Фарфоровая кожа и колкое стекло

«Утро нового дня, лучше бы оно не наступало. Я не спал до самого рассвета, тело все безумно болело и уснул я только за час до подъема. Сквозь сон я слышал, как ушел на работу отец, перебросившись с мамой парой слов. И даже будучи в полудрёме, меня всего трухануло от звучания этого голоса. В голове всплывали воспоминания о том… Как же я ненавижу себя блять. Серьёзно, сейчас хочется только сдохнуть. Но нельзя. Мама расстроится. Я не дам ей узнать о том, что случилось. Ни за что. *** Я проспал будильник. Потом, кое-как встав с кровати, я похромал к шкафу за вещами. Мой взгляд пал на зеркало одной из панелей шкафа. Увидев себя в нем, я, мягко говоря, ахуел. На шее засосы ярко-алого цвета, на ключице, на руках и груди. Как же стыдно видеть себя такого. Не могу я поверить и в то, что такое грубое отношение отца… Мне понравилось?.. Самым «проблемным» местом стала моя шея… На ней сверкают как минимум 3 засоса, которые уж слишком бросаются в глаза! Я принялся искать в груде одежды подходящее одеяние, чтобы хоть отчасти скрыть весь этот срам. В конце концов я нашел толстовку с воротником по горло. Перебирая вещи, я вдруг вспомнил о том, что сегодня у меня не только куча сложных и гемморойных предметов, но еще и физ-ра, по которой я умудрился нахвататься кучу долгов, так что даже одно упоминание этого злополучного предмета меня угнетало. Стоило мне только задуматься над треклятой физ-рой, как в комнату зашла мама с видом весьма раздассованным и недовольным: — Быстро в школу! И так 2 урока проспал! Когда ж ты уже научишься следить за временем? Когда вырастешь? — возмущенно затараторила она, нервно теребя фартук, что висел у нее на поясе. Всегда поражался тому, как у этой чудо-женщины получается прийти с ночной смены только под утро и уже в 10 часов бодро делать домашние дела. Моя мама действительно сильная женщина… Тут же меня пробил холодный пот. Внезапно я вспомнил прошлую ночь, чьи бурные события закончились только с рассветом. Мама… Мамочка… Как же мне стыдно перед тобой! Чтобы ты сказала, как бы на меня посмотрела, узнав обо мне такое?.. Я поспешил отбросить подобные мысли, ссылаясь лишь на то, что ночь, какая бы она бурная не была, уже позади и, если держать язык за зубами и действовать крайне осторожно, об этом никто не узнает… И все же… Отчего мой родной отец решился на нечто подобное? Если даже и хотелось чего-то такого, он мог нанять проститутку, почему он выбрал меня? Неужели… Он знал, что мне понравится?.. Я снова отбросил любые мысли в сторону, сосредоточившись лишь на маминых словах. Она не оставила мне лишнего времени на сборы, а посему мне оставалось только бежать сломя голову в школу. Про физ-ру я предпочёл забыть до поры до времени. Благо от школы я живу не далеко, и добежал за 5 с лишним минут, как раз к 4 уроку, к физике… Мне не хотелось возвращаться к тем мыслям, что засели в моей голове с утра. Захотелось как-то отвлечься. А потому я не нашел идеи лучше, как позвонить одной из своих закадычных подружаек — Лисе, чтобы та встретила меня у входа в школу. Казалось бы, чем меня может отвлечь обычная встреча у дверей школы с этой, на первый взгляд очень спокойной и даже отчасти скромной девушкой? Если ты хорошо знаешь Лису, ты так же хорошо будешь знать и то, что данная особа ходит сама по себе крайне редко. Встретить Лису без Миры, а Миру без Лисы можно только иногда, и то это будет величайшим происшествием. Хотя я, в целом, никогда не был против этого дуэта: обе они умные, веселые и я довольно быстро привык к тому, что мы каждый божий день общаемся и дружим… — Ало, встреть меня у входа в школу пожалуйста, — неловко начал я телефонный разговор, ожидая услышать положительный ответ, но следом за моими словами, в перемешку с другими голосами, я услышал, как мне на ухо орет явно не голос Лисы: — Не приохерел ли ты, милейший, к 4 уроку приходить?! Сидел бы дома тогда уже! Ты знаешь, с каким трудом мы пережили эти 3 урока? — голос звучал до того возмущенно и взбудораженно громко, что динамик моего телефона неприятно задребезжал, требуя прекратить пытаться извлечь из него настолько громкий звук. Это была Мира. Она частенько может выхватить из рук чей-нибудь телефон и продолжить диалог как ни в чем небывало, без малейших угрызений совести. Причем этой блондинистой бестии было снисходительно поебать, разговариваешь ты с другом или с матерью, где за одно только неправильное слово тебя могут расстрелять лицом к стене. — У меня были на то причины! — поспешил заверить я, добавляя в тон голоса самые невинные и нежные нотки, чтобы хоть как-то сменить гнев на милость. И действительно, это