Под моей кожей||Under my skin

Ветер трепал разорванные лоскуты одежды Аластора, когда тот кувыркался в воздухе и кубарем летел вниз, отчаянно дергая конечностями в попытке предотвратить падение. Его теневые щупальца вращались вокруг тела, как непослушные лопасти ветряной мельницы, желающие отыскать хоть что-нибудь, за что можно было бы зацепиться. Полёт вскружил голову, поэтому радио-демону было тяжело ориентироваться в пространстве. Он не мог точно определить, откуда свалился и куда полетит теперь. Как только ему удалось прийти в себя, мир окрасился в багровый и перевернулся с ног на голову. Небоскребы Пентаграмм-Сити пронеслись мимо Аластора, когда тот рухнул прямо возле отеля, ударившись о землю с тошнотворным хрустом, сопровождающимся насильственным смещением костей. Он застонал и оторвал голову от земли. По крайней мере, он приземлился в саду отеля. Мягкая почва и зелень смягчили удар. Хоть и немного. Он вправил челюсть на место и втянул свою согнутую гармошкой шею в плечи. Пока Аластор возился со своими сломанными конечностями, его взгляд переместился на Хаска, стоящего рядом с клумбой. — Какого хуя?! — Хаск отскочил назад и выронил лейку из рук. Он посмотрел на небо, а затем снова на Аластора, пытаясь осмыслить всё то, чему только что стал свидетелем. — Чёрт побери, откуда ты взялся? Ты что, с неба свалился?! — М-мх… — простонал Аластор, пытаясь принять сидячее положение. Он начал счищать мусор с волос и поморщился, когда его коготь задел один из сломанных рогов. Хаск осмотрел зону крушения и недовольно проворчал. — Хорошая работа, ты уничтожил половину сада. Мы потратили несколько месяцев на то, чтобы вырастить это! Обязательно было приземляться прямо на мой ревень? Ниффти собиралась испечь из него пирог, — он указал на чешуйчатый отросток, торчащий из земли. — А ещё ты убил Теда. Лишь когда что-то зашевелилось под Аластором, он понял, на кого приземлился. Тед, ящерица-изврщенец, вытянул дрожащую руку и поднял большой палец вверх. — Я в норме! — зазвучал его приглушенный голос. Радио-демон, пошатываясь, поднялся на ноги, когда его последние кости срослись. — Где Чарли? — спросил он. Его голос был хриплым, а связки повреждены от недавнего злоупотребления ими во время ужасного демонического буйства. — Разве она не должна быть с тобой? Я думал, вы двое были на Небесах из-за той важной встречи по поводу отеля. — Должно быть, она всё ещё там, — пробормотал Аластор и провел рукой по своим растрепанным волосам. — Значит, её не выгнали, в отличие от меня. — В каком смысле? И что стряслось с твоей одеждой? Выглядишь так, словно тебя засосало в турбину самолета, — лицо Хаска вытянулось. — О нет, ты что-то натворил, да? Аластор поправил когтями разодранную в клочья одежду, покрытую золотыми пятнами. Гнев и стыд боролись внутри него. Эти ангельские ублюдки полагали, что знают его. Думали, что могут изложить его жизнь в нескольких предложениях, как простую радиопостановку. Думали, что имеют хотя бы малейшее представление о том, кем он сейчас является. Думали, что могут использовать его в своих собственных целях. Они не видели в нем никого, кроме демона. Грешника. Вечно проклятой души. Для них его жизнь была чередой контрольных точек, отмечающих один его грех за другим в доказательство того, что по воле самой судьбы он всегда был безнадежным. Его загробная жизнь была ничем иным, как последствием его поступков. Точкой в конце предложения, которое он никогда не сможет переписать. И что бы он ни сделал, это больше не будет иметь значения, поскольку в ручке уже закончились чернила. Они все получили по заслугам! Неужели он позволил им подначивать себя? Он бы разнёс здание суда, появись у него такая возможность! Как он мог не сдержать своего гнева? Эти противоречивые мысли терзали его, но чувство вины было сильнее. Чарли обратилась к нему за помощью. Она доверилась ему, а он подвел её. С треском. — Что ты натворил, Аластор? — переспросил его Хаск. — Чарли всё уладит, — сказал он скорее себе, чем бармену. Он должен был верить, что так и будет. Она и раньше сталкивалась с его вспышками гнева. Он просто извинится перед ней и для пущей убедительности посетит несколько групповых занятий, чтобы исправить всё. Тем более, не похоже, что Небеса вообще собирались менять своё мнение. Насколько сильно он ухудшил ситуацию? Лишь через два часа Чарли наконец-то вернулась. Аластор ждал ее в вестибюле, его ботинки протирали дыры в ковре, пока он нервно расхаживал по комнате. Когда ярко-золотой портал открылся, он бросился к нему, выкрикивая имя принцессы ещё до того, как та успела ступить одной ногой в Ад. — Чарли! Я так рад, что ты вернулась, моя дорогая. Прошу прощения за свою маленькую выходку. Полагаю, я позволил этому жуку вывести меня из себя. Уверен, ни один из твоих песенных и танцевальных номеров всё равно не смог бы ничего исправить! Она смотрела куда-то сквозь него своими налитыми кровью глазами, совершенно лишенными каких-либо эмоций. Не принимая его извинений, она пронеслась мимо и направилась вверх по