Mon Horrible Chéri

      Несмотря на то, что ученики школы Святого Иова, как известно, не отличались особыми способностями к ранним подъемам и усидчивости, дорога, к счастью, прошла без происшествий. Ребята оказались очень дружным и сплоченным коллективом, хорошо знакомыми друг с другом, что, безусловно, и облегчило это девятичасовое путешествие. Большая часть пути протекала под шум чередующихся фильмов, воспроизводимых на автобусном телевизоре: начиная с недосмотренного урока французского и быстро переключаясь на – никоим образом не относящиеся к теме – трансляции с чьего-то телефона.       Кроули проспал почти всю дорогу, открыв глаза только когда они прибыли в страну и ученики разразились радостными возгласами.       – Хорошо спалось? – спросил Азирафель, даже не пытаясь скрыть горечи в голосе, и недовольно посмотрел на проснувшегося рядом с ним учителя.       Кроули, казалось, не придал этому значения. Или придал, и этот довольный стон и ленивое потягивание, которые послужили ему ответом, были специально для того, чтобы еще больше разозлить Азирафеля.       Боже, он даже спал в своих очках.       Самому же Азирафелю удалось лишь пару раз прикрыть глаза на пять минут. Теперь у него не было сил соответствовать своему образу милого и жизнерадостного, который он обычно предпочитал, но обязанности требовали продержаться на плаву еще хотя бы несколько часов. Озвучивая расписание и отвечая на вопросы, он все же не смог натянуть на свое лицо привычную улыбку, но никто не осмелился что-либо сказать по этому поводу.       К счастью, отель, который они забронировали, оказался довольно-таки современным, хоть и был бюджетным. Регистрация прошла настолько гладко, насколько это вообще возможно при наличии дюжины переутомленных подростков – Кроули понадобилось лишь рявкнуть на всех, призывая угомониться и уделить внимание, и они безропотно подчинились.       – Как я понимаю, вы уже знаете, кто с кем живет в номере, но, если что, у меня есть список миссис Вельзевул. Возьмите по два ключа-карты на группу и, прошу вас, ходите парами, если кому-нибудь понадобится выйти. На ужин встречаемся здесь в шесть вечера. Без опозданий.       Последние ключи разошлись по рукам, Кроули повел первую половину группы в лифт, а Азирафель остался присматривать за второй. К тому моменту, как Азирафель, проводив оставшихся детей до дверей, остановился перед своим номером, он уже буквально готов был свалиться с ног.       Электронный замок издал сигнал разблокировки, и учителю английского пришлось навалиться на дверь всем телом, чтобы открыть ее. Сразу же справа от него была еще одна простая, белая дверь, ведущая, видимо, в ванную, а дальше, в крохотном, как коробка из-под обуви, номере, стояли две односпальные кровати, расположенные в полуметре друг от друга. Над тумбочкой между ними висело зеркало, а на противоположной стене – приличных размеров телевизор, под которым он с радостью заметил поднос с бесплатными кофейно-чайными принадлежностями рядом с электрическим чайником.       Самой приятной частью интерьера, пожалуй, была раздвижная стеклянная дверь, за которой скрывалось какое-то подобие балкона с железными прутьями – однако жаль только, что вид на него частично загораживал учитель естествознания, раскинувшийся на кровати напротив. Его чемодан уже лежал открытым рядом с ним, представляя миру бездонный ворох темных вещей, которые Кроули, разумеется, игнорировал, предпочитая клацать телеканалы.       Азирафель ничего не смог с собой поделать. Он простонал. Вслух. Громко.       Ему не хотелось выглядеть таким грубым, но усталость уже давно перешагнула за доступную черту нормы. Кроули поднял голову, глядя на него, но выражение лица было скрыто за очками.       – Полагаю, раздельные номера – слишком большая роскошь, – проворчал Азирафель.       Кроули медленно, утвердительно кивнул и повернулся обратно к телевизору.       – Угадал. Мы с Вельз уже не первый год таскаемся с ними по таким экскурсиям, так что нам не привыкать.       Азирафель вздохнул. Ну разумеется. В конце концов, это не его поездка, он просто заменял Вельзевул.       – А как ее вообще так угораздило? – заинтересованно спросил он, укладывая чемодан на свободную кровать. – Этот гипс – просто кошмар. Видимо, перелом серьезный.       – Без понятия, – невнятно пробормотал Кроули, приглушая слова ладонью, на которую опирался. – Она мне не рассказывает. Думает, я над ней прикалываться буду.       – Что за ерунда? Ты бы не стал...       Азирафель насмешливо фыркнул и бросил на него недоверчивый взгляд, но Кроули уже гордо демонстрировал свою самодовольную ухмылку, откинув голову назад.       – О, ну я бы еще как стал.       Азирафель удержался от очередного смешка и со вздохом вернулся к своему багажу. Похоже, на его попечении оказалось одним ребенком больше, и с ним, увы, ему приходилось делить номер.       Он почувствовал острую необходимость взять паузу.       – Я займу душ, ты не возражаешь?       Кроули ответил размашистым взмахом руки в сторону ванной, мол, на здоровье, располагайся, и снова устремил свой взгляд в телевизор.       Горячий душ помог избавиться от верхнего слоя усталости и расслабить мышцы, хоть немного снимая напряжение этого дня. Конечно, с полноценным сном не сравнится, но до ужина оставалось еще два часа, и Азирафель решил выжать из момента максимум. Он позволил себе насладиться процессом дольше обычного, просто бесцельно стоя под струями воды какое-то время, успокоив себя тем, что если Кроули выспался за них обоих в автобусе, то он имеет право компенсировать это лишним временем в ванной комнате.       Слава Богу, что их с Кроули истинные чувства друг к другу были очевидны для них обоих, и ему не нужно было скрывать неприязнь и тратить свою драгоценную энергию на притворную любезность. Обидно, на самом деле, что они вообще недолюбливали друг друга – все было бы куда проще, если бы учитель естествознания большую часть времени не вел себя как идиот. Но хватило одного короткого диалога когда-то давно, убедившего их в том, что они – разного поля ягоды, их характеры абсолютно несовместимы и им вряд ли удастся найти общий язык. Словно они какие-то потомственные враги.       Началось это еще много лет назад, когда Азирафель собирал информацию для какого-то школьного мероприятия, детали которого уже давно затерялись в памяти, и забрел в научный корпус. Раньше у него не было причин заглядывать туда, и ему не терпелось, наконец, как следует осмотреться.       Столкнувшись с Кроули, он поступил так же, как и всегда, когда встречал нового преподавателя – поинтересовался его предметом. Он считал это отличной отправной точкой для любых профессиональных отношений, полагая, что люди всегда лучше всего проявляют себя, обсуждая то, что им нравится. Разговор начался довольно хорошо, пока Азирафель, не особо разбирающийся в точных науках, не задал, как ему казалось, очень глубокий, продуманный вопрос.       Кроули ограничился лишь одним словом «‎нет»‎, но Азирафель не успокоился и попробовал донести мысль под другим углом. На что Кроули бросил короткое «‎это не так работает»‎ и принялся монотонно объяснять программу седьмого класса биологии, не удостоив его ни должным вниманием, ни хотя бы зрительным контактом.       К тому моменту Азирафель уже растерял былой энтузиазм, и, не зная, как поддерживать нормальный диалог без взаимодействия и отдачи – сдался и отступил.       Он и тогда понимал, что одна неудачная беседа – слабое основание для такой ненависти, однако Кроули, похоже, сам был не прочь занять враждебную позицию: с пол-оборота включился и встал в стойку. Азирафель понятия не имел, чем заслужил подобное отношение этого мужчины, но каждая последующая их встреча была пропитана сарказмом и высокомерием. Ему нравилось считать себя человеком, способным находить компромиссы и урегулировать любую конфликтную ситуацию, но пришлось смириться с тем, что в присутствии конкретно этого коллеги быстро превращался в худшую версию себя.       Они быстро пришли к пониманию, что оба скорее предпочтут жевать песок, чем находиться в одной комнате. И до сих пор им прекрасно удавалось избегать друг друга.       