Притяжение

      Сугуру была его лучшей подругой.       В порядке вещей было, когда они проводили вместе вечера перед телевизором с пиццей. В порядке вещей было, когда они делили постель. Во всех смыслах. И когда они просто засыпали после шумных вечеринок на одной кровати. И когда они спали, удовлетворяя собственные желания.       Нельзя было отрицать, что внешне они друг друга привлекали. О, они были молоды, горячи и сексуально активны!       Но это никогда не было чем-то большим, чем дружба.       Между ними годами ничего не менялось.       Сугуру никогда не смущали женщины Сатору. Они всегда появлялись ненадолго. Чаще всего это были короткие связи на одну ночь, но иногда он увлекался своими партнёрами. Хотя самые долгие его отношения длились месяц, после чего разъярённая женщина кидалась в него вещами. Чуть вазой в голову ему не попала.       Да и Сатору не обращал внимания на её мужчин. Не больше, чем это необходимо.       Когда Сугуру уходила на свидание, Сатору старался оставаться на связи и всегда знал её местонахождение. Сугуру никогда не уходила, не предприняв необходимые меры безопасности.       Сатору всегда был готов сорваться с места, если что-то пойдёт не так. Понадобится ли его присутствие или же необходимым будет обратиться в полицию — он готов. Ему ли не знать, насколько подлыми, а иногда и опасными были мужчины?       Сугуру была красивой женщиной с острым умом и потрясающей наблюдательностью. Она не была безобидной, как не была и дурой. Ради собственной безопасности она никогда не уходила на свидания скрытно.       Иногда Сатору действительно приходилось вмешиваться.       Сугуру, конечно, была куда более разборчива в выборе партнёров и не искала быстрый перепихон, — она всегда могла обратиться к Сатору! — но это не спасало её от сумасшедших мужчин. Ей приходилось сталкиваться как с угрозами в свою сторону, так и в сторону самого сумасшедшего. Были мужчины, которые угрожали что-то с собой сделать, если она действительно уйдёт.       Сатору всегда помогал справиться с этим.       Они довольно часто после этого зависали вместе. Сугуру пила вино, он — виноградный сок. И обсуждали они ужасных мужчин с маленькой писькой и огромным, уязвимым эго.       Иногда Сугуру со смехом замечала, что, вообще-то, у Сатору тоже огромное эго.       — Пардон! У меня и член большой! — он возмущенно покрутил бокал с виноградным соком так, что пару капель попало на белоснежную обивку дизайнерского дивана, привезённого из Милана.       Сугуру поморщилась.       — Свинья. С маленьким членом.       — А у тебя… У тебя сиськи маленькие!       Конечно, это была абсолютная не правда. Грудь у неё была большой, объемной, от чего часто болела спина. А уж летом было невыносимо жарко. Часто на футболке оставались следы от пота.       Но и у Сатору, разумеется, размер был больше среднего.       Сугуру прищурилась.       — Это война!       Но их ссоры, на самом деле, никогда не длились долго. Первым всегда сдавался Сатору, который на второй-третий день уже готов был лезть на стену. Он редко держал обиды, особенно такие мелкие. Не в его характере это было.       Сугуру поддавалась его влиянию чуть позже, когда он начинал почти что хныкать ей в ухо, выпрашивая внимания. Своим поведением он очень сильно напоминал капризного кота, которому требовался максимальный уход.       Их отношения почти всегда были такими.       С первой встречи, когда они, будучи мелкими сопляками подрались — у Сатору остался шрам от её зубов — и до сегодняшних дней, когда они делили один дом на двоих. Просто Сатору предложил съехаться, а Сугуру не могла отказаться от приятного бонуса в виде отсутствия арендной платы.       До её приезда дом был практически пустым, как у самого обычного холостяка.       Сугуру в самом деле ужаснулась отсутствию обычных занавесок для окон.       Ей пришлось наводить свои порядки в этом доме.       Наверное, если бы Сугуру не въехала к нему, то он бы и продолжил жить так — в практически пустом доме с таким же пустым холодильником. Если ему надо было поесть, он обычно заказывал доставку или обходился пачкой пельменей.       Сугуру правда не понимала, как так можно жить.       В конце концов в доме наконец появились занавески, холодильник наполнился продуктами, а по комнатам были расставлены горшки с растениями. Ощущение неуютной пустоты пропало. Благодаря усилиями Сугуру дом хотя бы действительно стал выглядеть обжитым, наполненным чьим-то присутствием.       Сатору иногда — к сожалению, часто — просил о помощи, когда дело касалось перестановки в его комнате. Читай, требовал.       Он удивительно сильно любил менять обстановку.       В прошлый раз решил спать напротив зеркала, чтобы смотреть на такого красивого себя.       