Дорогой дневник

Дорогой дневник. Сегодня я назвал Фушигуро «дорогой». На самом деле, это произошло случайно. Просто мы спорили – ну, в очередной раз. А я восторженно… то есть, совсем не восторженно… то есть… Да бля! Ладно, может, немного и восторженно – смысл уже отрицать-то, а?! – наблюдал за тем, как в его привычной невозмутимости появляются трещины, когда он понемногу начинает злиться. Может, пока что еще и не трещины, на самом деле – для полноценных трещин я еще явно недостаточно и из себя Фушигуро вывел. Но это в любом случае объективно достойное восторга зрелище – вот и все. А затем я всего лишь захотел сильнее его поддразнить, когда это слово вдруг само собой вырвалось, от чего я и сам немного охренел… Но виду не подал, конечно. Я же тысячелетний демон! Король проклятий и невозмутимости. Единственный, кому я готов корону короля невозмутимости уступить – это Фушигуро. Видеть чужую силу и чужие достоинства я умею, так что готов признать – по части невозмутимости он невероятно хорош. И по многим другим частям тоже невероятно хорош. Хм… Дорогой дневник. Кажется, я отвлекся. Дорогой дневник. О чем это я? А, ну да! Так вот. В ответ на мое «дорогой» Фушигуро сначала застыл. Я тоже застыл – даже не уверен, больше охеревая от того, что сам же и сказал, или все-таки в ожидании его реакции. Но в любом случае виду ни о том, ни о другом все еще не подавал, ага. Король невозмутимости. А затем я увидел, как лицо Фушигуро, вот то самое, вечно невозмутимое, непроницаемое лицо – вдруг исказилось таким неприкрытым отвращением, какого я еще никогда в его исполнении не замечал. Это было одновременно оскорбительно. И невероятно уморительно. Дорогой дневник. Думаю, теперь я буду чаще называть его какими-нибудь слащавыми словечками. Оно определенно того стоит. Дорогой дневник. Сегодня я испробовал «сладкий мой» – Фушигуро выглядел так, будто случайно выпил чашку концентрированного лимонного сока. Затем «дорогуша» – Фушигуро скрипнул зубами и крепче сжал челюсть. На «милом» он посмотрел на меня так, что если бы взглядом можно было убивать – возможно, ему удалось бы то, что в свое время не удалось толпе сильнейших шаманов. Прикончить меня, да. Дорогой дневник. Кажется, я хочу, чтобы Фушигиро почаще так на меня смотрел – из-за таких его взглядов я ощущаю себя особенным, исключительным. Больше он ни на кого так не смотрит! Ха! Дорогой дневник. Какой невероятно увлекательный был день! Дорогой дневник. Я в восторге. Почему я раньше так не делал? Дорогой дневник. Сегодня я перешел к более тяжелой артиллерии. В ход пошли «заяц», «котенок», «крольчонок» – с каждым новым словом Фушигуро реагирует все уморительнее. Жду не дождусь того момента, когда он начнет в меня чем-нибудь швыряться. Это же всегда так весело – когда Фушигуро в меня чем-нибудь швыряется! Жаль, что случается такое довольно редко. Может, даже удастся вынудить его меня ударить и мне достанется еще одна гематома в виде этих их сердец-перевернутых-задниц?.. Не то чтобы мне хотелось. Вообще нет. Ну… Или почти нет. В любом случае, если получится настолько разбить его привычную невозмутимость, что он даже вновь отреагирует швырянием в меня чем-нибудь – это будет моим величайшим достижением за тысячу лет. Определенно. Да. Дорогой дневник. Завоевать власть над миром? Пф-ф! Да это любой придурок может. Вывести Фушигуро из себя – вот, где настоящий вызов… Дорогой дневник. А если у меня получится. Можно ли будет сказать, что корона короля невозмутимости все же по праву принадлежит мне? Дорогой дневник. Только что словил себя на том, что опять пялился на Фушигуро – ну, вернее, это он словил меня на том, что я пялился на него. И у меня точно были какие-то абсолютно объективные причины для этого. Я их вот так сходу не придумаю… в смысле, не вспомню. Но они точно были. Суть в том, что в ответ он посмотрел на меня с этим своим ничего не выражающим лицом и филигранно поднятой бровью, так и вопящей если-ты-просверлишь-у-меня-в-лице-дыру-взглядом-потом-сам-будешь-нести-за-это-ответственность-и-возвращать-все-как-было. Ну, я предполагаю, что эта поднятая бровь что-то такое выражала. На самом деле, у поднятых бровей Фушигуро есть уйма значений, я пока еще в процессе их изучения и составления списка. И как будто я стал бы портить такое прекрасное лицо, сверля в нем дыры взглядом… Неважно. В общем, я, как истинный король невозмутимости, совсем не неловко откашлялся, совсем не неловко отвел взгляд, совсем не неловко сказал какую-то чушь о том, что у Фушигуро лицо дурацкое, как он с таким живет. Не неловко. Абсолютно точно. Дорогой