лестнице. Он развернулся на каблуках и последовал за ней, перепрыгивая через несколько ступенек за раз. — Я знаю, что потерял самообладание, но эти живущие в облаках имбецилы сами напросились на это! — воскликнул он, защищаясь. — Я что, должен был просто позволить им оскорблять меня? Оскорблять всех грешников? У них нет никакого уважения к этому месту и к тому, чего ты пытаешься здесь достичь! К тому, чего мы пытаемся здесь достичь, — он надеялся, что последняя фраза вызовет у нее какую-то реакцию, но она продолжала идти в сторону лифта. — И им хватило наглости сказать, что ты ужасно разбираешься в людях! Лицемеры, говорил же тебе! Вся эта кучка… Двери лифта захлопнулись прежде, чем Аластор успел присоединиться к принцессе, едва не прищемив его кончик носа. Когда паника начала покалывать кожу, как непреодолимый зуд, он растворился в тени и пополз к потолку. Несколько мгновений спустя он материализовался возле лифта, который находился недалеко от спальни Чарли. Индикатор этажа звякнул и за железными дверьми показалась ее фигура. Он продолжил. — Если хочешь знать моё мнение, я считаю, что это они должны извиняться перед нами за то, что потратили наше время впустую на заполнение всех этих анкет, оценок и прочего, — когда она протиснулась мимо него, он поспешил за ней. — Я лишь хочу сказать, что ты зря потратила своё время. Ты так старательно заполняла ту кучу бумаг. Они дошли до конца коридора. Повозившись с дверной ручкой, Чарли вошла в спальню и захлопнула за собой дверь. Радио-демон втиснул ботинок в дверной проем, прежде чем тот успел полностью закрыться, и подавил стон боли от того, что ему придавило копыто. — Чарли, дорогая, пожалуйста, — он толкнул дверь и проковылял внутрь, протягивая к ней руки, чтобы успеть остановить её. — Мне действительно жаль. Она вырвала свою руку из его хватки и развернулась. Из её головы показались дьявольские рога, а глаза приобрели еще больший кроваво-красный оттенок, когда она пронзила его своим взглядом, который ранил его глубже любого ангельского оружия. — Даже не смей ко мне так обращаться, Аластор. Только не после того трюка, который ты там выкинул. — Я признаю, что мои действия были слегка неприятными, но… — Неприятными?! — Чарли огрызнулась в ответ. — Я знаю, что этот засранец Урри пытался вывести тебя из себя. Он не имел права напоминать тебе о том времени, когда ты был человеком. И те ужасные вещи, которые он наговорил о тебе, были совершенно неуместны. Но, черт возьми, Аластор, ты уничтожил половину зала суда! — Уничтожил — это сильно сказано, — попытался преуменьшить он. — Возможно, нанес небольшой ущерб… Она разочарованно покачала головой. — Для тебя это просто одна большая шутка, да? Повеселился? Ты разрушил любые надежды на то, что Небеса хоть когда-нибудь смогут увидеть в грешниках что-то большее, чем орду неисправимых монстров. Ты, безусловно, отлично сыграл свою роль, не так ли? — Конечно нет! — он двинулся к ней. — Я правда забочусь о будущем этого места, Чарли. Что более важно, я забочусь о тебе. Она отпрянула и обхватила себя руками, её глаза заблестели от подступающих слез. — Как ты можешь утверждать, что заботишься обо мне после того, что сделал? — её голос дрогнул, когда первые слезы потекли по её щекам. — Т-ты… ты все испортил. Аластор ощутил, как его сердце упало к копытам. Принцесса всегда была эмоциональной, он много раз видел, как она плакала раньше. Но обычно это происходило не по его вине. Он никогда не был причиной ее слез. — Не… не плачь, — пробормотал он, запинаясь. — Чарли, пожалуйста, не плачь. Я могу всё исправить! Только скажи мне, как это сделать. — Ничего уже не исправить, — она всхлипнула. — Ангельский совет принял свое решение. Что было раньше, должно быть всегда. — Что это значит? — Они закрывают отель и возобновляют истребление. — Но мы можем что-то сделать, чтобы переубедить их. Как насчет твоего отца? Должно быть, у него есть пара небесных ниточек, за которые он все еще может потянуть, чтобы помочь нам. В ответ она лишь качнула головой. — Все кончено, Аластор. Пожалуйста, просто уйди. — Ты что, выгоняешь меня из отеля? — Это место все равно закроют через несколько дней, — она с тяжелым вздохом упала на кровать и обхватила себя руками. — Уйдешь ты или останешься — мне плевать. Просто оставь меня в покое. Казалось, что его копыта пустили корни и вросли в пол. Он не мог пошевелиться. Он просто беспомощно стоял, пытаясь придумать хоть что-нибудь, что могло бы улучшить ситуацию. — Чарли… — Уйди, Аластор. — Пожалуйста, я… — Я СКАЗАЛА, ПРОВАЛИВАЙ! Невидимая сила внезапно отбросила радио-демона в сторону. Он попятился на каблуках и кувырком вывалился из спальни, падая на спину в коридоре. Его ботинки пролетели над его головой, когда он врезался в стену и сбил висевшую на ней картину. Дверь громко хлопнула, а рама упала, насаживаясь на его рога. Разорванный холст висел на его шее, как позорный столб, хотя он знал, что только что понес гораздо худшее наказание за свое преступление. — Что я наделал… — пробормотал Аластор.

