Среди лепестков и волнений

Ровно в 14:00 раздался звонок. Дженни, облаченная в свою домашнюю «броню» — безразмерную футболку и спортивные штаны, — открыла дверь. На пороге стояла Лиса. Свободная майка, шорты и высокая прическа делали её образ непринужденным, но огромная спортивная сумка через плечо напоминала о её статусе капитана. — Привет! — Лиса просияла, протягивая Дженни коробку. — Это тебе. Надеюсь, угадала с выбором. — Спасибо, — Дженни застенчиво улыбнулась, принимая подарок. — Тебе вовсе не стоило так заморачиваться. — Как минимум, заявляться в гости с пустыми руками — дурной тон, — Лиса оставила сумку у двери и с любопытством оглядела прихожую. Белый минимализм дома Кимов явно пришелся ей по вкусу. — Вообще-то, это один из моих любимых тортов, — призналась Дженни, заглянув в коробку. — Правда?! — Лиса задорно рассмеялась и заговорщицки подмигнула. — Фух, я рада. Мне он тоже безумно нравится, только чур — никому ни слова, особенно моему тренеру. Дженни почувствовала, как по телу разливается странное тепло. Лиса умела располагать к себе парой фраз, и игнорировать это становилось всё труднее. — Могила. Идем в гостиную, родители в отъезде, так что весь этаж наш. Лиса присела на корточки, перебирая вещи в огромной сумке и наконец-то с торжественным видом достала большой блокнот с ручкой и подняла вверху, как трофей, поворачивая голову к Дженни улыбаясь. Пока Дженни шла на кухню, Лиса присела на корточки у своей сумки. Спустя минуту она с триумфальным видом выудила оттуда массивный блокнот. — Вот проказник, спрятался на самом дне! Видимо, он тоже против моей учебы. — Тоже? — Дженни обернулась. — Ага. Тренер считает, что это отвлекает меня от тренировок. — А разве нет? Я поражаюсь твоему тайм-менеджменту, Лиса. Спорт, два клуба, уроки, вечеринки... Как ты всё успеваешь? — Просто нужно быть пунктуальной, — Лиса пожала плечами, следуя за Дженни на кухню. — В этом нет ничего сложного. И... я была бы совсем не против, если бы мы узнали друг друга лучше. Дженни замерла у столешницы. — Зачем тебе это? — Что именно? — Лиса остановилась в шаге от неё. — Всё это. Сидеть со мной, просить о помощи, узнавать меня? — Дженни посмотрела ей прямо в глаза, пытаясь найти подвох. Лиса не отвела взгляд. Её голос стал тише и серьезнее: — Ты интересная. И ты меня интрегуешь. Ты слишком умна для своих сверстников и, честно говоря, для этого городка. Знаешь, ты как картина, которую все пытаются разгадать, но видят лишь то, что им позволяют. Никто не знает художника и его замысел, пока он сам не откроет дверь. Ты для меня и художник, и картина одновременно. Я хочу увидеть всё полотно, а не только ту часть, что ты выставляешь на обозрение. В кухне повисла звенящая тишина. Дженни почувствовала себя безоружной. Сарказм, логика, планы на университет — всё это внезапно показалось мелким перед лицом такой искренности. Не зная, как реагировать на столь интимное признание от «почти незнакомки», она предпочла привычный побег в деловой тон. — Какую тему разберем сегодня? — быстро спросила она, открывая тетрадь. Лиса, заметив её замешательство, мягко улыбнулась — без обиды, скорее с пониманием. — Математику. Предпоследняя тема. Занятие пролетело незаметно. Вместо сухой зубрежки формул они провели два часа в разговорах и шутках. Дженни поймала себя на мысли, что теперь понимает, почему Лалису окружает столько людей: она обладала редким даром делать пространство вокруг себя уютным и легким. Когда пришло время уходить, Лиса закинула сумку на плечо и замерла у двери с видом печального щенка. — Лиса, не делай такое лицо! — рассмеялась Дженни. — В следующий раз еще позанимаемся. — Я не из-за этого расстроена, — Лиса притворно вздохнула. — Какого же ты всё-таки плохого обо мне мнения. — Ну уж прости, статус обязывает. — Ах, вот как ты заговорила? — Лиса шутливо прочистила горло и, картинно поклонившись, протянула Дженни руку. — В таком случае, принцесса Несмеяна, не будете ли вы столь великодушны, чтобы почтить своим присутствием