Плоть слаба

      Для Велиара каждый день, каждый час, каждая минута были похожи на упоительную фантазию. Бескрайний лес дышал свежестью, ветра играли в кронах, и его истосковавшиеся по небу крылья наконец-то могли раскрываться во всю ширь, ловить потоки воздуха, рассекать прохладу.       Предоставленное им жилище часто пустовало: Велиар никак не мог надышаться свободой от стен, а Леонард совершенно не ограничивал его. Напротив, он ждал, когда Велиар, налетавшись, спустится к подножию деревьев.       — Не заскучали без меня, Господин? — Велиар опустился на землю и мягко уложил голову на колени Леонарду.       — Сам как думаешь? — Леонард улыбнулся уголками губ и нежно пропустил сквозь пальцы пряди волос. — Но я же вижу, как благотворно влияет на тебя это времяпрепровождение. Даже чувствую себя немного виноватым. Понимаю теперь, как ты медленно угасал без возможности принимать истинную форму. Когда мы только встретились, ты перестал находиться в ней лишь по моей просьбе. А потом я и вовсе будто сковал тебя, привезя в город.       Велиар прикрыл глаза от удовольствия, чуть подался навстречу касанию.       — Господин, меня так тронула ваша чуткость. Я счастлив быть рядом с вами. — Он поднял голову и заглянул Леонарду в глаза. — Только прошу, не омрачайте свои воспоминания тревогами о том, что вы могли мне чем-то навредить. Дело совсем не в полётах и не в этом прекрасном воздухе, а лишь в том, как вы каждый день так щедро одариваете меня своей благосклонностью.       Леонард негромко рассмеялся и легко провёл кончиками пальцев по его скуле.       — Ох и льстец же ты, Велиар. Но это мне в тебе и нравится.       Проводя время в небе, Велиар не всегда замечал, когда его Господин отлучался. Лишь в момент возвращения он улавливал перемену: сила Леонарда звучала глубже, холод ощущался острее, и Велиар понимал — тот недавно охотился.       В один из таких дней, когда Велиар уже прочувствовал возросшую силу Господина не только демоническим нутром, но и каждой клеткой физической оболочки, Леонард вдруг заговорил, будто продолжая давно начатый разговор:       — Тут неподалёку, за торфяными топями, есть небольшой городок. Составишь мне компанию?       Он щекочуще провёл кончиками пальцев по саднящим полосам на бледной спине, что ещё горели и пульсировали. Велиар помедлил с ответом лишь секунду, и тут же неожиданно-резкий шлепок обжёг ягодицы. С искусанных губ сорвался короткий сладкий вздох.       — Мой Господин желает отправиться прямо сейчас?       — А почему бы и нет? — Леонард погладил раскрытой ладонью вспыхнувшую алым кожу, успокаивая, но в его голосе прорезалась вкрадчивая, предвкушающая интонация. — Я прекрасно помню, в каком трепете и вожделении ты пребывал, когда на твоё развратное тело глазела целая толпа.       По спине Велиара пробежал холодок. Он не боялся и был готов на всё, что пожелает Господин. Но его плоть ответила иначе. Оболочка, что дарила Леонарду столько наслаждения своей чуткостью, сейчас помнила другое: привкус земли во рту, как отстаёт от костей кожа, как сковывает тело предсмертное окоченение. Велиар хотел ответить сразу, однако тело промедлило. Заминки хватило, чтобы Леонард уловил сомнение.       — Неужели я ошибся в том, что почувствовал тогда, м? — он мягко скользнул пальцами между разгорячённых ягодиц и резко толкнулся внутрь.       В глубине слабого тела что-то глухо стукнуло. Велиар выгнулся, едва сдержав стон, и торопливо залепетал:       — Господин, не сочтите за сомнения в вашей изобретательности, но сейчас люди не столь наивны и легковерны…       Леонард громко расхохотался, заставив тело вновь сжаться, покрыться мурашками.       — Люди, может, и не наивны, но ты сейчас умилил меня своим испугом. Я лишь пошутил. — Он склонился ниже, зашептал в самое ухо: — А теперь начинаю всерьёз задумываться о том, как бы вновь провернуть что-то подобное. Да ты ещё стал таким прелестно-чувствительным в последнее время.       Страх всё ещё трепетал в груди, неподвластный контролю, но Леонард прижался ближе, грудью к спине, и его сила хлынула в Велиара, уняв дрожь. Холод растёкся по венам, и плоть, ещё мгновение назад сжимавшаяся от ужаса, ответила жаром. Теперь она ждала. Была готова принять всё, что ей уготовано. Желала всего. И Велиар позволил ей и себе раствориться в этом противоречии: в страхе, который больше не имел значения, и в жажде, которую мог утолить только Господин.       Пальцы Леонарда впились в ягодицы, потянули их в стороны, и Велиар вновь выгнул спину, уже с жалобным стоном. Господин извлёк из него гладкий увесистый шар и тут же втолкнул обратно, удовлетворённо наблюдая, как сокращаются мышцы, как дрожит под ним тело Велиара. Внутри было ещё два таких же. Они давили на чувствительные стенки, растягивали, заставляя захлёбываться от сладкого чувства заполнения.       — Быть может, и ты не против повторить?       — Ахх… Если Господину этого хочется… То как я могу отказаться? — Велиар подрагивал, чувствуя, как внутри него гладкие сферы вибрируют от нового столкновения.       — Прости. Я не должен был так испытывать твою верность. — Леонард, успокаивая, провёл ладонью по его бедру. — Просто это место навеяло на меня воспоминания о том, как из своенравного демона ты стал моим покорным Велиаром. По правде сказать, я даже начал волноваться, что ты ускользаешь от меня.       Он перевернул Велиара на спину, прижал его ноги к животу и позволил наконец вытолкнуть сферы. Первая вышла с влажным звуком и ударилась о пол так тяжело, что Велиар почувствовал дрожь в досках. За ней — вторая, третья. С каждой уходящей сферой тело покидало напряжение, оставляя лишь саднящую, приятную опустошённость. Велиар сам подался навстречу, раскрываясь, и Господин заполнил его собой.       — Но на самом деле прогуляться мне хотелось бы с тобой совсем не в поселение, а в те самые топи.       — Как будет угодно моему Господину.       Ладонь сомкнулась на горле, сдавила ровно настолько, чтобы перехватило дыхание. Велиар лишь прикрыл глаза, принимая Господина так же, как и тот принимал его — без остатка, такого несовершенного, с колеблющейся плотью, с глупым страхом и с преданностью, которая не всегда умела быть твёрдой.       Господин знал и о другом изъяне Велиара. Тот никогда не раскрывал всех подробностей, но утаить такое было невозможно. Когда-то давно Велиар поддался неясному, недемоническому порыву, и эта слабость пустила корни. Она ослабляла Велиара и отчасти стала причиной того, что он добровольно лёг в ту могилу.

