Простые вещи

— Нет, — прошептал Драко, глядя в экран ноутбука. — Нет, нет, нет… Он прижался спиной к стене и закрыл рот рукой. Нет. Входящие От: hjp.marauder@yahoo.co.uk Тема: Меня зовут Гарри, кстати. Но ты можешь и дальше звать меня Маро, если хочешь. 1 вложение Сдавленный стон прорвался сквозь плотно сжатые губы. Драко подтянул колени к груди и уткнулся в них лицом, покачиваясь из стороны в сторону. Хотелось то ли кричать, то ли плакать, то ли делать и то и другое одновременно. С фотографии, развернутой на весь экран, на него смотрел растрёпанный, счастливо улыбающийся Гарри — Драко предполагал, что это был снимок из жизни до. Зелёные глаза радостно блестели за стёклами очков, на смуглой ладони, подпирающей подбородок, виднелось два тёмных пятнышка машинного масла. Малфой не мог дождаться этого фото ещё со вчерашнего вечера — поначалу прекрасного, тёплого, а затем сумасбродного и возбуждающего донельзя. Теперь он жалел о том, что не отклонил предложение Гарри. Но откуда, чёрт побери, он мог знать? Откуда он мог знать, что человек, с которым он переписывался последние несколько месяцев, в которого он влюбился (глупо было даже пытаться отрицать этот факт), когда-то был мальчишкой, чью жизнь Драко с упоением превращал в ад? Они учились в одной параллели всю среднюю и старшую школу, и в какой-то момент Малфой сделал целью своей жизни достать Гарри. Он сбивал его с ног, запирал в женском туалете, неоднократно выкидывал в окно его учебники, обзывал, загонял в угол, насмехался — словом, делал всё для того, чтобы каждый день, проводимый Поттером в школе, вызывал у того отвращение. Гарри никогда не сдавался — отвечал со всей свойственной ему язвительностью, задевал плечом, пытался уколоть побольнее, доводя Драко до ещё большей ярости. Словом, не позволял сделать из себя жертву, чем лишь распалял Малфоя ещё больше. Они никогда не дрались в школе — Драко не был дураком, его везде сопровождали громилы Крэбб и Гойл, которыми он беззастенчиво пользовался, но пару раз разбивали друг другу носы на заднем дворе. Потом они выпустились, и лишь спустя два года, встретив Блейза и завязав с ним отношения, Драко понял, что все эти годы Поттер чертовски сильно ему нравился. Малфою одновременно хотелось завладеть его вниманием и оттолкнуть — потому что он не хотел признавать в себе это чувство, искренне полагая, что такое может случиться лишь с полным неудачником. С кем-то больным. Так говорил его отец. Блейз развеял эти мысли просто и топорно — бурного секса по пьяни хватило для того, чтобы Драко глубоко ушёл в себя и многое переосмыслил. Принятие своей ориентации оказалось для него чертовски сложным испытанием, но он, в конечном итоге, справился с ним. Извиняться перед Поттером было уже поздновато, да и вряд ли тот простил бы Драко. Малфой успешно вовсе не вспоминал о нём какое-то время. И… Вот. Вот, где он оказался. Это, блять, было просто невозможно. — Это, блять, невозможно, — повторил он вслух, отнимая руку от лица. По-детски зажмурил глаза, затем распахнул их вновь. Фотография на экране, конечно же, не исчезла. Короткий звук уведомления из чата, открытого в соседней вкладке, заставил Драко вздрогнуть. Пауза. Новое уведомление. Нужно было что-то делать. Гарри ждал ответа и, вероятно, здорово переживал, потому что Малфой, отписавшись о том, что пошёл открывать письмо, молчал уже минут двадцать. Оцепенение покинуло его, сменившись нарастающей паникой, и Драко вскочил с кровати, принявшись мерить студию шагами. Зарывшись пальцами в волосы, он принялся судорожно размышлять. Итак, у него было три варианта. Первый — сказать правду. Второй — замолчать навсегда. Третий — пойти на очередной обман. Первые два были равносильны потере. Он понятия не имел, как отреагирует Поттер на правду, но подозревал, что ничего хорошего ждать не стоит. Гарри ненавидел его. Драко был чертовски мерзким, самодовольным подонком, и, вспоминая прошлое, сам был бы не прочь дать себе хлёсткую пощёчину. Он мог попросить