Барсук и Змея

Роскошная женщина в приталенном чёрном платье в пол с высоким воротом неспешно подходила к пляжу, и лишь шуршание её юбок привлекало внимание. По ней было заметно, что дама обладает изысканным вкусом и безупречными манерами: она двигалась так, что люди невольно уступали ей дорогу. Погода стояла пасмурная, без дождя, но она всё равно прикрывалась небольшим кружевным зонтом, придерживая ладонь, спрятанную под плотной перчаткой в тон платью. Её лицо закрывала чёрная вуаль с достаточно крупной сеткой, которая доставала до декольте. Женщина хотела, чтобы вблизи её можно было узнать, издалека — нет. У прохожих могло складываться впечатление, будто она пришла проститься с кем-то дорогим сердцу, желая развеять прах по ветру. Дама никак не реагировала на усиливающийся ветер, сгущающиеся тучи и вспышки молний вдалеке. Она заворожённо смотрела на горизонт, наблюдая стихийное буйство бушующих волн. Прилив энергии и лёгкости наполнял её тело от увиденного. Приближалась буря, которая вот-вот обрушится на тех, кто не успел найти укрытие. Наконец, она осмотрелась и заметила мужчину, который озябло и ссутулившись сидел почти у кромки воды, перебирая пальцами холодный песок. Он глубоко вдохнул, принюхиваясь, и чуть повернул голову в сторону женщины. Дама улыбнулась краешком губ, невидимо за вуалью, и пошла к мужчине, делая едва заметный магический пасс рукой. Вдалеке она заметила молодую женщину, выгуливавшую собаку, которая то и дело забегала в воду, поднимая брызги. Женщина была немного неуклюжей и часто спотыкалась о мокрый песок, зарываясь туда ногами и стараясь удержать разбушевавшегося питомца. Женщина в вуали подошла к мужчине, вставая чуть поодаль, и приподняла зонт, разглядывая небо. — Выглядишь паршиво, — глубоким грудным голосом произнесла она и подняла вуаль, встречаясь с ним взглядом. Он насмешливо фыркнул, рассматривая её лицо. Выглядел он и правда плохо: худой и скрюченный, с красными от холода костяшками на руках и бескровными губами; одежда была порванной и грязной, прикрытая лёгким, столь же испачканным плащом, который едва согревал; волосы ниже плеч, неровно подстриженные и местами свалявшиеся в колтуны, которые он явно пытался разобрать руками. Мужчина был заросший, усталый, но глаза его озорно блестели. — А ты выглядишь совершенно неузнаваемо. Андромеда, — протянул он, усмехаясь, отворачивая голову к морю. — Рада тебя видеть, Сириус, — женщина тихо достала палочку и навела её на мужчину, накладывая согревающие чары. Тот вздрогнул, но не ответил, продолжая задумчиво смотреть на поднимающиеся волны. Дама молчала. Тут послышался лай собаки, и она обернулась на женщину, которая смеялась и бегала вдоль берега, пока пёс пытался обогнать и отобрать поводок. — Ты был таким же юным, когда вступил в отряд Ордена Феникса. Разве этот ребёнок сейчас сможет тебя защитить, если я атакую? — Она мракоборец и выглядит моложе своих лет, — хрипло отозвался Сириус. — Неужели остальные были заняты? Почему она? — Она совсем недавно стала членом Ордена. — Сириус ненадолго замолчал, рассматривая молодого мракоборца, задумавшись, — Это одно из её первых заданий. В паре миль от нас дежурит ещё один, на случай, если потребуется помощь. Женщина кивнула, удовлетворённая ответом, внимательно посмотрев на мужчину, сидевшего справа и ближе к воде. — Почему ты так плохо выглядишь, Сириус? Есть ли у тебя где жить? Я могу сказать без диагностических