Вестминстерская история

После тяжелого разговора с врачом Кроули в одиночестве сидел в молитвенной комнате, положив сцепленные в замок руки на спинку впереди стоящей скамейки и уткнувшись лбом в костяшки пальцев. Очки лежали рядом.  Он был здесь впервые. В небольшом помещении было тепло, свет был приглушен, в воздухе стоял приятный аромат воска и абсолютная тишина. Казалось, что в этой тишине можно было услышать печальное пение ангелов. Отношения у Кроули с богом были сложными. В его жизни было столько боли и разочарования, что он давно убедил себя в том, что бог плюнул на его существование и забыл о нем. Он часто задавал всевышнему множество вопросов и ни разу не получал на них ответы. По итогу Кроули чувствовал себя так, словно ему обрезали крылья и сбросили в пучину вечного горя и жестокости за ненадобностью. Но сложившаяся ситуация снова привела его к богу, ведь больше ему идти было некуда.    – Если ты меня еще слышишь, – тихо и прерывисто произносил Кроули с закрытыми глазами. – Я прошу тебя сжалиться. Моя сестра ни в чем не провинилась, она не нарушила ни единого закона, не обидела ни одного живого существа, никому не причинила боли и зла.    Дверь в молитвенную комнату бесшумно приоткрылась и закрылась.    – Все грехи лежат только на мне. Если ты хочешь кого-то наказать, накажи меня. Я прошу... я умоляю тебя, позволь ей жить! – голос Кроули дрогнул и сорвался на сдавленный крик. – Она ведь еще так мала и еще даже не видела этот мир! Она самый светлый и прекрасный человечек, и она верит в тебя! Черт возьми, бог, ты же должен быть справедлив!!!   Голос сорвался, и Кроули зарыдал, ударяя кулаком в спинку передней скамейки и разбивая костяшки в кровь. Физическая боль была ничем по сравнению с душевной. Как бы Энтони ни хотел перекрыть одной болью другую, у него не получалось. Хотелось орать до срыва связок, разгромить всю молельню в хлам, побить кого-то, убить кого-то, в конце концов. И если бы бог явился Кроули и сказал, что Мюриэль будет жить взамен на убийство, тот бы согласился, не раздумывая. Даже если бы убить нужно было самого себя.  Но господь в комнату не явился, зато явился Азирафаэль, стоявший теперь у двери, прижимая руку к груди и с болью в сердце наблюдающий за происходящим.    – Забери меня, слышишь, ты?! – хрипло выкрикнул Кроули, подскочив с места и воздев руки к потолку. – Забери меня вместо нее! Что я могу еще сделать, что?! Почему ты молчишь, скажи же что-нибудь, блять, хоть знак подай! Я все сделаю... я сделаю все невозможное... что угодно... умоляю тебя...   Перейдя на шепот, Кроули упал обратно на скамейку, откинулся на спинку и, сжимая ноющий разбитый кулак у себя на колене, закрыл лицо второй рукой. Он дрожал всем телом. И снаружи и изнутри. Азирафаэль достал из кармана чистый платок и неуверенно сделал пару шагов вперед. Слишком неуверенно. Но отступать уже было глупо.  Кроули вздрогнул сильнее и резко повернулся, почувствовав, как его кулак накрыла чья-то мягкая и теплая ладонь. Азирафаэль молча склонив голову положил его руку себе на колено и бережно перевязал ее платком.    – Ты... что ты...   В тусклой комнате кудри блондина словно светились в окружении свечей, как будто бы обведенные золотистым ореолом. Наконец, серо-зеленые глаза подняли свой добрый взгляд из-под пушистых ресниц.    – Прости, это все, что у меня есть при себе. Кроули, дорогой... Бог не допускает испытаний сверх сил и дает выход из них. И ты не можешь контролировать то, что от тебя не зависит. Но все, что ты действительно можешь сделать, это принять все как есть сейчас и верить. «...ибо Я Господь, Бог твой; держу тебя за правую руку твою, говорю тебе: «не бойся, Я помогаю тебе». Только на веру ты можешь опираться. Ну и если захочешь, еще на меня.    В глазах Азирафаэля плавно танцевало пламя свечей, и он неотрывно смотрел в мокрые золотые глаза напротив. Что кардинально отличало его от других людей, так это то, что он всегда жил не из страха, а из любви. Это касалось абсолютно всех сфер его существования, и такова была его жизненная позиция.  Кроули опустил взгляд на свой обмотанный платком кулак, который Азирафаэль все еще продолжал бережно держать в своих ладонях.    – Ох, извини, – опомнился блондин и убрал руки.    Но чужой кулак остался лежать на его колене.    Реакция Кроули была абсолютно не читаема. Он смотрел на Азирафаэля взглядом, который тот не мог расшифровать. Единственное, что казалось верным, так это то, что вроде как змий не планировал его задушить прямо на месте. По крайней мере, сейчас. Но он просто молчал, смотрел на Азирафаэля, и даже его кулак разжался, а пальцы сжали чужое колено не сильно, но ощутимо. Фелл сглотнул и постарался вообще не двигаться и не дышать. Змеиный взгляд словно сканировал его.  То ли Кроули, прорыдавшись, был полностью выжат после своего эмоционального монолога, то ли раздумывал, явился ли Азирафаэль тем самым знаком, о котором он просил, то ли просто отлетел на время куда-то в параллельную Вселенную.    – Я собираюсь выпить, – наконец, произнес Кроули.  – Кофе? – поспешно подхватил Фелл.  – Алкоголь. В совершенно неприличном количестве.    Энтони отпустил колено Азирафаэля, надел очки, встал и пошел к выходу.    – Ты идешь?   Блондин подскочил и последовал за ним.   