прощения, но… Пять лет жестокой травли. Пять лет, полных пинков — моральных и физических. В школе Поттер неоднократно высказывал своё мнение о Драко, и слово «мудак» было наиболее мягкой характеристикой из всех. Шанс, конечно, был, но… Насколько мимолётный? Драко говорил Маро о мальчике-без-имени, которого он доставал в школе, но никогда не вдавался в подробности того, как именно он себя вёл. Это была его очередная небольшая ложь; Малфой понимал, что рассказы о травле не сделают его привлекательнее в глазах такого важного для него человека. Он полагал, что может зажмуриться и отвернуться от этой страницы своей жизни. Молчание не было выходом вовсе. У него просто больше не будет Гарри. Всё. Точка. И если это случится, то, в принципе, он может отправиться прямиком в ванную, вытрясти аптечку и засыпать себе в рот все найденные таблетки. Потому что, чёрт побери, только Маро, только Гарри держал его на плаву. Он был его светом, его смыслом, единственным человеком на планете, который по-настоящему нуждался в Драко. Короткий звук уведомления о новом сообщении. Малфой остановился, прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Затем решительно сел на кровать, подтянул ноутбук к себе на колени и открыл чат. Marauder: жду и чертовски волнуюсь. Marauder: с каждой минутой всё больше. Marauder: всё в порядке? Marauder: пожалуйста, скажи что-нибудь. хоть что-нибудь. даже если я тебе не понравился, просто скажи. Драко закусил губу, прокручивая в голове одни и те же мысли. Затем, кивнув самому себе, принялся печатать. Пальцы дрожали так сильно, что он с трудом попадал по клавиатуре. star.dragon: Прости, мой ноутбук завис! Marauder: ох, боже. у меня тут чуть сердечный приступ не случился. star.dragon: Прости. star.dragon: Ты очень красивый. У тебя потрясающие глаза. Драко истерично хмыкнул. Сколько лет он крутил в голове эту фразу? Marauder: гора с плеч. ну… Marauder: теперь ты? star.dragon: Да, сейчас. Подожди немного, я выберу фотографию. Marauder: с нетерпением. Драко свернул чат и принялся судорожно рыться по немногочисленным папкам на рабочем столе. Целая куча снимков Панси — она попросила пофотографировать её, когда они гуляли в парке на прошлых выходных, — пара десятков фото с вечеринок, из давно забытых студенческих будней, Блейз… Блейз был вариантом. Забини нравился Драко, но, раз уж он мог выбирать (чёрт побери, как будто это имело смысл!)… Кому: hjp.marauder@yahoo.co.uk Тема: Меня зовут Теодор, кстати. Но ты можешь звать меня Тео. Или Драконом. Как тебе больше нравится. 1 вложение Перед отправкой Драко ещё раз вывел фотографию Нотта на весь экран. Снимок был сделан в прошлом месяце: Тео сидел за баром, повернувшись вполоборота. Его левая рука опиралась о стойку, правая расслабленно покоилась на обтянутом чёрными джинсами колене. Длинные пальцы, высокие, как и у самого Драко, скулы, миндалевидные тёмные глаза и чёрные кудри. Нотт был чертовски хорош собой. Строго говоря, выглядел он куда лучше, чем сильно потерявший в весе Малфой, глаза которого утратили былой блеск, а кожа истончилась и приобрела сероватый оттенок. Драко отправил письмо. Он понятия не имел, что собирался делать дальше. Видимо, скрываться от Гарри и всячески отказываться от встречи пока это будет возможно. А потом… Потом он потеряет его так или иначе, это очевидно. Но Драко выиграл себе ещё немного времени, ещё немного жизни и дыхания. Самым грязным образом, но так он играл всегда. Ему давно не было так страшно. star.dragon: Лови. Marauder: сейчас! Marauder: вау… Marauder: ты потрясающий. лучше любой моей фантазии. Драко издал нервный смешок. Отстранённо он подумал о том, что бы Гарри сказал на его реальную фотографию — был бы так же восторжен или повёл себя более сдержанно? В любом случае, теперь это не имело никакого значения. Marauder: Теодор. Тео. Marauder: мне нравится. star.dragon: Мне тоже нравится твоё имя, Гарри. Это была правда. Marauder: честно говоря, когда ты замолчал, я подумал… может