Фарфоровая кожа и колкое стекло

Столько унижения, казалось, повидать уже попросту нельзя. Слезы катились по щекам, с губ срывались крики, как от боли физической, так и от моральной. Почему? Зачем отец это делает? За что ему это все? Все тело ужасно болит. Внизу творится нечто, что-то больное и противное. Кровать скрипит под сильными толчками, направленные в еще несформированное юношеское тело. От отца жутко несет алкоголем и потом. Член, кончивший в невинное доселе дитя, продолжал беспрестанно вбиваться все глубже и глубже, пока с уст сына срывались громкие стоны, больше похожие на истерические крики. Мальчик часто кричал что-то несвязное, будто в бреду, непереставая глядеть в лицо отца. Однако старший не реагировал ровным счетом никак. — Па… Па. Прошу тебя… Хватит! — кричал парень судорожно хватая ртом воздух, пока его тело предательски выгибалось в пояснице, пропуская довольно толстый член еще глубже. — Брось орать, дурак. Тебе ведь приятно, так? Ты же такая же шлюха, как и твоя мать! Ну же! Посмотри, как ты прогибаешься подо мной. Если ты не заткнешься, мне придется заткнуть тебя, — прорычал отец в самую шею мальчика, опаляя белоснежную кожу жарким дыханием, — Ну же, будь хорошим мальчиком и мы оба получим удовольствие. Он ухмыльнулся и прильнул к шее сына, жадно кусая и тут же облизывая целуемое место. Черт. Это было чертовски приятно. Отец будто бы знал, как накалить подростковое тело до предела, как сделать приятно. Крик утих. Пусть и умом было ужасно стыдно признавать, но тело говорило само за себя против воли хозяина. Под ласками рук, языка и губ оно выгибалось и плавилось, будто бы самый искусный металл. — Мгх… Папа, прекрати… Я… Я не могу больше… Больно, папа… Но «папа», что превратился в настоящего зверя, с оскалом и животным желанием в глазах продолжал вбиваться в мальчика, но уже чуть нежнее, словно давая поощрение за то, что младший прекратил истерику и вполне смирился с ролью секс-игрушки. Пару толчков и… Член вышел из мальчика. От головки тонкой нитью тянулась сперма, что вытекала из ануса в перемешку с редкими каплями крови на белоснежные простыни. Хрупкое тело под крепким мужским окончательно расплавилось. Спина, что начала уже болеть, обессиленно рухнула на кровать, голова откинулась на подушку, глаза закатились, а алые и влажные от алчных поцелуев губы приоткрылись. На первый взгляд казалось, что Крист вовсе потерял сознание, однако он все чувствовал. Чувствовал, насколько он сейчас опозорился. Чувствовал, как все внутренности болят, как со лба текут капли пота. Но еще чувствовал, как внизу приятно тянет, как пульсирует его собственный член, желая чего-то приятного. Он открыл глаза. Отец по-прежнему нависал над ним, тяжело дыша мальчику прямо в лицо. Сейчас было безумно стыдно. Однако… В голове всплыла фраза отца «Будь хорошим мальчиком и мы оба получим удовольствие»… Влажный от спермы член отца прижался к коже бедер юноши, пуская по всему телу толпу мурашек. Отец не сводил извращенного, пьяного взгляда с сына, а заметив реакцию на прикосновения к бедрам, хищно оскалился, довольно вопрашая: — Понравилось, мальчик мой? Только скажи, и я продолжу, — с этими словами он медленно, поддразнивая, начал водить падушечками пальцев по бедрам юноши, как завороженный глядя на реакцию его тела: член дернулся, выделяя предэякулят, дыхание на миг прервалось, а глаза зажмурились, будто не желая чувствовать все то, что чувствовал на самом деле. Терпение старшего постепенно подходило к концу, потому он решил начать действовать иначе: потянувшись к спинке кровати, он развязал веревку, что так долго держала Кристофера. Сам мальчик удивился так, что даже открыл глаза. Посмотрев на свои освобожденные руки с ярко-крассными следами от верёвки, он взглянул на отца. — Ну? Чего же ты уставился на меня? Ты же хочешь меня? Хочешь? Тебе ведь было приятно? Ну же. С таким, как ты, не одна девка потрахаться не захочет, потому, что ты сам та еще шлюха. Если ты признаешь это и отдашься мне без всяких сомнений, я могу пообещать тебе, что ты забудешь как тебя зовут от счастья. Ты ведь как сука. Так ведь? По