По осколкам нашей любви

»--•--«

Жизнь на горе Луаньцзан шла своим чередом. Вэни занимались выращиванием овощей, готовили на всех вкусные ужины и часто собирались все вместе, не забывая приглашать Цзян Чэна, чтобы он не зачах среди своих тёмномагических заклинаний и артефактов, которыми наполнилась пещера Фумо. Ваньинь пытался создать вещицу, способную не дать Вэнь Нину впасть в приступ ярости и сохранить ясность разума. Задумка неплохая, вот только никаких подвижек в своих исследованиях он так и не достиг. — Цзян Чэн, ты или нарочно меня сердишь, или хочешь себя свести в могилу, — однажды сказала ему Вэнь Цин, когда поила каким-то восстанавливающим силы чаем из целебных трав. — Как спишь в последнее время? — спросила она немного погодя. Ваньинь с подозрением посмотрел на девушку, отмечая знакомый вкус целительного напитка. — Вообще-то хорошо, — ответил тёмный заклинатель, делая глоток горячей жидкости, обволакивающей горло. — После нашей встречи с Вэй Ином я действительно стал гораздо лучше спать. Вэнь Цин задумчиво кивнула, витая мыслями далеко не здесь. Какие думы тревожили Вэнь Цин, могла знать только она сама. Свои страхи и тревоги девушка всегда прятала ото всех вокруг, будь то близкие люди или незнакомцы, разницы никакой. Карман жгла записка от Вэй Усяня с рецептом целебного чая, благодаря которому Цзян Чэн мог спокойно спать, и набором трав, привезённых им из Пристани Лотоса. Видимо, он не хотел говорить шиди о том, что сам изобрёл безвредное для него лекарство, избавившее его от страданий. И хотя о причинах Вэнь Цин не знала, но всё равно считала большой глупостью поведение этих двоих. Оба пытаются защитить друг друга, но не дают даже малейшего шанса разглядеть в своих поступках и намёка на заботу. Сложно представить, каких трудов стоило Вэй Ину создание ранее не существовавшего отвара, особенно если учесть, что в этой области он никогда не разбирался. Он явно не обошёлся без посторонней помощи. И как только у него удалось скрыть это от Цзян Чэна? — Я же говорила, что Вэй Усянь положительно влияет на твоё самочувствие. Ничего странного в этом нет, — легко соврала Вэнь Цин. Она могла бы сказать правду, но Вэй Ин слёзно умолял не говорить Цзян Чэну о том, что это лекарство — его изобретение. Судя по всему, кошмары Ваньиня прошли не просто так. Паршивец точно поил им своего шиди не меньше полугода, а может, даже больше. Однако присутствие Вэй Усяня никак не сказалось бы на появлении кошмаров. Дело в том, что рядом с ним Цзян Чэн становится спокойнее и счастливее, а значит, тёмная энергия не могла подпитываться негативными эмоциями и захватить его разум. Но мучительные сновидения — не последствия воздействия тьмы. Они — часть сознания Ваньиня, его душевная составляющая. Те ужасы, которые ему пришлось пережить, оставили неизгладимый след на его душе, поэтому периодически о себе напоминают во снах. — Но ведь я мучился от кошмаров долгое время, — нахмурился Цзян Чэн. — Вэй Усянь тогда был рядом, но даже это не помогло. Вэнь Цин мысленно выругалась, поставив ему плюсик за сообразительность. — Может быть, это сработало, потому что изменился характер ваших отношений, — она пожала плечами, отводя взгляд в сторону. — Психика человека довольно хрупка. Травмирующие события ещё долго сидят в подсознании и время от времени всплывают на поверхность. Главное, что тебе стало лучше, не стоит зацикливаться на мелочах. — Ты права, — немного помолчав, согласился Цзян Чэн. Вэнь Цин могла только надеяться на то, что эти два идиота смогут показать, насколько много значат друг для друга. Цзян Чэн готов отказаться от единственного человека, способного сохранить его рассудок, чтобы на него не пал гнев заклинательского мира, а Вэй Усянь готов месяцами подсовывать шиди целебный напиток, на создание которого потратил немало сил и времени, но так и не сказать, благодаря кому он может спокойно спать по ночам. — Что с Вэй Усянем? — наконец спрашивает девушка. — А что с ним? — прикидывается Ваньинь, не особо желая разговаривать на эту тему. — Гэгэ! Гэгэ! — звонкий детский голосок прерывает так и не начавшуюся брать Вэнь Цин. Целительница недовольно вздыхает, но, глядя на брата, на плечах которого сидит А-Юань, не может сдержать улыбки. — А-Юань, что случилось? — слегка устало, но всё же тепло спрашивает Цзян Чэн. — Приходил Сянь-гэгэ и оставил записку! — радостно сообщает ему ребёнок. Тёмный заклинатель почти что злится, но его праведный гнев был остановлен словами Вэнь Нина: — Молодой господин