быть, ты узнал меня. мне так не хотелось этого, когда мы только начинали общаться. Драко замер, внутренне похолодев. Паника вновь подняла голову. В каком смысле «узнал»? Гарри же не мог предполагать, что он… star.dragon: О чём ты? Marauder: о, раз ты не знаешь, то ни о чём. так даже лучше. Малфой несколько секунд смотрел на это сообщение, нахмурившись, а потом его словно ударило по голове — второй раз за утро. Ну конечно. Он так погрузился в собственную панику, граничившую с истерикой, что совсем забыл о случившемся с Гарри. В голове один за другим начали вспыхивать газетные заголовки, попадавшиеся ему прошлой весной. Он смотрел на них тогда, внутренне холодея. «Самый многообещающий молодой гонщик Великобритании попал в аварию» «Один спортсмен погиб, ещё двое получили тяжёлые травмы — трагическое происшествие на обыкновенной автостраде» «Восходящая звезда автоспорта по-прежнему находится в больнице — что будет дальше?» «Гавейн Робардс, тренер Гарри Поттера, заявил, что его подопечный пока не планирует возвращаться в большой спорт» Драко помнил их хорошо — одно время он сохранял газеты по несколько дней, гипнотизируя взглядом заветное имя и заходясь в смутном беспокойстве. Со школы прошло не так много лет, чтобы Гарри стал ему чужим, и он переживал за его жизнь, успокоившись только тогда, когда СМИ дали последний выхлоп, сообщая о том, что Поттер смог вернуться домой. Всё сложилось, карта за картой, узор за узором. Трагедия Маро, все его слова… Он не рассказывал о том, что был профессиональным гонщиком — а жаль, может быть, Драко сообразил бы ещё тогда, — но упоминал, что авария перечеркнула всю его жизнь. Малфой полагал, что Поттер говорил так из-за чувства вины и депрессии, но теперь он понимал, что на самом деле означали эти слова. Гарри жил гонками — столько, сколько Драко его знал. Он был очень способным, много трудился и действительно стал потрясающим спортсменом. Кажется, ему даже пророчили Формулу через несколько лет. Маро писал, что не может находиться в машине, не то, что сесть за руль. У него были жуткие приступы паники, он даже автобусов избегал — передвигался либо на метро, либо на велосипеде, никак иначе. Его жизнь оказалась разрушена до основания. И от этого осознания Драко стало так мерзко от самого себя, от своих проблем и наслаивающейся лжи, что тошнота подкатила к его горлу физически. star.dragon: Я узнал тебя, не сразу, но узнал. В новостях весной много о тебе писали. И мне очень жаль. Marauder: о… что ж, может быть, это и неплохо. теперь ты видишь полную картину. больше нечего скрывать. star.dragon: Ты боялся, что я окажусь твоим фанатом? Marauder: хах, нет, я не настолько известный. просто хотел… отделить себя от своей истории, знаешь. и ещё я так устал от того, что все либо смотрят на меня с жалостью, либо уговаривают вернуться обратно в спорт… мне не хотелось этого. ты же просто принял меня и был рядом. мне это было нужно. мне всё ещё это нужно. star.dragon: Я понимаю. Что ж, я не собираюсь ни жалеть тебя, ни уговаривать. star.dragon: Мне пора собираться на работу. Marauder: я думал, у тебя два выходных? star.dragon: Только что позвонили и попросили выйти. Marauder: хорошо, я всё равно хотел поехать в больницу. Marauder: встретимся вечером? star.dragon: Да, Маро. Marauder: буду скучать. Ничего не ответив на последнее сообщение, Драко захлопнул крышку ноутбука. Конечно, никто ему не звонил, но он просто не мог и дальше сидеть с трясущимися руками, старательно изображая будничный разговор. А разговаривать они могли очень долго. Раньше могли, по крайней мере. Малфой не представлял, что будет теперь, когда ложь окончательно захлестнула его с головой, из невинной превратившись во всеобъемлющую. Он в который раз подскочил с места, обошёл квартиру по кругу и с силой ударил кулаком в стену. Сморщился от боли, ударил снова, а затем прижался к ней лбом и тихо застонал. Уголки глаз жгло слезами беспомощности. Судьба оказалась той ещё ироничной сукой.