чар, что ты болен и тебе нужен уход. Почему Дамблдор не позаботился о тебе? Ты ведь уже давно сбежал из Азкабана. Он молчал, словно не слышав вопросов. Женщина уже подумала, что разговор окончен, когда мужчина с кряхтением встал, отряхнул ноги и раскрыл ладонь в сторону пляжа, предлагая пройтись. Она ухватилась за его руку, и они неспешно пошли вдоль берега в сторону города. — Мне нравится этот городок. Он небольшой, старинный, с морским воздухом. Здесь немноголюдно и проще скрываться от Министерства. — Но тебя обвиняют несправедливо. Я хочу взять это дело на себя. Мужчина резко остановился, посмотрев на женщину. Та тоже остановилась, встречая его взгляд. — Ты так думаешь? Думаешь, что я не виновен? — Он неосознанно сжал пальцы, будто готовясь к удару, и лишь потом поднял взгляд. — Я хорошо тебя знаю. Ты бы не убил магглов. Тем более в газетах твоё поведение описывают гротескно и неадекватно. Сомневаюсь, что ты применял Бомбарду в маггловском районе. Сириус, что тогда произошло? — она заискивающе заглянула ему в глаза, взяв его руки в свои и призывая к честному ответу. — Я отвечу на все твои вопросы, но мне нужно убедиться, что ты действительно Андромеда, — он внимательно смотрел на неё, чуть нахмурившись, следя за изменениями в её эмоциях, осторожно освободил ладони, сунув их в карманы плаща и ссутулившись. — Конечно, я понимаю. Задавай вопросы. — Как зовут твою дочь? — Нимфадора Тонкс. Сириус некоторое время всматривался в её лицо, а затем перевёл взгляд на женщину с собакой. Дама тоже посмотрела туда и увидела, что мракоборец уже барахтается в песке, поваленная собакой, безрадостно отчитывая разыгравшегося пса. Она что-то причитала себе под нос и сердито стряхивала с одежды прилипший песок, взлохматив коротко стриженные яркие волосы. Женщине показалось, что волосы стали немного краснее — но она не была в этом уверена. — Не узнаёшь её? Это твоя дочь. — Сириус сжал губы, и во взгляде исчезла прежняя мягкость. — Тонкс. Та лишь скромно улыбнулась. — Я знала, что проколюсь в своём притворстве, но не думала, что сразу. Это была твоя идея? — Да. Никто не знает, с кем я пошёл на встречу. Сказал лишь, что со старым приятелем из Португалии, тоже находящимся в бегах. — Браво, Сириус, — женщина улыбнулась. — Я тебе не противник. Пришлось пойти на эту ложь, чтобы ты согласился на недолгую встречу, и я могла посмотреть на тебя, пообщаться, убедиться в твоей невиновности. Так ли ты безумен, как описывает тебя общество? Я хочу помочь и оправдать тебя. Но мне нужно услышать твою версию. — Что, убедилась? — враждебно спросил он, не ожидая ответа, — Назови своё имя. — Не могу. Эта история достаточно запутанная, как и твоя. Я расскажу тебе свою, когда ты будешь готов поделиться своей. Но поторопись, мне негде жить. — Женщина неловко пожала плечами, словно говоря: со всеми бывает, — С твоего позволения, место встречи назначу я: Площадь Гриммо, 12. Завтра в полдень. — Откуда ты… — он ошарашенно посмотрел, пытаясь нащупать палочку в карманах. — Я была там. В детстве. Захвати с собой Поверенного рода. Нам нужно будет составить документы и провести ритуалы… До встречи, Сириус. — Она собралась уходить, но, замешкавшись, обернулась, — И… приведи себя в порядок. И, крутанувшись на одном месте, женщина исчезла, оставив мужчину в смятении. Он не успел заметить, как к нему подбегает возбуждённая племянница, желая узнать, кто это был и как прошла встреча.