Вэй вложил в руку лютого мертвеца, охраняющего вход, письмо. У госпожи Цзян совсем скоро свадьба, и они хотят с вами увидеться накануне. Цзян Чэн невпопад отвечает что-то согласное, но так и не может сдержаться от болезненного вздоха. Он не должен сейчас об этом думать, но больше всего на свете ему хотелось в такой значимый день быть рядом со своей сестрой и Вэй Усянем. Выслушивать его причитания и недовольства будущим мужем драгоценной шицзе, стать свидетелем нескольких потасовок между не обладающими особой терпеливостью Цзысюанем и шисюном, успокаивать А-Ли перед свадьбой и говорить ей, что она самая красивая. У него есть семья в Пристани Лотоса… — Гэгэ, ты расстроился? Большие глаза Вэнь Юаня смотрят на него с волнением, а маленькая ручка покоится на колене, сжимая ханьфу. Вэнь Цин тревожно переглядывается с братом, явно понимая, что за сомнения снедают его разум. Где-то вдалеке слышится брань четвёртого дядюшки, уронившего себе на ногу полено, и ворчание бабушки, ругающей его за криворукость. …и на горе Луаньцзан есть ещё одна. — Всё в порядке, А-Юань, — Цзян Чэн берёт мальчика на руки, усаживая его на коленки. — Лучше расскажи мне, чем ты весь день занимался? Пещера Фумо наполняется радостным детским щебетанием, и Ваньинь не может сдержаться от улыбки. Он гладит Вэнь Юаня по волосам, периодически уточняя какие-то моменты. Этот ребёнок до жути гиперактивен, поэтому с ним везде ходит Вэнь Нин. Никто другой бы не выдержал такой нагрузки, даже Цзян Чэн в силу своей молодости. — А-Юань, тебе не стоит трогать бродячих котов, они могут быть заразными, — пожурила его во время рассказа Вэнь Цин. Они с Вэнь Нином спускались с горы за продуктами, поэтому ему хотелось поделиться всем на свете! — А ещё Нин-гэ разговаривал с какой-то красивой гуньян, — с не меньшим энтузиазмом сообщил мальчик. Вэнь Цюнлинь тут же зарделся, начав оправдываться под вопросительным взглядом сестры: — Ничего такого! Просто она подумала, что я похож на заклинателя, и попросила помочь. В последнее время в соседнем поселении пропадают люди в лесу, вот мы и поговорили немного. Цзян Чэнь невольно напрягся, вспоминая, каким именно образом потерял всё, что имел. Тогда он тоже хотел лишь помочь людям, а в итоге остался ни с чем. — Что она сказала? — спросил юноша. — Есть какие-то зацепки? — Люди пропадают по ночам, свидетелей не было. Юная госпожа сообщила, что однажды мельком увидела пропавшего молодого господина, с которым раньше была знакома. Однако он так и не объявился, и она подумала, что ей показалось. Молодой господин Цзян, вы хотите вмешаться? — несколько встревоженно произнёс Вэнь Нин. — Цзян Чэн, сейчас не лучшее время. Свадьба госпожи Цзян совсем скоро, тебе лучше… — Знаю я, — отмахнулся Ваньинь. — Спросил ради интереса, не волнуйся. Вэнь Цин язвительно фыркнула, глядя на болтающего ножками А-Юаня, что удобно расположился на Цзян Чэне. — Я и не волновалась. Просто каждый раз приходится тебя лечить после ваших похождений, — девушка выразительно закатила глаза, намеренно цокнув. — Аи, вместо тебя я могу полечить гэгэ! — тут же предложил Вэнь Юань, всплёскивая ладошками. — Нин-гэ уже научил меня обрабатывать раны! Вэнь Цин выразительно приподняла брови, глядя на брата. Тот стушевался, немного смутившись. Если А-Юань чем-то интересовался, то мог запросто выудить информацию из кого угодно. Его так заинтересовали различные склянки и баночки, наполненные многочисленными лекарствами, что Цюнлиню пришлось несколько часов рассказывать про каждое из них. — И чем бы ты их обработал? — строго спросила Вэнь Цин. — Травой горца перечного, — с готовностью ответил мальчик. — А ещё? Вэнь Юань задумчиво надул губы, напряжённо рассуждая. — Чистотелом большим! — воскликнул мальчик, вспомнив слова Вэнь Нина. Целительница удовлетворённо улыбнулась, погладив ребёнка по голове. — Умница, А-Юань, тебе и правда можно доверить здоровье Цзян Чэна. Мальчик тут же засиял и повис на шее Ваньиня. — Гэгэ, я тебя обязательно от всего спасу и стану самым лучшим лекарем! — Нисколько в тебе не сомневаюсь, — абсолютно честно ответил тёмный заклинатель, обнимая ребёнка в ответ. Вскоре они все отправились по своим делам, оставив Цзян Чэна одного. Он думал о предстоящей встрече со своей сестрой и шисюном, по которым безумно скучал. Радость от предстоящей встречи не смогла погасить даже тревога из-за новостей о пропадавших людях. Это совершенно точно его не касается. Он не должен встревать в дела, не имеющие к нему никакого отношения.

