О том, как опадают лепестки

      — Ты в порядке?       Прислонившись к каменной стене у входа в пещеру, Сигма на мгновение закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Но образ Чуи, испуганного, сбитого с толку и преданного, продолжал всплывать в его сознании, слова эхом отдавались в ушах…       «Почему? Почему? Почему? Почему?..»       — …Наверное, — в конце концов, сказал Сигма, поднимая глаза на Николая и слабо улыбаясь ему. — Я просто никак не привыкну к твоему заклинанию.       Ни в улыбке кота, ни в его глазах больше не осталось обычной игривости, только молчаливое понимание. Он не дразнил юношу, как сделал бы в любом другом случае, выражение лица почти не похоже на него — здравомыслящее, с таким нежным сочувствием, что чувство вины стало ещё сильнее. Одной рукой Николай поддерживал Сигму за локоть, а другой касался его лица, проводя по щеке тыльной стороной пальцев…       — Я не это имел в виду, милый человек.       Губы Сигмы задрожали, но он не позволил эмоциям взять над собой верх. Это было его решение. Сломаться после всего, что он сделал, было бы равносильно неуважению к Чуе, жалости к себе, в то время как другой, возможно, страдает прямо сейчас. Сигма по-прежнему заботился о юноше, дорожил всем тем временем, которое они провели вместе, просто… это не то же самое, что с Фёдором и Николаем.       Этого недостаточно.       Он переживал достаточно сильно, чтобы чувствовать вину, печаль, при этом не желая выглядеть жертвой, когда это не так, но не настолько, чтобы пытаться пойти против плана. Потому что Чуя… был другом, но эти двое для него — нечто большее.       — Я… — Сигма сухо сглотнул, прильнув к прикосновению, которое успокаивало его и его разум. — Мне лучше, чем Чуе.       Позволяя юноше держать себя за запястье, Николай наблюдал за борьбой на лице Сигмы, за тем, как он пытается скрыть свои эмоции, пока они не исчезнут или не поглотят его целиком. «Наверное, это к лучшему», — подумал кот. Слишком опасно оставлять всë здесь, когда они не знают, как долго будут в безопасности.       — Тебе было необязательно это делать, — пробормотал демон, смягчая голос, чтобы хоть немного облегчить боль Сигмы, пусть даже на мгновение. — Мы бы не стали винить тебя, если бы ты отказался.       Искреннее, с собственным, отчётливым оттенком вины, которого никогда не будет достаточно, чтобы что-то изменить, каким бы честным он ни был.       — …Я знаю.       Его голос дрожал. Единственная ниточка утешения — Николай рядом, и он не даёт Сигме сломаться. Сигма сосредоточил свой разум на поиске того, что ему знакомо, чего он так давно не видел, — выбивающихся из длинной косы прядей, белых хвостов над землёй, — и это вызвало в его груди боль другого рода, более желанную…       — Я скучал по тебе, — прошептал юноша. — По вам обоим. — Оттолкнувшись от холодного камня, — или, может быть, его мягко отстранили от него — Сигма уткнулся лбом в плечо Николая, чувствуя, как рука ёкая медленно поглаживает его спину, а хвост щекочет лодыжки.       — Мы знаем, — губы Николая коснулись его лба, слишком тёплые и мягкие для противоречивой дрожи, которую юноша скрывал в себе прямо сейчас. — Но теперь всë кончено…       — Пока нет, — глаза Сигмы распахнулись при звуке голоса Фёдора и устремелись туда, откуда он доносился. — Наши незваные гости уже в пути. Они скоро будут здесь.       — Незваные гости?..       — Дазай и его псы.       Ах, конечно. Муж Чуи и его друзья, его семья. Они ни за что не бросили бы его. Боги, они, должно быть, так волнуются, так злы и…       — Держись поближе к Николаю, — сказал Фёдор, когда Сигма оторвался от кота, чтобы посмотреть на него. Слабый намёк на надежду проступил на озабоченном лице юноши.       Серые глаза метались между ними.       — Я не хочу доставлять вам хлопот, я могу уйти и…       — Нет, — оба демона заговорили одновременно. Голос лиса был более спокойный, чем у Николая. Не так близок к безумию, но такой же твёрдый.       — Ты здесь в большей безопасности, — Николай вздохнул, возвращаясь к своему обычному игривому поведению. — Мы не можем допустить, чтобы они нашли тебя, когда никого из нас не будет рядом, а я пока не могу уйти, иначе заклинание, запечатывающее пещеру, разрушится. Так что не отходи от меня, хорошо, Сигма?       Юноша медленно кивнул.        — …Извини.       — Не стоит.       Затем что-то тёплое коснулось щеки Сигмы, на секунду пугая юношу, прежде чем он понял, что это один из хвостов Фёдора вытирает одинокую слезинку, скатившуюся по его щеке незаметно для него самого. Но лис никогда не делал этого раньше. Он бы никогда…       Лис смотрел на него с непроницаемым выражением. Фиолетовые глаза изучали его лицо, пока юноша вытирал глаза рукавом, и их хозяин не убедился, что слёз больше не осталось. Этого было достаточно.       — Не волнуйтесь, — Фёдор оглянул местность вокруг них. — Скоро всë закончится. — Так или иначе.       — Всë… — Сигма колебался, — всë будет в порядке, господин Фёдор?       Сигма никогда не встречался с этим Дазаем, но он знал, что другой кицунэ — один из немногих, если не единственный противник, которого Фёдор считал опасным. Они оба могущественны и не в лучших отношениях, особенно после сегодняшнего происшествия. Когда сюда прибудет другой лис, это будет не просто дискуссия между ними, это не будет ссорой — Сигме не нужно было встречаться с Дазаем, чтобы знать, что он жаждет крови. Достаточно того факта, что он демон, у которого забрали любимого.       — Всë в порядке. Я не позволю ему причинить вред тебе или Нико…       — Я не об этом, — Юноша покачал головой, сжимая кулаки. — С Вами всë будет в порядке?       На мгновение Фёдор выглядел… удивлённым? Его уши встали торчком, но не столько от нетерпения, сколько от смущения, брови высоко поднялись за тёмной челкой, когда он снова перевёл взгляд на Сигму. На мгновение, которое длилось совсем недолго, он казался застигнутым врасплох, как будто юноша сказал что-то, чего он никогда не ожидал услышать или совсем не понимал.       — Конечно.       Но потом это исчезло. На его лице появилось выражение, которого Сигма никогда раньше не видел. Его было трудно расшифровать, но если бы юноша дал этому название, он бы сказал, что Фёдор выглядит… меланхолично благодарным.       Благодарным, но с грустью, затаившейся в его глазах.       Как спокойное море после шторма. Мирные остатки после разрушения.       — Мы скоро вернёмся домой, — лис заверил его со слабой улыбкой. — Так что, до тех пор, будьте в безопасности.

***

Около пяти лет назад.

