По осколкам нашей любви

«--•--»

Небольшая запланированная охота неожиданно растянулась на целый месяц. После того, как Цзян Чэн с Вэнь Нином победили несколько рядовых демонов, которые держали в страхе деревушки по окрестности, они выяснили, что подобные нашествия в последнее время участились в округе Илина. С чем это было связано, оставалось неизвестным, но чем дальше юноши отходили от горы Луаньцзан, тем более сильные тёмные твари им попадались. Как-то раз, выслеживая аойина, след неожиданно привёл в глубокую пещеру, расположенную на склоне горы. К их удивлению, навстречу вышел далеко не демон, пожирающий мозги, а перепуганные юноши в золотых и бело-голубых одеяниях. Оказалось, тварь заманила их в ловушку, а затем заточила благодаря ранее созданному магическому барьеру. Не успели адепты обрадоваться своему спасению, как монстр вернулся, и им пришлось стать свидетелями жуткой расправы над аойином, которого некоторые чересчур сердобольные юноши даже немного пожалели. И пусть Цзян Чэн его и пальцем не тронул, он всё равно ловко управлял лютым мертвецом, который по своей свирепости превосходил всех ранее существовавших. Справившись с тёмной тварью, они с Вэнь Нином выпустили ребят и пошли дальше, вот только никто из них не ожидал, к каким последствиям приведёт обыкновенное желание помочь. По возвращении в свои ордена адепты передали своим главам, с кем именно столкнулись в ходе их последней охоты, не забыв упомянуть о появившемся у тёмного заклинателя лютом мертвеце небывалой мощи. Даже с одним Цзян Ваньинем справиться весьма непросто, а если он будет сражаться вместе с Вэнь Нином, кто знает, найдётся ли на него управа. Тёмного заклинателя вновь обвинили во всех грехах мира, тревожные настроения среди людей подпитывались словами Цзинь Гуаншаня, твердившего о необходимости захвата Цзян Чэна вместе с цитрой Шэнси и Призрачным Генералом. Непонятно, откуда именно взялось данное прозвище, но уже вскоре в каждом уголке шептались о жестокости Старейшины Илин и его подручного лютого мертвеца, называемого Призрачным Генералом. И пусть они ничего дурного не сделали, но у страха глаза велики. Если глава одного из великих орденов твердит о виновности отступника Цзян Ваньиня, а остальные сохраняют тягостное молчание — разве люди могут думать иначе, кроме как соглашаться с мнением человека, занимающего едва ли не первое место по значимости в заклинательском мире? Вернувшись на Луаньцзан, Цзян Чэн и Вэнь Нин вытерпели хорошую взбучку от Вэнь Цин. Ушли, не предупредив, да ещё и дел наворотили, вновь распространив вокруг себя нелестную молву. Ваньинь правда думал сообщить ей, но в последний момент решил, что справится сам. Он ведь не хотел всё настолько затягивать, просто так совпало, что чем дальше они уходили от горы, тем более сильные тёмные твари встречались по пути. Не мог же он игнорировать мольбы о помощи и оставить невинных людей в лапах монстров. После случившегося Вэнь Цин запретила ему и Вэнь Нину спускаться с Луаньцзан вовсе, пока не улягутся бесконечные пересуды и всё немного поутихнет. Не то чтобы Цзян Чэн расстроился, они с Цюнлинем всё равно истребили всю нечисть в близлежащих поселениях, а большего ему и не надо. Чуть позже слухи о его ужасных планах по захвату великих орденов и созданию своего нового ордена дошли даже до окрестностей Илина. Тёмный заклинатель не знал, плакать ему или смеяться, когда спустя несколько месяцев спустился с горы и услышал, как о его скромной персоне до сих пор судачат селяне. — Говорят, Старейшина Илин собирает под своим началом тёмных заклинателей, чтобы перебить своих названных братьев и шисюна! — Да-да, ещё и вышел на охоту со своим лютым мертвецом, чтобы продемонстрировать превосходство перед адептами великих орденов. Этакое бесстыдство! Цзян Чэн, помогая ученикам, что попали в затруднительное положение, разумеется, не думал бахвалиться перед кем-либо. Если он видел, что кто-то нуждается в помощи, то просто помогал по мере возможности, вот и всё. Но языки у людей длинные, да и Ваньиня они совершенно не знают, потому понять его истинных мотивов не в состоянии. Тем более, будучи подверженными влиянию предрассудков, разве могли они помыслить о чём-то ином? Раз уважаемые заклинатели называют Старейшину Илин беспощадным демоном, не знающим милосердия, — так оно и есть. — Слышал, ведётся речь о создании объединения против этого психа, но пока что всё на уровне слухов. — Поскорей бы уже! — с отвращением сплюнула одна из говорящих женщин. — Так страшно жить рядом с местом, где обитает этот монстр. Цзян Чэн только покрепче сжал Вэнь Юаня, что расположился на его руках, и пошёл дальше. На спине у него была целая корзина картошки, которую они с А-Юанем и четвёртым дядюшкой так долго и кропотливо выращивали. Картошка хоть была не слишком крупная, зато вся