***

На следующий день, в назначенное время, Беллатриса прибыла к дому с саквояжем в руках, который любезно передал домовик Малфоев, находящийся в услужении Нарциссы. Внешне Беллатриса выглядела безупречно. Губы, покрытые алой помадой, кривились в усмешке; буйные кудри уложены в высокую объёмную причёску, оставляющую свободные пряди, обрамляющие лицо. Небольшой низкий хвост у самой шеи был зацеплен бусиной с выгравированными рунами и перекинут через плечо вперёд. Такую причёску Беллатриса обожала носить с платьями старых фасонов, предпочитая стиль викторианской готики. К неудовольствию Друэллы, Вальбурга сильно повлияла на её вкусы в одежде. Струящееся изумрудное платье из шёлка было с жёстким корсетом, а чёрное кружево украшало ткань и игриво выглядывало в зоне открытого декольте, а также покрывало часть ладоней, отходя от тесных манжет, ограничивавших свободные рукава. Высокий неплотный воротник стоял вверх, как и плечи, а юбка свободно расходилась пышным кроем от корсета. Сверху была накинута чёрная мантия, прикрывая декольте и скрывая амулет на шее. На ногах — обувь с невысоким каблуком, и Беллатриса старалась держаться очень достойно, глядя на невидимый дом, раньше всегда доступный её взору. Теперь же ей приходилось напрягаться, борясь с магией, отводящей посторонние взгляды и рассеивающей внимание. Улицы уже были припорошены лёгким снегом, который таял мгновенно, образуя маленькие лужицы. Небольшое облако пара затрудняло обзор, когда Беллатриса глубоко выдыхала, пытаясь снять накопившееся напряжение. Стало прохладно, и нужно было обновлять чары, иначе промокла бы одежда. Вспорхнула птица, заставив моргнуть от неожиданности, и в следующее мгновение она увидела мужчину, направившего на неё волшебную палочку. — И тебе добрый день, Сириус, — невозмутимо поприветствовала она, хотя внутри натянулась ещё одна струна напряжения. Она крепче ухватилась за саквояж, держа его перед собой. — Меры предосторожности. Прошу понять меня: я до сих пор не знаю твоего имени, а ты настояла на встрече в родовом гнезде Блэков. Какие последние слова ты сказала перед исчезновением? — Чтобы ты привёл себя в порядок. Так было бы приятнее вести диалог, не отвлекаясь на мелочи. Он выглядел немного лучше. Волосы были чистыми, хоть и нездорово выглядящими и небрежно подстрижены. Немного побрился, но аккуратным это назвать было сложным. Одет в какой-то старомодный костюм, казавшийся затхлым, словно только что снятым с покойного деда. — Почему ты так похожа на… — медленно произнёс он, любопытно разглядывая, но в конце собрался, вспомнив правила приличия. — Я всё тебе расскажу, обещаю. Но не здесь. Ты пригласил Поверенного? — Да, он прибудет через час. — Замечательно. Будет время привести тебя в порядок, — кивнула Беллатриса, поравнявшись с мужчиной. — Но я же… Ладно, — закатил глаза, и нетвёрдой походкой подошёл к дому, сделав резкий взмах рукой. Земля задрожала, два соседних дома загрохотали, раздвигаясь в стороны. Между ними медленно проявился новый дом. Жильцы 11 и 13 домов даже не подозревали о древнем волшебстве, творившемся у них под носом, продолжая свои дела. Сириус широким шагом подошёл к дому, поднимаясь по крыльцу. Беллатриса шла следом. Он посмотрел на входную дверь и отвёл руку в сторону девушки. Она протянула ладонь, и Сириус приложил её к гладкой поверхности. Беллатриса ощутила вибрацию и, словно пройдя сквозь упругое силовое поле, коснулась двери. Дверь скрипнула и распахнулась, поднимая пыль, и мужчина первым вошёл туда, проносясь по длинному коридору, не задерживаясь ни на чём. Беллатриса шла за ним, внимательно разглядывая картины на стенах. Сириус успел пройти вглубь коридора и свернуть в комнату, его голос звучал глухо и издалека, почти неслышно: — Я приказал домовику, который жил всё это время здесь, прибраться. Этот старый скряга неохотно выполняет приказы, лишь бы я отвязался, — Беллатриса фыркнула в сторону, — Уж простите за беспорядок, — с