»--•--«

— Молодой господин Цзян, у нас на сегодня есть какие-то ещё планы, помимо встречи с госпожой Цзян и господином Вэем? — поинтересовался Вэнь Нин, когда они шагали в поисках описанного Вэй Усянем постоялого двора, в котором он должен находиться вместе с А-Ли. Цзян Чэн искоса на него взглянул, сохраняя невозмутимый вид. — С чего ты взял? — Вы взяли с собой вещи, — юноша кивнул на мешочек цянькунь, висящий на поясе тёмного заклинателя. Ваньинь посмотрел на него недовольно, почти что обиженно, после чего вздохнул. — Вэнь Нин, ты слишком наблюдателен. Цюнлинь чуть улыбнулся, сразу же спросив: — Мы всё-таки идём в деревню, о которой я говорил? Цзян Чэн недовольно цокнул, одновременно стараясь понять, где они и куда им направляться дальше. — Всё-таки идём, — согласился он. — Посмотрим, что к чему. Если ничего не найдём, то вернёмся обратно. — А что скажем цзецзе? — несколько испуганно произнёс Вэнь Нин. Тёмный заклинатель покачал головой, глядя на него с немым осуждением. — Сколько тебе лет, неужели до сих пор Вэнь Цин боишься? — молодой человек сочувствующе похлопал товарища по спине. Видя, что его спутник совсем сник, Цзян Чэн добавил: — Ладно, признаться честно, я тоже её иногда побаиваюсь. Но не будет же она нас с тобой убивать, верно? — он немного нервно рассмеялся, почесав затылок. — В любом случае я возьму всю вину на себя, не переживай. Скажу, что заставил тебя, а ты не мог мне возразить. — Молодой господин Цзян, так нельзя! — неожиданно твёрдо воскликнул Цюнлинь. — Вы не должны всегда брать на себя ответственность! Он сказал это так громко и уверенно, что проходящие мимо люди начали понемногу на них оборачиваться. — Вэнь Нин, ты чего так кричишь? — удивился тёмный заклинатель. — Мы не должны привлекать к себе лишнее внимание, помнишь? Лютый мертвец, что сейчас выглядел невиннее ребёнка, понуро опустил голову, расстроенно ответив: — Простите, молодой господин Цзян. Так они дошли до небольшого постоялого двора, находящегося на окраине. Небольшим он был в сравнении с постоялыми дворами Юньмэна, для здешних же мест его можно назвать вполне себе внушительным. Цзян Чэн недолго потоптался на пороге, когда прямо перед ним открылись ворота, явив слегка взволнованного, но до жути довольного Вэй Усяня. Стоило ему заприметить друзей, как тревога покинула прекрасное юношеское лицо, которое тут же украсила широкая улыбка. — Вэнь Нин, Цзян Чэн, проходите внутрь. Заклинатель отошёл в сторону, впуская путников во двор. Надо сказать, за забором он выглядел куда лучше. Всюду росли цветы, собранные в красивые соцветия, напоминающие причудливые узоры. Лепестки их были нежными, а исходящий сладковатый запах с нотками свежести не позволял отойти ни на шаг. Скошенная ярко-зелёная трава завораживающе поблёскивала на солнце, отражая в каплях росы его лучи, что создавали редкие блики на деревянных стенах домов. Гул цикад заглушал журчание ручейка, через который проходил небольшой мостик, вымощенный из белых камушков. Недалеко от него располагалась беседка, выполненная из красного дерева. Внутри беседки находился столик, заполненный различными яствами, и несколько стульев, на одном из которых сидела изумительной красоты девушка в красном свадебном платье. — А-Чэн! Она окликает его и тут же подбегает, крепко обнимая. Яньли настолько превосходна, что Цзян Чэн забывает все слова, которые могли бы описать его ощущения. Руки сестры нежные и тёплые, от неё пахнет лёгким ароматом цветущих лотосов, и от этого осознания у него щемит где-то в груди. — А-Ли, выглядишь просто чудесно, — с придыханием молвит Ваньинь, искренне ей восхищаясь. Яньли счастливо смеётся, несколько раз прокручиваясь вокруг