хорошая и совсем не гнилая. Расположившись рядом с торговцами, каждый из которых пытался всучить покупателям свой товар, Цзян Чэн принялся ждать. Мальчик сидел неподалёку, всё ещё играя подаренными Вэй Усянем солдатиками. Они не виделись так долго, что тёмный заклинатель был готов лезть на стены, лишь бы вновь почувствовать знакомое ощущение человеческого тепла. Уткнуться носом в шелковистые мягкие пряди, переплести свои чересчур холодные пальцы с его слишком горячими. Лежать часами, болтая обо всём на свете. Встречать рассветы и провожать закаты, любуясь небесным полотном, усыпанным мириадами звёзд. Ваньинь скучал до жути. Он надеялся увидеть Вэй Ина, но и боялся этого больше жизни. В свете последних событий им точно лучше не показываться на людях. — Молодой господин, а ты здесь что забыл? — Цзян Чэн услышал гневный крик и недоумённо посмотрел на злобно пыхтящего мужчину, что стоял неподалёку. В воспоминаниях всплыл образ торговца, который хотел обмануть его и продать гнилые овощи, когда у него самого были совсем свежие за прилавком! Ваньинь насмешливо фыркнул, сложив ногу на ногу. В зубах у него виднелась зелёная травинка, а на голове соломенная шляпа. Юноша выглядел беззаботным и расслабленным, не знающим бед и невзгод. — Торгую, дядюшка, или ты не видишь? — играючи ответил Цзян Чэн. Пунцовое от злости лицо мужчины выражало крайнюю степень недовольства. — Совсем страх потерял?! И кто это разрешил тебе торговать рядом со мной? Или забыл, как ты меня обманул? На его крики вокруг стали собираться люди. Ваньинь мысленно выругался, поминая просьбу Вэнь Цин, которая молила не попадать в неприятности. Но что ему сделать, если неприятности то и дело находят его сами? Он ведь просто пришёл на рынок, чтобы продать немного картошки! — Разве это я тебя обманул? Или ты хочешь всем рассказать, как продаёшь втридорога те помои, которыми даже свиней кормить жалко? — не сдержался от ответной реплики заклинатель. Да, это было глупо. Но он так чертовски устал слышать в свою сторону все эти беспочвенные упрёки и обвинения. Пусть Цзян Чэн и не самый лучший человек, но что теперь, из-за совершенных ошибок его нужно обвинять во всех грехах? Торгаш выглядел так, словно его ударили лицом о землю, а потом впечатали в свежую грязь, предварительно избив до полусмерти. Он то и дело тыкал в него пальцем, набирая воздух в лёгкие, чтобы что-то сказать, но так ничего толкового на ум и не приходило. — Паршивец! — всё же крикнул торговец. — Дай мне поговорить с твоим отцом, я ему расскажу о твоём поганом воспитании! Цзян Чэн на это лишь насмешливо фыркнул. Его отец и правда выслушал бы все упрёки в сторону сына с раскаивающейся улыбкой перед говорящим, а потом посмотрел на него так, что Ваньиню захотелось бы провалиться прямо на месте, лишь бы не встречаться с взглядом, полным разочарования. — Да и о матери твоей тоже много что можно сказать, вон какого грубияна вырастила! Внутри что-то едва заметно кольнуло. Скорее всего, от воспоминаний о прошлом. Интересно, что бы сказала матушка, увидев его в лохмотьях среди простолюдинов, а не в дорогих шелках, сидя на месте главы ордена? По губам юноши скользнула горькая полуулыбка. Он не чувствовал злости или раздражения, тьма спокойно ластилась к хозяину, послушной кошкой поставляя гладкую шёрстку, чтобы получить похвалу за хорошее поведение. Вэнь Цин предполагала, что дело в самом Цзян Чэне. Если чужие слова и возникшая даже самая неприятная ситуация его не трогает, то тёмная энергия останется под его контролем. Пока Ваньинь не выходит из себя и не чувствует, как поддаётся эмоциям, всё в порядке. К счастью, он совсем потерял способность обижаться на чью-то болтовню, иначе давно сошёл бы с ума. — Пойдём, А-Юань, найдём другое место. Цзян Чэн легко подхватил ребёнка на руки и повесил корзину с картошкой на правое плечо. Не желая попусту пререкаться, юноша неспешно пошёл дальше, игнорируя ещё слышавшиеся выкрики мужчины, явно не обрадованного подобному пренебрежению к своей персоне. — Наглый сопляк! Напоследок выругался торгаш, затем сплюнул на землю и сел за прилавок, ворча от недовольства. — Думаю, вам стоит извиниться, — бесстрастный голос донёсся до тёмного заклинателя, заставляя его замереть на месте. Мужчина уже думал обругать и этого юнца за то, что вмешивается в чужие дела, но вовремя остановился. Стоящий перед ним молодой человек точно был заклинателем известного ордена. Кажется, такие одежды носят в Гусу Лань. Незнакомый юноша выглядел совсем молодым, но его глаза не выражали ничего, кроме равнодушного холода, пронизывающего насквозь. По своей красоте он превосходил всех, кого ему доводилось встречать ранее. Ледяная красота в совокупности с тяжёлым взглядом производили устрашающее впечатление. С такими людьми он точно не планировал ругаться, а то мало ли