помогло. Хотя, скорее всего, Лиска просто выхватила телефон обратно, потому, что в трубке зазвучал ее более спокойный и снисходительный голос: — Так и быть, встретим, но будешь должен. Я их и поблагодарить толком не успел, как Лиса сбросила трубку. И вот, я стою на пороге школы. Открываю дверь и вижу две фигуры, смотрящие прямо на меня сквозь стеклянные панели второй двери. Я зашел, поздоровался с охранником и уселся на лавку переобуться. Наклонив голову, я принялся зашнуровывать кроссовки, думая над тем, как сейчас спрошу у девчонок, что было у них на тех трех уроках, что я благополучнийше продрых, да не тут-то было. Вдруг я услышал резкий свист, что стремительно приближался в мою сторону. Я поднял голову и замер, потому, что прямо перед носом увидел пролетевший портфель, что был всплошь весь в значках, брелоках и карманчиках. Тут и думать долго не пришлось, кто является владельцем столь убийственного, но в тоже время красочного портфеля. Я поднял взгляд и увидел этих двух персон, смеющихся и о чем-то ехидно переговариваясь. — Почти попала, — промурлыкала Лиса, усмехнувшись. — Блять! Ну почти, — с большим разочарованием протянула Мира, поднимая с бетонного пола свой шедевральный рюкзак, который, без малого, не зарядил мне прямо в глаз. — Не приохерела ли ты своим чемоданом в мою сторону махать?! Тебе руки для красоты даны? — говорил я это, разумеется, в шутку, потому, что в целом-то привык к такому поведению что Миры, что Лисы. — А не приахерел ли ты уроки прогуливать? — парировали девочки, глядя на меня строже любой училки. — Я уже говорил, что на то была причина, — я демонстративно закатил глаза, закидывая свой рюкзак на правое плечо. — Какая же, позволь спросить? — Ну проспал я, достаточно уважительная причина? Внезапно грянула секундная тишина, с которой нас прорвало на смешок. Мы начали смеяться до упаду. Да. Все-таки хорошо, что они рядом со мной. Хоть обе они и весьма эксцентричные, зато с ними я всегда могу забыть о том, что меня гложет. Вскоре прозвенел звонок и мы неспеша отправились на урок. Так прошли еще 2 урока. И вот, физкультура, последний урок и моя последняя головная боль на сегодня. У меня было два варианта: пойти или прогулять. Но прогуливать с моей хуевой тучей долгов, сами понимаете, нельзя, так как оценок нет ни шиша, а конец четверти через неделю. Значит вариантов нет — только идти. Я начал доставать из рюкзака черную мастерку под самое горло, что за день валяния в сумке помялась до предела. Следом я достал темно серую футболку и черные в обтягу штаны. Да, выглядит хуево, не спорю, но что я еще мог найти у себя в шкафу за пять минут до выхода? Что ж, настало время для самого сложного, хотя есть один вариант, что мог бы мне здоровски помочь, туалет. Однако мужской был закрыт на технические работы, а в женский я идти не осмелился, меня бы не поняли. Ладно, в раздевалке тоже можно переодется благо она двухсторонняя: ее делит на две части огромная перегородка из шкафчиков. Но все же это большой риск для меня: раздеваться вот так, зная, что под закрытой одеждой столько меток на каждом сантиметре моего тела, что хоть закапайся от стыда. Сперва дождусь пока все уйдут. Я вышел в коридор и подсел на лавку к одному из чудаков моего класса, Доэсто или, как его прозвали в наших кругах, аутист. Тот, посмотрев на меня через толстые стекла очков, очень удивился и даже отчего-то странно дёрнулся. Он быстро отвел взгляд и обратно уткнулся к себе в телефон. Странный он какой-то, честно. То смеется над чем-то, что, казалось бы, совершенно не смешно, то в телефоне вечно сидит, то бывает, что зыркает на всех из-под оправы очков, да так странно, аж мурашки по коже. Так я и просидел рядом с ним остаток перемены, думая о чем-то своем. Все вышли из раздевалки. Я быстро прошмыгнул за перегородку и начал скорее переодеваться. Самой проблемной для меня оказалась рубашка и еще, черт бы ее побрал, моя поясница, которая начала ныть именно в этот момент! Через боль я продолжил расстёгивать пуговицы на рубашке, слегка согнувшись в спине, чтобы хоть как-то дать ей отдохнуть и расслабиться. Почти закончив, я умудрился оторвать одну из пуговиц и та укотилась за перегородку из шкафчиков. Блять как же не вовремя! Я решил нацепить хоть кофту, чтобы, если что, не привлекать много внимания своим видоном. Надев футболку я осторожно поковылял за пуговицей на другую сторону раздевалки, ближе к выходу из нее, видно, она закатилась под лавочку… Опустившишь на колени я начал шерстить под лавочками, в надежде ее найти и вот я ее нашел, радости нет предела! Но вдруг краем уха я услышал, как позади меня открылась дверь…»