***

  Судя по тому, что Кроули заказал целую бутылку Талискера, его намерение напиться в хлам было вполне серьезным. В пабе было шумно – вечер пятницы давал о себе знать. Но двоим молодым людям чудесным образом повезло: они смогли занять самый отдаленный столик в углу за баром, где их было практически не видно.    – Ну и подарок ты мне сделала, Мюриэль, – сказал в пустоту Кроули, опрокинув очередной стакан и наполнив его снова.  – Подарок? – осторожно переспросил Азирафаэль.  – Да. На мое восемнадцатилетие.  – Ох, у тебя сегодня день рождения! – Типа того.  – Я знаю, что сейчас не лучший момент... но в любом случае я хочу тебя поздравить и пожелать... – Вообще не лучший момент.  – ...чуда. Самого настоящего чуда для твоей сестры.    Кроули посмотрел на Азирафаэля, сведя брови.    – Что ж, эмм... тогда за чудо.   Они чокнулись стаканами и выпили. Фелл слегка поморщился.    – Как ты вообще так быстро меня нашел? – Ах да, – опомнился Азирафаэль и, вытащив телефон из кармана, протянул его Кроули. – Ты же оставил его в кофейне. Прошу прощения за мою бестактность, но поскольку экран был не заблокирован, я увидел последний входящий звонок и сразу понял, куда ты сорвался. Я, собственно, и приехал в больницу, чтобы отдать его тебе, и в итоге, обойдя все, нашел тебя в молитвенной комнате.    Энтони кивнул и забрал телефон, сделав большой глоток виски.    – Ты ничего не видел и не слышал, ясно? – Кроули... тебе можно плакать, – мягко произнес Азирафаэль.  – Еще я у тебя разрешения не спрашивал.  – Нет, Кроули. Я имею в виду, тебе можно плакать.    Энтони посмотрел на блондина уже немного захмелевшим взглядом поверх съехавших с переносицы очков.    – Тебе можно плакать, кричать от боли и выражать любые свои чувства. Не запирай их внутри. Разреши себе это. Будь тем, кто ты есть на самом деле, а не тем, кем хочешь казаться, – проговорил Азирафаэль, слегка наклонившись к собеседнику.    Кроули в свою очередь тоже наклонился к нему.    – А ты всегда был таким умным? – Я... читаю много книг, – смутился Фелл, не понимая, был ли это комплимент или сарказм. – А что сказал доктор?   Энтони откинулся обратно на спинку стула, бросил очки на стол и потер глаза.    – Что они приложат все усилия, чтобы вывести ее из комы и как можно быстрее.    Вздохнув, Азирафаэль сделал глоток виски и, зажмурившись, помотал головой.    – Как ты это пьешь даже без закуски?   Опрокинув в себя еще одну порцию алкоголя, Кроули пьяно усмехнулся.    – Что, леди Брэкнелл, предпочитаете напитки помягче? – Хотя бы послаще...   Заметив подошедшую к бару официантку, Энтони надел очки обратно и махнул ей рукой.    – Эй, сладкий! Амммфффф... Сладкая! Принеси-ка нам что-нибудь из закусок и двойную порцию Мартини Фиеро.  – Будьте так любезны, – краснея, добавил Азирафаэль.  – Я просто конченый ублюдок, – внезапно объявил Кроули, разглядывая дно стакана.  – Что, прости? Почему ты так говоришь? – оторопел блондин.    Энтони горько усмехнулся.    – Я бы мог стать живым донором для нее. Но кто же знал, что все так выйдет?  – Но почему ты не можешь стать донором? – Ангел, ты че, глупый? – икнув, Кроули многозначительно потряс стаканом, расплескивая виски. – Посмотри на меня, я пью как лошадь. Но и помимо этого я несколько лет назад переболел вирусным гепатитом. И еще я курю. И сердце иногда пошаливает из-за глаз. Блять, да я просто ни на что не гожусь.    У Азирафаэля все сжалось в груди. Он протянул было руку, но подошла официантка с большим бокалом и тарелкой закусок.    – Дорогие гости, скоро у нас начнется конкурс караоке, вы хотели бы что-нибудь спеть?   Азирафаэль собрался было возразить, но поддатый Кроули вдруг активно закивал.    – Да, я хочу, дай-ка мне ручку, конфетка!   