***

Радио-демон уставился отрешённым взглядом на каминные часы, ожидая, когда минутная стрелка вот-вот настигнет часовую. Он нетерпеливо стучал пальцами по стеклянному циферблату, словно это могло бы ускорить ход шестеренок. Как только часы пробили нужное время, он исчез в вихре теней. Вновь появившись у спальни Чарли, радио-демон постучал костяшками пальцев в дверь. — Проваливай, Аластор! — раздался голос за дверью. Похоже, это был Энджел Даст. Проигнорировав предупреждение, он открыл дверь и вошел внутрь. Шторы были задернуты, и в обычно веселой и уютной комнате царил полумрак. В воздухе витал застоявшийся мускусный запах, какой обычно можно встретить на старом чердаке, наполненном забытыми и нелюбимыми вещами. Энджел сидел на краю кровати. Хизер, убийца капитана чирлидеров, тоже была там и поглаживала копну светлых волос, выглядывающую из-под одеяла. Комочек из простыней в форме Чарли даже не шелохнулся, когда Аластор вошел в спальню. Энджел и Хизер уставились на него. — Не было смысла стучать, если ты все равно собирался вломиться внутрь, — выплюнул Энджел. — Твои похождения сюда выглядят супер жуткими, — добавила Хизер. — Я просто хочу поговорить с ней. — А она не хочет с тобой разговаривать, — Энджел встал, размахивая всеми шестью руками. Это была жалкая попытка пригрозить, но радио-демон знал, что лучше не затевать новую ссору, чтобы не расстраивать Чарли ещё больше. Он попятился назад и вышел из комнаты, после чего Энджел закрыл за ним дверь. Характерный щелчок дал понять, что она вновь заперта. Отчаянно выпустив щупальца, он пошёл вдоль коридора, не зная, что делать. Прошло два дня после того инцидента на Небесах. Он не спал. Ничего не ел. Почти каждый час заходил в комнату принцессы, чтобы еще раз извиниться, но та не желала его видеть. В половине случаев его прогоняли Энджел, Хизер или кто-то другой, кто был поблизости. Сам Люцифер несколько раз стоял на страже у ее двери, заставляя Аластора быстро поджимать хвост и отступать обратно в тень, даже когда он ещё не успевал полностью материализоваться в месте назначения. Отель был в плачевном состоянии. Половина постояльцев разъехалась, когда узнала, что не только их путь к искуплению пропал даром, но и беспокойство по поводу ежегодных истреблений вновь вернулось. Он наблюдал из окна своей радиовышки, как песочные часы на башне перевернулись, как сдвинулись песчинки, чтобы начать новый обратный отсчет приближающейся смерти. Почти безграничная власть и обещание вечности даровали радио-демону загробную жизнь, не отягощенную сожалениями. Даже когда он впервые появился в Аду, в его человеческой жизни было очень мало горестей, которые он принес с собой. В течение прошлого столетия он делал то, что хотел, и мало заботился о последствиях, кроме тех, которые могли повлиять на него лично. Никогда прежде он не испытывал такого сожаления. Никогда еще он так отчаянно не стремился повернуть время вспять, чтобы исправить свои поступки и отменить гребаную катастрофу, которую он устроил. Его милая, ненаглядная Чарли. Она даже не принадлежала ему, когда он уже разрушил все, что могло быть между ними. Едва он сумел завоевать её сердце, как тут же раздавил его окровавленными когтями. Вероятно, она никогда не простит его и даже не заговорит с ним снова. Более того, вскоре он потеряет жильё, учитывая, что даже если он останется в отеле после того, как его заколотят, тот наверняка будет уничтожен во время следующего истребления. Несмотря на все вышеперечисленное, он не мог заставить себя покинуть это место. Итак, он бесцельно бродил по залам, как призрак, не в силах двигаться дальше, не в силах отделиться от того, кто был единственной причиной его пребывания здесь. — Скатертью дорога. Аластор остановился как вкопанный. Свет вокруг него потускнел, затем весь коридор осветило ярко-зеленым цветом. — Теперь мы можем вернуться к делу? Тени плясали по стенам, превращая яблоки на обоях в мигающий лес вездесущих, всегда наблюдающих глаз. Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а по шее пополз холодок, но тут же выбросил навязчивые мысли из головы. Он собирался всё исправить. И в Аду есть только один житель, который сможет ему помочь. На этот раз Аластор был благодарен, что тот тоже поселился в отеле. После короткой поездки на лифте и шествия к тому, что позже явно покажется гибелью, Аластор оказался напротив мастерской Люцифера. Он поднес кулак к двери, глубоко вздохнул и постучал. — Стой та-а-ам, — пропел король с другой стороны. Когда он открыл дверь и увидел того, кто там стоит, в его глазах вспыхнуло пламя, а лицо исказилось от необъяснимой ярости. — ТЫ! — он захлопнул дверь перед носом Аластора. Радио-демон раздраженно вздохнул и постучал снова. — Проваливай, бешеный губитель жизней! — Мне нужна всего минута вашего времени, сэр, — крикнул Аластор через дверь. Та снова распахнулась, и Люцифер схватил его за рубашку, дернув вниз так, что их глаза оказались на одном уровне. — С чего ты взял, что заслуживаешь этого? С чего ты взял, что ВООБЩЕ ЧЕГО-ЛИБО заслуживаешь после того, что ты сделал с моей маленькой девочкой? Единственная причина, по которой ты не превратился в груду пепла и костей, это то, что Чарли умоляла меня не причинять тебе вреда. А я не хочу расстраивать ее еще больше! — Я… Мне нужна твоя помощь. Я хочу всё исправить, — с трудом выговорил радио-демон, поскольку его собственный галстук-бабочка душил его прямо сейчас. — Пожалуйста. Ради Чарли. — Единственный способ, которым ты можешь помочь Чарли, — это собрать свои манатки и съебать на другую сторону Кольца Гордости. На самом деле, почему бы тебе не