игру «Джастина Бибера»? — Боже, Лиса, это так кринжово! — Дженни закрыла лицо руками, давясь смехом. — Но я бы и так пришла. — Что, правда? — Лиса мгновенно выпрямилась, выглядя по-настоящему удивленной. — Мои родители мечтают увидеть твой матч против «Орлов», да и мне нужны часы активности в школе. — А, вот оно что... А я-то надеялась, что ты придешь ради меня, — Лиса комично надула губки и вышла на крыльцо. Дженни уже открыла рот, чтобы ответить что-то колкое, но у Лисы зазвонил телефон. Она махнула рукой на прощание и, лучезарно улыбнувшись, направилась к своей машине. Неделя перед игрой пролетела как один миг. Лалиса оказалась идеальной соседкой по парте и способной ученицей — она схватывала темы на лету, оставляя кучу времени на болтовню. Чимин тоже не отставал: он был воплощением милоты, показывал Дженни свои модельные тесты, от которых захватывало дух. Правда, на вопрос о том, кто автор этих шикарных снимков, он лишь загадочно уходил от ответа. Мир подруг Дженни тоже изменился: Джису всё чаще витала в облаках, Минни пропадала на своих бесконечных тусовках, а Миён, за неимением вечеринок, внезапно превратилась в примерную студентку. И вот наступил вечер субботы. Город сошел с ума. Вествуд утопал в красных флагах, плакатах с волками и огромных фотографиях Лисы. Возле школы яблоку негде было упасть от машин и фанатов. Дженни сидела на трибуне спортзала, зажатая между двумя мирами. С одной стороны — родители в фанатских джерси с нарисованными флагами на щеках. С другой — такие же разгоряченные подруги. Дженни чувствовала себя белой вороной (точнее, черной): единственная во всем зале она была в строгом черном и без капли боевого раскраса. Напротив, на другой стороне зала, сидели болельщики «Орлов» в ослепительно белом. И в этом море красного и белого Дженни в своем темном аутфите выделялась сильнее, чем любая звезда на сцене. Перформанс начался с битвы талисманов и вызывающего танца черлидеров «Орлов». Но когда на паркет вышла Соён со своей командой, Дженни пришлось признать: она была слишком предвзята. Это не было просто «махание помпонами» — это была чистая энергия. Рози внизу не выпускала камеру из рук, фиксируя каждый триумфальный жест. На площадку вышли «Орлы», и зал содрогнулся. Соперницы выглядели устрашающе: мощные, атлетичные, с агрессивным макияжем и татуировками, они так и сочились уверенностью. На их фоне Лиса в своей черно-красной форме, с волосами, заплетенными в десятки тугих косичек, казалась хрупкой и почти невесомой. Но это впечатление испарилось, стоило ей занять позицию в центре круга. Дженни впервые видела Лису такой. Её взгляд, обычно мягкий или насмешливый, теперь светился хищной сосредоточенностью. В нем горела жажда победы, опасная и притягательная. Свисток. Судья подбрасывает мяч. Зал замер в гробовой тишине. В этот момент две капитанши взмыли в воздух, будто у них выросли крылья, отчаянно тянясь к мячу, как к самому ценному сокровищу в мире. У Дженни на мгновение перехватило дыхание. Доли секунды — и длинные пальцы Лисы первыми касаются мяча, отправляя его своей команде. Трибуны «Волков» взорвались оглушительным ревом. Дальше всё превратилось в безумный калейдоскоп: мяч у красных — бросок — кольцо; перехват белых — ответный удар. Команды шли ноздря в ноздрю, заставляя болельщиков балансировать на грани инфаркта. Лиса была везде. Она блестела от пота, тяжело дышала, и Дженни, обычно брезгливая к подобному, ловила себя на том, что завороженно следит за каждым её движением. В этой атлетичности было что-то невероятно эстетичное. Развязка наступила за две минуты до конца. Капитанша «Орлов» на полной скорости врезалась в Лису, намеренно ударив её в солнечное сплетение. Манобан рухнула, как подкошенная. Зал охнул. Судья зафиксировал фол, пока Лиса пыталась просто вдохнуть воздух. Она поднялась с задержкой, бледная, держась за живот, и чуть искривленно побрела к линии штрафного броска. Один плавный, почти медитативный жест — и мяч в корзине. Счет 111:83. Победа «Волков» была