Им было уютно жить так. С самого детства таскаться вместе, как будто их сшили между собой нитками. Делить между собой всё. Часто даже партнёров. Не так важно, делили ли они женщин или мужчин.       Всё было хорошо.       Даже когда Сатору, не знающий, что такое личное пространство, без стука врывался в её комнату. Даже когда он рылся в её одежде, натягивая на себя юбку, лифчик или каблуки. Часто он даже ей в таком виде показывался.       – Ну разве я не красотка!?       — Нет.       — Как ты можешь?! — он хватает с за сердце. — Такие жестокие слова! Женщине!       Сугуру задумчиво опускает взгляд ниже, осматривает его бедра, обтянутые её мини юбкой и выглядывающий оттуда розоватый кончик…       — Трусы надень, женщина.       — Это абьюз! Ты тиран!       Сугуру послала ему воздушный поцелуй.       Им казалось, что так будет всегда.       Сатору помнит тот день, когда его обожгла ревность. В то время Сугуру как раз встречалась со своим новым парнем, начав уделять ему так мало внимания. А Сатору оставалось только погружаться в других женщин и сидеть, скучать по вечерам кино и крысенья на других.       В то время он начал проводить больше времени с Сёко, которая наблюдала за его метаниями с равнодушием тибетского монаха. Даже когда он тащил её в ресторан, где было назначено у Сугуру свидание с этим её парнем-вором.       Для Сатору этот парень — продержавший дольше остальных — был лишь мерзким вором, укравшим его лучшую подругу.       Сёко хочется стукнуться головой об ближайшую поверхность. Или стукнуть его пустой головой обо что-нибудь.       — Ты же в курсе, что это ревность?       Сатору отрывает взгляд от парочки.       — Что?       — Что?       Сатору знает, что после того диалога всё окончательно изменилось. Это не была обычная дружеская ревность. Это оказалось нечто большее, что жило ядовитой змеей между его рёбер, вынуждая без причины злиться и отталкивать Сугуру от себя.       Ему так повезло, что Сугу, его милая Сугу, на самом деле хорошо знала его, а также любила и принимала его заскоки. Наверное, лишь это смогло сохранить их отношения.       Сатору действительно любил всё портить.       — Что с тобой вообще творится?       Сугуру зажала его между своим телом и диваном, не позволяя подняться. Сатору сглотнул, пытаясь игнорировать её соблазнительно свисающую грудь.       — Со мной всё в порядке!       Он складывает руки на груди и отворачивается, недовольно надуваясь.       Он мог бы сейчас уйти. Мог бы оттолкнуть её. Он, в конце концов, мужчина. Но причинять ей какую-то боль или применять физическую силу к ней — последнее, чего он хотел. Он бы не смог себе такого простить.       — Сатору, мы же лучшие друзья. Ты можешь мне доверять…       Сатору чувствует, как у него сердце замирает. В груди внезапно становится так болезненно пусто.       Лучшие друзья.       Вот только он хотел большего. Вот только он хотел быть на месте её мерзкого, отвратительного парня.       — Сатору…       Сугуру ласково проводит ладонью по его щеке.       Сатору замечает очаровательную складку меж бровей, которую ему хотелось разгладить пальцами. Она, конечно, была прекрасна любой. Он находил её прекрасной, даже когда её выворачивало над унитазом. Вот только улыбающейся она нравилась ему гораздо больше.       Сатору выдыхает шумно, напрягает спину, закрывает глаза.       Он готовится.       Мерзкий комок подкатывает к его горлу, а ладони неприятно потеют. Сердце безумно колотилось в груди.       Он прыгает со скалы в море.       — Мне кажется, я тебя люблю…       Всё, кажется, замирает.       Сугуру удивлённо выгибает бровь.       — Я тоже тебя люблю, конечно…       — Нет, нет. Ты не поняла. Я люблю тебя не как друга или сестру. Мне кажется, я… — он почти задыхается. — Что ты мне нравишься, как… Девушка.       Он жмурится.       Ему никогда не было так сложно общаться с женщинами. Ему никогда не было так сложно общаться с Сугуру.       И когда мягкие, такие сладкие губы прикасаются к его, когда мягкий жир груди вжимается в него, Сатору распахивает глаза. Успевает увидеть, как Сугуру от него отстраняется, пальцами поправляя свою чёлку.       — Что… Что это значит?       Сугуру пожимает плечами.       — Я думаю, что мы должны дать шанс этим отношениям.       Сатору облизывает свои губы.       — А этот твой парень?       — Ну, думаю, теперь ты мой парень.       Сатору судорожно вздыхает. Оказывается, у него пальцы дрожат.       Сугуру серьёзно смотрит на него.       — Ты серьёзно должен постараться. Я не готова к открытым отношениям, Сатору.       Он нервно взмахивает руками.       — Конечно-конечно! Я более чем серьёзен!       Сугуру кивает.       — Я тебе верю.       Годжо Сатору в этот миг чувствует себя самым счастливым человеком в мое, способным отрастить крылья и воспарить в небеса.       «Ради тебя,» — думает Сатору. — «Хоть весь мир на колени поставлю».