съебаться на другую сторону ада! Я сделаю исключение специально для тебя. Уверен, у Бельфегор найдется для тебя место на Кольце Лени, — Люцифер толкнул его на пол. — А теперь убирайся с моих глаз долой. От твоей вони краска на моих резиновых утятах облупится. — Я знаю, что сильно облажался. Я не слишком горд, чтобы признать это. Также я знаю, что Чарли не должна расплачиваться за мои ошибки. — Это единственное, с чем мы оба согласны, — сердито выплюнул Люцифер. Аластор поднялся на ноги. — Пожалуйста, сэр. Ты же знаешь, что я бы не стал просить твоей помощи, если бы действительно не нуждался в ней. Король больше не прогонял его. Вместо этого он скрестил на груди руки, изучая Аластора с непроницаемым выражением лица. — Кому из ангелов ты протаранил лицо? — Какому-то жуку в очках. Полагаю, он имеет доступ к Небесным архивам. — Урри? Хах! — Люцифер внезапно рассмеялся. — Тогда пошел он к черту! Он полностью это заслужил. Он был мудаком-всезнайкой с незапамятных времен, — король опять показался задумчивым, когда постучал пальцами по локтям. — Послушай, даже если бы я хотел тебе помочь, я ничего не могу с этим сделать. У меня больше нет власти в Раю, и я почти уверен, что потерял привилегию просить о каких-либо одолжениях, когда убил Адама. — Формально, это милая маленькая Ниффти убила Адама, — не удержавшись, съязвил в ответ Аластор. — Но я и не прошу о многом. Мне просто нужно одолжить твой карманный телефон на минуту. — Только и всего? Серьёзно? — Люцифер подозрительно посмотрел на него, прежде чем вытащить телефон из кармана. — Для чего именно? — Мне нужно позвонить одной старой коллеге. С телефоном в руке Аластор нырнул в один из пустующих номеров в конце коридора. Его репутация в отеле и так достаточно пострадала. Ему не хотелось, чтобы кто-нибудь из оставшихся жильцов увидел, как он возится с современной техникой. После невероятно долгих попыток приноровиться к мобильному устройству (он ни за что не вернётся к Люциферу, чтобы просить того о помощи), ему, наконец, удалось позвонить. Гудок прозвучал раз, другой, а затем экран засветился и на нём появилось лицо Вэгги. — Люцифер, сэр, — поприветствовала она. — Я не ожидала вас услышать. Всё в порядке? Как там Чарли? Не могу представить, через что она сейчас проходит. — ВЭГГИ, ПРИВЕТ! — закричал в телефон Аластор. Как работали эти маленькие колдовские прямоугольники, было выше его понимания. Он даже не представлял, где на этой штуке может находиться что-то вроде «передатчика» или «приемника». — ЭТО АЛАСТОР. ИЗ ОТЕЛЯ. — Аластор? — повторила она. — Какого хрена, почему ты звонишь мне с телефона Люцифера? Почему ты вообще мне звонишь?! — ВЭГГИ, ЭТО АЛАСТОР, — он едва мог разобрать её голос, поэтому не был уверен в том, что она вообще его слышит. — Я ЗВОНЮ ТЕБЕ С КАРМАННОГО ТЕЛЕФОНА ЛЮЦИФЕРА. — Я так и сказала. Перестань кричать, я прекрасно тебя слышу. — ГОВОРИ ГРОМЧЕ, ДОРОГАЯ! Я НЕ ПОНИМАЮ, ЧТО ТЫ ТАМ БОРМОЧЕШЬ. — Включи меня на громкую связь, придурок! — ДА, Я С ТОБОЙ РАЗГОВАРИВАЮ. ЭТО АЛАСТОР. НУ, ЗНАЕШЬ, ИЗ ОТЕЛЯ. — Нажми на чертову кнопку, которая выглядит как динамик! Аластор посмотрел на экран и увидел ряд значков под раздраженным лицом Вэгги. Он постучал по одному из них, отдаленно напоминающему рожок его граммофона. — Теперь-то ты меня слышишь? — спросила она. — Да! Гораздо лучше, — ответил он. — Зачем ты мне позвонил, Аластор? И на что, черт возьми, я сейчас смотрю? На твои ноздри? Серьезно? Он держал телефон у самого рта, направляя камеру прямо на свой нос. — Я и не подозревал, что ты тоже меня видишь. — Ты звонил мне по видеосвязи. Тебе не обязательно быть так близко, — Вэгги быстро теряла терпение. — Просто поднеси телефон к лицу. Аластор сделал, как ему было сказано, и теперь разглядывал безвкусный рисунок на задней крышке чехла Люцифера. — Что ж, теперь я не вижу тебя, Вэгги! Эти глупые маленькие гаджеты так ужасно устроены. — Боже мой, ты гребаный динозавр. Спереди тоже есть камера. Переверни телефон! Он перевернул телефон и увидел дергающийся глаз Вэгги, пытающейся сдержать свой гнев. — Какого хрена тебе понадобилось, Аластор? — Мне нужно, чтобы ты организовала еще одну встречу с ангельским советом. Я бы хотел получить у него аудиенцию. — Чтобы ты снова сошёл с ума и всех прикончил? Ни за что. — Я знаю, что мои действия имели ужасные последствия для отеля, и я хочу все исправить. Единственный способ, которым я могу это сделать, — поговорить с ангельским советом и убедить их дать Чарли и ее усилиям по искуплению еще один шанс. Она покачала головой. — Даже если они согласятся на подобную встречу, решение совета не изменить. Лют уже собирает войска для следующего истребления. — Это Аластор? Привет, Аластор! — Эмили появилась на экране рядом с Вэгги и улыбнулась. — Ты выглядишь… м-м… гораздо менее устрашающе, чем в нашу последнюю встречу. — Эмили, дорогая. Рад видеть тебя снова. Я приношу извинения за мое, э-э, не очень воспитанное поведение, когда мы виделись в последний раз. Как я только что говорил Вэгги, я надеялся, что у меня будет возможность принести свои извинения ангельскому совету. — Это отличная идея! — Эмили повернулась к своей девушке. — Мы должны помочь ему, Вэгги. — Но совет ни за что не позволит Аластору вернуться на Небеса, не говоря уже о том, чтобы встретиться с ним на аудиенции. — Позволь мне поговорить с Сэрой. Я уверена, что смогу, по крайней мере, убедить её встретиться с ним. Это уже положит начало чему-то большему, не так ли? — Я был бы очень признателен, — ответил Аластор. Он приложил руку к груди и подмигнул двум дамам. — Также я обещаю, что буду вести себя наилучшим образом.