Когда Азирафель наконец вышел из ванной, единственным признаком того, что Кроули вообще шевелился за это время, был пустой чемодан за его спиной. Коллега растянулся на той же кровати, в той же позе, и нервно переключал французские каналы без остановки, игнорируя учителя английского, шаркающего по тесной комнате и раскладывающего вещи по полкам. Непрекращающаяся музыка вперемешку с постоянно меняющимися голосами на фоне ужасно раздражали, поэтому Азирафель сосредоточился на разглядывании складок на идеально сложенных рубашках Кроули.       Только когда Азирафель забрался на пустую кровать, облокотился о спинку и положил на колени Киндл, учитель естествознания обратил на него внимание.       Само собой, исключительно для того, чтобы блеснуть своим искрометным чувством юмора.       – Я в шоке, что ты приехал сюда не с половиной школьной библиотеки и всего одной рубашкой, – Кроули откинул голову назад, ухмыляясь уголком губ.       Азирафель хотел было возразить, но не стал, понимая, что вообще-то Кроули был прав.       – Я так и планировал, – честно признался он, закатывая глаза. – Расстроился до глубины души, когда выяснилось, что в мой чемодан может поместиться всего лишь две книги. Но не тащить же мне второй. По крайней мере это чудо техники свою работу выполняет, хоть и не заменит бумажную книгу.       Кроули лишь неопределенно хмыкнул в ответ, а затем внезапно выключил телевизор и перекатился на другой бок лицом к Азирафелю, подпирая щеку рукой.       – Мне очень скучно, – заявил он.       – Да, я заметил. А ты пробовал не переключать каналы каждые три секунды?       Кроули недовольно скривился, но отрицать это замечание не стал.       – Не против, если я пойду прогуляюсь? – вместо этого спросил он и на его лице расползлась хитрая усмешка. – На этой улице наверняка должен быть хотя бы один приличный бар.       Азирафель нахмурился и спокойно отложил Киндл на колени.       – Мистер Кроули, напоминаю: мы здесь вообще-то за детьми присматриваем. Мне кажется совсем неуместным – идти и напиваться менее чем за час до нашего первого ужина в этой стране.       Кроули поперхнулся воздухом и нахмурился в ответ: изгиб его бровей был четко виден даже через очки.       – Да я и не собирался нап... – попытался оправдаться он, но резко замолчал, махнув рукой в сторону Азирафеля, – О, ладно, хрен с ним. Проехали.       Фелл с трудом удержался от очередного закатывания глаз, когда Кроули перевернулся на спину и уставился в потолок.       В течение следующего часа Азирафель несколько раз открывал рот в попытке заговорить, но так и не решался. В конце концов, он сдался и успел прочесть две главы, а за десять минут до ужина Кроули пулей выскочил из номера.

***

      Вопреки всеобщему мнению, Кроули не всегда думал только о себе. Он прекрасно понимал, почему все так радуются возможности провести вечер тихо и спокойно, соглашаясь на ужин максимум в ресторане отеля. Дорога была изнурительной, и, хоть они и просидели весь день без движения, такие поездки всегда очень утомляли.       Видите ли, Кроули очень любил поспать. Это, можно сказать, его хобби. Обычно он наслаждался своим любимым занятием при любой удобной возможности, без ограничений во времени. И запоздало осознал, что, вероятно, проспать всю поездку в автобусе было не самой лучшей идеей. Да, это оказался отличный способ скоротать время, но теперь, когда все остальные отчаянно желали только отдыха, его самого, к сожалению, буквально распирало от нерастраченной энергии.       Его ерзанье и мельтешение определенно выводили коллегу из себя, но в кои-то веки Кроули делал это не нарочно. В номере на него уже бросили несколько недовольных взглядов, которые за ужином переросли в испепеляющие, а в какой-то момент он даже отхватил резкий шепот, призывающий его усесться наконец-то. Отругали, как ребенка!       С самого первого их разговора Азирафель Фелл существовал в голове Кроули внутри маленькой коробочки, аккуратно подписанной как «‎занудный препод»‎, поэтому вся эта его чрезмерная нравственность не стала для него сюрпризом. Всего лишь горькое напоминание о том, насколько долгой будет эта неделя.       