что может случиться. Этот юный господин явно не последний человек в заклинательском мире, так что продолжать браниться на того паршивца лучше не стоит. Губы мужчины исказила лебезящая улыбка, а сам он вежливо поклонился. — Добрый день, молодой господин, чем я могу вам помочь? Лань Ванцзы недобро нахмурился, бросив на него короткий взгляд. — Вы оскорбили человека, упомянув его почивших родителей в недобром свете. Извинитесь перед ним. Торговец растерянно посмотрел на повернувшегося к ним Цзян Чэна, который выглядел едва ли не так же удивлённо. Тёмный заклинатель шагнул в сторону своего знакомого, сильнее ухватив сползающего с его спины Вэнь Юаня. — Молодой господин Лань, давно не виделись, — приветливо проговорил Ваньинь, мысленно обдумывая пути отступления. С Лань Чжанем они друзьями никогда не были, это больше по части Вэй Ина. Оставалось только задаваться вопросами, зачем он пошёл в такую даль. Неужто ради того, чтобы вступить в перепалку с уличным торгашом и отстоять честь Цзян Чэна? Звучит как бред. Тёмный заклинатель нервно усмехнулся своим размышлениям. Быть может, он пришёл убить его? Что ж, это хотя бы более правдоподобно. Но на его руках ребёнок, а справедливый и принципиальный Лань Ванцзы никогда не нападёт, если есть вероятность, что под руку попадут невинные люди. Второй молодой господин Лань церемонно поклонился, на мгновение задержав взгляд на спрятавшемся за спиной Цзян Чэна мальчике. Торговец, видя, что эти двое совершенно точно знакомы, занервничал. То есть тот сопляк тоже кто-то из знатного ордена? Иначе зачем такому человеку приветствовать простолюдина! Мужчина вытер длинным рукавом капельки пота со лба, проклиная сегодняшний день. — Он сказал «господин Лань»? — зашептались люди. — Кажется, да, — согласно закивал кто-то в ответ. — Это ведь один из Нефритов ордена Лань! — И что же он делает в наших краях? — недоумённо судачили зеваки. — Так здесь же Старейшина Илин скрывается. Вот он и пришёл нас спасти! Вэнь Юань тихонько заёрзал на спине Цзян Чэна. Ему тоже было не по себе от пристального внимания стольких людей. На рынке в принципе частенько собираются селяне. Из-за того, что они живут в местности, отдалённой от крупных городов, посудачить им особо не о чем. Никто из знати не приезжает, молодежь постепенно покидает родные края, дабы заработать побольше денег. А тут такое событие! Конечно, прознав о визите настолько важного человека, они не могли пройти мимо. Цзян Чэн хотел было увести его подальше, пока не сбежалось ещё больше зевак, но Лань Ванцзы мотнул головой, указав на поникшего торговца, что уже попрощался с жизнью. — Мы не уйдём, пока этот господин как следует не извинится, — упрямо заявил Второй Нефрит ордена Лань. Ваньинь почувствовал нарастающую головную боль. Этот балаган начал его утомлять. Он, конечно, тронут подобным взявшимся из ниоткуда желанием заступиться за свою скромную персону. Но сейчас точно не время и не место для проявления природной упрямости Лань Ванцзы. Мужчина, которого Лань Чжань сверлил взглядом, побледнел. Выбежав из-за прилавка, он упал на колени перед Цзян Чэном, сильно ударившись лбом о землю. — Простите, молодой господин! Мне не следовало так говорить про ваших родителей. Я искренне извиняюсь, помилуйте, молодой господин! Цзян Чэн, не выдержав такого зрелища, подошёл к мужчине и поднял его на ноги. У того по лицу катилась струйка алой крови, а глаза были красными от слёз. — Хватило бы обычного «извините», не стоило себя так мучить, — негромко сказал Ваньинь, по-доброму хлопнув мужчину по плечу. — Пойдёмте уже, господин Лань, мы и так привлекли слишком много внимания. Лань Чжань согласно кивнул, глядя на Цзян Чэна, что спустил мальчика со своей спины и взял его за руку.

«--•--»

— Итак, молодой господин Лань, что вас привело в окрестности Илин? Охота? Или что-то поинтереснее? — с улыбкой поинтересовался Цзян Чэн. — А-Юань, веди себя прилично, — шикнул на него тёмный заклинатель. Мальчик, что до этого уронил одного из солдатиков в тарелку с рыбным супом, который не очень любил, жалобно на него посмотрел. — Гэгэ, я не хочу есть суп. Цзян Чэн почти уже приготовил речь о том, что суп очень полезен, в отличие от его любимых сладостей, но Лань Ванцзы на удивление его опередил: — Что бы ты хотел съесть? Второй Нефрит ордена Лань, что всегда выглядел ледяной глыбой, не способной на выражение эмоций, смотрел на Вэнь Юаня тепло и мягко. Пожалуй, был только один человек, рядом с которым Ванцзы позволял маске из льда треснуть. Мысли о Вэй Ине заставили сердце сжаться. Щемящее ощущение из грусти и тоски сдавило грудь. Глазки Вэнь Юаня радостно заблестели. — Булочку на пару! — с полной готовностью произнёс мальчик. Цзян Чэн недовольно цокнул, потрепав ребёнка по макушке. — Вэй Усянь тебя совсем разбаловал. Нельзя питаться одними