***

      Зелёные глаза крупного грифоноподобного создания расслабленно наблюдали за танцем крохотных светящихся огоньков. Велиар, по своему обыкновению, лежал на большой мшистой кочке, сложив огромные чёрные крылья и лениво очерчивая дугу за дугой пушистой кистью на кончике хвоста. Сгустки света кружили над поляной, будто занятые собой и друг другом. Но один, желтоватый, особенно яркий и беспокойный, вёл себя иначе. Он не плыл плавно, как остальные, а врезался в другие, взлетал спиралью вверх и стремительно падал вниз, замирая у самой земли, будто дразнил самого себя.       Велиар не был уверен, что в этих движениях есть хоть сколько-то разума, ровно до того момента, пока огонёк не отреагировал на взгляд, следивший за ним. Он метнулся вплотную к изогнутому клюву, слепя яркостью, и демон от неожиданности застыл, рефлекторно дёрнув хвостом. Кисть качнулась, и огонёк тут же храбро её атаковал. Налетев, он отскочил, замер на мгновение и снова бросился в атаку.       Велиара это позабавило. Он стал подыгрывать: то оставлял кончик хвоста без движения, позволяя огоньку подобраться ближе, то резко вскидывал его вверх или уводил в сторону в последний миг. Огонёк не отставал. В его беспокойном мерцании Велиару чудилось что-то похожее на азарт.       Перед самым рассветом, когда небо едва заметно посветлело, огонёк сделал прощальный пируэт вокруг его головы и устремился туда, откуда прилетел, оставив после себя лишь слабый, тающий след.