Пока они ждали лифт, чтобы вернуться обратно в номера, Азирафель, очевидно, достиг предела своих возможностей. Он схватил Кроули за руку – деликатно, но достаточно уверенно, чтобы тот прекратил нервно барабанить пальцами по своему бедру – развернул спиной к лифту и заговорил вполголоса, чтобы ученики не слышали:       – Ладно, я тебя понял. Прошу, можешь идти, куда ты там хотел. Прогуляйся, развейся. Думаю, нам всем от этого будет только лучше.       Мягкое прикосновение к его руке резко контрастировало с холодным взглядом, направленным на него. Кроули прорычал, осознавая, что Азирафель намекал, будто он показушничал и давил на жалость, и дернул плечом, освобождаясь от хватки мужчины.       – Дьявол, Фелл! Мне просто нужно было размять ноги. Я никуда не пойду, если ты собираешься раздувать из этого такую проблему, – прошипел он себе под нос.       Азирафель пробормотал что-то подозрительно похожее на «а не надо было спать всю дорогу»‎, будто Кроули и сам этого не знал. Затем он покачал головой и натянуто улыбнулся, давая понять, что на этом обсуждение заканчивается.       – Уверяю тебя, это вовсе не проблема. Я вполне способен справиться с учениками и сам.       Кроули прекрасно понимал, что именно скрывается за этой отполированной любезностью и стиснул зубы. Ему не предлагали, ему – приказывали. У него не было выбора, за него уже все решили.       Так что на свою прогулку он отправился в ужасном настроении. Откровенное кощунство, честно говоря – чувствовать себя так паршиво, прогуливаясь по сверкающим парижским улочкам в своих самых шикарных джинсах и с такой феноменально удачной прической. Конечно, Вельзевул не всегда излучала веселье и радость, но они с Азирафелем провели вместе буквально один день, а его напыщенность уже побила все рекорды ее мрачности.       Кроули уже и не помнил, когда ему вообще в последний раз удавалось выбраться на экскурсию, а когда был во Франции – так подавно. Он и представить себе не мог, что будет испытывать такое раздражение, изучая прекрасный город в прохладном ночном воздухе. Он хотел насладиться этой поездкой в полной мере, черт возьми, он заслужил этот отдых и не собирался отдавать свое хорошее настроение на растерзание какому-то запыленному моралисту.       Поэтому, еще раз бросив взгляд на свое отражение в темной витрине, Кроули твердо решил не поддаваться.       Завернув за угол в конце квартала, он намеренно сбавил скорость, и вместо того, чтобы продолжать прокручивать в голове раздражающие поступки Азирафеля за весь день, сосредоточился на чтении названий каждого магазина и уличных вывесок, которые встречались ему на пути. Убедившись, что не далеко отошел от отеля, он свернул в переулок, натыкаясь на оживленный ночной рынок, кипящий как туристами, так и местными жителями.       Лучшего переключателя внимания на данный момент и придумать нельзя было. Окруженный иностранной музыкой и речью, он позволил себе лавировать между прилавками, разглядывая все подряд и наслаждаясь запахами свежеприготовленной уличной еды, от которых у него перехватывало дыхание и тянуло в животе, несмотря на то, что он только недавно ужинал.       Довольно скоро Кроули смог полностью проникнуться атмосферой разнообразных звуков и ароматов, начиная наконец действительно наслаждаться вечером, а не быть сторонним зрителем. Обнаружив лавку с широким выбором местных вин, его восторг достиг крайней отметки, и он даже прикупил себе бутылочку, чтобы обязательно продегустировать ее в отеле. Теперь, с ясной головой и более расслабленной походкой, он готов был как следует рассмотреть окружающий город.       Прогуливаясь по кварталу, Кроули миновал немало особенно красивых магазинов и зданий. Он сделал пару-тройку фотографий, записал кое-какие адреса и успел прихватить несколько брошюр с витрин наиболее исторически-известных заведений. А когда заметно похолодало и ходьба больше не согревала, он поспешил вернуться, ориентируясь на шум рынка, и остановился только для того, чтобы купить заинтересовавшие его органические вкусности, после чего двинулся дальше с бумажным пакетом в руках.       