***

Золотые блики упали на фрак Аластора, когда тот шагнул через портал в Рай. Вэгги и Эмили ждали его у жемчужных ворот, пока за их спинами маячило около дюжины ангелов в мантиях. Когда он приблизился к ним, Вэгги шагнула вперед и защёлкнула наручники на его запястьях. Металл обжег кожу и заискрился, когда радио-демон попытался воспользоваться своей магией. Он предположил, что эта вещица была сделана из ангельской стали. Аластор возмущенно приподнял бровь и произнёс: — Неужели это необходимо? — Мы не собираемся рисковать, — резко сказала она. Легким толчком Вэгги велела ему следовать за ангельским сопровождением к зданию суда. Должно быть, на Небесах разнеслись слухи о безумном демоне-олене, который одичал и уничтожил ангельский совет. Когда они вели Аластора по улице, жители быстро разбегались по сторонам или с любопытством выглядывали из окон близлежащих зданий. Стайка херувимов нырнула в мусорный бак, радио-демону удалось расслышать их жалкое хныканье, когда он проходил мимо. При других обстоятельствах он, возможно, посмеялся бы над тем, что его репутация, похоже, опередила его даже на небесах. Но прямо сейчас это было унизительным напоминанием о том, как ужасно он согрешил. Несколько истребителей, одетых в однотонную униформу и рогатые шлемы, слонялись возле здания суда. Похоже, они раздавали что-то вроде рекламных листовок. Пока Аластор забирался вверх по ступенькам, он мельком смог разглядеть на них надписи, гласящие одно и то же: «Больше возмездия! Давайте удвоим удовольствие от истреблений! Поддержим шестимесячный цикл!». Он закатил глаза. Должно быть, они снова пытались сократить срок до массового истребления. Одна из девушек сорвала с себя шлем, показав лицо. Лют выдавила безумную улыбку, наблюдая, как закованного в наручники радио-демона ведут в здание суда. — Черт возьми, да! Мы возвращаем публичное наказание?! Насадите голову этого мудака на пику! Строительные бригады на Небесах работали просто отлично. Аластор заметил, что куполообразный потолок вновь был отремонтирован. Не было видно ни следов когтей на белоснежных стенах, ни разрушенных его руками колонн, ни капель ангельской крови. Казалось, что намеков на его деяния вовсе никогда и не было. Его провели через главный зал в небольшую комнату для совещаний, где было всего два стула, стоящих по разные стороны стола. — Сэра будет здесь с минуты на минуту, — сказала ему Эмили, ободряюще улыбнувшись. — Удачи! Вэгги кивнула в знак согласия, и на ее лице появилось искривленное выражение, которое, как он понял, было попыткой наградить его искренностью. — Удачи, — повторила она. Что ж, по крайней мере, он мог похвалить Верховного Серафима за пунктуальность. Несколько минут спустя Сэра вошла в комнату и села напротив него. — Аластор, — коротко поприветствовала она его. — Или мне следует называть тебя радио-демоном? Эмили рассказала мне, что это прозвище пользуется у вас известностью. Это, безусловно, объясняет некоторые из твоих… — она поджала губы, — уникальных пристрастий. — Можно просто «Аластор», — ответил он. Скованными руками демон обвел их скромное окружение. — Если я правильно понял, мы будем единственными участниками данного разговора, верно? — Я здесь только для того, чтобы оказать Эмили услугу. Все остальные члены ангельского совета отказались от переговоров с тобой. Однако я передам им все извинения, которые принцесса Морнингстар просила тебя принести нам. — Чарли не отправляла меня сюда. Я пришёл по собственной воле. Сэра сложила на столе руки, ее стоическая манера держаться не изменилась. — Это правда? Она знает о том, что ты пришёл сюда? — Нет. У нас сейчас не самые лучшие отношения, — он горько улыбнулся. — Боюсь, я разрушил то, что восстановить гораздо сложнее, чем здание вашего суда. Её взгляд был пронизан чем-то вроде жалости: — Если ты пришел не по приказу принцессы, тогда почему ты здесь? — Чтобы попросить вас не наказывать Чарли и ее отель за мой поступок. Мои действия были моими собственными, они принадлежат только мне. Я могу быть поистине… чудовищным. Даже по меркам Ада. И говорю я это не для того, чтобы снять с себя ответственность, а в надежде на то, что вы не сочтёте мое поведение отражением всех грешников. — Что заставило тебя потерять контроль? — Сэра говорила с ним терпеливо, но её вопрос больше звучал как риторический, складывалось ощущение, что она пытается изучать его. Аластор подвигал челюстью, обдумывая её слова. Ответ на этот вопрос был тем, с чем он сам до сих пор пытался смириться. — Полагаю, напоминание о моих смертных глупостях слишком сильно задело меня за живое. Ее пальцы сложились домиком у рта, когда она что-то неразборчиво промычала себе под нос. Это явно не было сочувствием с ее стороны, но и не безразличием тоже. Прошло еще некоторое время, прежде чем она заговорила вновь. — Иногда Урри может быть недальновидным, несмотря на