глазам вижу, насколько хочешь, чтобы я в тебя кончал еще и еще. Я могу устроить тебе это. Впереди еще целая ночь, а ты, я так посмотрю, уже и не против, чтобы в тебя заливали сперму столько, сколько душе угодно. Видя, что его беззащитная жертва ошарашенно молчит, он опять наклонился к шее сына. Крист уже ожидал, что отец оставит на нем еще один яркий засос, однако… Крепкая, сильная рука впилась ему в шею. Бедра навясающего сверху вжали юношу в кровать так, что дыхание на миг прервалось. Запах пота стал невыносим, потому, что его источник буквально слился с ним воедино. До уха донесся стон. Такой пошлый. Мальчик слышал такие стоны только в порно фильмах, когда какая-нибудь проститутка отчаянно скакала на члене. И вдруг парень с ужасом понял, что этот стон издал он. Такой соблазнительный… Его еще больше возбудил его собственный стон. Но отчего он так простонал, словно, действительно, сучка во время течки? От того, что его прижали к кровати и прямо сейчас душат? В самом деле… Чертовски приятно. — Папа… Папочка, пожалуйста… Мгх… Прошу… — он слышал, что говорит. Он хочет это говорить. Ему нужно это. Все тело хотело только этого. И за это уже не стыдно. Да. Ему нужно только это. Отец прав. Он — настоящая шлюха. Но как же хочется быть ею прямо сейчас. — О чем ты просишь? М? Ну? Давай же, сучка, стони, как последняя шлюха, чтобы я тебя трахал. Ты же об этом хочешь? Давай же! Давай! — отец кричал почти на ухо, с ещё большей силой вжимая бедрами мальчика в кровать. — Я… Я… Пожалуйста, я хочу кончить… Хочу чтобы ты кончил, папа… Па… Но договорить юноша не успел. Чужие губы накрыли его собственные, впуская язык. Да! Да! Он хочет этого. Он добьется этого! Парень простонал прямо в губы старшему, а ноги раздвинулись, приглашая. Знакомая жилистая рука скользнула вниз, ловкими движениями начиная ласкать заветное отверстие. — Папа… Пожалуйста… Я хочу… Тебя… Не успели и слететь с его губ эти слова, как из глаз буквально прыснули искры: холодные пальцы отца вошли в него, и безошибочно нашли необходимую точку, которая выгнула остальное тело мальчика пуще прежнего, выбивая из глотки самый яркий и громкий стон. Пальцы начали медленно вбиваться в него. Отец постепенно добавлял палец за пальцем, попутно припадая к оголенной груди сына, лаская каждый сосок языком и свободной рукой. — Молодец, молодец, мальчик. Отлично. Ты даже извращённее своей матушки-шлюшки! Так и не скажешь, что у тебя это первый раз! — отец расхохотался, но тут же резко прекратил свой внезапный смех. Вытащив пальцы, он внимательно посмотрел на тело, лежащее под ним. В серых, стеклянных от алкоголя глазах пылало понимание, что он может делать все, что хочет и никто его не остановит. Отец хищно улыбнулся, рывком перевернул юношу на живот. Кристофер удивился, что это отец задумал? — Встань на колени, — бросил низкий, прокуренный голос. Юноша послушно встал так, как и сказали, опираясь на руки. Сам он поймал себя на мысли, что похож сейчас на собаку, что была в полном распоряжении самца. Несколько мгновений ничего не происходило. Кристофер успел даже отдышаться и успокоить ритм нервно бьющегося сердца, как вдруг… Жилистые, крепкие руки, словно тисками, схватили юношескую талию, оставляя на фарфоровой коже алые следы. Не успел мальчик и опомнится, что произошло, как толстый член резким и сильным толчком вторгся в него, а бедра старшего с противным хлюпанием ударились об ягодицы парня. Кристофер длинно и протяжно закричал, вытягивая каждый звук в стон. Дрожащей рукой он потянулся вниз и ощупал низ живота. Что-то отчётливо выпирало, наполняя весь живот теплом. Словно завороженный, он погладил бугорок рукой, а услышав насмешливую усмешку сверху, тут же поспешил встать в исходную позу. Не ослабив хватки, старший продолжил вбиваться в сына, постепенно набирая темп. Локти Кристофера подкосились и тот упал ничком, а руки вцепились в подушку. Внезапно толчки прекратились. Кристофер озадаченно и разочарованно взглянул на отца, ведь его член, хоть и оставался глубоко в теле мальчика и даже слегка выпирал внизу живота, прекратил какие-либо движения, однако сам