развязным видом он неискренне добавил, демонстрируя показную непринуждённость Знакомая обстановка придала ему уверенности, и он стал вести себя свободнее, чуть приосанившись. — Ничего… — тихо прошептала девушка, прикладывая руку к стене. Хотелось закрыть глаза и остаться наедине с родной магией Рода, освобождаясь от тревог и опасений, преследовавших с самого появления в этом времени. Ей чудился домашний запах и аромат еды, который всегда встречал её здесь. Внимание Беллатрисы привлёк пыльный портьер, из-под которого раздавались приглушённые крики женщины, постепенно переходившие в монотонный пронзительный вопль. Беллатриса медленно подошла и, тяжело сглотнув вязкую слюну, потянула руку, чтобы отодвинуть их. — Стой! — успел крикнуть Сириус, вернувшийся проверить, где задержалась гостья, и сделал предупреждающий жест, выставив руки перед собой. Портьеры разъехались, как только Беллатриса коснулась их. За ними оказался портрет в тяжёлой раме: нахмуренную взрослую женщину с величественным видом, словно сама королева. Она небрежно держалась за край стола, не сгибаясь, но гордо приосанившись. Все её пальцы были в перстнях, камни которых, казалось, блестели даже в полной темноте. Чёрные волосы были собраны в высокую причёску, лишь одна прядь выбивалась, отражая экспрессию владелицы портрета. Женщина набрала полную грудь воздуха, наклонилась вперёд, готовясь к гневной тираде, да так и замерла, медленно выдыхая, увидев Беллатрису. — Беллатриса? — спросила она хриплым требовательным тоном. Белла замерла, боясь пошевелиться. Портретное сходство было поразительным. Прошло полгода с их последней встречи. Глаза немного защипало. — Не неси чепухи, ведьма, теперь всех брюнетов будешь считать за Блэков? В Азкабане сидит твоя чокнутая племянница, — неприязненно отозвался Сириус. Он, не глядя, хотел взмахнуть палочкой, чтобы наглухо закрыть портрет, как вдруг заговорила сама девушка. — Да, тётя Вальбурга. Вы правы, это я, — Беллатриса ждала этого момента и предвкушала его. Она обернулась с полным достоинством и гордостью за своё имя видом, торжественно глядя на ошарашенного мужчину, который замер и медленно обернулся.

***

Сириус с недоверием и удивлением смотрел на девушку, будто впервые увидел её и внимательно разглядел, но, встретив её надменный и гордый взгляд, быстро пришёл в себя, чувствуя, как внутри него поднимаются волны злости, и он теряет самообладание от гнева. Беллатриса смотрела на несчастного мужчину, чувствуя к нему лишь жалость и сострадание, но этот момент был закономерным. Это представление обязательно бы произошло и ей нужно было видеть каждую мысль, каждую эмоцию, которую выразит мужчина. Блэк не знала, насколько она сейчас похожа на свою взрослую версию — Мадам Лестрейндж — и одновременно насколько сильно отличалась от неё. Сириус этого не видел. Зато он заметил, как на портрете за её спиной величественно и гордо смотрится его мать, одетая в глухое тёплое платье в пол в крупную клетку, поверх платья — застёгнутый редингот. Она стояла за девушкой, словно за собственным ребёнком, готовая поддержать и защитить её в любой момент от невменяемого сына. — Ты… — сквозь зубы прошипел Сириус. — Злобная, обезумевшая тварь! Как ты посмела заявиться сюда! После всего, что ты сделала! — его рука с палочкой наготове стала подниматься, на ней опасно вспыхнул огонёк. Он шумно дышал, и ему понадобилось время, чтобы в полной гнева голове появилась хотя бы какая-то мысль, как проклясть соперницу. Беллатриса терпеливо ждала, слегка склонив голову и широко распахнув глаза, жадно всматриваясь в эмоции кузена. — Мерзкий выродок! Как ты смеешь так говорить с ней! Жалкий, трусливый… — Беллатриса всё-таки достала палочку и взмахнула ею, наглухо закрывая портьеры и одновременно отражая полетевший в неё луч заклинания. — Разоруживающее? Тебе десять? — фыркнула она, и палочка в изящной ладони запорхала, накладывая с ужасающей скоростью на мужчину