тот кладезь знаний, которым он обладает. Я сожалею, что мы позволили его тактике на той встрече быть чересчур грубой. С его стороны было не совсем уместно ставить тебя в пример. — Смею предположить, что ему никогда не нравилась идея отеля, как и многим из вас. Особенно после того, как тот змей доказал его эффективность. Между ними повисла еще одна пауза, пока Сэра размышляла над его словами. — Я признаю, в том, что ты сказал на той встрече, есть доля правды. Если ваш вид может раскаяться и обрести искупление, то нам, должно быть, так же легко сбиться с пути и столкнуться с проклятием. В конце концов, это случалось и раньше. Но мы всегда считали, что Люцифер — единственное гнилое яблоко в грозди. Что произойдет, если весь сад испортится? Аластор неуверенно пожал плечами и криво улыбнулся. — В отеле полно свободных мест. Вы все могли бы зарегистрироваться у нас, чтобы обрести спасение. Сэра издала тихий смешок, и легкая улыбка осветила ее обычно мрачное выражение лица. — Возможно, ты прав, — она всего мгновение рассматривала Аластора, прежде чем сделать небольшое движение рукой. Внезапно жгучее давление вокруг его запястий исчезло. Он посмотрел вниз и увидел, что наручники из ангельской стали исчезли. Она поднялась со своего стула. — Я созову экстренное заседание совета и попрошу их отменить твои предыдущие показания, чтобы позволить тебе вновь выступить от имени отеля, — она жестом велела ему оставаться на месте. — Теперь я предлагаю тебе воспользоваться этой возможностью, чтобы собраться с мыслями и должным образом подготовиться к повторной аудиенции. Нам не нужен ещё один инцидент, подобный прошлому. Он щелкнул пальцами, и толстая папка, набитая кучей бумаг, появилась в воздухе и с громким хлопком упала на стол. — Не стоит переживать! Я пришел полностью подготовленным. Когда Сэра открыла дверь, чтобы уйти, она оглянулась на радио-демона. — Есть кое-что, в чем я могу согласиться с Урри. Как это любопытно, что грешник, который не ищет искупления для себя, хочет помочь принцессе Морнингстар. Ещё и так искренне, учитывая твоё присутствие здесь прямо сейчас. Почему? Аластор потер следы от наручников на своих запястьях, пытаясь избавить от горящего жжения не только на коже, но и в груди. — Чарли, она… она очень дорога для меня. В глазах Сэры блеснула уверенность в чем-то. Но в чем именно, он точно не знал. — Я понимаю, — эти два слова стали последними, прежде чем женщина покинула здание суда. Чарли оторвалась своей влажной щекой от подушки. Когда она перевернулась в постели, ей показалось, что с ее конечностей спала паутина и исчез немалый слой пыли. С момента возвращения с Небес она почти не вылезала из-под множества одеял и подушек, окружавших её. Прошло… три дня? Или всё же четыре? Все они начинали сливаться воедино. Если бы не Ниффти, которая приносила ей завтрак, обед и ужин, большинство из которых оставались нетронутыми, она бы полностью потеряла счет времени. Несколько оставшихся постояльцев приходили проведать ее. Энджел Даст и Хизер пришли убедиться, что она окончательно не срослась со своей постелью. Хаск сунул ей под подушку фляжку с водой. Тед и Пеппи заглянули, чтобы заверить ее в том, что они точно останутся жить в отеле. Лорел отправила Леонарда в аптеку Города Каннибалов, чтобы он принес ей немного бодрящего напитка, который, как она почти была уверена, являлся старинной смесью из вишневого сиропа и кокаина. Принцесса была благодарна за сострадание и сплоченность, которые проявляли её друзья, но она знала, что между ними теперь царит вечное напряжение, которое ни у кого не хватит смелости разорвать. Их молчание буквально кричало ей: «Мы же тебе говорили!» Она была дурой, доверившись Аластору, и все это знали. Она никогда раньше не испытывала подобного горя. Это был не просто траур по отношениям, которых никогда не было. Она вложила свою веру в этого мужчину, несмотря на все предупреждения о том, что в конечном итоге он причинит ей огромную боль. Она позволила себе заботиться о нем, влюбиться в него, погрузиться в свои чувства так глубоко, что ее мир из алого перекрасился в розовый. Он очаровывал ее своими ухаживаниями, а она наивно верила в то, что он может любить ее. И, возможно, он действительно это делал. Настолько, насколько это было возможно. Но способность Аластора испытывать привязанность была не безгранична. В его сердце не было места для кого-то еще, кроме него самого. Чарли почувствовала, что на глаза опять навернулись слезы, и она уткнулась лицом в подушку, чтобы вытереть их. Из ее губ вырвался прерывистый вздох. Она знала, что ей нужно взять себя в руки. Да, отель и правда закрывается, но в нем все еще живут те, кто нуждаются в её помощи. Если она не может сподвигнуть их к искуплению, то она может, по крайней мере, защитить их во время массового истребления. Несмотря ни на что, она по-прежнему считала, что её