юноша чувствовал, как отчетливо пульсирует член отца в нем самом, отчего кружилась голова и хотелось отдаться этой пульсации всем существом. Но ничего не происходило. Отец лениво ласкал грудь сына, потом накрыл своим телом тело юноши и зафиксировав руки мальчика своей мертвой хваткой влажных от спермы рук, глубоко его поцеловал. Целовал он особенно страстно, отчего младший забылся, совершенно не сопротивляясь лишению свободы. Язык отца активно блуждал во рту сына, пока язык юноши почти не мог подняться от того, что сам его хозяин едва ли мог вспомнить, как его зовут. Отец оторвался от губ парня так же внезапно, как и прильнул к ним. И тут-то Крист заметил, что, как оказалось, член отца давно вышел из него, но за ласками и поцелуям он этого не заметил совершенно. Но сейчас, когда волшебство спало с затуманенных глаз, он всем телом ощутил пустоту внутри. Пусть он и чувствовал, что из него ручьем вытекает чужая сперма, а под ним самим уже целая лужа отцовского семени, он все равно чувствовал, что вот-вот разрыдается, если отец не войдет в него вновь. — Папа… В чем дело, прошу тебя… Я хочу тебя, папа! Пожалуйста…— сказал было мальчик, начиная ерзать бедрами так, чтобы они хоть чуть-чуть могли касаться чужого, такого заветного члена. — Ты и вправду хорошая шлюха. Вот только от того, что тебя трахают в жопу ты не получишь настоящего оргазма… Хочешь, я покажу тебя, что такое купаться в удовольствии? — спросил отец, нависая над лицом парня и дыша на него пьяным ароматом. — Да… Хочу, пожалуйста! Я уже как-то кончал, когда… — «когда дрочил» хотел сказать было Кирилл, но внезапная волна стыда накрыла на него, не позволив сказать правду. Отец ухмыльнулся. Он прекрасно понял несказанное. А потом сказал: — Ну что ж, раз ты такой опытный, давай, покажи мне, как ты себя трахаешь, сучка, — с этими словами он сел подле него и жестом пригласил начать. Кристофер смутился. И сам этому удивился. Что за странность: значит, как ложиться под отца и позволять себя трахать, а как подрочить перед ним, так это стыдно? Однако отец продолжал смотреть, вынуждая делать хотя бы что-то, поэтому ничего не оставалось кроме как начать… Обхватив свой член рукой, он начал двигать ею вверх и вниз, постепенно набирая темп до тех пор, пока головка не намокла и не заблестела в тусклом свете светильника. Судорожно дыша, он начал массировать влажную головку, периодически поглядывая на отца. Тот продолжал наблюдать молча. Крист чувствовал, что вот-вот и он получит разрядку, которую попросил показать отец. Участив движения на члене, он начал отчетливо постанывать, сам ожидая долгожданного оргазма. Действительно, спустя несколько движений из члена посочилась сперма, ручейком стекая по стволу и опускаясь вниз по внутренней стороне бедра. Кончив, Кристофер убрал руку с члена и посмотрел на отца, выжидая его дальнейших действий. Отец же, посмеявшись, сказал: — Ясно все с тобой. Трахаешься как шлюха, а дрочишь как пацан, — и с этими словами он встал с кровати, направляясь к выходу из спальни. Крист, ошарашенный такими действиями, окликнул отца: — Папа, это… Все? Фигура в дверях оглянулась и сказала: — Естественно. На сегодня все. Скоро с ночной смены придет твоя мать. Или ты настолько хочешь меня, что не прочь трахаться со мной у нее на глазах? — съязвил отец, окончательно скрываясь из виду за стеной, оставляя сына лежать в луже спермы и собственной крови из ануса. Мальчик осторожно потрогал себя внизу. «Член отца настолько большой, что мой анус начал кровоточить» подумал юноша и от одного упоминания того, как родной отец искусно трахал его, все тело передернуло. Отец был прав. Скоро придет мать и нельзя, чтобы она что-либо узнала. Поэтому, сразу после принятия душа и смены постельного белья, Вольен младший лег спать, но после подобного сон не шел совершенно. Внизу болело, а самому хотелось разрыдаться в голос. В кого он только что превратился? Что сейчас случилось? Почему? Почему? Почему? Почему, когда отец развязал его, он не убежал и позвал на помощь, а покорно остался лежать под ним? Почему? Что им руководило, черт возьми? Как… Как? Как?!