сокрушительной. Финальный свисток утонул в криках радости. На поле тут же высыпали болельщики: Соён, Рози и Чонгук, который сразу подхватил Лису за талию, кружа её в воздухе. Дженни шумно выдохнула, чувствуя странное, тягучее тепло в груди. Пока стадион праздновал, Дженни с родителями поспешили к машине, чтобы не застрять в толпе. Но даже через закрытые окна был слышен гимн школы, который распевали сотни голосов. — Вот это матч! — папа возмущенно ударил по рулю. — Почему только фол? Она же её чуть не пополам перекусила! — Она дочь какого-то политика, — подала голос мама, — им всегда многое прощают. Но Лиса... Боже, какая молодец. — Кстати, Дженни, — мама обернулась к ней, пока та завороженно пересматривала в телефоне сторис с матча. — Ты ведь с ней в одном классе? — А... — Дженни с трудом вынырнула из своих мыслей. — Да, мы сидим вместе. — И вы общаетесь? Прямо по-настоящему? — Да. Она ко мне подсела, а теперь я помогаю ей с учебой по субботам. В машине повисла пауза. Папа даже притормозил. — И когда ты собиралась сказать?! — воскликнул он. — Бросить фразу «помогаю однокласснице» — это совсем не то же самое, что «занимаюсь репетиторством с Лалисой Манобан»! Как там её мама? Ты её видела? — Мы не обсуждали семью, пап. И маму я не видела, мы занимаемся у нас. — О чем же вы тогда вообще говорите два часа? — удивилась мама. — Да обо всем понемногу... — Дженни отвела взгляд к окну, за которым мелькали красные флаги школы. — О жизни в Вествуде, о картинах... просто ни о чем. Всю ночь Дженни провела, листая истории в соцсетях. Экран телефона светился кадрами триумфа: алкоголь, густой дым, громкие басы и бесконечные танцы. Лиса мелькала там редко, всегда в окружении своей верной троицы, и выглядела на удивление отстраненной для главной героини вечера. В итоге утро воскресенья Дженни встретила в состоянии зомби, проспав почти до самого вечера и лишь к ночи заставив себя сделать уроки. Расплата пришла в понедельник. Впервые в жизни Дженни проспала. Родители уже ушли, машины под рукой не было, а подруги в чате отрапортовали, что уже в школе. В панике Дженни решилась на отчаянный шаг — написать Лисе. Звонок последовал незамедлительно, заставив Дженни подпрыгнуть на месте. — Что случилось? — раздался в трубке низкий, обволакивающий голос. — Почему ты сразу решила, что что-то стряслось? — попыталась защититься Дженни. — Ну, математика проста, — Лиса явно улыбалась. — Либо ты в школе и меня кто-то ищет, либо ты ещё дома и судорожно соображаешь, как не опоздать. Вариант номер два? — Ого... — Дженни на секунду потеряла дар речи от такой проницательности. На заднем фоне у Лисы мощно взревел мотор. — Вариант номер два. — Выходи, буду через пять минут. И не забудь поесть! Можешь не нестись сломя голову — успеем. Дженни влетела в одежду, как в пожарную форму. Сообщение «Я тут, не спеши» застало её уже на пороге. Но это была бы не Дженни Ким, если бы она не выскочила на улицу, пытаясь на ходу закрыть дверь, поправить сумку и дожевать бутерброд одновременно. У обочины урчал оранжевый спорткар с именным номером «LALISA» — легендарный подарок её отца, о котором в школе ходили легенды. Дженни нырнула в салон, чувствуя запах дорогой кожи и легкий аромат парфюма Лисы. Сама Манобан выглядела до невозможного спокойной: она уверенно держала руль одной рукой, полностью сосредоточившись на дороге. — Не за что, — Лиса крутанула руль, выруливая на главную дорогу. — Ты мне вон как помогаешь. Знаешь, я могла бы заезжать за тобой каждое утро. Мне не сложно, и даже приятно начинать день с разговора с тобой. — Ха-ха, спасибо. Я подумаю над твоим предложением, — Дженни постаралась, чтобы голос не дрогнул. — Подумай хорошенько. Но всё-таки, как ты умудрилась проспать? — Вчера плохо спала, — призналась Дженни, поудобнее устраиваясь в кожаном кресле. — А сегодня утром залипла в сериал и... провалилась в сон. — Ох, неужели наша «Мисс Совершенство» и главная отличница Вествуда смотрит сериалы? — Лиса рассмеялась, и этот звук показался Дженни