связывающее, отталкивающее, левитирующее, онемевающее и отрезвляющее заклятия. Руки Сириуса прижались к телу против его воли, и он встал в стойку, но в следующее мгновение отлетел в гостиную, где его подхватило только что стоявшее в другом месте кресло, а из гневно открытого рта не вырвался ни звук. Ещё через мгновение его голова безвольно повисла, и он, нахмурившись, смотрел на свои колени. Сириус медленно поднял голову с выражением спокойствия на лице и уставился на девушку, ничего не говоря. — Успокоился? Занятное зрелище ты устроил, но нам нужно поторопиться, — она демонстративно посмотрела на свои аккуратные наручные часы и, подождав пару секунд, устремила взгляд прямо в глаза мужчине. — У нас есть сорок минут до прихода гоблина. Встретим же его достойно, как подобает семейству Блэк. Она поставила саквояж возле ног, засучила рукава, расставила локти и начала грациозно двигать руками, словно дирижёр детскому хору. В миг магия окружила весь дом. Вещи перелетали с места на место, вихрь пыли всасывался в волшебную палочку, побитые предметы склеивались, посуда звенела, расставляясь по гарнитурам, ковры встряхивались, шторы разъезжались перед открывающимися ставнями, хрустальная люстра засияла в свете солнца, отбрасывая блики на стены, клавиши рояля игриво перебирали нежную мелодию, краска на парадной лестнице обновлялась, мыши сваливались горкой у входа, периодически пополняясь. Девушка направила палочку на Сириуса, и тот начал преображаться на глазах. Волосы стали короче и ровнее, повинуясь наколдованным ножницам. Мужчина опасливо отодвинулся от появившейся острой бритвы и попал в ожидающий его помазок, который активно покрыл щеки пеной. Бритва широким дугой прошлась сначала по одной щеке, потом по другой, аккуратно по шее, и в Сириуса прилетело полотенце. Не особо бережно, как могло бы быть, но смиренно вытерло остатки пены, открывая ухоженное ошарашенное лицо мужчины. Он встал, подчиняясь чужой магии, и поворачивался из стороны в сторону под пристальным взглядом девушки. Измерительная лента обхватила его со всех сторон, игриво щёлкнула по носу Сириуса, и тот нахмурился, пытаясь прикрыться, но магия сдерживала его, удерживая словно в тисках. Мужской костюм стёк с него, словно вода, и сменился другим — более дорогим, ухоженным и современным. Он был выполнен в бежевых тонах: жилетка, широкие брюки с острыми стрелками. Белая рубашка под жилеткой была видна лишь воротником, который украшал галстук с узором и стоячими рукавами, выглядывающими из-под пиджака. Чёрные носы лакированных туфель выглядывали из-под штанин и смотрели в разные стороны. Тёмные пуговицы с золотой позолотой завершали образ, но девушка, задумчиво приложив пальцы к подбородку, бросила взгляд на камин в гостиной. Ещё один взмах палочки — и старинные карманные часы исчезли в кармашке жилетки, кокетливо выпуская золотую цепочку, зацепившуюся за петельку пуговицы. Насмешливо вздохнув и явно довольная результатом, она наколдовала узкое зеркало в полный рост и развернула к нему мужчину. Тот уставился в отражение, словно видел в нём нового человека. — Нравится? — Старомодно как-то, — сварливо заметил Сириус, забыв, что до этого не мог разговаривать. — Думаешь? Я изучу модные журналы вашего времени, но в моём это был последний писк моды. Я запомнила этот костюм — на выпускном бале один молодой человек, имя которого я, правда, уже позабыла, был именно в нём. На тебе он сидит получше, кузен, хоть цвет и не совсем твой. Исправим? — насмешливо отозвалась Беллатриса, оскалившись их отражению в зеркале. — В вашем времени? Не заговаривай мне зубы, ведьма, — неприязненно и отрывисто протянул Сириус, всё ещё разглядывая костюм. — Он долго не продержится без рун. Моих чар хватит от силы на пару суток, а чары консервации отнимают слишком много сил. Но для встречи этого достаточно. Да, Сириус, ваше время. Я не отсюда. Ты готов спокойно обсудить это, не разбрасываясь заклинаниями школьного уровня? — Готов. Если ты научишь