***

      Велиар опустился на всё ту же мшистую кочку и ещё не успел сложить крылья, как тот назойливый огонёк уже мчался к нему. Он подлетел совсем близко, закружил у самой головы, так и норовя врезаться в изогнутый клюв.       «Ладно, ладно. Я тоже рад тебе».       Шарик света, будто услышав обращённые к нему мысли, тут же отпрянул от клюва и принялся наворачивать пируэты уже около хвоста. Он то взмывал вверх, то проскальзывал под самой кистью. Велиар невольно повёл ушами.       «Хорошо, раз ты хочешь, давай поиграем».

***

      Небо снова начало светлеть. Велиар поднялся, отряхнул крылья от налипшего мха и уже расправил их для взлёта, но огонёк, вместо того чтобы уплыть в небытие, попробовал спрятаться, на этот раз в перьях на загривке.       Пришлось сильно махнуть головой, чтобы согнать его.       «Нет-нет. Даже не думай увязываться за мной. Сказал же: улетишь отсюда — тебя развеет в небытие. Оставайся тут. Я ещё вернусь».       Огонёк замер на мгновение, будто раздумывая, потом нехотя отступил обратно к кочке. Велиар проводил его взглядом, дождался, пока тот растворится среди мха, и только тогда взмыл в небо.

***

             Ещё на подлёте Велиара охватило неясное чувство, что там, где он любил проводить время, что-то не так.       На мшистой кочке, тяжело дыша, лежал раненый пёс.       «Задние лапы вывернуты, на одной кожа до мяса содрана. И бок распорот, кровит. То ли волк потрепал, то ли ещё кто».       Велиар осторожно приблизился. Собака почти не отреагировала, лишь слабо оскалила зубы. Воздух разрезал знакомый жёлтый свет. Огонёк облетел страдающее животное и с явным укором врезался Велиару в клюв.       «Что? Я сам только тут появился. Не знаю, что с этим псом».       Огонёк повторил свой манёвр, на этот раз ударившись сильнее.       «А как я могу помочь? Он сам виноват, что сбежал от людей».       Огонёк снова взвился над слабеющим животным, замер и стал отдаляться с еле слышным писком. Он и не думал исчезать, наоборот, явно брал разгон, чтобы уже всерьёз атаковать Велиара.       Удар пришёлся под глаз. Велиар фыркнул, отгоняя настырный сгусток света.       «Вот как, да?! И что ты предложишь сделать?»       Огонёк завис над головой пса. Тот продолжал тихо поскуливать.       «Уверен? Я вот не очень».       Жёлтый свет агрессивно замерцал, не двигаясь с места.       «Твоя взяла. Всё равно он скоро дух испустит».

***

      Крупный, одутловатый трактирщик преградил вход:       — С псинами нельзя!       Велиар встал вплотную к мужику, насупившему седеющие брови. К ногам демона жалась клочкастая чёрно-рыжая собака с жёлтыми глазами.       — Да? А что тогда ты тут делаешь? — Глаза Велиара на мгновение вспыхнули зелёным пламенем.       Трактирщик отшатнулся:       — Кхм. Да. Проходите.       Прихрамывающий пёс, презрительно фыркнув, зашёл внутрь вслед за хозяином.       Пока Лидерк, урча и клацая челюстью, мусолил принесённую трактирщиком баранью ногу, Велиар вслушивался в тихий разговор двоих за соседним столом.       — …и говорит, что весь скот почти задрал, проклятущий этот. Его даже видали. О трёх ногах, и смердит так, что не приблизишься… И всё нипочём… Боеры бы по миру пошли, да и сами бы сгинули, кабы не надоумили их… последнее уже отдать готовы были… да, явились, моложавые такие… на ночь в сарае… И, хвала небесам, не появлялось покамест больше.