дневник. Бля. Дорогой дневник. Ладно. Корона короля невозмутимости пусть остается у Фушигуро – пока что! С моей собственной невозмутимостью, кажется, иногда что-то происходит, если он рядом. Совершенно непонятное и необъяснимое явление, ага. Дорогой дневник. Но это точно не значит, что я собираюсь сдаться и перестать пытаться эту его невозмутимость разбить! Или хотя бы надломить. Заставить ее покрыться трещинами. Трещиной. Уже достижение! Тысячелетние демоны, короли проклятий и невозму… просто проклятий – так легко не сдаются! Вот только завоевать это достижение, кажется, будет совсем не просто – но не то чтобы я рассчитывал на что-то другое. Просто – это скучно. Так что мне совсем не нужно просто. Дорогой дневник. «Хмурый очаровательный еж» и «умилительный клыкастый волчонок», кажется, получились весьма приближенными к реальности. А реакцией на них стали – меньше раздражения и отвращения, больше закатанных глаз. Я даже почти уверен, что услышал приглушенное фырканье Фушигуро. Почти уверен! Вот только это «почти» значит, что мне наверняка послышалось. Ну и ладно. Ну и не надо. Но по какой-то неясной причине, хоть я и пытаюсь его из себя вывести и всю эту невозмутимость порушить – это то-ли-фырканье-то-ли-нет понравилось мне куда больше отвращения. Технически, если я и впрямь заставлю Фушигуро искренне, весело фыркать – это ведь тоже засчитывается, как разбить его невозмутимость, верно? А уж если мне и вовсе удастся вынудить его по-настоящему рассмеяться… Даже в моих собственных ушах это звучит, как что-то невозможное. Дорогой дневник. То невозможное, которое мне, по какой-то причине. Хотелось бы сделать возможным. Дорогой дневник. Неважно. Дорогой дневник. Только справедливости ради – я просто не могу не признать, что «волчонка» Фушигуро все же давно уже перерос. Теперь это рычащий, опасный волк, сильный и умный, который умеет и оставаться абсолютно спокойным там, где практически кто угодно другой паниковал бы, и угрожающе оскалиться, когда это действительно нужно, и сверкнуть острыми клыками, большую часть времени надежно скрытыми. Ну и от одного взгляда на него дыхание перехватывает. Хм… Дорогой дневник. Кажется, я опять отвлекся. Дорогой дневник. «Малыш» и «детка» оказались ближе всего к тому, чтобы заставить Фушигуро все же попытаться вырвать мне глотку голыми руками, безо всякой техники. Но – все еще нет. К сожалению. Я определенно полюбовался бы тем, как он попытался бы – иногда в голове мелькает мысль о том, что было бы крайне любопытно проверить, к чему наша с ним битва могла бы привести сейчас, спустя все эти годы. Потому что Фушигуро определенно один из немногих, что в принципе мог бы на равных со мной сражаться. Что я готов признать без проблем. Да, мы с ним теперь по одну сторону и драться всерьез, за пределами тренировок, у нас причин нет – что хорошо, в общем-то… А любопытно же все равно! Вот только корона короля невозмутимости продолжает принадлежать ему. И хотя мне все сильнее и сильнее хочется услышать его веселое фырканье вместо того, чтобы видеть его отвращение или злость – тем более вместо того, чтобы вызвать его отвращение или злость. Но. Черт. Какой же он красивый, когда в ярости… Дорогой дневник. И это просто объективный факт! Дорогой дневник. Пришлось обратиться к интернету за новыми вариантами. Наконец он оказался полезен. Дорогой дневник. Сколько же, оказывается, эмоций Фушигуро может выразить в ответ на всякие слащаво-приторные прозвища, при этом практически не меняясь в лице! Одними только приподнятыми бровями, поджатыми губами, прищуренными глазами, опасным и раздраженным блеском в них, крепко сжатыми челюстями и ходящими под кожей желваками, тем, как размеренно, шумно выдыхает, будто призывает все терпение мира себе на плечи… Невероятно увлекательно! Одним списком того, что значат различные варианты его приподнятой брови – здесь явно не обойтись. Но я определенно готов хоть многотомник об этом написать, хоть тысячелетние следующее потратить, описывая все подобные проявления эмоций. Вот только все эти эмоции – исключительно негативные. Что нравится мне все меньше и меньше. Дорогой дневник. По какой-то неясной причине, ага. Дорогой дневник. Проблема вот в чем. Если поначалу веселье все же перевешивало возмущение – то с каждым разом возмущаться хочется все сильнее, а я все сильнее ощущаю себя оскорбленным. Потому что. Эй! Среди не-шаманов же все эти словечки считаются проявлением чего-то хорошего, разве нет? Так почему Фушигуро реагирует так, будто это не я всего лишь назвал его «сладеньким», а ему наживую нутро потрошат? Да