своей оси. На ней красуются превосходного качества свадебные одежды алого цвета. На щеках пудра с румянами, нанесённые тонким слоем, а брови подведены чёрной гуашью, что придавало лицу больше выразительности. Торжественный наряд идеально облегал стройную фигуру, неброские аксессуары дополняли образ, делая его более запоминающимся и ярким. — А-Чэн, я хотела, чтобы ты меня увидел перед свадьбой, — тепло произносит девушка. Цзян Чэн сглатывает вязкий комок, вставший в горле, чувствуя, как глаза защипало от слёз. Конечно, он не сможет присутствовать на таком важном мероприятии и сопровождать родную сестру в столь значимый для неё день. — Тебе правда понравилось? — она придирчиво осматривает своё отражение в зеркальце, немного хмурясь. — Никого не видел красивее, — отвечает Цзян Чэн. — Видишь, шицзе, я же говорил, что ты очень красивая! — тут же встревает Вэй Усянь. — Неужели тебе нужно услышать его похвалу, чтобы полностью поверить? Цзян Яньли заметно зарделась, ведь комплимент Цзысюаня и правда значил для неё гораздо больше, и вовсе не потому, что она его больше любит, а потому что… — Вы просто необъективны, — весело фыркает девушка. — Назвали бы меня красивой, даже если бы я была страшнее смерти. — Шицзе, не говори так! — тут же воскликнул Вэй Ин. — Да разве можно сыскать во всей Поднебесной человека более искреннего и честного, чем я? Цзян Чэн скептически выгнул бровь, а Цзян Яньли прикрыла рот рукой, пряча смех. Даже Вэнь Нин слегка улыбнулся, слушая подобного рода вещи от Вэй Усяня. — Тебе начать перечислять в алфавитном порядке или в произвольном? — не удержавшись от колкости, спрашивает Ваньинь. Яньли рассмеялась, приглашая братьев к столу. На нём находились разнообразные закуски и фирменный суп из корня лотоса, глядя на который тотчас появлялся аппетит. Девушка даже расщедрилась на порцию для Вэнь Нина, и юноша до того растрогался, что Цзян Чэн решил не говорить ей об отсутствии необходимости в его кормлении. Мертвецам еда не нужна. И от этой мысли Ваньиню стало не по себе. Иногда он совершенно забывал, что Цюнлинь давно погиб, а тот, кто сейчас рядом, пусть и был им, но не до конца. — Я попросила А-Сяня выбрать имя в быту для моего ещё не рождённого сына, — сообщает Яньли, не скрывая своего счастья. Цзня Чэн правда рад, что она счастлива. Только ради этого он готов простить Цзысюаню его отвратительное поведение в прошлом. Время идёт, и все мы меняемся. Одни люди обнажают свою истинную натуру, являя наружу обезображенное естество, другие, как Яньли, раскрываются подобно прекрасному распустившемуся лотосу, услаждающему взор. Его сестра была чудесным человеком, поэтому Ваньинь был рад, что такой избалованный и гордый павлин, как Цзинь Цзысюань, разглядел её настоящую. — Надеюсь, тебе не пришлось об этом пожалеть, — тёмный заклинатель едва слышно хмыкает в чашку с ароматным зелёным чаем, от которого исходил лёгкий пар. Вэй Ин возмущённо уставился на шиди и уже почти было набрал в лёгкие воздух, чтобы выразить своё недовольство, как Яньли его опередила, предотвращая ещё не начавшуюся перепалку: — А-Чэн, не будь так строг к А-Сяню. Он выбрал чудесное имя. Уверена, тебе оно тоже придётся по вкусу. Девушка сделала небольшую паузу, после чего на выдохе произнесла: — Чэнмин. Цзян Чэн несколько озадаченно посмотрел на шисюна, что старательно отводил взгляд. Его племянник будет расти в хорошей семье с доброй и любящей матерью, которой Яньли без труда станет, и таким же отцом. Вряд ли в жизни маленького Цзинь Чэнмина останется место для всеми презираемого дяди, но Вэй Ин и здесь сделал ему подарок, выбрав для него такое имя. Тоска, копившаяся внутри, сковала конечности, затягивая