удивительно мелодичным. — Да ну тебя! Слушай... — Дженни на секунду замялась, пока Лиса включала плейлист с корейской группой. Музыка заполнила салон, и она решилась на вопрос, который мучил её всю дорогу. — Ты с Чонгуком встречаешься? Лиса на секунду отвлеклась от дороги, бросив на Дженни быстрый взгляд: — Ахах, а он тебе нравится? — Не мой типаж. — О-хо-хо, как тонко и вежливо! — Лиса явно забавлялась. — А кто же тогда «твой типаж»? — Ну... — Дженни задумалась, глядя в окно на пролетающие деревья. — Надежный. Внимательный. Преданный своему делу и готовый пойти на компромисс ради меня. Умный, способный защитить, но при этом добрый и нежный. Веселый человек, с которым можно и посмеяться, и поплакать. Чтобы вкусы совпадали... Самостоятельный, терпеливый. Хах, что-то я разошлась, но как-то так. — Интересный список. И очень правильный, — Лиса начала заворачивать на школьную стоянку. — Но ты ничего не сказала про внешность. — Внешность не так важна, хотя, конечно, хотелось бы видеть каждое утро симпатичное лицо. — А как же тело? — Лиса задала вопрос абсолютно ровным голосом, но Дженни почувствовала, как её щеки начинают гореть. Обычно она не обсуждала такие темы, тем более так прямо. — Ну... тело тоже важно... — она поспешно отвернулась к окну. — И на сколько баллов я тяну по твоим стандартам? — Лиса припарковала машину и заглушила мотор. — Ха-ха, ну, ты же девушка! Но... думаю, 8 из 10. — Только восемь? — Лиса притворно обиделась. — Лицо — 10 из 10! Но тело я же не видела... Боже, Лиса, почему мы вообще об этом говорим? — Просто стало интересно, — Лиса вышла из машины, и Дженни поспешила за ней. До звонка оставалось три минуты, коридоры уже опустели. — А на свой вопрос ты так и не получила ответа. — Именно. Так что там с Чонгуком? — Нет, мы не встречаемся. Он мне как брат, лучший друг с пеленок. — Понятно. Но это странно. Ты можешь получить любого в этой школе, почему ты ни с кем не встречаешься? — Во-первых, спорт. Во-вторых, учеба. А в-третьих... я просто не могу. — Ого, — Дженни остановилась у двери класса. — Тебе кто-то отказал? — Еще нет, — Лиса посмотрела на неё странным, глубоким взглядом, в котором на секунду исчезла вся её привычная беззаботность. — Так почему же не можешь? — Всё не так просто, Дженни. Пошли, а то учитель нас точно не похвалит за эффектное появление после звонка. Урок начался под аккомпанемент звонка, и загадочная фраза Лисы — «всё не так просто» — осталась висеть в воздухе. Дженни пыталась сосредоточиться, но её мозг, измученный бессонной ночью и утренней гонкой, то и дело отключался. Записи в тетради превращались в машинальные каракули. Она поймала себя на том, что уже несколько минут безотрывно смотрит на Лису. В профиль та казалась ещё более безупречной: сосредоточенная, она уверенно отвечала на вопрос учителя, но, почувствовав на себе взгляд, резко повернулась. На её губах заиграла та самая неловкая, обезоруживающая улыбка. — У меня что-то на лице? — беззвучно, одними губами спросила Лиса. Дженни вздрогнула, мгновенно утыкаясь в конспект. — Нет, прости... показалось. Остаток дня прошел по привычному сценарию, за исключением одного: когда Лейла на перемене попыталась демонстративно «приземлиться» к Лисе на колени, та среагировала мгновенно. Холодная вежливость, крепкий захват за руку и быстрый выход из класса. Лиса явно не собиралась играть роль «доступной королевы». Время в Вествуде летело стремительно. К середине октября дополнительные уроки стали традицией. В ту субботу Дженни обедала с родителями, когда в дверь позвонили. На пороге стояла Лиса — в уютной безразмерной толстовке, спортивных штанах и с тортом, который был любимым не только у Дженни, но и у её мамы. — Милая, кто там? — донеслось из кухни. — Лиса! Я же говорила, — отозвалась Дженни, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло при виде этой смущенной улыбки. Родители материализовались в прихожей быстрее, чем Дженни успела закрыть дверь. Лиса, внезапно утратившая всю свою капитанскую