***

      Велиар вломился в первую попавшуюся дверь, прижимая к груди хрипящего пса. Из пасти собаки толчками выходила кровавая пена, заливала шерсть и рукава Велиара. Крупный молодой парень с пшеничными вихрами, сидевший за столом с ножом и обструганной деревяшкой в руках, подскочил с места:       — Э! Какого чёрта?!       Велиар коротко глянул на него, и парень замер, выронив нож.       — Ну кто тебя просил! Зачем ты полез?! — процедил сквозь зубы Велиар, осторожно укладывая пса на лавку.       Тот слабо боднул головой ладонь Велиара. Раны на мохнатом теле почти не затягивались, кровь продолжала сочиться. Он угасал на глазах.       — Да какая ж ты псина бедовая! — в отчаянии выдохнул Велиар. — Не могу же я теперь вот так всё…       Его взгляд упал на застывшего парня. Пёс еле заметно вильнул хвостом, тихо, просяще заскулил.       — Ох, не нравится мне эта затея… Но ты сам виноват, что в драку полез.       Пёс испустил дух. Его тело обмякло и в тот же миг стоявший истуканом парень дёрнулся.       Велиар напрягся, готовый к любой реакции. Он чувствовал, как в теле этого человека всё беснуется и мечется. Парень дрогнул снова, накренившись на бок. Его ноздри раздулись, грудная клетка поднялась от глубокого, шумного вдоха. В серых глазах вспыхнул жёлтый огонь. Он неуверенно шагнул к Велиару. Тот не успел отступить — грузное тело навалилось на него. Парень уткнулся лбом в ключицу и замер, тяжело дыша ртом. Велиар сделал было шаг, чтобы отстраниться, но парень пошёл за ним, продолжая давить лбом. Настойчиво. Глупо. Не отпуская.       — Нельзя, — Велиар поймал его за плечи и остановил. — Слышишь? Хватит.       Парень замер. На секунду его лицо исказилось будто от боли. Он резко ухватил зубами край ворота рубашки Велиара, потянул на себя, утробно урча.       — Отпусти.       Парень разжал зубы. Отступил на шаг. Сел прямо на грязный пол, поджал колени к подбородку и поднял глаза снизу вверх.       — И в драки больше не лезь… И так непонятно, что из тебя получилось.