булочками, А-Юань. — От одной ничего не будет, я закажу, когда он доест суп, — примирительно заявил Лань Ванцзы. Цзян Чэн открыл было рот, чтобы что-то сказать, да так и не нашёл ничего путного. Что же это случилось с Лань Чжанем, который не испытывал к нему и каплю положительных чувств? Он всё ещё помнил случай в Башне Золотого Карпа. Тогда Второй Нефрит был едва ли не единственным, кто всеми силами старался если не убить его, то точно ранить. Они никогда не ладили. Ваньинь ревновал Вэй Ина к Ванцзы, а Ванцзы, как полагал тёмный заклинатель, ревновал Вэй Ина к нему. Помнится, он даже не ходил на совместные охоты с Ханьгуан-цзюнем, которые устраивал его шисюн. Тот, конечно, расстраивался из-за того, что шиди никак не может подружиться с его товарищем, но ничего поделать с этим не мог. — Как скажет Ханьгуан-цзюнь, — усмехнувшись, согласился Ваньинь. — А-Юань, чем быстрее ты доешь, тем быстрее получишь булочку. Кушай давай. Мальчик начал активно работать ложкой, даже иногда забывая тщательно прожевывать пищу. Как только он закончил с супом, Ванцзы исполнил своё обещание, и Вэнь Юань с счастливым видом лакомился полюбившимся десертом. Отправив мальчика поиграть в сторонке, Цзян Чэн вмиг посерьёзнел. — Так зачем вы здесь, господин Лань? Мы не друзья и даже не товарищи, но вы всё же пришли к окрестностям Илин, преодолев немалое расстояние, заставили того господина извиниться передо мной, накормили нас с А-Юанем. Что вам нужно? Неужто не боитесь сидеть за одним столом с убийцей, презираемым всем заклинательским миром? — Цзян Чэн насмешливо хмыкнул и сделал небольшой глоток чая. Лань Чжань отложил столовые приборы в сторону и скрестил перед собой руки в замок. — Вэй Ин сказал, ты ничего плохого не замышляешь. Я ему поверил. Цзян Чэн, не выдержав, громко рассмеялся. Подумать только! Все заклинатели называют его убийцей, тёмным заклинателем, пытающимся захватить мир, собрав под своими знамёнами павший орден Цишань Вэнь, а Лань Ванцзы не верит во всё это только потому, что ему так сказал Вэй Усянь. То ли Второй Нефрит наивнее ребёнка, то ли просто глупец. — И ты пришёл сюда проверить слова Вэй Ина? Посмотреть, не убиваю ли я каждого, кто мне попадётся на пути? — фыркнул Ваньинь, облокотившись на спинку стула. — Я доверяю Вэй Ину. Если он сказал, что ты невиновен во всём, кроме бойни на тропе Цюнци, то так и есть, — уверенно произнёс Лань Ванцзы. Юноша в небесно-голубых одеяниях смотрелся так неуместно среди всей окружавшей его бедноты. Слишком ровная осанка, слишком прекрасное лицо, слишком идеальной белизны кожа. Всё слишком. Цзян Чэн слегка нахмурился и зажмурил глаза. Казалось, весь облик Второго Нефрита светился, словно он был неземной красоты небожителем, по своей милости спустившимся к простым смертным. — То есть убийства почти двадцати человек для тебя недостаточно? Цзян Чэн почти в открытую издевался над своим собеседником, но тот проявлял чудеса самообладания и даже бровью не повёл на его выпад, хотя в былые деньки точно метнул бы в него гневный взгляд. — Я пришёл не просто так, Цзян Ваньинь, — холодно ответил Ванцзы. — Мы с братом решили забрать тебя в орден Гусу Лань для очищения. Это значит, что ты больше не будешь заклинателем, зато тьма, разрушающая твою душу, навсегда исчезнет через какое-то время. Раньше у тебя была причина, по которой ты следовал тёмному пути. Шла война, погибло много людей из-за зверств ордена Цишань Вэнь. Ты был нужен своим людям… — А сейчас? — внезапно прервал его Цзян Чэн. — Сейчас я не нужен своим людям? Скажи-ка мне, молодой господин Лань, ваш орден возьмёт под защиту Вэней, которые сейчас живут со мной на горе Луаньцзан? Лань Ванцзы опустил взгляд, не отвечая на его вопрос. В такой шаткой ситуации даже забрать к себе Цзян Чэна для очищения не так-то просто. Когда большинство готовы пойти войной на тёмного заклинателя, тяжело решить ситуацию миром. А если кто-то прознает, что Гусу Лань скрывает людей, считающихся преступниками, никто долго разбираться не станет. Их орден просто попадёт под раздачу. Сичэнь точно такого не допустит, слишком уж он осторожный. — Ясно, — Ваньинь понятливо хмыкнул. — Хочешь получить благодарность от Вэй Ина за моё спасение? Вот только Вэни стали для него такими же близкими, как и те, с кем он прожил бок о бок с восьми лет. А к этому ребёнку, которого ты так любезно накормил, он вообще относится как к родному сыну. Уверен ли ты, Лань Ванцзы, что защиты одного меня будет достаточно, чтобы завоевать сердце Вэй Усяня? Мочки ушей Второго Нефрита едва заметно заалели, вот только непонятно, от гнева или от смущения. Он и правда хотел сделать всё, что в его силах. Но Лань Чжань не глава ордена, принимать настолько серьёзные решения не в его компетенции. А Лань Сичэнь никогда не согласится на такой неоправданный риск, как защита