***

— Ты сделал что?! Драко мрачно уставился на поражённо смотрящего Тео. Нашарил на столе помятую сигарету, которую крутил в руках последние пять минут, поджёг её и откинулся на спинку диванчика. Даже не оборачиваясь, он ощущал на себе пронзительный взгляд Панси. Когда они втроём уселись на кухне у Паркинсон, Драко не планировал ничего рассказывать — ему было стыдно, страшно, и он боялся осуждения — заслуженного, впрочем. Но когда Панси, наконец, закончила с жалобами на свою безумную мать и нового парня, оказавшегося ещё никудышнее Пайка, её цепкий взгляд упал на Малфоя, и тот понял, что его вот-вот загонят в ловушку. Он боролся добрых десять минут, городя вокруг себя ряды бесконечных «нормально», «хорошо» и «да-отцепись-ты-уже», а потом всё же не выдержал. — Драко, — вкрадчиво произнёс Тео, так и не дождавшийся его ответа. — Что ты сделал? — Я уже сказал, — буркнул Малфой, выдыхая дым. Панси молча пододвинула к нему стеклянную пепельницу, толкнув её кончиками наманикюренных пальцев. — Ты отправил ему мои фотографии? — с недоверием переспросил Нотт. — Зачем ты это сделал? — Я запаниковал, ясно? — огрызнулся Драко. — У меня не было времени на размышления. Он закусил губу, тяжело задышав и вперив взгляд в покрытую синей скатертью столешницу. Теперь ему стало стыдно не только перед собой и Гарри, но ещё и перед Ноттом. Замечательно. — Тео, прости, — выдавил он, продолжая буравить стол взглядом. — Я должен был сначала спросить у тебя, но я, правда, запаниковал. Он ждал моего ответа, и я был в таком ужасе и шоке… — Да чёрт с ним, подумаешь, — на этих словах Драко завозился и выдохнул. — Просто… Ты же в полной заднице, приятель. — Спасибо, я в курсе, — кисло ответил Малфой и плотно затянулся, наконец заставив себя поднять голову и посмотреть на друзей. Нотт пялился в свою чашку с чаем, отчего-то выглядя сконфуженным. Панси, напротив, смотрела Драко прямо в глаза, и он не мог прочитать ничего в её тёмном взгляде. Что-то заскребло Малфоя по ноге. Он бегло посмотрел вниз и закатил глаза — одна из трёх тощих левреток Панси явно хотела пробраться ему на колени, но то ли не могла сообразить, как ей это сделать, то ли боялась упасть при попытке на него взобраться. Драко любил этих псин, но они были чертовски тупыми. Вздохнув, он подвинулся в сторону и похлопал ладонью рядом с собой. Левретка, коротко тявкнув, тут же запрыгнула на диван и устроилась у него под боком. — Не дыми на Нагини, — наконец, подала голос Панси, и Драко послушно затушил недокуренную сигарету. Каким образом Паркинсон отличала трёх совершенно одинаковых собак всегда было для него загадкой. — Извини, — буркнул он, обращаясь то ли к Панси, то ли к сопящей левретке. — Так это правда он? — спокойно спросила она, продолжая гипнотизировать Драко нечитаемым взглядом. — Поттер? Тот Поттер? — Да, Панс. Тот Поттер. Можешь смеяться. — Да неужели всё было настолько плохо? — всплеснул руками Нотт. — О, Тео, — ласково протянула Панси. — Если бы ты учился вместе с нами, у тебя бы не возникало таких вопросов. Ты не представляешь, как сильно Драко его доставал. — Ты его хоть не бил? — Ну, — Драко зарылся пальцами в волосы и поморщился. — Мы дрались несколько раз, но в пределах разумного. То есть, нет, я его не избивал, это было взаимно. — О, конечно, он его не избивал, — фыркнула Панси. — У Поттера не было ни единого шанса, потому что Драко нашёл себе двоих телохранителей ещё в начальной школе и без них нигде не появлялся. — Может, не будешь меня демонизировать? — огрызнулся уязвлённый Малфой. — Ты сама его подружке прохода не давала. — Только в средней школе, потом мне надоело. И вообще, я извинилась перед Грейнджер незадолго до выпускного, — пожала плечами Панси, обводя кончиками тоненьких пальцев ободок своей кружки. — Не могу сказать, что она меня простила, но моя совесть чиста. Драко хорошо помнил эту историю — он тогда подкалывал Паркинсон несколько месяцев, пока она не смерила его своим фирменным тяжёлыми взглядом и не сказала, что ему стоит повзрослеть. Тогда это казалось