      — Фёдор.       Тишина.       — Дос?       Нет ответа.       — Дос-Дос? Федя? Лисичка? Доро…       — Что?       Открыв только один глаз, чтобы посмотреть на склонившегося над ним Николая, Фёдора встретила лучезарная улыбка, а искорки в глазах, как он знал, свидетельствовали о грядущих неприятностях. Лис видел их бесчисленное количество раз раньше и знал, что увидит ещё бесчисленное количество раз, но сколько бы лет ни прошло, он не доверял и не начнёт доверять такому выражению лица бакэнэко. Так или иначе, это всегда означает неприятности.       — А я думал, ты всë ещё спишь сидя, — слишком невинно улыбнулся кот, усаживаясь перед ним. Белые уши высоко поднялись и часто подëргивались, а длинный хвост слишком восторженно и счастливо вилял позади него.       Итак… Действительно, неприятности.       — Если ты думал, что я сплю, — но это было не так — лис просто погрузился в свои мысли и пытался найти минутку покоя для себя, — почему ты меня беспокоишь?..       И тут до него дошло. Незнакомый запах, чьё-то новое присутствие. Слишком слабое, чтобы представлять угрозу, слишком доброе, чтобы вынашивать злые намерения, но самое главное…       — Николай, — Фёдор говорил спокойно, но требовательно, — зачем ты привёл сюда человека?       — Ах! Это очень забавная история. Я этого не делал.       — Гоголь…       — Это правда! — Николай захихикал, полностью игнорируя взгляд Фёдора. — Он сам пошёл за мной. Это не то же самое, что привести его сюда.       Фёдор наблюдал, как уши кота встают торчком, довольно и нетерпеливо.       — Значит, ты подобрал бездомного. Зачем? — В общем, лис старался не вмешиваться в то, что делает Николай, если только это не касалось его напрямую, что сейчас и происходило.       Кот замурлыкал, лениво укладывая хвост на колени.       — Потому что он забавный и странный, — В какой-то момент его глаза вспыхнули. Вероятно, вспомнил что-то, что произошло до прихода сюда. — И милый.       Фёдор вздохнул. Его хвосты всë ещё безучастно лежали на полу позади него.       — Николай, мне плевать на твои развлечения, но ты не можешь…       — Он не боится, — кот перебил его, ухмыляясь, и в его глазах вспыхнули новые весёлые искорки, от которых уши лиса невольно дëрнулись. Это простое утверждение, и в то же время оно предательски завораживает. Мягко говоря, необычно. — Он не боится, и я думаю, хочет остаться, — Николай наклонил голову, обнажая в ухмылке свои кошачьи клыки. — Разве это не интересно?       Странно, что Фёдор может это признать.       Какими бы наивными ни были люди, их инстинкты по отношению к ëкаям обычно совпадали с природой таких столкновений. Страх, гнев, ненависть — всë это естественные реакции человека при встрече с демонами, даже если у упомянутого демона нет дурных намерений. Просто так устроен этот мир. Таковы его правила.       И так любой человек, переступающий порог этих стен, должен испытывать отчаянное желание бежать как можно быстрее и как можно дальше, просто из-за присутствия Фёдора. В своём доме лис не прятался за завесой, подавляющей его энергию, не сдерживался и просто позволял себе быть свободным. Любые другие демоны восприняли бы это как знак того, что Фёдор спокоен, и что пока они держатся подальше, он не будет пытаться выследить их.       Но люди? Люди не могут отличить эмоции только от присутствия ëкаев. Они даже не понимают, что они чувствуют и как. Всë, что может почувствовать простой смертный, — это опасность, скрывающуюся где-то рядом, угрозу, проявляющуюся настолько открыто, что этого достаточно, чтобы затронуть самые глубокие, первобытные инстинкты выживания. На таком близком расстоянии человек, должно быть, сходит с ума от желания сбежать, но если то, что говорит Николай, правда, — а это огромное «если», потому что у кота очень… уникальный разум, — тогда этот человек либо в отчаянии, либо глуп, либо и то, и другое.       