остатков ордена Цишань Вэнь. Дело вовсе не в том, виновны они или нет. Цзинь Гуаншань ведёт политику разжигания ненависти, распространяет нелицеприятные слухи о Цзян Ваньине и его союзниках. Одна половина людей верит в то, что Цзян Чэн хочет завоевать мир подобно павшему алознамённому ордену, а другая — в то, что он собирает под своим началом всех тёмных заклинателей и формирует отряд профессиональных убийц, владеющих энергией инь. Если кто-то встанет на сторону Ваньиня, то его тотчас же обвинят во всех грехах мира или же просто спишут на то, что бывший глава Цзян применил свои тёмные техники, завладев чужим рассудком. — Я вовсе не пытаюсь таким образом получить расположение Вэй Ина, — сухо проговорил Второй Нефрит. Они действительно мало общались с тех пор, как Ваньинь покинул заклинательский мир, осев на горе Луаньцзан. Вэй Усянь постоянно работал, а когда появлялась свободная минутка, сразу бежал в окрестности Илин, чтобы увидеться со своим шиди. Пару раз у Ванцзы всё же получилось вытащить его на совместную охоту, но Вэй Ин выглядел таким подавленным и уставшим, что Лань Чжань решил дать ему время и не утомлять и без того вымотанного друга. Однако время шло, а улыбка на лице Вэй Усяня так и не появлялась. На собраниях он стоял отчуждённо, будто пропуская мимо себя всё, о чём говорят заклинатели. По большей части обсуждалось нападение на гору Луаньцзан, придумывались планы и стратегии, способы убийства и возможные варианты расправы над последователями тьмы. Вэй Ин стоял тихо, не высказывался за или против, но Ванцзы просто не мог не увидеть то отчаяние, что плескалось в глубине серебристых глаз. — Тогда зачем всё это? — поинтересовался Цзян Чэн. — Я не первый день в политике и прекрасно понимаю, что Вэней тебе не спасти. Но без них я никуда не уйду, молодой господин Лань, можешь даже не пытаться. — Ему без тебя плохо, — тихо говорит Лань Чжань. Цзян Чэн думает, что ему послышалось. Но всё же решается взглянуть на вечно холодного Второго Нефрита и видит совсем не безупречную нефритовую статую, а вполне живого человека, которого обуревают сомнения и страхи. Человека, который беспокоится о том, кого любит. Человека, который пришёл к тёмному заклинателю, презираемому всем миром. Ради Вэй Ина. Цзян Чэн видит не Второго Нефрита ордена Лань, не сильнейшего заклинателя своего времени Ханьгуан-цзюня, а Лань Ванцзы, Лань Чжаня, готового забыть о своей ненависти к Ваньиню, помочь и спасти его, потому что не хочет видеть, как страдает его возлюбленный от разлуки. И пусть любовь его не взаимна, смотреть на счастливого Вэй Усяня, озаряющего своей улыбкой мир, для него куда важнее. — Кажется, ты искренне любишь его, — немного отстраненно говорит Цзян Чэн. — Ты тоже, — отвечает Лань Ванцзы, не стараясь скрыть свои чувства. Не перед Ваньинем, который понимает его едва не больше всех на свете. — Поэтому я здесь. И поэтому ты здесь, — как можно веселее произносит тёмный заклинатель, стряхивая с себя меланхолию. Сейчас ему хочется выпить так сильно, как никогда прежде. — Лань Ванцзы, я не хочу тянуть его за собой. Ты прав, тёмная энергия разрушает душу и тело, с каждым днём это ощущается всё больше. Когда меня не станет, позаботься о нём, ладно? Не дай ему пойти за мной. На землю спускались сумерки, а небо окрасилось в красивый алый цвет. Верхушка горы Луаньцзан утонула в облаках, редкий туман местами клубился, образуя беловатое полотно, укрывающее зелёную траву. Лань Чжань никогда не ненавидел Цзян Чэна. Скорее, ревновал и завидовал, пусть и в таких уголках души, куда старался часто не заглядывать. Но сейчас, глядя на то, как он сидит напротив и улыбается, говоря о своей гибели, Ванцзы ощутил до жути странную печаль. — Пообещай мне, второй молодой господин Лань, — просит Ваньинь. — Обещаю, что позабочусь о Вэй Ине, молодой господин Цзян, — отвечает Лань Чжань, чуть склонив голову вниз. — Ну-ну, не стоит формальностей, — отмахнулся от высокопарного заявления тёмный заклинатель. — Спасибо за угощения, Ванцзы, надеюсь, ещё свидимся. Когда Лань Чжань планировал встретиться с Цзян Чэном, то вполне рассчитывал на то, что он откажется пройти очищение. Но он никак не думал, что все его поступки были всего лишь желанием защитить тех, кто нуждался в его защите. Да, он верил Вэй Ину, но всё-таки полагал, что тот преувеличивает в силу личных отношений, которые их связывали. Но, поговорив сегодня с Ваньинем, он не увидел ни жестокости, ни злобы, о которых так любят рассказывать заклинатели. Второй Нефрит был готов забрать бывшего главу Цзян с собой силой, если бы заметил признаки сумасшествия. Вот только ничего из того, что он слышал о своём знакомом, не оказалось правдой. А раз так, то Цзян Чэн волен сам выбирать, как ему жить. Пока он не предоставляет опасности для окружающих, Ванцзы не будет вмешиваться.