уверенность, отвесила низкий, почти официальный поклон. — Здравствуйте, — пробурчала она. — Давай на «ты»! — папа сиял. — Как тренировки? Слышал, следующая игра будет жаркой. Мы обязательно придем! — Спасибо большое, — Лиса выпрямилась, и тут мама Дженни всплеснула руками. — Боже, какая ты высокая! С трибун это совсем не так чувствуется. Ну-ка, дорогой, встань рядом. Когда папа Дженни послушно выстроился «по росту» рядом с Лисой, и оказалось, что та даже на пару сантиметров выше, терпение Дженни лопнуло. Краска залила её лицо до самых ушей. — Мам! Пап! Прекратите это немедленно! Лиса, прости их, — она буквально вырвала торт из рук гостьи, всунула его опешившей матери и, схватив Лису за ладонь, потащила её к лестнице. — Мы заниматься! Не входить, не подслушивать и вообще — забудьте, что мы здесь! Родители, хихикая и заговорщицки перешептываясь, удалились на кухню. Смущенная Лиса послушно следовала за Дженни по лестнице. Оказавшись в своей комнате, Дженни тут же захлопнула дверь и прислонилась к ней затылком, пытаясь пережить то, что она считала «моментом абсолютного позора». Пока хозяйка приходила в себя, Лиса с искренним восхищением изучала пространство. Комната Дженни была наполнена светом и деталями, которые раскрывали её гораздо лучше, чем школьная форма. У большого окна красовался широкий подоконник, превращенный в уютную зону отдыха с горой мягких подушек. В одном из углов, плавно покачиваясь, висело плетеное кресло, закрепленное прямо к потолку. Справа стену украшали бесконечные полки, до отказа забитые книгами, а панорамное окно открывало чудесный вид на внутренний дворик участка. На полу лежал мягкий ковер, слева располагалась просторная кровать, а напротив — встроенный в стену шкаф. Рабочая зона со столом и стулом находилась у самого окна. Белоснежные стены служили идеальным фоном для множества постеров, фотографий и заметок. Декор в виде лиан и винтажных музыкальных пластинок добавлял комнате жизни, а свисающие с потолка гроздья нежно-розовых цветов создавали атмосферу сказочного сада. Лиса внимательно рассматривала каждый уголок и уже сделала шаг к книжному шкафу, когда Дженни наконец подала голос. — Боже, прости, — выдохнула она. — Я не знаю, что на них нашло. Хотя нет, знаю — это их нормальное поведение: опозорить меня при первой возможности. — А по-моему, они очень милые, — мягко отозвалась Лиса, не отрываясь от изучения корешков книг. — Не переживай, они прекрасные люди и не сделали ничего плохого. — То, что они начали заострять внимание на твоём росте — это просто неприлично. — Я не стесняюсь своего роста. Он мне нравится. Неужели ты не считаешь, что он... идеальный? — Лиса начала медленно сокращать расстояние. Она остановилась буквально в полуметре, заглядывая Дженни в глаза сверху вниз. Дженни затаила дыхание, чувствуя, как воздух в комнате вдруг стал гуще. Но, вовремя опомнившись, она отступила к рабочему столу. — Рост у тебя хороший, но поведение родителей это не оправдывает. Спасибо, что хоть «медвежонком» в этот раз не назвали, это был бы финиш. — Тебя называют Медвежонком? — Лиса произнесла это так нежно, что у Дженни по коже пробежали мурашки. Казалось, голос Манобан изменился, стал бархатным. — А мне нравится. Тебе определенно идет. Дженни почувствовала, что теряет контроль над ситуацией, и быстро схватилась за учебник. — Какую тему будем сегодня разбирать? Лиса немного стушевалась от её резкого перехода к делу, но послушно улыбнулась и присела рядом. Урок прошел, как всегда, быстро и на удивление легко. Когда с занятиями было покончено, Дженни поспешила предложить спуститься вниз — проницательный взгляд Лисы становился слишком уж тяжелым. На кухне их уже ждали родители. Они мгновенно засуетились, разливая ароматный чай к торту, который уже ждал своего часа на нарядной тарелке. — Вы уже закончили? — спросила мама, когда девушки вошли в кухню. — Да, Лиса схватывает всё на лету, — ответила Дженни, чувствуя гордость за свою «ученицу». — Просто ваша дочь — прирожденный