***

      Лидерк мирно посапывал прямо на траве, прижавшись к Велиару спиной. Его почти смертной плоти иногда это было нужно: отдых, покой. В этом состоянии он был максимально уязвим и, возможно, чувствовал это и жался к Велиару, как бы тот ни возражал. И псом, и человеком, каждый раз, когда засыпал.       Велиар смотрел на него сверху вниз, терзаемый мыслью о том насколько тело Лидерка несовершенно. Оно было крепким, складным по человеческим меркам, но всё ещё требовало того, что демону было чуждо.       Лидерк дёрнул ногой во сне, завозился, уткнулся носом в бедро Велиара и затих.       Сон. Это тело даже видело сны. И обычно дурные.       Каждый день, глядя на Лидерка, Велиар жалел, что обрёк невинный огонёк на плен. Сперва в зверином теле, потом в человеческом. Бесплотный сгусток света, что когда-то кружил над поляной, не должен был существовать вот так. Не должен был знать голода, боли, страха. Но заточение обрекло его на эти муки.       Несмотря на постоянную иллюзию бодрости духа, Лидерк страдал. Он не помнил другого, поэтому такое существование его не беспокоило. Но человеческая плоть была дурным вместилищем. Уязвимым. Велиар знал это, как никто, потому что его собственный дар преображения оказался и проклятием. Оболочка, которую он воссоздавал для себя, слишком точно копировала человеческое тело. Она не требовала еды и сна, легко восстанавливала раны, но во всём остальном уводила его слишком далеко от демонической сути. Заставляла чувствовать.       Лидерк снова завозился, сморщил нос. Велиар, не думая, опустил ладонь ему на голову, провёл по спутанным волосам и тут же одёрнул себя. Поздно. Он уже притронулся к теплу, вновь ощутил его. С каждым порывом, который он не мог преодолеть, Велиар проигрывал.       И на это же он обрёк и невинное, некогда свободное от терзаний создание. Не будь Велиар таким слабым, он не стал бы привязываться к своему творению. Оставил бы оживлённую шавку на волю судьбы. Но плотская часть Велиара привязалась. Ей нравилось изредка гладить жёсткую шерсть, чувствовать тепло под ладонями. Даже заливистый лай не раздражал. А бойкий нрав, хоть и приносил одни проблемы, вызывал тёплый трепет, который должен быть чужд демону.       Уже тогда он потерял контроль. Превращение Лидерка в человека было лишь вопросом времени. Велиар всё понимал, но продолжал нянчиться с ним в новом обличье, учить, поправлять, всё больше прикипая и слабея в самой своей сути. Правильным было бы освободить огонёк от гнёта плоти, позволить ему развеяться. Но эта мысль тяготила его ещё больше, и он не мог решиться.       Не мог он и отвести Лидерка к прежнему месту обитания, туда, где сгусток энергии остался бы стабилен без оболочки. Теперь, ослабленный тревогами, Велиар боялся и за другие обитающие там сущности. Окрестности болота уже давно не были дикими: люди селились всё ближе, а среди них с раздражающим постоянством ходили слухи об охотниках, уничтожающих демонические сущности.       На днях он услышал о них вновь.       Лидерк пошевелился под его ладонью, и Велиар убрал руку. Он сомневался в правдивости этих разговоров, но проверить хотел лично. Возможно, люди как обычно преувеличивали, но сама мысль о том, что где-то человеческие охотники истребляют демонические сущности или просто кичатся этим, казалась ему оскорбительной. Позорной. Если среди людей и впрямь завелись те, кто возомнил себя способными на такое, Велиар хотел убедиться лично. И если слухи подтвердятся — положить этому конец.       А для этого придётся оставить Лидерка. И в этот раз надолго.