«--•--»

В заклинательском мире намечался масштабный праздник, устраиваемый орденом Ланьлин Цзинь. Разговоры вокруг него не смолкали целыми днями: кто обсудит, подходит ли, по их мнению, Цзян Яньли такому красавцу как Цзинь Цзысюаню, кто перемоет кости Старейшине Илин, к глубокому сожалению, являющемуся полноправным гостем на празднестве, а кто начнёт рассуждать, на кого из родителей больше похож маленький господин Цзинь. Праздник в честь полной Луны Цзинь Лина планировался до того грандиозным, что большинство простых людей глубоко поражались тому, насколько же богат орден Ланьлин Цзинь. Цзян Чэн отточенными движениями руки собрал длинные чёрные волосы в высокий пучок, затем разгладил несуществующие складки на новеньком ханьфу, приобретённом специально для такого случая, а после бросил короткий взгляд на небольшую коробочку, стоящую неподалёку, хранившую подарок для его дорогого племянника. Идея создать для Цзинь Лина мощный артефакт, способный защитить его от большинства нежити, пришлась Ваньиню по душе. Он денно и нощно пропадал в пещере Фумо, дабы воплотить её в жизнь наилучшим образом. Тёмный заклинатель решил сделать небольшой кулон, который можно надеть на цепочку. Так и малышу не будет мешаться, и, вполне вероятно, даже по прошествии десятилетий такая вещица не растеряет своей ценности. Само по себе украшение представляло собой до того тонкую ручную работу, что, глядя на него, было тяжело сдержать восторженный вздох. Чистейшее серебро переливалось на солнце, словно ожившее чудо, а цветок лотоса поистине являлся произведением искусства. Но удивляла не столько красота и изящность кулона, сколько невероятная мощь, что содержалась внутри столь безобидной, на первый взгляд, вещицы. Ваньинь взял коробочку в руки и спрятал её во внутренний карман подальше от любопытных глаз. Он чувствовал себя… странно. Так много эмоций захлёстывали одновременно, что было тяжело выловить из этого нескончаемого потока одну единственную. Трепет, волнение, страх, предвкушение, радость, отчаяние. Цзян Чэн почти тонул в этом водовороте, ощущая себя неуверенно, словно юная девица перед свиданием. Это был первый раз, когда Цзян Чэн выйдет вместе с грузом прошлого в свет. Всеми презираемый и ненавидимый тёмный заклинатель прибудет в резиденцию ордена Ланьлин Цзинь на празднование Полной Луны своего племянника. На тонких губах появилась горькая усмешка. Ну ничего. Ему не впервые встречаться с людской враждой, главное, чтобы это не коснулось никого из близких. Заклинатель, удовлетворённо кивнув собственному отображению в зеркале, слегка повернул голову, услышав тихие шаги. — Цзян Чэн! Ещё немного, и А-Нин пойдёт без тебя, сколько можно копаться? Вэнь Цин выглядела, как всегда, немного раздражённой и нетерпеливой, но это было её привычным настроением, так что Цзян Чэн лишь закатил глаза, повернувшись к ней корпусом. — Мы всё равно успеем, к чему спешка? — цокнул заклинатель, но всё же последовал вместе с целительницей на улицу. Погода стояла славная. Солнечные лучи мягко спускались на землю, лаская кожу своим ненавязчивым теплом. Безоблачное небо почти светилось и казалось лазурным, непривычно ярким для здешних земель. В воздухе чувствовалось оживление. Вэни переговаривались чуть громче обычного, они вышли проводить Цзян Чэна и Вэнь Нина, чтобы благословить их в дальний путь. — Наряжаешься дольше заклинательниц на выданье, — ворчливо заявила она, стоило им выйти наружу. — Не могу ведь я прийти в неподобающем виде на Полную Луну Цзинь Лина, — привыкший к непростому нраву целительницы, спокойно ответил Цзян Чэн. Он больше не чувствовал приступов раздражения или гнева. Возможно, потому что находиться на горе Луанцзан вместе с Вэнями было спокойно. Никто к нему не лез, не допытывал расспросами и не пытался копаться в его самочувствии. Вэнь Цин была удивительно проницательна и знала, когда Цзян Чэн не хотел никого рядом с собой видеть. Она продолжала ежедневно таскать ему отвар для сна, совсем как тот, который раньше приносил для него Вэй Ин. Ваньинь выпивал всё до последней капли, словно этот ритуал был единственным, что сближало его с шисюном и напоминало о далёком прошлом. Ночи были тоскливыми и холодными. Цзян Чэн мечтал коснуться мягкой кожи своими загрубевшими подушечками пальцев, запутаться в шелковистых волосах, притянуть Вэй Ина к себе на колени, а затем целовать эти мягкие податливые губы до беспамятства, с жаром исследуя его рот. — Молодой господин Цзян, — с улыбкой поприветствовал его Цюнлинь. Цзян Чэн подошёл, хлопнув друга по плечу в знак приветствия. — Только попробуйте опять натворить дел. Никаких вспышек гнева, агрессии и использования своих сил. Твой контроль держался так долго только из-за отсутствия сильных эмоциональных потрясений. Всё понятно, Цзян Чэн? — брови Вэнь Цин сошлись на переносице, делая её выражение лица суровым. — А ты, — она указала пальцем на Вэнь Нина, — не дай ему попасть в неприятности. Вэни, вышедшие их проводить, только переглядывались, пряча понимающие и чуть лукавые улыбки. Они все знали, что за внешней жесткостью Вэнь Цин искренне переживала за своего младшего брата и Цзян Чэна. — Мы и неприятности? Кажется, ты с кем-то нас путаешь, — сказал Цзян Чэн и тут же получился неслабый такой подзатыльник от целительницы. — Сестра! — возмутился Вэнь Нин. — Вот же ж… — Ваньинь потёр ушибленный затылок. — Вэнь Цин, целители лечат людей, а не калечат. — Идите уже отсюда, — махнула на них рукой Вэнь Цин. — И, Цзян Чэн, — женщина слегка снизила голос, переходя на шёпот, — будьте осторожны.