Написав на салфетке название песни, он протянул ее официантке.    – Как вас объявить, Мистер? – А так и объявляй – Мистер Кроули. Как у Оззи Осборна, сечешь, да?  – Хорошо, ожидайте, – улыбнулась девушка и ушла.    Озадаченный Азирафаэль молча присосался к коктейльной трубочке, забыв, что хотел сказать Энтони.    – Ну что, эта газировка лучше, чем виски? – поинтересовался Кроули, развалившись на стуле.  – Мм... кстати, да! Еще и с апельсином... пикантно! Мне нравится, – восторженно отозвался Азирафаэль.  – Не удивительно... бабский напиток. – Что, прости? – Дамский напиток, говорю.  – Поэтому он и пришелся леди Брэкнелл по душе, – приподняв бровь, невозмутимо ответил Азирафаэль с легкой улыбкой.    Энтони чуть не подавился виски и хлопнул себя по коленке.    – Нет, все-таки ты...   – Леди и джентльмены, а сейчас для вас споет Мистер Кроули! Поприветствуем аплодисментами!    – О, черт, щас спою.    Энтони встал и покачнулся. Азирафаэль вскочил и поддержал его за локоть, чтобы тот не упал.    – Кажется, тебе не стоит больше пить... – Когда кажется, креститься надо, тебе ли этого не знать, ангел, – ухмыльнулся Кроули и очаровательно сморщил нос.    Азирафаэль взволнованно вздохнул и встал со своим бокалом у бара, чтобы открыть себе обзор. Новоиспеченный артист в очках залез на сцену, и из колонок полилась лирическая мелодия рояля. На этот раз уже Азирафаэль чуть не подавился своим коктейлем. К клавишам добавились мягкие гитарные струны и арфа. Это было явно совсем не то, что он ожидал услышать.  Кроули поднес микрофон ко рту.   Love of my life, you've hurt me You've broken my heart, and now you leave me Love of my life, can't you see? Bring it back, bring it back Don't take it away from me Because you don't know what it means to me   Азирафаэль лишился дара речи. Голос Кроули в своем диапазоне был достаточно высоким. Несмотря на то, что в нем слышались хмельные нотки и хрипотца, он звучал невероятно... нежно.    Love of my life, don't leave me You've taken my love, and now desert me Love of my life, can't you see? Bring it back, bring it back Don't take it away from me Because you don't know what it means to me   Азирафаэль прижал руку к груди, не отводя восхищенного взгляда от Кроули. Было видно невооруженным глазом, что он полностью растворился в музыке, унесся в далекий космос и пел на всю Вселенную для своей больной сестры. Красиво. Печально. Не скрывая своих чувств.    You will remember When this is blown over And everything's all by the way When I grow older I will be there at your side to remind you How I still love you I still love you   Глаза Азирафаэля наполнились слезами. Сердце стучало как сумасшедшее и разрывалось на части. Посетители паба включили фонарики на своих телефонах и покачивали ими в воздухе в такт музыке.    Back, hurry back Please, bring it back home to me Because you don't know What it means to me   Love of my life Love of my life...   Едва музыка затихла, зал разразился аплодисментами. Люди свистели, кричали «браво!», и Кроули артистично поднял сжатый кулак вверх. Пока он огибал столики, направляясь к бару, пара девушек успела всучить ему в руку салфетки со своими номерами телефонов.    – Так выглядит публичное унижение, – объявил Кроули, подойдя к Азирафаэлю. – Надеюсь, это никто не снял. Э, не понял... ты чего ревешь?   Блондин шмыгнул носом, прерывисто вздохнул и заключил его в крепкие объятия.    – Твоя сестра выздоровеет... слышишь? Я буду молиться за нее каждый день, она обязательно выздоровеет, вот увидишь... – прошептал Азирафаэль куда-то в шею Кроули.    Смятые салфетки с номерами телефонов упали на пол. Обернувшиеся девушки разочарованно вздохнули, понимая, что тягаться с этим кудрявым блондином не имеет ни малейшего смысла.   