цепи потуже. Сейчас Ваньиню хотелось бросить всё на свете, наплевать на весь мир и поцеловать сидящего напротив шисюна, а потом мягко обнять и навсегда остаться вместе. Потому что Цзян Чэн понял, что сколько бы времени ни прошло, чувства к Вэй Усяню — это то, что не подлежит изменению. Могут идти года, сменяться времена года один за другим, но любовь к шисюну останется прежней. Только его присутствие может подарить ему покой и радость, только его глупые речи могут вызвать раздражение вперемешку с нежностью. Цзян Чэн прочищает горло, но голос всё равно звучит сипло, когда с губ срывается скупое: — Неплохое имя. Вэй Ин тут же начинает улыбаться, и тёмному заклинателю невольно кажется, что даже солнце стало ярче. Разве идёт какая-то глупая звезда в сравнение с его вечно светящимся от счастья шисюном? Одна сухая похвала, и он уже готов светиться от радости неясно по какой причине. — А-Чэн, наш племянник обязательно станет хорошим человеком и проживёт свою жизнь без сожалений из-за неверных решений. У него будет самая лучшая матушка, отец, правда, немного похуже… — А-Сянь, — предостерегающе прервала его Яньли. — Шицзе, я шучу! — Вэй Ин звонко рассмеялся и зачерпнул ложку супа, отправив её в рот. — У Чэнмина будет столько людей, на которых он сможет положиться, так что он обязательно будет жить с чистой совестью, станет самым сильным заклинателем, почти как я! Мы с тобой будем его тренировать, шицзе любить, а павлин тоже найдёт себе дело, если очень постарается. Яньли несильно пихнула его в плечо. — Прости, шицзе. Обещаю, что после вашей свадьбы я перестану его задирать, — клятвенно заверил Вэй Усянь. — А-Сянь, вы с А-Сюанем недавно встретились и мирно поговорили. Я думала, что теперь всё в порядке, разве не так? — немного взволнованно спросила Яньли. Цзян Чэн пнул шисюна ногой под столом, отчего тот громко ойкнул. — Я больше так не буду, ты только не грусти, шицзе, — вздохнул Вэй Ин. — Мы с павл… с Цзысюанем действительно неплохо посидели. Он, кажется, стал нормальным человеком. Вырос небось, — юноша задумчиво почесал подбородок. — Но разве я не могу напоследок сказать о нём пару слов, чтобы потом больше никогда не заговаривать? — Нет, — синхронно произнесли Ваньинь вместе с Яньли, отчего Вэй Усянь пригорюнился. — И хватит болтать с полным ртом. Тебе пять лет? — недовольно пробурчал Цзян Чэн. — А-Чэн, ты явно перебарщиваешь, — смеясь, сказала Яньли. — Максимум три. Они сидели несколько часов, обсуждая различные новости и планы на жизнь. Оказалось, Не Минцзюэ в пух и прах разругался с Сичэнем, чем немало удивил остальных. Люди судачили, что на побратимов наложил каверзное проклятие Цзян Чэн, желая их рассорить, заклинатели просто пожимали плечами, ибо о причинах не ведали. Первый Нефрит стал близок с Цзинь Гуанъяо, а его отец продолжает вести настраивать совершенствующихся против Ваньиня, что, по правде говоря, не слишком удивляло. О том, как Цзысюань пришёл просить руки Яньли, Вэй Усянь рассказывал со слезами на глазах. Юноша так перенервничал, что сначала едва не споткнулся о порог, затем несколько раз забыл, о чём хотел сказать, а после стоял красный, как рак, явно смущаясь крайне неловкой для него ситуации. — А-Сянь, не смейся. А-Сюань так волновался из-за встречи с тобой, что всю ночь не спал, а потом мне пришлось его несколько дней успокаивать, уверяя в том, что всё прошло хорошо, — со вздохом сказала Яньли. Вэй Ин чуть было не сказал, что ничего хорошо не было, как Цзян Чэн его снова пнул. Да так сильно, что на глазах выступили слёзы. Мысли что ли читает? — А-Сянь, что случилось? — ничего не подозревающая девушка обратилась к скривившемуся от боли Вэй Усяню. — Всё