Или же у него есть причина не бояться, что крайне маловероятно, но не совсем невозможно, по крайней мере, в теории.       — Ну же, соглашайся!       Николаю, должно быть, надоело ждать ответа, потому что он бесцеремонно бросился вперед с громким скулежом. Его голова опустилась Фёдору на колени, белые уши защекотали Фёдора сквозь кимоно, и он обнял лиса его за бёдра.       — Иди, познакомишься. Я хочу оставить его себе!       Уже чувствуя, что сдается перед тактикой Николая, — просто потому что знал, как будет больно коту, если он откажет, — Фёдор провёл пальцами по белой шерсти, напевая себе под нос, как будто обдумывая.       — Ты не можешь «оставить» человека, — Фёдор вздохнул. — Он же не фамильяр.       Кот повернул голову, с любопытством глядя на лиса одним глазом.       — Тогда как это называется? Когда я хочу оставить его у себя?       Что это такое?.. Ну…       Теперь, когда Фёдор подумал об этом, он не был уверен.       Как бы люди назвали это в наши дни? Приютить? Позволить гостю остаться, пока ему не захочется уйти? Что для них вообще значит этот человек? Однако в конце концов они оба оставили этот вопрос без ответа: первый счёл его неважным, а второй предпочел не зацикливаться на вопросах, которые его не волнуют.       Однако, Фёдор неохотно и без особого интереса пошёл навестить незнакомца, ожидающего в главной комнате его пустого дома, хотя бы для того, чтобы заставить бакэнэко перестать ныть. Человек выглядел молодо, скорее всего, ему скоро исполнится восемнадцать, но, как и говорил Николай, он не испугался, когда лис открыл дверь. Даже не вздрогнул, несмотря на то, что никак не мог услышать шагов Фёдора. Вместо этого, лиса встретил взгляд глубоких серых глаз с серебристым блеском, смотрящих на него не то с любопытством, не то со смущением…       Но с надеждой.       Это невероятно странно. За всю его долгую-предолгую жизнь ни один человек никогда не смотрел так на Фёдора. Даже демоны, за исключением Николая и очень немногих других, предпочитали отводить от него взгляд или просто убегать, пока ещё могут, и это когда он в хорошем настроении. Этот человек, однако, не убежал, даже не вздрогнул под взглядом лиса. Он сидел прямо, обхватив руками чашку с горячим чаем, и ждал. Юноша казался хрупким, у него была бледная кожа, и, судя по всему, значительно меньше веса, чем положено его возрасту. Он всë ещё дрожал от холода на улице, и, несмотря на то, что он пытался казаться вежливым, лис видел, как человека быстро одолевает усталость.       …Ну, он не представляет угрозы. Так какая разница, останется он или нет? За него будет отвечать Николай.       Верно?       И долгое время так оно и было.       Сигма работал по дому, несмотря на то, что напрямую его об этом не просили, и Фёдор редко видел юношу после их первой встречи. Не было причин искать человека больше, чем необходимо, Николай делал это за них обоих. Ежедневно. В мгновение ока пролетел целый год, и безжалостная зима снова воцарилась в мире.       …Николай был в отъезде. Выполнял поручение лиса.       Это было не в первый и не в последний раз, поэтому не о чем слишком глубоко задумываться. Даже если это займёт у него больше времени, чем ожидалось.       Как обычно, Фёдор провёл день в своей комнате, занимаясь переписыванием различных заклинаний, чтобы понять, можно ли расширить диапазон своих способностей. Ему это пока не удалось, как и никому другому, но это помогало убить время, и, как у кицунэ, у него и так было слишком много забот. Он не ожидал, что Николай вернётся, по крайней мере, в ближайшие три дня, но на кухне должно быть достаточно продуктов для приготовления пищи, чтобы Сигма мог приготовить себе что-нибудь поесть, когда ему это понадобится.       Три дня мира и тишины.       Три дня отдыха…       Фёдор поднял взгляд от своего свитка и посмотрел на дверь. Глаза сузились, когда он задумался о внезапно возникшем чувстве. Было тихо; лис чувствовал, как Сигма снаружи выполняет одну из тех работ, которые ему очень нравятся, но проблема не в этом. Или, может быть, в каком-то смысле, и в этом.       