Проявления и суть любви

Два дебила — это сила, три дебила — это власть. И действительно, в жизни Бяши было и то, и другое. Трое друзей из команды Вольтрона обладали какой-никакой властью в школе, по крайней мере, над малолетками, которых могли кошмарить время от времени забавы ради. Силу Будаев чувствовал рядом с Ромой. Не физическую — духовную. А вот как отдельно охарактеризовать недавно образовавшийся тандем из Пятифанова и Петрова Бяша пока не знал. На ум приходили только маты. Дело в том, что Игорь никогда не обладал хорошей чуйкой — всегда проигрывал в карты, не чувствуя ход игры, не мог предугадать следующее действие противника в драке — хотя в физические перепалки он попадал нечасто — и никогда не просчитывал сюжет в фильмах и книгах. Настолько плыл по течению своей жизни, что будто бы отключил тревожность и не думал ни о чем, кроме того, что происходит конкретно сейчас. Но даже с отсутствием всех этих навыков, Бяша замечал, что между его друзьями — братками, корешами, лучшими людьми в школе — происходит что-то странное. Началось все с зимы прошлого года. Только сейчас, анализируя прошлое — Бяше пришлось заниматься и этим, чтобы хоть немного распутать клубок событий — он понял, что первым звоночком были угасшие чувства Ромки к Полине. Он ни подарок на Новый год ей не подарил, ни на медляк не позвал на школьной дискотеке, хотя обычно пытался прильнуть с ухаживаниями в любой удобный момент. Но это ладно — разлюбил и разлюбил, что такого? Завтра новую полюбит. Потом Бяша стал замечать за Пятифаном странные детали, которые сначала списал на болезнь. То вздрагивает, то плечом ведет, то приходит в школу не выспавшийся и раздраженный до чертиков, то еще Бог только знает чего выкинет. Игорь пытался на правах лучшего друга выпытать у Ромки, что происходит, спрашивал про ситуацию дома, в семье, но Рома лишь фыркал и отвечал: «Не в семье дело», после чего замолкал. Длилось это до марта месяца, а как наступила весна, Пятифана стало отпускать. Бяша так и не понял, что в точности тогда происходило с его товарищем, но сейчас предполагал, что Ромка проходил через стадию принятия. Принятия чего? Принятия того, что стало началом нового странного временного отрезка, наполненного необъяснимым и пугающим. К началу апреля Пятифан был прежний — шебутной и активный, дерзкий и веселый. Только постоянно мялся рядом с Антоном. Мялся в том смысле, что слегка затухал, покрывался румянцем и старался не смотреть ему в глаза, нервно переступал с одной ноги на другую, прятал руки в карманах и слегка заикался. Бяша списывал это на весеннее обострение. К концу апреля и Антоха перенял странные пугающие повадки, отчего Будаеву стало тяжело находиться в обществе двух друзей сразу. Стоило ему умолкнуть, как эти двое начинали кидать друг на друга косые взгляды, оба млели и не могли нормально вести диалог друг с другом. Бяша в тот момент понял, что имела в виду его мать, когда использовала выражение «без слез не взглянешь», ибо взаимодействия парней — точнее их попытки — стали настолько жалкими, что хотелось развести их по разным углам. Бяшу все это жутко бесило, так как почти прекратились совместные прогулки всем составом, ночевки и остальные прелести юношеской жизни — он чаще общался с друзьями по отдельности. К концу мая все опять пришло в норму. Игорю хотелось волосы себе вырвать, когда в одно утро он пришел на первый урок и увидел, как эти «два дебила — это не сила, это пиздец какой-то» сидят за одной партой, пока не прозвенел звонок, и мило болтают. От прежней зажатости и неловкости не осталось и следа — разве что, слегка красные щеки у обоих и странные мечтательные улыбки. Слишком часто стало звучать в Бяшиной жизни слово «странно», потому что по-другому все это не назовешь. Хотя почему — «ебануто». Ебанутый Антон, ебанутый Рома, ебанутая жизнь. Один Будаев ходит, как отщепенец, и ничего не понимает. Безусловно, что-то произошло между этими двумя, отчего они снова смогли находиться в обществе друг друга без заиканий, опущенных в пол взглядов и сцепленных в нервный замок пальцев. Бяша, пусть и был в смятении, выяснять пока что ничего не стал, просто радовался тому, что их Вольтроновская молодая жизнь снова наполнилась совместными тусовками. Все стало, как и раньше. Так думал Игорь на первых порах. Все чаще он стал замечать парней, занятых в перешептывании, переглядывании, и перелапывании друг друга. Все это происходило быстро и украдкой, но Бяша все равно улавливал моменты, когда друзья «ненавязчиво» касались друг друга. По началу, он отмахивался от этих мыслей. Ну мало ли что, ну придержал Рома лишний раз Антона за спину на выходе из школы, ну пожимали они руки дольше обычного при прощании, ну потрепал Тоша Пятифана по волосам чуть менее издевательски, как обычно принято у друзей. Это ведь ничего не значит? Может, и не значило бы, только вот этих пиздюков Бяша знал слишком хорошо, Рому так чуть ли не лучше себя самого, и подобного рода изменения не были свойственны ни первому, ни второму. В подарок к касаниям, увеличившимися в частоте, шли гляделки. Когда Бяша видел, что парни не упускают возможность попялиться друг на друга со странными искорками в глазах, у него во