***

  – Никакого за руль, Кроули, ты же пьян в кильку! Фу ты... В стельку! – путаясь в словах, возмущался Азирафаэль, оттаскивая Энтони от Бентли.  – Отссстань, я что тебе тут кто!.. Я сам разберусь, щас, я уже почти протрезвел, – отмахивался Кроули.  – Так, все, мне это надоело! Я вызываю такси!   Пока Энтони воевал с автомобильной ручкой на двери, Азирафаэль кое-как вызвал машину. Он тоже был пьян, но не так сильно, как Кроули, и все-таки был в состоянии еще трезво мыслить.    Запихав скандалящего змия в такси, блондин уперся ладонями в бока.    – Адрес ты свой хоть помнишь? – Да к черту адрес. У меня рядом с домом еще один бар хороший есть, вот тудааа я...   Азирафаэль закатил глаза и плюхнулся на соседнее сидение.    – В Мэйфер, будьте добры, а там мы уже разберемся, – обратился он к водителю.  – О! Ты едешь со мной на продолжение вечеринки, хаааа! Точно, у меня же сегодня день рождения, бля, вот это да, а я уже забыл, ииии-хаа оторвемся не по-детски! – заорал Кроули.  – Господи, помоги мне... – вздохнул Азирафаэль.  – Ага, уже бежит, волосы назад.    В душном салоне такси Энтони быстро разморило, он успокоился и задремал на плече Фелла. Тот тоже провалился в сон на несколько минут, пока его не разбудил таксист. Разбудить Кроули и добиться от него ответа, где он живет, было сложнее. По итогу Азирафаэль все-таки справился с этой задачей, но ему пришлось чуть ли не на себе тащить его до квартиры, потому что, судя по походке, в ногах Кроули за время поездки вообще не осталось костей.    – Тебе нужно умыться холодной водой, – сдавленно проговорил Азирафаэль, интуитивно таща свою ношу в ванную комнату. – И выпить кофе.  – Нееееа-не... не.    Предельно ясно.    – Пожалуйста, Кроули, приди в себя! Хотя бы умойся и ляжешь спать!   Реакции ноль.    – Я об этом пожалею, но... больше мне ничего не остается. Прости, – вздохнул Азирафаэль и дал Энтони смачную пощечину, от которой очки чудом не улетели в унитаз.    Тот моментально воскрес, схватившись за щеку.    – Ты что, ОХРЕНЕЛ?! – Кроули, послушай, я просто хотел тебя...   Энтони впечатал Азирафаэля в стену, яростно схватив его за шею.    – Я в курсе, ты постоянно меня хочешь, я что тебе говорил?! Я тебе говорил держать свои голубые мечты подальше от меня или не говорил?! Отвечай! – Я не это имел в виду... ай... Говорил... Кроули, мне... – просипел Азирафаэль.  – Какой же ты, блять, наглый, я просто охреневаю с тебя, ты же нарываешьссся! – прошипел Энтони ему в лицо.    Блондин схватил ртом воздух.    – Ты меня... душишь... – Я тебя предупреждал?! – Кроули... прошу...   С трудом сфокусировав пьяный взгляд на лице Азирафаэля, Энтони увидел, что тот весь покраснел и покрылся холодным потом, а на его лбу вздулись вены. Тут же отпустив блондина, Кроули отвернулся и уперся рукой в стену, быстро и тяжело дыша.    – Блять, что... сколько я выпил? – Почти целую бутылку виски, – хрипло отозвался Азирафаэль, жадно глотая воздух и потирая шею, глядя в потолок. – Ясно. Я это... я не хотел тебя душить... – Я знаю. У тебя внутри сейчас такой хаос, и к тому же ты сильно пьян. Тебя можно понять.    Энтони посмотрел на Азирафаэля в полном недоумении.    – Что ты сказал? – Я сказал, что все сложится хорошо. Пожалуйста, не доводи себя больше до такого состояния. Так ты только делаешь себе хуже, а тебе и без того сейчас очень тяжело. Я хочу, чтобы ты заботился не только о других, но и о себе тоже, – проговорил Азирафаэль и слабо улыбнулся.  – Я тебя чуть не убил только что. – Не убил же.  – Ты сумасшедший? – А ты?   «Подпишу на стакане, что это для психа».    – Похоже, на все сто, – пробормотал Кроули и отстранился. – Выйди в коридор.  – Никуда я не выйду, ты еле стоишь на ногах, я прослежу, чтобы ты умылся без травм! – Я сказал, выйди. Сейчас же. – Ох, тебя тошнит? – Нет. Выйди в коридор.  – Тогда почему я должен выходить?! – Если ты сейчас же не выйдешь в коридор, я... – Ну что ты еще собираешься мне сделать? – вздохнул Азирафаэль и улыбнулся одной из своих самых светлых и обворожительных улыбок.  – Идиотский ангела ты кусок, – низко прорычал Кроули.    Вытолкнув Азирафаэля из ванной в темный коридор и снова прижав его к холодной стене, он сорвал с себя очки.    – Ты глупый, наглый, раздражающий, бесстрашный, постоянно нарывающийся на неприятности и никогда ничего не понимающий с первого раза, – прошипел Кроули, обжигая блондина своим огненным дыханием.   У Азирафаэля случилось дежавю. Как будто так было уже тысячу раз.    – И как же со мной быть? – тихо выдохнул он, не отрывая взгляда от непривычно широких змеиных зрачков.    Кроули почувствовал, как по всему телу словно прошелся электрический разряд.    – Ненавидеть тебя еще больше. – Насколько же сильна твоя ненависть ко мне?  – Настолько.    Кроули запустил пальцы в светлые кудри, сжал их и впился в губы Азирафаэля своими. Сердце Фелла пропустило удар. Часто захлопав ресницами, он замер и перестал дышать. В себя его вернул взгляд Кроули, как будто говоривший: «не стой как вкопанный, я тебя вообще-то целую». Выдохнув, Азирафаэль обмяк и приоткрыл губы. Энтони провел по ним языком и проник внутрь, получив в ответ тихий удивленный стон. Очки упали на пол, и обе пары глаз, наконец, закрылись.  Вспышки фейерверков. Взрывы звезд. Океаны красок. Они целовали друг друга так, как будто мечтали об этом поцелуе несколько тысячелетий, но никак не решались до тех пор, пока это не сделал Кроули. Они сжимали руки, одежду и волосы, переплетая языки, изучая каждый оттенок вкуса друг друга и задыхаясь в собственной страсти.  Прошла вечность перед тем, как Кроули первым разорвал поцелуй и затуманенным взглядом посмотрел на Азирафаэля. Раскрасневшиеся щеки и влажные опухшие губы, расфокусированные блестящие глаза с огромными зрачками, сведенные домиком брови и частое дыхание. Бесподобен, до ужаса красив. Но было одно «но» ...   – У меня кружится голова... мне нужно лечь, или я сейчас...   Каким бы Кроули не выглядел в этот момент страстным, раскрывшимся и сгорающим от желания, Азирафаэль увидел, что ему было действительно совсем плохо.    – Иди скорее ложись, дорогой, тебе нужно поспать.  – Да. Я пошел. Ты... вот блять, какой же ты, – Кроули понятия не имел, что вообще сказать, как все это произошло, и что делать дальше. – Поздно. Иди и спи, там есть свободная комната.   Азирафаэль сглотнул и послушно кивнул. Энтони поднял очки с пола, осмотрел их и снова взглянул на блондина.    – Я только сейчас заметил, что свои ты где-то забыл.  – Ох, точно! Ты прав...  – Хорошая фраза. Запомни ее, – хмыкнул Кроули и, еще раз бросив жаждущий взгляд на губы Азирафаэля, ушел в свою спальню, виляя бедрами так, что тому пришлось закрыть глаза руками и отвернуться, так сказать, чтоб наверняка.        Мельком оглядев квартиру в потемках по пути в комнату, Фелл зашел внутрь, закрыл за собой дверь и прижался к ней спиной.    – Быть может, я сплю, и все это мне снится... – прошептал он и коснулся пальцами своих губ. – Не может быть... о, Господи, похоже, все-таки может...   Забравшись на кровать прямо в одежде, не расстилая ее, Азирафаэль сжался в комочек, положил руки под щеку и закрыл глаза. В темноте замелькали образы. Угрожающе скалящийся растрепанный Кроули, в бешенстве сдавливающий его шею пальцами, затем он же, только уже растерянный и ошеломленный, и снова он в полумраке и без очков с мерцающими медовыми глазами, в которых на долю секунды промелькнула какая-то новая неизведанная эмоция. И его губы. Горячие, горьковатые, пропитанные виски, но мягкие и нежные как шелковая лента, опьяняющие и обезоруживающие. Азирафаэль больше никогда не сможет спокойно смотреть на них. Он пропал.   