меня, — он провёл рукой по гладким щекам, новообретённым усам и аккуратной бородке, — этому заклинанию. Что ещё ты умеешь? — Ты ещё спрашиваешь? Если я начну перечислять всё, что умею, нам и года не хватит, кузен. Кричер, — внезапно прикрикнула она командным тоном. Раздался глухой хлопок, и перед ней на колени рухнул домовик с неприятным звуком удара, уткнувшийся лбом в пол, в засаленной серой наволочке. — Моргана, что на тебе надето? Ты в этом спишь или в грязи валяешься? Немедленно приведи себя в порядок, на тебя мерзко смотреть, — брезгливо скривившись, приказала девушка. Домовик, не отрывая лба от пола, щёлкнул пальцами, и на него, словно под вакуумом, через голову натянулся крошечный костюм — будто на ребёнка. — Живо поднимись и дай себя рассмотреть. Кричер, задыхаясь от слёз счастья, молча поднялся с колен и покрутился, показывая себя со всех сторон и позволяя хозяйке рассмотреть наряд. — Шорты заменить на брюки. Ты уже не молод, Кричер, — чуть мягче произнесла Беллатриса. Домовик снова щёлкнул пальцами и зарыдал уже в голос. — Кричер, порыдай в другом месте, Мерлина ради, если так хочется, но так, чтобы я этого не слышала. Потом я всё тебе объясню и поблагодарю за верность Роду. Сейчас мы ждём гостей, у нас нет времени. Подай чай в гостиную на две персоны. Услышу, что ворчишь — отрежу палец. Даже если на Сириуса. Тем более если на него, — добавила она строго, пригрозив пальцем. — Перед гостем вести себя достойно. И… забери гору мышей вон там. Законсервируй — потом пойдут на корм сове. Прочь. Домовик исчез с хлопком, успев напоследок почтительно склониться. Сириус неодобрительно смотрел на девушку. — Что, кузен, напомнить, почему с домовиками нужно так обращаться, чтобы они понимали приказ? Или хочешь услышать, как он рыдает от счастья? Хочешь, я проведу тебе лекцию под названием «Что происходит с домовиком, если его единственный живой источник магии двенадцать лет томится в Азкабане»? — Не нужно, я понял. — Замечательно. Прошу к столу. У нас есть всего полчаса, чтобы договориться. — Вообще-то это всё ещё мой дом, кузина, — выразительно произнёс Сириус, но сделал приглашающий жест рукой к столу. Беллатриса благодарно кивнула на выдвинутый магией стул и села, аккуратно пригладив сзади платье. — К сожалению, это ещё не твой дом, Сириус. Тебе нужно заявить на него права — юридически. А магические права оформляются отдельным ритуалом. Тебе повезло, что я тоже Блэк и могу тебе помочь. А так… ты понимаешь, что последний представитель рода Блэк по мужской линии? Мне будет сложнее принять наследие Блэк. — Да уж… как-то заметил, что последний. Проклятая семейка. — Это точно, — немного грустно вздохнула Беллатриса, пододвинув к себе чашку с чаем. С жасмином и мёдом, как она всегда любила. Беллатриса сдержанно улыбнулась в пустоту, надеясь, что Кричер сейчас за ними наблюдает. — Так… какого дракла ты тут забыла? — почти миролюбиво спросил Сириус, со странной эмоцией на лице, наблюдая за её улыбкой. Беллатриса и бровью не повела, сохранив спокойный взгляд. Отец и Мастер учили её реагировать на подобные слова иначе. — Если отвечать прямо, то понятия не имею. Когда мы виделись в последний раз — тебе было десять лет… Я даже не успела узнать, куда тебя распределили. Спорила с Медой, считала, что это будет Гриффиндор, а она настаивала на Когтевране. Я хотела подарить тебе этим летом кобуру для палочки, — Беллатриса говорила с печалью, так, будто Сириус умер и она навсегда потеряла шанс увидеть его. — А сейчас я смотрю на тебя, двадцатилетнего юношу в теле сорокалетнего мужчины. Мне очень жаль, Сириус. Мне очень жаль, — девушка грустно смотрела в чашку, так и не прикоснувшись к чаю. Возраст определить было сложно: после совершеннолетия волшебники старели медленнее, в зависимости от своей магии. Правило простое: не злоупотреблять тёмной магией, избегать проклятий и опасных предметов, не находиться под влиянием проклятого предмета, иначе внешний вид