***

      Велиар напряжённо следил за огоньками, кружащими во тьме над топью. От их беззаботного танца, цветных вспышек, мерцания защемило в груди. Леонард, стоя за его спиной, заговорил тихо, вкрадчиво:       — Это всё владения Аннеберга. А к северу отсюда есть пещера с просторным гротом. Она теперь наша. Помнишь, мы обмолвились с ним о небольшой услуге?       Велиар неуверенно кивнул, не отрывая взгляда от пляски сфер.       — Так вот. Эти огоньки стали привлекать слишком много людей. Они приезжают из разных мест, только чтобы их увидеть. Их не страшит ни топь, ни смрад, ни ядовитые пары. Когда-то те, кто попадал сюда, оставались здесь навсегда. Теперь же всё чаще они не просто уходят целыми, но и приводят за собой ещё большие группы. Мне лично это не видится большой проблемой, но для Аннеберга такое соседство неприемлемо. В этом, думаю, ты можешь его понять.       — И что же он хочет? — Велиар с трудом унимал дрожь в голосе.       — Он попросил меня избавиться от этих огоньков. Памятуя о том, что я проделывал нечто подобное раньше.       Велиар стиснул зубы. Пальцы сами собой сжались, плечи напряглись. Леонард мягко приобнял его сзади, прижал к груди, и от этого прикосновения стало только горше.       — Но было бы нечестно, сделай я такое за твоей спиной. У нас была сделка, но суть не в ней. Я ценю твоё доверие. — Он сжал хрупкую талию крепче. — Поэтому мне потребуется твоя помощь.       Велиар высвободился из объятий и резко повернулся. Глаза его замерцали зелёным огнём, и голос зазвенел:       — Мне странно, что мой Господин просит меня о таком. Пусть не по людской указке, а чтоб отвадить их, — он отплёвывал слова сквозь зубы, теряя с каждым последние крохи самообладания. — Здесь дом этих сущностей. Они, или то, что их породило, древнее нас. Истреблять их из-за того, что какой-то демон не может…       Леонард еле слышно шикнул и приложил пальцы к губам Велиара.       — Не горячись. Твоё негодование было бы уместным, если бы действительно было бы возможно каким-то образом оскорбить древние сущности. Они такие же, как и мы. Существуют, пока могут, получают всё от этого мира и угасают, не имея сожалений. Но я знаю твою позицию, более того, я уважаю её. И не хочу, чтобы это дело хоть как-то повлияло на наши отношения.       «Наши…»       Велиар опустил голову. Губы коснулись его лба и задержались на мгновение.       — Я попросил тебя отправиться со мной, потому что знаю: ты можешь помочь провернуть всё так, чтобы не навредить этим созданиям. Аннебергу без разницы, как это будет. Если это не сделаем мы, он найдёт, кому поручить.       Велиар обернулся на задорно пляшущие искорки. Одна из них, желтоватая, самая яркая, на мгновение замерла, будто почувствовав его взгляд.       — Но они не смогут быть где-то вне этого места без физической оболочки.       — Этим нам и предстоит озаботиться. А чтобы мы побыстрее со всем управились, нам поможет Данель. — Леонард покровительски провёл ладонью по плечу Велиара. — Понимаю, что тебя беспокоит дальнейшая судьба этих созданий, но уверяю тебя: им всем найдётся приют в той самой пещере с гротом.       Велиар стоял молча, глядя на кружащиеся в воздухе шарики света. Он не мог выдавить из себя ни слова, но Леонард, кажется, и не ждал ответа. Он приобнял его, стиснув за талию, и заговорил уже совсем другим тоном, почти буднично:       — Как я мог забыть. У меня же кое-что есть для тебя. Не знаю, понравится или нет, но мне будет приятно, если ты будешь носить это.       На шею Велиара легло увесистое колье — переплетение цепей из тёмного металла, холодное как лёд, давящее, вытягивающее силы по капле. Он тронул его кончиками пальцев.       — Знаю, что ты равнодушен к золоту и платине, а серебро и сталь — это слишком банально. Я придумал кое-что пооригинальней. Карбид вольфрама. Он тяжелее стали, почти как золото, но при этом прочнее. И смотрится неплохо. Тебе нравится?       Холод пульсировал на шее, перетекал по металлу, как родниковая вода. Цепь лежала свободно, но давила, посекундно лишала сил, как те верёвки. Они были частью сделки. А цепь — жест сомнения. Велиар здесь на своей территории, он силён, как никогда. Ему не нужен Данель в помощники. Он мог бы и сам, но…       После проступков Велиара Господин был в праве сомневаться. Тем более, когда он ставит Велиара перед лицом его слабости, напоминает об ошибке.