смешным. Каким же он был тупым куском дерьма. Малфой уже не был уверен, что сможет возненавидеть себя ещё больше, чем сейчас. — Подожди, — нахмурилась она. — А он разве не попал в аварию прошлой весной? Ты, кажется, что-то говорил об этом, да и я видела… — Попал, — тихо отозвался Драко. — И это делает всё ещё дерьмовее. Собака ткнулась ему в руку холодным носом. Он поморщился, но всё равно погладил её по узкой голове. Малфой оглядел обоих своих друзей, своих единственных и лучших друзей, и спросил, сам удивившись яркости отчаяния, скользнувшего в его голосе: — Что мне теперь делать? — Я считаю, что ты должен сказать правду. Ты не сможешь скрываться вечно, — категорично ответил Нотт, тряхнув чёлкой. — А я считаю, что это дерьмовая идея, и тебе стоит остаться для него парнем из интернета, — отозвалась Панси. — Серьёзно, Драко, может, просто забудешь об этом и пойдёшь дальше? Ну, не повезло, не сложилось, неужели тебе мало проблем? Настала очередь Тео закатить глаза. — Я же уже говорил тебе, у него сопли розовые из носа текут. Всё, поздно уже. — А я тебе говорю, что это несерьёзно! Сколько они переписываются, месяц? — Почти три, — мрачно встрял Драко, а потом напомнил: — И я всё ещё тут, вообще-то. Паркинсон была права — ему стоило забыть о Гарри. Нотт был прав — он уже не мог этого сделать. Ни Панси, ни Тео на самом деле даже близко не представляли, что значил для Малфоя Гарри. Он не был его интернет-влюблённостью, не был просто-тем-мальчиком, с которым они переписывались, он был… Всем, кажется. Всем, за что Драко держался. Но он не знал, как им это объяснить — особенно Панси, которая с самого начала не понимала, как можно привязаться к тексту на экране. Да он и не был уверен, что стоит. — Ладно, — тихо сказал Драко, когда его друзья замолчали и уставились на него. — Я разберусь с этим. Как-нибудь. И, Тео, прости за фотографии — ещё раз. — Неважно, — Нотт махнул рукой, а затем вдруг улыбнулся, сверкнув полоской идеально ровных зубов. — К тому же, мне приятно, что из всех парней мира ты выбрал меня. Драко фыркнул и легонько пнул Тео под столом, чтобы тот не зазнавался. Нотт рассмеялся, руша напряжение, и Малфой даже нашёл в себе силы слегка улыбнуться. Панси его улыбка, кажется, не обманула. Она продолжала внимательно смотреть на него своими огромными, бездонными глазами, и Драко пришлось отвернуться, чтобы не рассказать ей одним лишь взглядом слишком многое. Он подцепил пальцами металлическую зиппо, что лежала рядом с пепельницей, и машинально сжал её в руке, словно прохлада зажигалки могла его успокоить. У него не было ни одной здравой идеи. Последняя устойчивая, безопасная часть его жизни, улетела под откос, скинутая вниз одной единственной фотографией.

***

Музыка в клубе гремела, отдаваясь басами в грудной клетке, перемешивалась со стуком сердца. Драко напивался — методично, целенаправленно, шот за шотом, коктейль за коктейлем. У него не было в планах задержаться надолго, поэтому он частил. Только бы все мысли из головы смыло волной, только бы всё, что осталось ему, когда он доберётся до дома — это упасть в кровать и мёртво уснуть, не видя никаких снов. Никаких снов, никаких ярких глаз в этих снах, неслучавшегося с ним шёпота обветренных губ, смуглых пальцев, что никогда на самом деле не скользили вдоль его рёбер. Очередная стопка текилы (боже, как ему будет плохо утром; чёрт побери, и всё равно не хуже того, что болело внутри), и он двинулся в плотную толпу танцующих тел. Музыка разогналась ещё больше, цветные блики скакали на обратной стороне его плотно сомкнутых век. Драко любил танцевать — это всегда давалось ему просто и естественно, как обыкновенная ходьба или дыхание. Он отодвинул с лица прилипшую ко лбу прядь волос, толпа сомкнулась плотнее, качнула его в сторону, оглушая дикой смесью из запахов алкоголя, духов и пота. Эти ощущения за последние безумные полгода стали ему почти родными. Они спасали, дарили ложное освобождение, и пусть утром он ненавидел самого себя, здесь, в моменте, ему было почти хорошо. Вытесненный