старел быстрее. Конечно, и другие факторы влияли на старение. Например, настойка философского камня, принятая унция крови единорога или длительное нахождение возле дементора. — Ты не можешь быть моей кузиной. Она коварна и жестока. Безумна и черства. В её жизни только один человек имеет значение. И даже сейчас, когда тот пал, кузина каждую ночь молится ему и верит, что он вернётся и заберёт её. Я не слышал этого сам, но стража Азкабана любит сплетни. И говорят при нас свободно, откровенно, не боясь, что мы кому-то передадим. Я виделся с ней двенадцать лет назад, но теперь уверен — она окончательно слетела с катушек. Поговаривали, что рыдала по ночам, умоляя отца изменить решение. Совсем ополоумела, ведьма, — Сириус с горечью вспоминал всё это. Беллатрисе показалось, что впервые он смог открыться и рассказать о том, что его терзало. — Я твоя кузина, Сириус. Беллатриса Блэк, — уверенно сказала она. — Мне ещё предстоит выяснить, как я оказалась здесь, но последние мои воспоминания заканчиваются летом шестьдесят девятого — год моего выпуска из Хогвартса. Моя чёртова мамаша решила без ведома отца выдать меня замуж. Вбила себе в голову, что Тёмный Лорд выбрал меня своей приспешницей, потому что я красивее и умнее, чем она. Я слышала, что в молодости она любила его, боготворила и была полностью зависима от его одобрения. Должно быть, слухи про роман были правдой. Я едва успела разложить вещи после школы, как узнала, что скоро будет моя свадьба, а после неё Тёмный Лорд запишет меня в свои ряды как Беллатрису Лестрейндж. Как удобно, что отец был в другой стране, — Беллатриса зло фыркнула и отпила уже остывший чай, немного расслабившись и наслаждаясь вкусом. — Да уж… материнская любовь обошла наши семьи. Или извращена так, что осталось лишь название, — Сириус постучал дважды по столешнице, сбрасывая захватившие его эмоции. — Тётя Вальбурга любила тебя. Больше всех на свете. Просто проклятье затронуло её разум, когда родился Регулус. Так же было и с Друэллой. После Нарциссы она ушла в себя. До твоего рождения тётя относилась ко мне как к родной дочери и желала мне лишь добра, возвращая меня зарёванную матери под руки, когда я прибегала к ней в надежде всё изменить. Сириус ссутулился и неприязненно бросил взгляд в коридор, где висел портрет матери. — Расскажи, как так вышло, что при нашей первой встрече ты выглядел как промокший воробей. Ты же сбежал из Азкабана в прошлом году? Почему не вернулся сюда… домой? — Чёрта с два я назову это место своим домом! — внезапно заорал Сириус. Белла предупреждающе покачала в воздухе палочкой, и Сириус притих. — Намного лучше скитаться из одного места в другое, как дворовый пёс? — Я и так… — Сириус осёкся. — Я и так, сколько себя помню, всегда скитался. — Да уж… драматизма в тебе от отца. Всего этого можно было избежать, если бы ты использовал ум, а не бунтарство. — Не тебе меня учить. Помог тебе ум избежать Азкабана? — ехидно отозвался он, насмешливо глядя на кузину. — Туше, — Беллатриса подняла ладонь, скрывая улыбку за чашкой. Взгляд скользнул по напольным часам. Время поджимало. — Почему Дамблдор не нашёл тебе убежище? Почему обвинили без доказательств и без взятия воспоминаний? Почему безумие Блэков передалось тебе, и ты ведёшь себя столь безрассудно? Почему не попросил помощи у Нарциссы или Андромеды? Почему именно Петтигрю стал хранителем? Почему не взял опекунство над Поттером? Сириус, почему? — Я… я… — растерянно начал Сириус, глядя на привставшую на руках девушку. — Я не знаю… не думал… — Не думал, — ворчливо повторила девушка, вперив взгляд в кузена, и опустилась обратно на стул. Напольные часы пробили, и сработали сигнальные чары, оглушив будущих обитателей дома. — Наш гость прибыл. Встреть его, будь добр, — спокойно сказала Беллатриса и взмахом призвала домовика, тихо приказав: «Сделай сигнал потише, оглохнуть можно». Сириус всё ещё сидел, впечатлённый напором девушки, но послушно встал и направился к выходу.