***

  Кроули проснулся от бьющего в окно солнца и шипя, вслепую пошарив рукой на тумбочке, надел очки. Сев на кровати, он приложил пальцы к вискам и застонал.    – Походу я вчера немного переборщил с алкоголем.    Заставив себя встать, морщась от боли, Кроули поплелся в ванную. Легкий контрастный душ с головой намного улучшил его самочувствие и придал бодрости. Выйдя из ванной с серым полотенцем на бедрах, Кроули отправился на кухню и замер перед кофемашиной.    – Черт, как же дико хочется эспрессо. Но нужно пожалеть сердце.    Налив полный стакан воды, Энтони начал жадно пить. В этот момент из комнаты вышел Азирафаэль и остановился как вкопанный, глядя как полуголый Кроули в одних лишь очках, полотенце на бедрах и с мокрыми волосами пил воду, стекавшую тонкими струйками по его подбородку, вытянутой шее, подкаченной груди и крепкому торсу. Сделав последний глоток, Энтони повернулся и, заметив Азирафаэля, выпустил фонтан воды из рта.   – Блять, а ты что делаешь в моей квартире?! – Я ведь вчера затаскивал тебя сюда пьяного в стельку, – краснея, напомнил блондин.  – Ты... я... что? – оторопел Кроули, уперевшись ладонью в столешницу и напрягая память. – Я настолько нажрался?   Азирафаэль смущенно кивнул, прилагая все усилия, чтобы смотреть в темные очки.    – Вот дерьмо, – пробормотал Кроули и, заново наполнив стакан водой, подошел к Феллу и протянул его ему. – Ну, на. У тебя, наверное, тоже похмелье?   Азирафаэль снова кивнул, взял стакан и выпил его залпом.    – Спасибо. А ты... что ты вообще помнишь о вчерашнем вечере? – спросил он, стараясь отвести взгляд от поджарого стройного тела куда подальше, желательно, на соседнюю улицу, а лучше вообще в соседнюю страну.    Кроули, наконец, смекнул, в чем дело. Перебрав половину нецензурных выражений у себя в голове, он ушел в свою спальню.    – Мы с тобой какого-то хрена поехали в паб, – послышалось оттуда. – Я взял бутылку вискаря. Мы сидели пили и... еб твою мать, я что, орал в караоке пьяный?   Азирафаэль улыбнулся.    – Не орал, а очень красиво пел. Тебе вообще-то все заведение аплодировало.  – А какую песню я пел? – Что-то о любви всей жизни, которая оставила тебя.  – Вот же черт. Надеюсь, мой вой никто не снял.  – Примерно то же самое ты вчера и сказал. А что еще помнишь?   Кроули снова вышел на кухню, уже облаченный в черные свободные штаны и черную шелковую рубашку, соблазнительно расстегнутую наполовину. Честно говоря, ситуация не улучшилась. Так он выглядел даже еще сексуальнее, чем в одном полотенце. Азирафаэль сглотнул и снова отвел взгляд.    – Эээ... ну потом мы вышли, – Кроули прошел мимо Фелла, обдав его волшебным свежим ароматом элитного виски, апельсина и карамели, и резко развернулся. – Моя тачка!   Азирафаэль вздрогнул, на секунду утонув в карнавале запахов.    – Да, она осталась у паба, я тебя еле отговорил садиться за руль в таком состоянии. Мы доехали на такси.  – Ооо, вот за это реально спасибо! Я бы мог ее и разбить где-нибудь. Так. Ну, дальше мы видимо приехали ко мне и вырубились в пьяном угаре. Да?   Азирафаэль посмотрел на Кроули и грустно улыбнулся.    – В общем-то, все так и было. – Мда, пятница походу не мой день. Ладно, мне нужно забрать машину.  – Ох, да, конечно. А мне нужно... мне нужно домой.  – Ага. Ты иди, мне надо еще сделать пару дел перед выходом.  – Да, я пожалуй пойду. Ты прав.    Кроули нахмурился, пытаясь воспроизвести в памяти что-то знакомое, и обернулся в сторону блондина, удаляющегося по коридору и пытающегося поправить растрепанные кудри и разгладить помятый свитер. Но воспоминание о том, как он сам бросился целовать Азирафаэля, было напрочь стерто. 