к краю танцпола, Драко открыл глаза, и встретился взглядом с парнем, сидевшим за столиком в углу. Красивый, смазливый даже: аккуратный курносый нос, твёрдый подбородок, тёмные волосы на кривой пробор. Большего было не рассмотреть — яркие блики прожекторов то и дело сменяла темнота. Драко улыбнулся ему уголками губ, повёл плечами, склонил голову вбок. Он знал, как выглядит в эти моменты. Даже истощённость и погасший взгляд не делали его менее пластичным и привлекательным — по крайней мере, сейчас, когда алкоголь возвращал ему прежнюю уверенность в себе. Незнакомец, ведомый его взглядом, поднялся с места, и Драко, дразнясь, отступил в толпу, заставляя его подойти ближе. Неразборчивый секс тоже был его способом выдохнуть, до недавнего времени. Где-то с месяц назад Малфой от него отказался — в этом было что-то неправильное, что-то нечестное по отношению к Маро, хоть они и ни разу не обсуждали свои отношения. Он не знал, чувствует ли Маро то же самое, но ему казалось правильным больше не пытаться ни к кому прикоснуться. Он исправно клал в карман упаковку презервативов, но по факту они больше не пригождались. Может быть, это было зря. Может быть, Панси была права, и ему нужно было что-то реальное. У парня оказались пронзительные голубые глаза. Драко улыбнулся шире и позволил ему скользнуть руками по худым плечам. Теперь они двигались вместе, совсем близко, но тепло чужого тела, которое раньше так отдавалось в Малфое, больше не казалось приятным. Это осознание вызвало в нём вспышку раздражения, и он, в глупом противоречии, прижался к незнакомцу вплотную. В том же противоречии он позволил привлекательным полным губам скользнуть возле его уха, в нём же поддался шёпоту и дал утянуть себя за руку в сторону. В туалете было грязно и тесно, но, что неожиданно, пусто. Лопатки Драко встретила холодная плитка стены, то тут, то там разукрашенная маркерами. Он задрал подбородок, взглянув на парня, имени которого не спросил и спрашивать не собирался, так, как смотрел когда-то на всех — пренебрежительно, спесиво. И тут же чуть сам не рассмеялся от того, как мало общего этот отточенный годами взгляд имел с тем, что он на самом деле чувствовал. — Ты такой красивый, — хрипло выдохнул незнакомец в его приоткрытые губы. — Могу я?.. Сильные руки с силой прошлись по его талии, огладили рёбра, скрытые тканью свободной рубашки. Совсем недавно Драко задрожал бы от этого нехитрого действия; совсем недавно он хотел бы большего, он бы ответил — «можно», даже не раздумывая. Но сегодня, глядя в голубые (не те, не те) глаза напротив, он понял, что ответ будет другим. Гарри, чёрт его побери, Поттер, сам того не зная, окончательно его доломал. — Нет, — ответил Драко и упёрся ладонью в широкую грудную клетку, отодвигая от себя незнакомца. Тот выглядел озадаченным. — В каком смысле? — спросил он с удивлением. Его рука дёрнулась, когда он попытался схватить отошедшего Драко за локоть, но Малфой тут же вывернулся. — В прямом, — бросил он через плечо, прежде чем толкнуть перед собой дверь. Ему хотелось истерически рассмеяться. Это не работало. Ничего больше не работало. Он обогнул танцпол, на ходу расталкивая галдящих людей, и выскользнул на улицу. Стояли заморозки, и холодный воздух поспешил пробраться под его наспех накинутую на плечи куртку, слишком тонкую для январской ночи. Перед глазами всё плыло, и Драко, выйдя на дорогу, махнул рукой, останавливая машину. Таксисты, к счастью, в выходные кружили по всему Сохо без остановки — своими ногами он бы далеко не ушёл. По пути его вырвало. Дважды. На второй этаж потасканного временем дома, Драко поднимался из последних сил, пошатываясь на ватных ногах. Ввалившись в закуток, служивший коридором, он кинул ключи на пол, отправил следом куртку и, не раздеваясь, дошёл до кровати. Рухнув лицом вниз, он стиснул в кулаке ткань пододеяльника. Легче не стало. Только хуже. Драко нашёл в Гарри самые простые вещи — чувство безопасности, тепло, даримую через экран ласку, понимание. И эти простые вещи вдруг оказались ужасно сложными.