черт! Учитывая уровень его выносливости и терпения – даже такое он наверняка смог бы выдержать, совершенно не изменившись в лице! И тут – вот такое! Что я делаю не так? Разве ему не должно быть приятно? Ну хоть бы немного? Не то чтобы я пытаюсь ему приятно сделать, говоря всю эту ерунду, конечно… Но это все еще оскорбительно, что он так реагирует! Да какого черта вообще?! Дорогой дневник. Получится у меня уже наконец отыскать такое слово, на которое он и впрямь фыркнет – и это мне уже точно не послышится, – или дурацкими уголками своих губ дернет, а?! То есть. Не то чтобы мне это нужно. Не то чтобы я задавался такой целью… Но мог бы и оценить тот факт, что тысячелетний демон, никогда и ни с кем, ни до чего подобного за тысячу лет не снисходивший. К нему подкатывает! Дорогой дневник. …что еще за «подкатывает»? Я такого точно не писал! Мне подбросили! Не мое это! Дорогой дневник. Неважно. Дорогой дневник. Сегодня что-то пошло не так. Очень, очень не так. Потому что я вдруг назвал Фушигуро «светом души моей» – и неожиданно для самого себя застыл, на этот раз не в состоянии хоть какую-то невозмутимость изобразить. Потому что… Это вдруг показалось мне не таким уж и неправильным. Чем-то слишком значимым, чтобы быть просто попыткой из себя вывести. Моя душа – чистая тьма, но из-за Фушигуро вообще вечно что-то идет не так, и когда он рядом, собственная тьма перестает казаться мне самому такой уж непроглядной. И, что еще ужаснее. Я сам, кажется, не против этого. Как ни странно, после этого Фушигуро вместо того, чтобы зарычать на меня зло – тоже застыл. Пару секунд мы просто пялились друг на друга, и у него глаза были такие, что словами не писать, и взгляд не отвести. Ни раздражения, ни ярости, ни отвращения – зато что-то… другое. Искрящееся и важное на дне его ярких, прошибающих радужек. Было красиво. И немного страшно – от того, как внутри из-за этого взгляда что-то фундаментально сдвигалось. Я – тысячелетний демон. Я видел слишком много, пережил слишком много, чтобы что-то еще в этом мире могло меня напугать. Ну, так я думал раньше. А потом встретил Фушигуро Мегуми. Который пугает меня так, как в принципе не пугало ничто и никогда – одновременно самым ужасным и самым прекрасным образом. А я ведь и не представлял до него, что так вообще бывает. Но затем я силой все же заставил себя взгляд отвести от этих дурацких глаз – оказалось это еще сложнее, чем бывает обычно, черт. После чего я отвернулся, откашлялся – звуча, конечно, ни капли не неловко. Потому что я же тысячелетний демон, я по определению не могу быть неловким! Я – король проклятий! И король невозмутимости! Дорогой дневник. …безоговорочно отдающий вторую из корон Фушигуро. Хотя я бы ему любую корону отдал. И любой трон. И весь мир, всю вселенную к его ногам положил бы – если бы только ему самому хоть немного это было нужно. И это вообще не я пишу. Мне подбросили. Дорогой дневник. Черт. Дорогой дневник. В общем, я спешно оттуда свалил. Точно не сбежал. Просто степенно ушел, как и положено тысячелетнему демону, ага. Дорогой дневник. Самому бы себе еще поверить. Дорогой дневник. Сегодня я опять назвал Фушигуро «свет души моей» – это попросту само вырывалось… ну, а может мне всего лишь до отчаянного хотелось вновь так его назвать. Детали. И вообще неважно. Важно то, что в ответ он не посмотрел на меня с яростью или отвращением, даже глаза не закатил – что я, вообще-то, обычно засчитывал себе за успех. Только что-то проворчал абсолютно беззлобно, а затем. Уголок губ у него дернулся. Дорогой дневник. А у меня дернулось тысячелетнее демоническое сердце. Дорогой дневник. Корона короля невозмутимости – по праву у Фушигуро. А я целиком и полностью согласен на то, чтобы единственной прекрасной трещиной на этой его невозмутимости были вот такие короткие полуулыбки. Может, однажды мне удастся заставить одну из таких полуулыбок превратиться в полноценную улыбку. Не то чтобы я этого хотел… Дорогой дневник. Ладно, да, я этого хотел бы. Исключительно по рациональным, объективным, абсолютно адекватным причинам. Чтобы разбить всю эту невозмутимость, конечно же! Дорогой дневник. Или нет. Дорогой дневник. Неважно. Дорогой дневник. А ведь хорошо же звучит – «свет моей души». Кажется, мне нравится. Но только если речь идет о Фушигуро. В течение тысячи лет мне никогда и никого так называть не хотелось – и я точно знаю, что в следующую тысячу лет. Мне тоже так никого больше называть не захочется. Дорогой дневник. Конечно же, это тоже совсем. Совсем неважно. Дорогой дневник. Вот только. Думаю. Теперь я всегда буду так его называть.