***

      С течением дней цепь давила всё меньше: Велиар привык к её холоду и перестал обращать внимание на иссиня-чёрные отметины, что она оставляла на теле. С метаниями, вызванными мыслями об огоньках, о том, что предстоит сделать с ними, было свыкнуться сложнее. Но Господин был прав, когда избрал именно такое испытание для него. Слабость нужно выжечь действием. К тому же, лучше Велиара это не сделает никто.       Он приземлился на мёрзлую топь, когда солнце скрылось за горизонтом. Перья осыпались с тела, таяли в воздухе, оставляя после себя тонкую взвесь сажи.       Там, у корявых стволов чахлых деревьев, его уже ждали. Данель нетерпеливо размахивал торчащей из-за спины клешнёй, а за ним неестественно прямо застыла довольно внушительная толпа мужчин. Не меньше двух десятков. Лица бледны, взгляды пусты, тела покачиваются в такт неслышимому ритму. Жертвы. Уже обезволенные, уже готовые.       Поодаль метались огоньки. Жёлтые. Оранжевые. Зеленоватые. Одни тревожно пульсировали, другие замирали, будто притворяясь мёртвыми. И все как один сторонились Данеля. И людей.       — Ты зачем притащил столько? — процедил Велиар, оглядывая шеренгу покачивающихся в беспамятстве мужчин. — За раз решил забить все Гроты?       — Не умничай. Господин так приказал, — Дэн сплюнул на землю сквозь зубы. — И это не все. Завтра ещё пригоню.       — Этих не растеряй, — кивнув на одного, смутно приходящего в сознание, Велиар направился к огонькам.       Руки от кончиков пальцев стали чернеть, ногти удлинились в когти. Огоньки, почуяв перемену, обеспокоенно затрепетали, пульсируя чаще прежнего. Велиар протянул руку к ближайшему — тот заметался, пытаясь ускользнуть, но когти сомкнулись раньше, чем он успел улететь.       — Медлишь, — Дэн нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Господин не за этим тебя сюда отправил.       — Молчи, — тихо ответил Велиар. — Или сам будешь их ловить.       Едва Велиар подошёл к одному из мужчин, осторожно держа огонёк. Крупная блестяще-чёрная клешня Данеля с глухим хрустом пронзила грудь жертвы. Мужчина взвыл — тело дёрнулось, свело судорогой.       Данель выдернул клешню, и Велиар тут же накрыл рану свободной рукой. Кровь хлынула сквозь пальцы, горячая, липкая. Огонёк в его когтях дёрнулся в последний раз и исчез, будто впитавшись в руку. Под ладонью, прижатой к груди жертвы, полыхнуло ослепительно-жёлтым, и свет мгновенно втянулся в плоть вместе с кровью.       Мужчина с хрипом вдохнул, вытаращив глаза на Велиара. Его зрачки расширились, в них плескался тот же жёлтый отблеск, что только что втянулся под кожу. Грудь ходила ходуном. Велиар замер, не убирая ладони, и почувствовал, как под ней мышцы расслабляются, а дыхание становится глубже, ровнее. Мужчина смотрел на него с абсолютным доверием. Он подался вперёд, игнорируя прижатую ладонь к груди, явно желая приблизиться вплотную.       — Быстрее, — рявкнул Дэн.       Велиар отдёрнул руку и мужчина двинулся за ней, как привязанный. Пришлось перехватить его за плечи и удержать на месте, прежде чем тот успел врезаться в него лбом.       — Успеем, — бросил Велиар через плечо Дэну, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы адората, пытающегося дотянуться до него снова. — Если будешь торопить, они рассыплются раньше, чем мы их доведём до Гротов.       Он мягко, но настойчиво оттолкнул адората, заставляя того отступить на шаг.       — Твоя забота умиляет, — раздражённо фыркнул Дэн.       — Это не забота. Я делаю так, чтобы каждый из них выжил. Или ты хочешь объяснять Господину, почему адоратов меньше, чем он запланировал?       Дэн скрипнул зубами, но ничего не ответил.       Велиар перешёл к следующей жертве. И к следующей. С каждым разом движения становились быстрее, а последние сомнения растворялись. Они, все как один, смотрели на него с истовым доверием. По-другому быть просто не могло. Он их создал. С этой привязанностью просто надо смириться.       Когда огонёк исчез в теле последней жертвы, Велиар выпрямился, осмотрел разбредшихся по полю бывших людей — теперь адоратов, и обернулся к Данелю:       — Через три дня.       — Нихера. Завтра.       Клубы зелёной дымки от ног Велиара в мгновение взлетели к лицу Дэна, возносились в ноздри и подняли крупное тело над землёй. Адораты в ужасе пригнулись, неумело, путано стали пытаться зарыться в топкий грунт. Дэн трепыхнулся, его клешня замоталась в воздухе, из спины вырвалась вторая, но её как приморозило ещё одним витком зелёной дымки.       — Три дня, — Велиар снова посмотрел перепуганных адоратов. — Сначала нужно позаботиться о созданных сегодня.        Легко махнув рукой, он рассеял дымку и Данель рухнул на землю.