нормально, шицзе! — тут же улыбнулся юноша, потирая ушибленную конечность. Когда на землю спустились сумерки, пришло время расходиться. Сестра так крепко стиснула его в своих объятиях, что Цзян Чэн на секунду удивился тому, сколько в ней силы. Яньли старалась не плакать, но несколько слёз всё же скатились, оставляя после себя влажные дорожки, отражающие свет Луны. — А-Чэн, пожалуйста, возвращайся, — прошептала она. Её рука легла на его скулу, а пальцы аккуратно прошлись по сухой коже. — Я понимаю, что сейчас это невозможно, — сказала Яньли. — Но пообещай мне, что ты вернёшься домой. Хорошо? Цзян Чэн чувствовал, как его сердцебиение замедляется, будто он прямо сейчас умирает. Он смотрел на сестру, которая верила в то, что у них всё будет в порядке. На шисюна, который рассуждал о том, как они вдвоём натренируют ещё не родившегося племянника. Хрупкая надежда вновь стала чуть твёрже, но всё ещё была готова рассыпаться от одного невесомого касания. Его любят. Его ждут. Он им нужен. — Я обещаю, — твёрдо произносит он. Быть может, не сейчас. Не через год, и даже не через два, но он вернётся домой, когда это будет безопасно для его близких. Сестра снова его обнимает, утыкаясь лицом в его одежды. Она почти не плачет, а он почти не успокаивает. Только гладит по спине в знак поддержки и шепчет что-то о том, что Цзысюань возьмёт штурмом Луаньцзан, если Яньли вернётся от него заплаканная. Девушка всё же улыбается, насмешливо фыркнув, и Цзян Чэн выдыхает. — Мы можем поговорить наедине? Голос шисюна доносится не сразу, в отличие от смысла сказанных им слов. Цзян Чэн напоминает себе о плане «держаться подальше», а затем смотрит на Вэй Ина и пропадает. Умирает в порочных и эгоистичных желаниях своей души и совсем не хочет восставать из мёртвых. Задыхается от животной страсти и нежнейшей, словно бархатный лепесток лотоса, любви. Эта жгучая смесь чувств и ощущений бурлит изнутри, заставляя Ваньиня плавиться. Они отходят на безопасное расстояние, оставляя Яньли вместе с Вэнь Нином, и тёмный заклинатель испытывает ненормальное желание сбежать подальше. Чтобы не приходилось выбирать между тем, что «надо» и тем, что «хочется». Чтобы отложить всё в дальний ящик, а потом благополучно забыть за ненадобностью. Вэй Ин, наконец, останавливается и поворачивается к нему лицом. В его глазах любовь и нежность перемешаны с тоской и лёгким оттенком грусти. Он тепло улыбается, когда делает шаг вперёд и заключает шиди в объятия. Его руки бережно лежат на талии Цзян Чэна, а подбородок покоится на плече. Они долго стоят, обнявшись, слушая потрескивание цикад и журчание ручья, находящегося где-то там, со стороны главных ворот. Душа Ваньиня рвётся на части, а сам он готов взвыть в голос от собственной слабости и бессилия, потому что оттолкнуть Вэй Усяня он не может. И не мог никогда. Потому что рядом с ним хорошо, как ни с кем другим, и Цзян Чэн готов вариться в адском котле после смерти, но эти мгновения не променял бы ни на что. От Вэй Ина пахнет озером и свежестью. Он похож на послушного щенка, который виляет хвостом и бежит ластиться к хозяину, как только его завидит. Цзян Чэн делает небольшой шаг назад, чтобы отлепить от себя тактильного шисюна, а затем кладёт руку на его затылок и мягко целует. Знакомый вкус губ пьянит не хуже Улыбки Императора, Вэй Усянь отвечает осторожно, будто опасаясь спугнуть. В этом поцелуе нет страсти и желания разорвать друг друга на куски от снедаемой разум похоти. Осталась лишь бесконечная нежность, заполняющая всё естество такой нужной им обоим любовью. Ваньинь обвивает шею Вэй Ина подрагивающими руками, мечтая о несбыточном. Просыпаться и засыпать в одной кровати, проводить целые