рту становилось так приторно-сладко, что хотелось сплюнуть. Наверное, Бяша почти сразу понял, что пацаны втрескались друг в друга, просто знания эти хранились где-то в глубине души. Поверить в это даже в шутку было бы сложно, учитывая все брошенные Ромкой в прошлом нелестные слова относительно пидоров. Тем не менее, другого объяснения Будаев найти так и не смог, отчего в один из майских вечеров после совместной прогулки сел на кровать, уронил лицо на ладони и громко простонал, перед этим выругавшись. Осознание вползло в Бяшину голову в полной мере и почти полностью охватило мысли, отчего он не спал всю ночь и только думал, и думал, и думал. Размышлял над тем, что же делать с его непутевыми друзьями, которые, будучи парнями, живущими в глубинке, умудрились вшарахаться друг в дружку. Рома так вообще поразил. Не то что бы Бяша был готов отказаться от многолетней дружбы только из-за факта, что его корешу нравятся мужские жопы — хотя позже Игорь понял, что Пятифану нравятся не мужские жопы, а одна конкретная, если выражаться фигурально — но принять за один вечер то, что твой друг хулиган и отъявленный гомофоб теперь заглядывается на белобрысого очкарика, было сложно. Игорь решил ничего с этим не делать — пусть сами разбираются, признаются и делают, что хотят, он лишь будет дружить с обоими, а лезть в чужие взаимоотношения, тем более такого щепетильного характера, не станет. Еще пару вечеров Бяша помучался, поспрашивал у воздуха «ну как же так, на?», а потом снова поплыл по течению, как любил это делать всегда. Май закончился, наступили летние каникулы перед выпускным классом, так что Игорь и вовсе расслабился, начал успокаивать себя своим любимым делом — походами в лес. Там он чувствовал себя спокойно, уединенно, мысли почти не терзали голову, а слух наполнялся не шепотками двух воркующих друзей, а шумом леса и пением птиц. Вообще Бяша не мог оторваться от раздумий об Антоне и Роме даже в лесу, просто делал это не так натужно и суетливо. За пару ночевок в палатке неподалеку от реки, Будаев еще пару раз все обдумал и пришел к окончательному выводу — ебись оно все конем! Друзей он все равно любил, ни за что бы от них не отказался, так что выбор их осуждать не будет. Мимолетно он задумался только о том, что ему любопытно, в каких именно они сейчас отношениях. Встречаются или до сих пор топчутся на месте? Это Будаева перестало интересовать очень быстро. По возвращении из леса он принял приглашение от Ромы прийти в гости, поиграть в карты или порубиться в еще что-нибудь. К удивлению, смешанному с радостью, Бяша обнаружил дома у Пятифана несколько бутылок светлого нефильтрованного. Осталось загадкой то, как друг смог их надыбать, но Будаеву и изначально было неинтересно, откуда алкоголь. Главное он знал, куда по итогу он попадет. Вечер набирал обороты, приятная летняя прохлада опустилась на поселок, но парням все равно было жарко из-за разогнавшейся под влиянием пива крови. Они сидели на кухне, шутили и шумно шлепали картами об стол. Рома открыл форточку и достал припрятанную за холодильником пепельницу. Родителей дома не было, они уехали к родственникам, так что представилась отличная возможность курить, не бегая на улицу. От имеющихся на кухне условий — под рукой пиво, курево, веселье и два лучших друга — создалась особенная атмосфера. Бяша раздобрел первым, чувствовал, как приятно кружится голова, а масти карт плывут перед глазами. Тем не менее, это было легкое опьянение, веселящее, а не подбивающее поскорее лечь на пол и уснуть, так что Будаев планировал еще и предложить парням пойти гулять ночью. К реке или куда-нибудь в поле. — На погоны-ы-ы-ы, — протянул сквозь смех Ромка, размахивая двумя тузами в своей руке перед глазами Игоря. Бяша притворно насупился и ткнул друзей по обе стороны от себя — он сидел посередине — кулаками в плечи, — Отыграешься? — Еще бы, на! — икнув, выпалил Будаев, опаляя Ромку пьяным взглядом, — Только поссать схожу. Бяша на нетвердых ногах встал и поплелся из кухни в коридор. Ему было очень весело, все переживания растворились в хмельном напитке, а голова пустовала без лишних мыслей. На обратном пути на настенных часах Игорь заметил, что уже почти полночь, а значит можно выбраться на улицу и послоняться где-нибудь, занимаясь пьяной херней. Он лихо завернул в кухонную арку, придерживаясь одной рукой за косяк. — Парни, слушь-те… Бяша застыл, как и его друзья, которых он застал в смущающем положении. Рома, встав с табуретки, склонялся к Антону, одной рукой упирался в стол, а другую держал на чужом затылке, зарывшись пальцами в локоны. Тоша сидел, задрав голову и отвечая на поцелуй, и сжимал ворот Ромкиной олимпийки. Пару мгновений царило молчание, после чего Пятифан отстранился от Антона, вырываясь из его хватки. Он плюхнулся обратно на табуретку, накренился назад и с грохотом упал на пол, ударившись затылком о холодильник. Тоша же сел по струнке, весь раскраснелся и вцепился в свои колени. — Я… Я ниче не видел! — выпалил Будаев, резко отворачиваясь. Казалось, будто алкоголь моментально покинул организм, оставив только неизменное головокружение. Он закрыл лицо руками, пытаясь охладить пылающие щеки, и подумал: «Блять, дебилы».