«--•--»

Дорога от окрестностей Илина до резиденции Ланьлин Цзинь занимала примерно неделю пути. Так как никто из них не мог пользоваться заклинательскими мечами для передвижения, они добирались на лошадях да на повозках, ночевали в постоялых дворах и шли пешком. Цзян Чэн был в хорошем настроении. Он так давно не видел лица сестры, не слышал её смеха, не прикасался к шисюну, что чувствовал, как под кожей что-то зудит, явно напоминая предвкушение. Хотелось увидеть Цзинь Лина, посмотреть, насколько он похож на А-Ли, посмеяться над тем, как Вэй Ин будет сдерживаться, чтобы не сказать в сторону Цзысюаня что-то колкое и подначивающее, но уже не такое злобное, как в далёкой юности. Цзян Чэн и Вэнь Нин шли по тропе Цюнци. Воспоминания, связанные с ней, не вызывали ничего, кроме удушливой тяжести, ведь именно этот момент стал переломным. Хотя переломных моментов в его жизни было слишком много. Интересно, в какой момент окончательно пошло всё не так. Когда он безжалостно убил адептов ордена Ланьлин Цзин, пленивших беззащитных Вэней? Когда попался в ловушку и позволил врагам обмануть себя? Или ещё раньше, в тот миг, когда вопреки всему выжил, упав на гору Луаньцзан без золотого ядра? Ваньинь не винил никого, даже себя в какой-то момент перестал винить в случившемся. Его собственная жизнь проносилась перед глазами, и Цзян Чэн отчего-то почувствовал лёгкую меланхолию. Пусть сейчас непросто, но он может с этим справиться. В конце концов, заляжет на дно, как и советовала Вэнь Цин. Будет отсиживаться на Луаньцзан и ничего не делать, тогда люди поймут, что он ничего недоброго не замышляет. Может, однажды он сможет встречаться с Вэй Ином чуть чаще? Видеться с А-Ли и хоть немного участвовать в воспитании А-Лина. Это была робкая, хрупкая надежда, являющаяся его единственным светом, к которому он тянулся, как мотыльки тянутся к огню. Небо было покрыто серыми свинцовыми тучами, воздух незаметно стал тяжелее. Из размышлений Цзян Чэна вырвал звук рассекаемого стрелой воздуха. Дыхание на мгновение замерло. Вэнь Нин молниеносно отреагировал и поймал стрелу в считанных дюймах от лица Цзян Чэна. Тут же послышался чей-то раздосадованный возглас, из укрытий показались несколько десятков адептов, держащих наготове стрелы, натянутые на тетиву. Они выглядели враждебно и смотрели на них, как на монстров. — Кто это тут у нас? — вперёд вышел юноша с таким самодовольным лицом, что хотелось в него плюнуть, лишь бы стереть эту отвратительную ухмылку. — Старейшина Илин собственной персоной. Давно не виделись. Цзян Чэн бесстрастно посмотрел на говорящего с ним адепта в золотых одеяниях, но память подводила его, и он никак не мог вспомнить ни имя этого человека, ни того, где они раньше виделись. — Кто ты такой? — спросил тёмный заклинатель без особого интереса. Глаза юноши расширились от удивления, а сам он покраснел от злости, чувствуя себя униженным и оскорблённым. Да как этот ублюдок мог его не помнить?! Это просто немыслимо! — Я Цзинь Цзысюнь, племянник самого Цзян Гуаншаня! — с раздражением и гневом выпалил он. — А, — коротко ответил Цзян Чэн, коротко кивнув, — понятно. И какого черта здесь происходит? Я иду на праздник Полной Луны своего племянника и не собираюсь вступать в бессмысленные сражения и глупые препирательства. Адепт золотистознамённого ордена издевательски, насмешливо рассмеялся, а затем посмотрел на Цзян Чэна так, будто он сказал немыслимую глупость. Он ткнул пальцем в сторону тёмного заклинателя почти с презрением, словно разговаривал с какой-то тёмной тварью, а не с живым человеком. — Неужто ты правда думал, что тебе позволят появиться в Башне Золотого Карпа? — протянул Цзинь Цзысюнь, сложив губы в злой усмешке. Сердце Цзян Чэна пропустило удар. Он ощутил леденящий душу холод, пробежавший по позвоночнику. Взгляд Ваньиня потерял былую непринуждённость, и он оставил попытки замять конфликт. — Что это значит? — сдержанно спросил тёмный заклинатель, чувствуя, как контроль постепенно ускользает, подобно песку, просачивающемуся сквозь пальцы. Цзысюнь издевательски ухмыльнулся, но ближе не подошёл. Опасался, несмотря на свою ненависть и презрение. — Это ловушка для тебя, мерзкий ты выродок. Насколько же надо быть жалким, чтобы тебя оставили и предали все, кто тебе дорог? — продолжал насмехаться юноша. — Думал, тебя пригласили, потому что ты кому-то нужен? Я сделаю заклинательскому миру большое одолжение, если избавлю его от такого ублюдка, как ты. Цзян Чэн потемнел лицом. Здравая часть рассудка отказывалась воспринимать то, что говорил этот холёный мальчишка. Вэй Ин и А-Ли не позволили бы такому случиться. Они не могли под благовидным предлогом позвать его на праздник после долгих месяцев разлуки, а потом так безжалостно полоснуть ножом по