Лис никогда раньше не обращал особого внимания на людей, по крайней мере, на их жизнь, но присутствие Сигмы рядом заставляло его лучше понимать, как они функционируют, какие мелочи приносят с собой. Вольно или невольно, но Фёдор научился чувствовать определённые перемены в юноше, и прямо сейчас…       «Возможно, я ошибаюсь», — подумал лис.       Он редко промахивался, но всегда был крошечный шанс, особенно с Сигмой, который совсем не похож на обычного человека, когда ему что-то приходит в голову. Возможно, это пустяки, возможно, Фёдор слишком много думает, потому что Николая, вертящегося вокруг юноши, здесь нет…       Однако через некоторое время лис решил проверить — это никоим образом не повредит ему, а только заставит сделать небольшой перерыв. Встал и вышел на улицу. Ледяной ветер обдул его кожу и мех, хотя ощущался не более чем лёгкая щекотка, пока…       »…а может, я прав».       Потому что теперь, когда он мог взглянуть на человека, Сигме было определённо плохо. Он вот-вот рухнет на снег. Дыхание было тяжёлым, щёки покраснели, а глаза с трудом оставались открытыми… Он действительно упал, но прежде чем его тело успело коснуться холодного снежного одеяла под ногами, Фёдор подхватил его, не издав ни звука. Юноша выглядел потерявшим сознание, не осознавая всей ситуации и своего состояния.       Почему этот упрямый юноша, несмотря на то, что он человек, любит пренебрегать своим здоровьем, Фёдору никогда не понять.       Он со вздохом подхватил Сигму на руки и понёс его внутрь, в комнату, которую он сейчас занимал. Лис не являлся экспертом в том, что касается здоровья людей. В прошлом его заботило только то, как покончить с такими незначительными жизнями, но он не был совсем невежествен, тем более что Сигма не в первый раз чувствует себя плохо. Однако это первый раз, когда юноша упал в обморок. Скорее всего, в этом виновата жестокая погода.       Все предыдущие разы именно Николай заботился о нём в такие моменты, до смешного часто, но сейчас его не было рядом. Итак… теперь это задача Фёдора.       К счастью, судя по всему, это просто простуда — серьёзная, но всë же простуда. Лис, как мог, укутал Сигму в футон и отправился за лекарствами, которые Николай припас для таких случаев. Это человеческое лекарство, но с добавлением заклинания, которое помогало ускорить процесс выздоровления, не причиняя вреда пациенту. Ну, он также мог просто оставить юношу в покое, чтобы тот отоспался, ведь сказал, что за Сигму будет отвечать Николай, а не он. Возможно, так и сделает.       …После того, как даст юноше лекарство.       И ещё немного воды.       Поставив воду и кое-какие закуски, которые Федор нашёл на кухне, рядом с футоном и, приложив холодное влажное полотенце ко лбу Сигмы, лис решил, что с него хватит. Лис больше не смотрел на юношу, прежде чем развернуться, готовый вернуться в свою комнату, когда…       Когда что-то остановило его.       Чья-то рука слабо зацепилась за подол монцуки Фёдора; лис едва ощутил это движение.       Ёкай оглянулся через плечо, пошевелив хвостами, чтобы они не мешали ему видеть юношу, который, всë ещё в лихорадке и, вероятно, в бреду, смотрел на него снизу вверх с полуприкрытыми глазами и усталой улыбкой.       — Спа… сибо…       Сигма говорил тихо, почти шёпотом, и как только слова сорвались с его губ, пальцы отпустили монцуки Фёдора, и юноша снова потерял сознание. Слегка удивленный, лис моргнул — раз, другой, — он сомневался, что человек понимает, что происходит, но…       Его хвосты уложили руку Сигмы обратно на футон, под одеяло, чтобы она не замёрзла, а затем Фёдор ушёл, не произнеся ни слова в ответ.       Нет необходимости что-либо говорить. Юноша, скорее всего, ничего из этого не вспомнит, когда у него спадёт температура и наступит утро.       …Верно?