***

Все трое сидели на берегу реки и молчали, поочередно передавая друг другу бутылку с пивом. Рома с Бяшей еще и сигарету одну на двоих курили, так что перед лицом Антона, что сидел посередине, то и дело мелькали руки и клубился табачный дым, от которого тот морщил нос. До реки дошли в гробовом молчании, каждый думал о своем. Пятифан пытался начать оправдываться, мол, «ты все не так понял, брат, я не лез ему языком в рот, а просто убирал соринку из глаза», но Бяша прекратил это мракобесие, предложив поговорить на улице. Ему нужен был свежий воздух. Несмотря на то, что морально он уже знал о гейщине друзей, увидеть все воочию он был не готов, по крайней мере сегодня. Сейчас никто не решался заговорить. Бяша не хотел начинать, он и так для себя очень много принял и решил самостоятельно за последние месяцы, ему не нужны объяснения, а сейчас просто бесило, что парни не дотерпели до нормального уединения и начали лизаться, зная, что их могут спалить. «Авантюристы хуевы,» — с легкой злобой подумал Будаев, затягиваясь Ромкиной сигаретой и запивая дым пивом. Краем глаза он видел окрашенные смущением лица друзей и злорадствовал. «Сидите-сидите, на! Стыдитесь.» — Бях, кароче… — начал Пятифан робко, решив вверить остатки своей сигареты Игорю. Он подкурил новую и шумно выдохнул, — Мы с Тохой… Ну, того… — Ага. Того самого, — съязвил Бяша, стрельнув хитрым взглядом на друга. Тот сразу стушевался и поджал губы, опустив взгляд на воду. Будаев выждал еще небольшую паузу и понял, что злиться на этих балбесов все равно долго не может. Он вздохнул, провел рукой по выбритому затылку и тихо сказал: — Я и так догадывался, на. Антон и Рома одновременно повернулись к Бяше и посмотрели на него с неприкрытым удивлением. Игорь же лишь самодовольно улыбнулся и хлебнул еще спиртного. — Что… Но как?.. — прошептал Петров, обхватывая поджатые к груди колени руками. — Представь, что твой друг, лучший друг приходит в школу, а у него хуй не в штанах, а на лбу, на. — Неужели настолько заметно было? — усмехнулся Ромка, явно оценив Бяшкину пошлую метафору. — Для меня — настолько, — гордо выдал Игорь, задрав подбородок, — Только я не был уверен, что вы уже тайно сбежались, на. Как давно? — Месяц где-то? — неуверенно ответил Рома, посмотрев на Антона в поисках подтверждения. — Да. С конца мая. — Так и знал, — соврал Бяша, просто чтобы повредничать и еще больше смутить парней. Смущались они очень смешно, особенно Ромка, который и сейчас стыдливо отвернулся и вжал голову в плечи. Будаев встал, потянулся и допил пиво, размашисто запрокидывая голову назад. Он, по большей части, был рад, что все разъяснилось окончательно. Теперь между друзьями не будет секретов и недопониманий или даже намеков на них. Прямо как раньше, только чуть-чуть по-другому. В будущем еще предстояло пережить пару душевных разговоров, в течение которых друзья будут делиться сокровенным — Рома тем, как принял свое влечение к Тоше, Антон тем, как вообще впервые понял, что он не по девочкам, а Бяша тем, как начал обо всем догадываться. И они будут смеяться, краснеть, подкалывать друг друга, но это позже. Бяша пусть и чувствовал себя королем ситуации на данный момент, даже ему было неловко сразу и бездумно выкладывать все карты на стол. Он посмотрел на друзей сверху вниз и весело протянул: — Ну? Пойдемте, голубки.