долгом была забота о народе. Она плотнее закуталась в одеяла. Истребление начнется не раньше, чем через несколько месяцев. Возможно, до тех пор она сможет отлежаться в постели, поэтому с поиском новой цели можно повременить еще немного. В ее дверь постучали, и она сразу узнала ритм, который использовал Аластор всякий раз, когда удосуживался прийти к ней. Ее сердце подпрыгивало в такт каждому стуку. Последние несколько дней он так часто пытался увидеться с ней, что, когда его визиты внезапно прекратились, она подумала, что он окончательно сдался и покинул отель. Она почувствовала небольшой прилив облегчения, когда узнала, что он все еще здесь. И все же у нее не было ни малейшего желания общаться с ним, не говоря уже о том, чтобы просто смотреть на него. Именно поэтому на его стук она ответила упрямым молчанием. Чарли услышала слабый шорох тени, скользнувшей под дверь, после чего ее матрас прогнулся под весом демона, севшего рядом с ней. Чья-то рука мягко легла на её плечо. — Чарли… — тихо пробормотал Аластор. У нее не хватило духу сказать ему, чтобы он уходил, поэтому она решила притвориться спящей. Он просидел с ней ещё пару минут, не произнося при этом ни слова. Со статичным вздохом радио-демон поднялся с кровати, но предпочёл уйти далеко не сразу. Вместо этого она услышала, как он подошел к прикроватной тумбочке и ненадолго там задержался. Затем в комнате вновь воцарилась тишина, и Чарли почувствовала облегчение, когда поняла, что она опять осталась одна. Принцесса села и, оглянувшись, увидела, что он оставил письмо. Еще одна попытка извиниться, или, быть может, это было его прощальной запиской? Лист был вложен в золотой конверт, и, присмотревшись, Чарли поняла, что он не от радио-демона. Это письмо с Небес. От страха у неё скрутило живот. Вероятно, они прислали ей официальный документ, подтверждающий закрытие отеля. Хотя было бы странно, если бы Аластор взял на себя ответственность доставить ей его лично. Она развернула конверт и начала читать содержимое. Дорогая принцесса Чарли Морнингстар, Мы обращаемся к вам, чтобы сообщить, что отель «Хазбин» получил официальное разрешение на продолжение программы реабилитации. В целях упрощения этого процесса, еженедельная оценка состояния грешников больше не требуется. Право грешника на искупление определяется самим актом искупления. Все очищенные души должны явиться в Центр СинНоМо в течение двадцати четырех часов после своего вознесения и пройти двухнедельную подготовительную программу адаптации, прежде чем полностью интегрироваться в небесное общество. Закон о спасении всех душ был принят для обеспечения благополучия всех душ, покинувших мир смертных. В рамках этого законодательства ежегодное истребление было отменено. Любые акты насилия, совершаемые небесными или адскими силами друг против друга, будут рассматриваться как нарушение этого закона. Поскольку отель «Хазбин» теперь считается бизнесом, спонсируемым небесами, он будет обязан выплачивать применимые межпространственные и отраслевые налоги. Это вступит в силу задним числом в течение текущего налогового сезона. Пожалуйста, в течение следующих семи рабочих дней ожидайте письмо от Бессмертной Налоговой Службы (БНС), в котором будут изложены текущие налоговые обязательства отеля «Хазбин». Хорошего дня. С уважением, Ангельский совет. Чарли перечитала письмо еще несколько раз. Правильно ли она его поняла? Небеса только что сказали ей, что она может вернуться к управлению отелем? Более того, они примут любого грешника, который искупит свои грехи? И они отказываются от истреблений? Навсегда?! Она сильно ущипнула себя за щеку. Должно быть, ей это снится. Или, быть может, она перепутала фляжку Хаска и лекарство Лорел, из-за которого у нее теперь была яркая галлюцинация. Всё это не могло быть реальностью. Всего несколько дней назад ангельский совет сказал ей, что ее мечта — безнадежное дело, что грешники неисправимы, и что единственные варианты, которые есть у проклятой души, — это вечные страдания или смерть во время истребления. Что вызвало такую внезапную и резкую перемену в их взглядах? Ее руки нырнули под подушки и одеяла в лихорадочной попытке найти телефон. Ей нужно позвонить Вэгги. Скорее всего, они с Эмили имеют к этому какое-то отношение. Она обнаружила, что ее мобильное устройство застряло между матрасом и изголовьем кровати, что замедлило её успехи в поисках нужного контакта. — Я получила письмо с Небес! — воскликнула Чарли, как только ангел сняла трубку. — Отель возвращается, Вэгги! Мы снова в деле! — Мы сами только что узнали об этом, — ответила она. — О, Чарли, я так за тебя рада. Это всё, чего ты хотела. Всё, чего мы обе хотели. Эмили тоже. И теперь ещё больше грешников поверят в твое дело. — Что бы вы ни сделали, спасибо, спасибо, спасибо! — Это, эм… в общем-то, мы здесь не причём. Аластор всё устроил. Чарли чуть не выронила