***

      — Почему именно твоё заклинание запечатывает пещеру? — оглядываясь по сторонам и пытаясь сосредоточиться на чём-нибудь другом, кроме чувства нервозности, Сигма позволил вопросу сорваться с его губ. — Разве господин Фёдор не…       — Могущественнее меня? — Николай захихикал. Его хвост колыхался над травой рядом с тем местом, где они сидели. — Сигма думает, что я слабый! Ранит в самое сердце!       — Хм? Нет, я…       — Шучу.       Может быть, это потому, что он пытался заставить Сигму расслабиться или помочь отвлечься от происходящего, но тон Николая был гораздо легче, чем то, как напряжены и сфокусированы его уши, которые всегда находились в состоянии повышенной готовности и улавливали всë необычное вокруг — в ожидании, что что-то произойдёт.       — Но ты не ошибаешься.       — Тогда почему?..       — Потому что ему нужно сосредоточиться, — Кончик хвоста Николая коснулся груди Сигмы, прямо там, где находится его сердце. — На заклинании, защищающем твоё сердце и разум от безумия, — Он видел, как юноша поджимает губы, когда мысль о том, что он может быть обузой, снова пришла в голову, и добавил: — Но также на том, как усложнить им жизнь. Запечатывающее заклинание или то, что на тебе, ослабнет, если Фёдор пострадает, а другой лис определенно попытается сделать так, чтобы он пострадал. В моём случае нужно только остаться в живых, чтобы заклинание сработало.       Это, однако, только заставило Сигму волноваться ещё больше.       — Мы должны…       — Не волнуйся, — притянув Сигму за руку, Николай обнял юношу, прижимая его к груди. — Он сильный лис, с ним всë будет в порядке.       — …А как же мы?       Кот мурлычет, положив подбородок на макушку Сигмы.       — Нам не обязательно сражаться. Просто держись поближе, чтобы я мог поддерживать связь. Если что-то случится, мы убежим.       — Но что, если они нападут быстрее? Что, если…       — Всë в порядке, — В его голосе не было ни капли беспокойства. — Я тебя защищу, — затем, после секундного колебания, которое совсем ему не подходило, Николай добавил… — и как только я больше не смогу, отправлю тебя обратно к нему, так что не бойся, ладно?       Но Сигму пугала не его собственная безопасность. Их безопасность. Потому что, даже если юноша не всегда заботится о себе, он знал, что двое других это делают, несмотря ни на что. Будь то громко и без утайки, когда речь идёт о Николае, или тихо и без упоминаний об этом, когда речь идет о Фёдоре, — Сигма знал.       Он помнил каждый раз, и сейчас, как никогда, до него дошло, насколько он беспомощен и как мог только надеяться, что всë будет хорошо.       Он знал, что это эгоистично. Но, боги, он не хотел, чтобы кто-то умер сегодня, здесь.       Любой из них.       (…И в глубине души, где-то там, куда ему больше не позволено заглядывать, его сердце слабо трепетало о безопасности Чуи. Всегда, независимо от того, сколько раз Сигма говорил себе, что у него нет права чувствовать это).

***

      Это всё равно что искать единственную каплю воды в океане, единственный цветок в лесу, которому нет конца. Как ни посмотри, это невозможно, нереально, бессмысленно…       Но Гин должна попытаться, она не может сдаться.       Запах Фёдора, Сигмы или Чуи, или следы присутствия Дазая на нём — ей не нужно многого. Подойдёт всë, что угодно, лишь бы это привело её туда, куда Чую забрали из-за их беспечности. В этом мире не было ничего нового, как и в том, куда Гин отправилась в следующий раз, тоже. Когда она ищет что-то конкретное, требуется доля секунды, чтобы осмотреть обширную область, но…       Но целые миры и так достаточно велики, и у них нет ничего общего, кроме…       Прямо перед тем, как чёрный дым снова окутал её, Гин остановилась, и далёкий голос достигает её ушей, привлекая внимание и пробуждая что-то в сознании. Это не Чуя или Сигма, или любой другой голос, который она могла узнать, — дело не в том, кто это, а в том, что говорят.       Это крик. Неразборчивые звуки.       Звучало сначала болезненно и отчаянно, затем гневно, истерично… Это безумие, похожее на вопли в клинике Йосано, но усиленное, как будто что-то сводило кричащего с ума.       …Может быть…       Это не лучшая зацепка, лишь догадка, вызванная отчаянием и отсутствием чего-либо другого. Единственное, что есть у Гин на данный момент.       Прыгать между измерениями непросто, особенно когда ты не знаешь, куда именно хочешь попасть. Это всё равно, что бросать камешек с завязанными глазами, не зная, куда он упадёт. Никогда не знаешь, где окажешься в конечном итоге, или как далеко от того места, откуда начал, но… Если есть что-то особенное, связывающее два мира, даже если это просто собрание самых сильных эмоций его обитателей, можно проложить путь. Это будет нелегко, как никогда, и ей придётся быть очень осторожной, чтобы не прервать связь, как только она установится, но, возможно, это сработает.       Если, конечно, ей повезёт.       А если нет… Что ж, тогда всë зависит от Рюноске и Дазая.       Сосредоточившись на далёком голосе, на буре хаотичных эмоций, бурлящих в нём, Гин попыталась передать эти чувства «дыму», ища ближайшее измерение, отражающее эти печали и то же безумие… и она нашла.       Но Чуи там не было. Поэтому она попробовала снова.       И снова, и снова, и снова, и снова…       Из одного мира в другой, через несколько измерений, Гин окружена печалью, смешанной с ненавистью, исходящей со всех сторон. Это тоже просочилось бы в её сознание, если бы она не была достаточно осторожна, чтобы защитить себя. В следующем измерении было более тихо, даже пусто, и поблизости от того места, где находилась Гин, не было ни души. Девушка собралась вернуться, думая, что сбилась с пути в спешке, но…       Как странно.       Здесь никого нет, и, тем не менее, ненависть витает в воздухе так сильно, что на секунду закружилась голова. Она нигде не чувствовала Чую, но… чувствовала барьер, и он нёс запах, похожий на того, кто его создал, что означало…

***

      Это заняло слишком много времени.       Прошло всего полчаса с тех пор, как похитили Чую, но всё равно утекло слишком много.       Куда бы ни пошёл Дазай, где бы, по его мнению, Фёдор ни устроил своё новое логово, — его там не было. Никого из них там не было. Лис мог чувствовать Чую через связь, но не мог найти. Знал только то, что его человек в опасности, и происходит что-то плохое. Гнев смешивался с яростью самого Дазая, гораздо слабее, но слишком отчётливо, и с каждой секундой становясь всë сильнее. Лис чувствовал отчаяние и страх, исходящие с другой стороны, и ему было больно от того, что он не может избавиться от них.       Дазай чувствовал, что Чуя сопротивляется. Боги, каким упрямым и храбрым мог быть его человечек…       Всë изменилось в мгновение ока, и Дазай замер. Его глаза широко раскрылись, из горла вырвалось низкое рычание, а кровь начала закипать в холодном теле. Это больше не страх, Чуя в ужасе. Внезапно, всë, что Дазай мог почувствовать, — это ледяной холод, отчаянную борьбу за то, чтобы убежать от чего-то, чего он не видит, чего не знает. Эмоции Чуи переполнили его разум, его сердце, и всë, что лис хотел сделать, — это разорвать на части того, кто так поступил с Чуей, но…       Ему нужно сохранять спокойствие.       Помочь Чуе сохранить спокойствие.       Не теряя больше ни секунды, Дазай продолжил осматривать все места, которые, по его мнению, мог выбрать Фёдор, одновременно сосредоточившись на том, чтобы добраться до Чуи. Расширяя своё присутствие настолько, насколько это возможно, делая его настолько тёплым и нежным, насколько это возможно в его нынешнем состоянии, Дазай представил, как находится там, прижимает Чую к себе, обхватывает ладонями его лицо и шепчет: «Всë будет хорошо». Всë, что угодно, лишь бы дать ему знать, что лис придёт, что всë будет хорошо, он не один. Но их словно разделял густой туман, его слова и присутствие не могли полностью достучаться до юноши. Такое чувство, что страх Чуи сковывал его, он был слишком сосредоточен на том, с чем сталкивается его разум, и…       Шорох…       Бумага в его руке скрутилась и загорелась. Дазай почувствовал, куда заклинание хочет его привести.       Гин нашла их.