сердцу своим предательством. Это просто глупость, однако тьма внутри закрутилась, пытаясь вырваться наружу. Она трепыхалась, понимая, что Цзян Чэн как никогда близок к потере контроля. — Я знаю, что они бы не пошли на такое. Лучше бы ты закрыл свой рот, — проговорил тёмный заклинатель с едва сдерживаемой холодной яростью. Руки сами потянулись к Шэнси, что до этого безвольно болталась на плече. — Сними с меня проклятие, и я подумаю над тем, чтобы сохранить твою никчёмную жизнь, — в голосе Цзысюна послышалось нечто отдалённо похожее на страх и неуверенность. Выглядело так, будто он был напуган, но пытался бахвалиться благодаря своим злым речам. — Какое проклятие? — Цзян Чэн вопросительно приподнял бровь, недоумённо посмотрев на собеседника. Цзинь Цзысюнь снова побагровел от злости, его лицо и шея медленно покрывались багровыми пятнами. — Не смей нести эту чушь! Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю! Он слегка оттянул воротник ханьфу, обнажая бледную кожу, испещрённую маленькими отверстиями размером с кунжутное семечко. Некоторые из них уже становились больше, примерно с соевую бобышку. Выглядело это отвратительно и наверняка жутко болело. А ещё от тела Цзысюня исходил слабый сладковатый запах. Цзян Чэн не сразу обратил внимание, но сейчас понял, в чём дело. Это запах мертвечины, запах гнилости и разлагающейся плоти. — Проклятие тысячи язв и сотни дыр, — сказал Цзян Чэн, оглядев Цзысюня. — Соболезную, но ничем не могу помочь. Я здесь ни при чём. — Не смей! — выкрикнул юноша и подошёл ближе. — Не смей мне лгать, чёртов ты выродок! Я убью тебя, если это потребуется для того, чтобы снять с меня эту дрянь. Цзинь Цзысюнь поднял меч и дал знак остальным адептам. Они начали атаковать Цзян Чэна, который мастерски уворачивался от ударов и умудрялся играть на цитре, повелевая лютым мертвецом. Других поблизости не оказалось, и это точно было не случайно. Значит, нападение хорошо подготовленное и спланированное, кто-то заранее раскопал все близлежайшие кладбища. Знал ли об этом Вэй Ин? Наверняка не знал. Просто не заметил, да и всё тут. Но как бы Цзян Чэн не пытался себя убедить, его действия становились всё более беспорядочными, хаотичными и отчаянными. Он вкладывал в свою игру всё больше тёмной энергии, обсидиановые глаза стали красными, всюду была кровь, металлический запах пропитал воздух, вдали раздался раскат грома. Кто-то кричал, Цзысюнь не оставлял попыток дотянуться до Ваньиня, но его навыков не хватало для того, чтобы нанести ему ущерб. У Цзян Чэна перед глазами пелена, он действует по инерции, на автомате. Тьма вырвалась наружу, нашёптывая ему на ухо что-то подчиняющее, заставляющее полностью потерять рассудок. Убей. Убей. Убей. Убей. Убей. Убей. Убей. — Цзян Ваньинь, остановись! Цзян Чэн повернулся в сторону знакомого голоса с убийственным, искаженным от ярости выражением лица. Вэнь Нин, почувствовав, как кто-то приближается к тёмному заклинателю, тут же встал на пути и быстрым, отточенным движением пробивая его грудь насквозь. Цзян Чэн замер. Цитра с глухим стуком ударилась о землю. — Нет… Цзинь Цзысюань медленно опустился на колени, из его рта потекла тонкая струйка крови. — А-Ли… Она так ждёт тебя, — сказал хриплым и дрожащим голосом Цзинь Цзысюань, прежде чем испустить последний вздох. Ноги Цзян Чэна в одно мгновение ослабли. Горло сдавило спазмами, а изо рта вырвался какой-то слабый, полузадушенный всхлип. Казалось, всё вокруг замерло. Время и пространство, прошлое и будущее, солнце и звезды. Ваньинь дрожащими пальцами коснулся пульса Цзысюаня, но ответом была леденящая душу тишина. — Нет, нет, нет, нет! — Цзян Чэн с силой вцепился в собственные волосы. — Что ты наделал?! Ты мог убить кого угодно, но только не его! Кулак заклинателя впечатался в лицо Вэнь Нина, который, придя в себя, словно сделался ещё более бледным, хотя мертвецы бледнеть не могут по своей природе. Цюнлинь отшатнулся, плечи его опустились, если бы он мог проронить хоть слезу, он бы уже рыдал навзрыд. Цзян Чэн опустил взгляд на свой кулак, чувствуя фантомную боль от удара. Сознание было мутным, он не слышал и не видел ничего из того, что происходило вокруг. Пошатываясь, он обернулся, глядя на безжизненное тело Цзинь Цзысюаня. К горлу подступала отвратительная тошнота с привкусом горечи, а внутри что-то оборвалось, с громким стуком рассыпаясь на мельчайшие осколки. Солнце больше не светилось, стыдливо спрятавшись за свинцовыми тучами, небо не было лазурным, радостное предвкушение в короткий миг сменилось кровавой трагедией, унёсшей многие жизни. Где-то вдали прогрохотал раскат грома, и Цзян Чэн закричал. Громко, надрывно, чувствуя, как его душат слёзы и нестерпимая, режущая душу боль. Он закрыл глаза, ощутив, как сознание покидает его.