***

  Близились Рождественские каникулы. Во внутреннем дворе школы был один укромный уголок, где обычно не проходили учителя. Кроули избрал себе это место для курения. Сделав глубокую затяжку, он поднял голову, закрыл глаза и выпустил тонкую струйку дыма в небо. Замерев в этом положении, молодой человек в темных очках и длинном черном пальто просто стоял и чувствовал, как большие хлопья снега мягко опускаются на его лицо.    – Кроули!   Змий повернул голову в сторону знакомого голоса.  Переминаясь с ноги на ногу, румяный Азирафаэль лучезарно улыбался. На нем были бежевые ботинки, светлые брюки, пышная куртка из овечьей шерсти, клетчатый шарф и меховые наушники. В руках он держал пакет с новогодними узорами. Кроули обвел его взглядом и скорчил гримасу.   – Ты слепишь меня своей белизной даже сквозь очки.    Азирафаэль улыбнулся еще шире.   – Послушай, поскольку Рождество не за горами, я подумал, может, мы отметим его вместе? – заметив наклон головы собеседника, блондин поспешил опередить любое его возмущение. – Просто как однокурсники! Конечно же... просто... Ты ведь будешь один... и я подумал...   Сделав очередную затяжку, слушая лепет Азирафаэля, Кроули опустил голову и выдохнул сигаретный дым.    – Нет.    Фелл в общем-то был готов к такому ответу, но поскольку надежда умирает последней, все же расстроенно вздохнул.    – У тебя уже есть какие-то планы?   Кроули как-то более нервно сделал еще одну затяжку.    – Да.  – Я тебя понял, ну это... здорово! Главное, чтобы ты не был один на Рождество, – ответил Азирафаэль и, собравшись со смелостью, продолжил. – Я... – Я улетаю, ангел.  – А... ох... прекрасно, рождественские каникулы на курорте! – Я улетаю насовсем.     Фелл так и замер с открытым ртом. В горле встал ком.    – Ты имеешь в виду... навсегда?.. – Скорее всего.    Кроули шмыгнул носом и судорожно затянулся сигаретой, по-прежнему смотря куда-то под ноги.   – А как же... учеба?.. И почему... – Мюриэль до сих пор в коме. Я нашел лучший онкологический центр. Один из самых лучших. Я заберу ее в Германию. Доучиваться буду там.    Азирафаэль поднял взгляд в небо, чтобы проморгаться и не позволить выступившим слезам поползти по щекам.    – Когда ты... вы улетаете? – В воскресенье. Так что мне осталось провести в этой школе всего два дня.    Взгляд вверх и частое моргание не помогало от слова совсем.    – В таком случае, не вижу смысла тянуть. Я предполагал, что ты откажешься справить вместе Рождество... не думал, конечно, что по такой причине... но в любом случае, я заранее принес тебе подарок. Это мелочь, и я знаю, что мы даже не друзья... но в знак благодарности за все, что ты для меня сделал... в общем, это тебе.    Азирафаэль подошел к Кроули и протянул ему пакет. Тот выбросил окурок и, наконец, поднял голову. Вручив подарок, блондин поспешно развернулся и собрался уйти, но его остановила чужая рука.    – Ангел, было ли еще что-то в моей квартире в тот вечер, чего я не помню?   Азирафаэль обернулся, взглянул на Кроули глазами полными слез и печально улыбнулся.    – Это уже не имеет никакого значения...    Энтони снова остался один. Раскрыв подарочную бумагу, он вытащил из пакета черный теплый шарф с вышитой на одном конце золотой змейкой и такие же перчатки со змейками на внешней стороне. В груди болезненно кольнуло. Кроули ненавидел холод и всегда нуждался в тепле. В буквальном и переносном смысле. И Азирафаэль каким-то непостижимым образом об этом знал.   

***

  Наступила пятница – последний учебный день Кроули в Вестминстерской школе. Казалось, он тянулся вечность. Но зато времени хватило на то, чтобы доделать почти все задуманное. Кроули попрощался с Ниной, которая уже даже стала для него подругой, и наказал ей во что бы то ни стало стать королевой выпускного бала. Она даже прослезилась со словами «я буду скучать по тебе, псих». Также Кроули со спокойной совестью врезал Хастуру и Лигуру за все хорошее и сказал, что если они будут унижать любого, кто не может дать им отпор, он их из-под земли достанет, и они в это свято уверовали. Только Азирафаэля Энтони ни разу нигде не увидел за весь день.  После окончания занятий Кроули упал за руль Бентли, окинул взглядом школу в последний раз и тронулся с места. Уже подъезжая к Сохо, он заметил Азирафаэля, медленно идущего по тротуару. Машина резко затормозила.    – Ангел! – крикнул Кроули, опустив окно.  Блондин вынырнул из своих мыслей и повернулся. Энтони наклонился и открыл дверь изнутри.    – Сядь.    Удивленный Азирафаэль огляделся и запрыгнул в машину.    – Привет... – Ты что, меня избегаешь? – А раньше ты говорил «ты что, меня преследуешь?», – смущенно улыбнулся Фелл.  – Заткнись. Я хотел отдать тебе это.    Кроули протянул Азирафаэлю небольшую черную коробочку, красиво перевязанную золотистой лентой с маленькими звездочками. Тот взял ее и озадаченно посмотрел на Энтони.    – Что это? – Подарок на Рождество. Ты же мне подарил, значит, и я должен.  – Ох, Кроули, это так мило с твоей стороны... но не стоило... – Это просто проявление социальной нормы взаимности. Ты мне, я тебе. Не обольщайся.    Азирафаэль посмотрел на Кроули и тепло улыбнулся.    – Спасибо тебе.    Его пальцы только взялись за ленту, но Энтони остановил его.    – Откроешь дома. Если тебе вдруг понравится, я не хочу быть свидетелем твоих вот этих дурацких нежностей и соплей.    На самом деле, он очень хотел. Все колкости, что говорил Кроули, Азирафаэль не воспринимал в серьез. Где-то на подсознательном уровне он знал, что тот на самом деле не имеет это в виду, что это лишь его защитная оболочка, многолетняя броня, за которой скрывается вся его истинная ранимость и доброта.    – Хорошо, как скажешь. Тогда... я пойду? – Мгм. Подвезти? Мне по пути.   Азирафаэль поджал губы и посмотрел в темные стекла очков.    – Ты слишком быстр для меня, Кроули.    Тот лишь недоуменно пожал плечами.    – Прости, но... могу ли я взглянуть тебе в глаза в последний раз?   В этот самый момент Энтони был абсолютно не уверен в том, что его глаза его не подведут.    – Нет.    Азирафаэль медленно кивнул и, прижимая маленькую коробочку к груди, вылез из машины и мягко закрыл за собой дверь.    – Ангел.    Блондин обернулся и, наклонившись, посмотрел на Кроули через открытое окно. Тот помолчал пару секунд, смотря на Азирафаэля так, словно пытаясь навсегда запомнить черты его лица.    – Прощай.  – Я бы хотел сказать «до встречи», – тихо ответил Фелл.  – Ты законченный оптимист.  – Нет, просто чудеса ближе, чем ты думаешь, дорогой мой.    Кроули фыркнул и махнул рукой.   – Чао.    И Бентли сорвалась с места, моргнув фарами.        Зайдя в свою комнату, Азирафаэль сел на кровать и бережно достал из сумки коробочку. Развязав бантик, он сделал глубокий вдох, медленный выдох и снял крышку. На бархатной подушечке лежали золотые карманные часы с цепочкой. Блондин ахнул от неожиданности. Дрожащими пальцами достав их из коробки, он открыл круглую крышечку часов. На ее внутренней стороне была выгравирована надпись «time waits for no one». Пытаясь придумать себе все, что угодно, и вспомнив, что Кроули любит стихи и музыку, Азирафаэль открыл ноутбук и вбил эту фразу в поисковик. На экране первой же ссылкой высветилась песня Фредди Меркьюри с абсолютно аналогичным названием. Фелл с улыбкой покачал головой.    – Разве могло быть иначе?..   Готовясь услышать очередной громкий рок-хит, Азирафаэль нажал на кнопку. И он снова не угадал так же, как и в тот вечер в пабе.  Time waits for nobody Time waits for nobody We all must plan our hopes together Or we'll have no more future at all Time waits for nobody We might as well be deaf and dumb and blind I know that sounds unkind But it seems to me we've not listened to Or spoken about it at all The fact that time is running out for us all Time waits for nobody Time waits for no one We've got to build this world together Or we'll have no more future at all Because time It waits for nobody Слушая песню и вникая в каждую фразу, наполненную глубоким смыслом, блондин сжал часы в руках, прижал их к груди и горько заплакал. You don't need me to tell you what's gone wrong You know what's going on And it seems to me we've not cared enough Or confided in each other at all It seems like we've all got our backs against the wall Time waits for nobody Time waits for no one We've got to trust one another Or we'd have no more future at all Because time Waits for nobody Waits for nobody Time waits for no one Let's learn to be friends with one another Or there'll be no more future at all Time waits for nobody For nobody, nobody, nobody For no one Когда композиция закончилась и началась заново, Азирафаэль вытер слезы и прерывисто дыша снова покрутил часы в руке. На их задней стороне оказалась еще одна гравировка. Блондин проморгался и поднес часы ближе к глазам. Надпись гласила: «Ангелу». Из комнаты еще долго звучал голос Фредди Меркьюри смешанный с душераздирающими рыданиями Азирафаэля.   

***

  Периодически они переписывались. Но не о чем-то душевном и глубоком, а в основном об уходе за ирисами, самочувствии Мюриэль и так, по мелочи. Это длилось месяц, три, полгода. Переписки становились все более редкими и пустыми. В конце концов, Кроули на том конце провода просто пропал и вообще перестал выходить на связь. Со временем Азирафаэль прошел все стадии утраты и смирился. Но боль так и осталась где-то на самой глубине его души и напоминала о себе каждый раз при виде цветущих ирисов и карманных часов с гравировкой. Она становилась слабее и слабее, но до конца все же так и не прошла.  Азирафаэль закончил школу, своими силами и усердием даже получив неплохую оценку по биологии, и поступил в литературный университет Голдсмитс. Его целью стало приобретение книжного магазина в Сохо, и он работал не покладая рук для ее достижения.        Сезоны сменялись один за другим, жизнь текла в своем размеренном темпе, и в итоге прошло ни много ни мало 15 лет.