преподаватель, — Лиса вежливо улыбнулась, и папа Дженни расцвел от похвалы. За чаем Лису ждал настоящий допрос с пристрастием, но в самой мягкой форме. Выяснилось, что спорт — далеко не единственная её страсть. Когда зашла речь о клубе кинематографии, Дженни не упустила случая подразнить отца. — Пап, она вообще-то ещё и президент клуба, — вставила она, помогая маме с заваркой. — Ого! И что же вы там делаете в «мирное» время, когда нет матчей? — папа явно был заинтригован. — Учимся работать со светом, звуком, устраиваем выставки, — увлеченно рассказывала Лиса. — У нас в клубе есть ребята-модели, мы часто проводим с ними сеты. Для меня фотография — это способ найти тишину и успокоение. Когда родители начали просить показать работы, Лиса мастерски уклонилась, пригласив их на большую выставку, которая должна была состояться в среду в спортзале. «Для меня будет честью увидеть вас там», — сказала она, и Дженни поняла: родители теперь её фанаты навеки. Дальше ещё час где-то был допрос Лисы и, Дженни довольно улыбалась, видя, как быстро родители ее одобрили и приняли, но потом Лиса извинилась и сообщила о том, что ей пора ехать. Все с некой грустью попрощались и ещё полчаса обсуждали с Дженни, какая Лиса хорошая. Но не сравнивая или что-то в этом роде. Дни летели из-за первых экзаменов и новых клубов Дженни, так что в среду вечером, она даже забыла, что они едут на выставку. Поэтому, когда ее мама, нарядная зашла в комнату, Дженни была сбита с толку, но затем быстро встала и надев, клёш штаны и толстовку, вышла к родителям, что были не совсем довольны внешним видом дочери, но что есть то есть. Ехали они полные предвкушения. Машин на стоянке почти не было. Поэтому, без труда припарковавшись и зайдя в школу, они быстро попали в спортзал. Спортзал встретил их тишиной и запахом глянцевой бумаги. Лабиринт из белых перегородок полностью изменил пространство. Первые стенды с пейзажами были хороши, но настоящая магия началась там, где появились люди. Дженни замерла перед черно-белым портретом Чонгука. Игра света на его мышцах и татуировках была выполнена настолько профессионально, что фотография казалась живой. Следом шли снимки Чимина — те самые, которыми он хвастался. Под каждым из них стояли лаконичные инициалы: L.M. У выхода они наткнулись на Чимина. Он рассыпался в таких приторных комплиментах родителям, что Дженни стало не по себе. В его вежливости было что-то фальшивое, наспех сконструированное. Зато Лиса, стоявшая неподалеку в уютном белом свитере, была само воплощение искренности. Она смущенно принимала похвалы, неловко кланяясь родителям Дженни, и лишь её колючие взгляды в сторону Чимина выдавали скрытое напряжение. Когда они наконец сели в машину, в салоне повисла многозначительная тишина, которую первой нарушила мама. — Знаешь, — начала она, поправляя зеркало, — я очень надеюсь, что этот Чимин тебе не нравится. Он... как будто из сахара сделан. Слишком сладко, чтобы быть правдой. Дженни не выдержала и рассмеялась: — То есть, по-твоему, лучше бы я встречалась с Лисой? — Определённо, — без тени сомнения ответила мама. — Но ты что, правда...? — Да нет же! Мне пока вообще никто не нравится. — Послушай, — мама обернулась к ней с серьезным видом. — Мы с папой всегда тебя поддержим. Почти всегда. Чимин мне не по душе, но если человек хороший — нам не важно, какого он пола. Главное — искра и честность. — Ма-ам! — Дженни почувствовала, как краснеют уши. — Спасибо за поддержку, конечно, но это... неожиданно. — А как же ваша мечта о внуках? — вставила она, пытаясь перевести всё в шутку. — Ой, Дженни, медицина идет вперед, есть суррогатное материнство или дети, которым нужна семья, — отмахнулась мама. — Это вообще не проблема. — Боже, я понимаю, что Лиса вам нравится, но мы просто друзья. И я не лесбиянка! — Дженни закрыла лицо ладонями. — Я просто хотела, чтобы ты знала: у тебя есть тыл, — мягко улыбнулась мама. — Ладно, закроем тему, раз ты так смущаешься. Лучше скажи, как тебе фотографии? Какая зацепила больше всего?