дни напролёт вместе, разве он так много просит? Может, Цзысюань и правда стал достойным человеком, и в случае отсутствия подходящего преемника неплохо справится с должностью главы их ордена? Может, им стоит обучить кого-то из адептов, чтобы он встал на роль главы, тогда Вэй Ин сможет покинуть орден и жить с ними? Жить… где? На проклятой горе, наполненной тёмной энергией, вдали от цивилизации? С тёмным заклинателем, которого все ненавидят, чтобы не иметь возможности принимать участие в воспитании родного племянника и не видеть свою шицзе? Желание оставить Вэй Усяня рядом с собой подло по отношению к нему. Его шисюн красив и умён, так что ему не составит большого труда обзавестись отношениями. Он ведь даже не знает, любит ли его Вэй Ин. Так зачем портить жизнь, вступая в отношения, которые изначально принесут только одни потери? Цзян Чэн отступает назад, глядя на зелёную траву под ногами. Лишь бы не смотреть на Вэй Усяня, который сейчас точно смотрит с непониманием и волнением. Со своей чёртовой заботой, от которой у него что-то внутри ёкает. До боли родное и в то же время незнакомое. — Пойдём, нас А-Ли заждалась. Вам надо выспаться перед дорогой, — как можно более спокойно говорит тёмный заклинатель, направляясь в сторону выхода. — А-Чэн, подожди, — Вэй Ин хватает его за локоть, задерживая на месте. — Что-то случилось? Цзян Чэну бы уже привыкнуть к тому, что Вэй Усянь его видит насквозь. Минусы совместного проживания и долгого знакомства налицо, ничего не сказать. — С чего ты взял? Всё нормально, пойдём уже. Тёмный заклинатель вновь предпринимает попытку сдвинуться с места, но снова оказывается остановлен. — Знаю я твоё «нормально». Что с лицом тогда? — насмешливо вскинув бровь, спрашивает Вэй Ин. Цзян Чэн непроизвольно хмурится, складывая руки на груди. — Считаешь, что у меня что-то не так с лицом? — Слишком постное, — задумчиво кивает Вэй Ин. Ваньинь окинул его убийственным взглядом и развернулся, не удостаивая шисюна ответом. — Цзян Чэн! А ну погоди! — зовёт его Вэй Усянь, переходя на бег. — Ну что ещё? — раздражённо спрашивает Ваньинь. И всё бы ничего, но как только он оборачивается, Вэй Ин нагло впечатывается в него требовательным поцелуем. Таким напористым и жарким, что Цзян Чэна под ним плавит, словно в жерле вулкана. Колени подкашиваются, а сам он держится на ногах только благодаря стальной хватке шисюна. В голове становится пусто, словно все мысли разом покинули сознание, оставляя его наедине с тем пламенем, что разгорелся изнутри. — А-Чэн, — отрываясь от его губ, зовёт его Вэй Усянь севшим голосом. — Ты пообещал шицзе, что вернёшься домой, а теперь пообещай, что вернёшься домой ко мне. Глаза Вэй Ина лихорадочно блестят не то от волнения, не то от возбуждения. Он держит Цзян Чэна за плечи, стискивая их так сильно, что он слегка вздрагивает в его руках, но больше ничем не показывает, как ему больно. Ваньинь лихорадочно обдумывает ответ, но Вэй Усянь стоит слишком близко, сжимая его в своих руках, словно тряпичную игрушку. Вэй Усянь смотрит отчаянно и практически безумно, будто от этого ответа зависит его жизнь. Цзян Чэн никогда не врал Вэй Ину. Мог не договаривать или же не говорить вообще. Мог отшутиться или перевести тему разговора. Мог придумать отговорку, заверив, что всё в порядке. Но «всё в порядке» — понятие довольно растяжимое. Цзян Чэн никогда не врал Вэй Ину… до этого дня. — Я обещаю. Он думал, что так будет лучше. Что, оттолкнув, защитит близкого человека от незавидной участи, которая ждёт его самого. Но когда с любимыми нами людьми происходят страшные события, чья участь тяжелее? Тех, кто умирает, или тех, кто вынужден жить дальше, невзирая на потерю?