Когда он добрался к двери гостиничного номера, было уже поздно. Гораздо позднее того времени, в которое он изначально планировал вернуться. Прогулка сделала свое дело, и он чувствовал себя намного лучше, чем за ужином, но, открывая дверь, все равно затаил дыхание, подготавливая себя к возмущениям и недовольству, если он вдруг разбудит Азирафеля.       Номер встретил его полумраком, а не кромешной темнотой. Ночник между их кроватями отбрасывал слабый оранжевый свет на середину комнаты, приглушаясь мерцанием уличных фонарей сквозь приоткрытые шторы и ярким сине-белым светом, исходящим от экрана ноутбука Азирафеля. Кроули замер в дверном проеме, оценивая обстановку, и получил полную режиссерскую версию того, как учитель английского резко выпрямляется при виде его и тут же расслабляется с облегченным вздохом.       – Слава Богу! Я уже собирался писать тебе. Думал, случилось что, – пробормотал он, ослабляя хватку на телефоне, который – Кроули только сейчас заметил – он крепко сжимал обеими руками.       – Н-гк... Ну, вот он я.       Он отдавал себе отчет в том, что беспокойство Азирафеля было продиктовано исключительно чувством долга, но это всяко лучше, чем вообще ничего. До того дрожащего выдоха, который Кроули услышал, войдя в номер, он был уверен, что Азирафель с вероятностью 50/50 будет рад от него избавиться.       – С детьми проблем не было? – спросил Кроули, медленно выкладывая принесенные продукты на маленькую барную стойку – раскладывая сыры и хлеб и засовывая пакет молока в мини-холодильник.       – Нет, все в порядке.       – Чудно. Это радует.       Он поставил бутылку вина рядом с чайными пакетиками и повернулся лицом к кроватям, изучая реакцию Азирафеля через свои очки. Кроули ожидал раздраженных комментариев, кислого выражения лица, высокоморальных взглядов или что-то вроде родительских нотаций, но Азирафель, видимо, был слишком увлечен разглядыванием сыров, чтобы придавать наличию алкоголя хоть какое-нибудь значение.       Фелл перевел взгляд на коллегу, будто только сейчас осознал, что за ним выжидающе наблюдают, и Кроули заметил, насколько усталым тот выглядел – залегшие под глазами тени были отчетливо видны даже при тусклом свечении экрана. Понимая, что пора закругляться и укладываться спать, Кроули достал из бумажного пакета брошюры и бросил их на кровать – как раз в тот момент, когда Азирафель начал говорить:       – Прости, я знаю, что слегка... Ох, это что?       – Посмотри.       Азирафель подцепил очки для чтения, лежавшие на коленях, и наклонил бумажки ближе к свету ноутбука. Кроули отвернулся к шкафу и принялся расстегивать пуговицы на рубашке.       – Поблизости есть несколько магазинов. Выглядят довольно интересно. Этой мелкой шпане может понравиться, – пояснил он и продолжил раздеваться, слыша тихий шелест бумаги за спиной. – Там еще какие-то обзорные экскурсии были. Вроде ничего так. Уверен, у Вельз в плане все расписано по минутам, но я подумал, что ученикам наверняка захочется где-нибудь полазить в свободное время. Будет, что посоветовать.       Переодевшись в пижаму, он обернулся и обнаружил, что Азирафель по-прежнему изучал брошюры, приподняв брови в восхищении. А затем тот внезапно посмотрел на Кроули, и он почувствовал какое-то раздражение от этого изумленного восторга в его глазах.       – Это... что ж, очень мило с твоей стороны, что ты не забывал об учениках во время своей прогулки, – тихо сказал Азирафель.       Раздражение усилилось, Кроули стиснул зубы, но сдержать презрительную усмешку ему все-таки удалось.       Это прозвучало одобрительно, но он не чувствовал, что его похвалили. Более того, его просто возмутило то, каким шокированным выглядел Азирафель.       – Не стоит так удивляться, – пробормотал он.       Укладываясь на свою кровать, Кроули услышал тихое ворчание с соседней, но когда он украдкой посмотрел в ту сторону, Азирафель не выглядел таким недовольным, как показалось. Мужчина по-прежнему светился своей вечной настороженностью всем подряд, будучи каким-то образом и напряженным, и расслабленным одновременно.       – Все равно спасибо тебе, – ответил он твердым голосом, который совершенно не соответствовал довольному выражению его лица.