из рук телефон. — Что? — Да, он попросил о встрече с ангельским советом. На аудиенцию никого не пустили, но, похоже, он собрал какую-то огромную папку с информацией об отеле, всех постояльцах, планах твоих уроков и даже о том, как часто Ниффти чистила туалеты. Они провели в зале суда несколько часов. Что бы он ни сказал совету, это убедило их изменить своё решение. Она почувствовала, как из ее легких выкачали весь воздух, из-за чего ей пришлось напомнить себе о потребности дышать. — Так, значит, Аластор это сделал? — Да, это его заслуга, — послышался слабый шум помех, когда Вэгги выдохнула в трубку. — Я все еще не доверяю этому засранцу, но… возможно, в чем-то я была не права. Он действительно заботится о тебе, Чарли. После разговора с Вэгги принцесса прислонилась к изголовью кровати. У нее кружилась голова, бешено колотилось сердце, а все вокруг было как в тумане. Разочарование и горе, накопившиеся за последние несколько дней, пропали так внезапно, что она была сбита с толку. Чарли снова потянулась за письмом с Небес и заметила там вторую записку, которую оставил для нее Аластор. Она развернула ее и сразу узнала его извилистый почерк и грубые рисунки. Он изобразил отель, над которым парила куча различных каракулей, смутно напоминающих гуманоидов, которые, как она предположила, должны были быть вознесенными душами. Перед зданием стояли две маленькие фигурки. Аластор на рисунке преувеличенно хмурился, пока текст над его головой гласил: «ПРОСТИ», в то время как её нарисованный двойник был изображен рядом со второй надписью, дающей ему ответ: «Я ПРОЩАЮ ТЕБЯ». Чарли тут же заулыбалась и прижала рисунок к груди. Затем она сбросила с себя одеяло, вскочила с кровати и приготовилась к беспорядку, который вот-вот увидит в зеркале.

***

Тук-тук-тук. Чарли осторожно постучала в дверь радио-демона, надеясь, что тот услышит её за меланхоличной джазовой балладой, доносившейся из его комнаты. — Если вы не продаете печенье от дьяволят-скаутов, то проваливайте! — Это Чарли, — произнесла она. Музыка резко оборвалась, затем она услышала громкий треск и ударный стук его ботинок о деревянный пол. Дверь распахнулась, и в проеме возник Аластор, сгорбленный и запыхавшийся. — Чарли! — выдавил он из себя, пытаясь выровнять дыхание. — Я… я не ожидал… ну, то есть… Что привело тебя сюда? Не говоря ни слова, она подняла письмо от ангельского совета, которое держала в руке. Глаза радио-демона расширились, когда он понял, что она всё же прочла его. — А, значит, ты уже слышала хорошую н… Прежде чем он успел закончить своё предложение, Чарли обхватила его тело руками и уткнулась лицом в его грудь. — Спасибо, — выдохнула она, чувствуя, что слёзы опять скопились в уголках её глаз. Принцесса уткнулась носом в его рубашку, не заботясь о том, что та намокает. Аластор напрягся всем телом, ему понадобилось несколько секунд, чтобы расслабиться и заключить её в крепкие объятия. Он прижал её голову к своей груди, запустив пальцы в светлые волосы. — Не нужно благодарить меня, дорогая, — тихо пробормотал он. — Я тот, кто стал причиной этого беспорядка. — Как ты это сделал? Что, черт возьми, ты сказал ангельскому совету, чтобы те передумали? — О, это было не трудно. Просто поделился парочкой своих наблюдений. Если ты не знала, то я часто обращаю внимание на то, что творится в нашем отеле. Большую часть своего времени. Она недоверчиво покачала головой. — Больше не нужно судить грешников по всяким глупым и невозможным стандартам… Больше никаких истреблений!.. Больше никакой бумажной работы! — Я пытался освободить нас от уплаты налогов, но они отказались идти мне навстречу, — добавил он. — А что с тем придурком Урри? Он не возражал против всего этого? — Возможно, тот факт, что его мозги забрызгали лица коллег, был для него чересчур травмирующим. Его единственным условием было то, что мне никогда больше не будет позволено ступить в Рай, чему я был очень рад подчиниться. Она рассмеялась сквозь слезы. — Аластор, ты самый ужасный, высокомерный, поразительно упрямый… и абсолютно удивительный мужчина, которого я когда-либо встречала. — Ха! Думаю, это самая приятная вещь, которую мне доводилось слышать, — он коснулся её подбородка и приподнял его, чтобы они могли встретиться взглядами. В его глазах было что-то живое и уязвимое, а улыбка была сдвинута набок так искренне, что принцесса влюблялась в нее с каждым днём всё больше и больше. — Чарли, дорогая, — начал он. — Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? — Конечно, — ответила она. Принцесса крепче обняла Аластора, чувствуя, как медленно поднимается и опускается его грудь, из глубины которой доносился гудящий поток помех. Посмотрев ему через плечо, Чарли заметила, что радиовышка превратилась в самую настоящую свалку. Книжный шкаф был практически пуст, всё его содержимое было разбросано по полу. Панель на боковой части его радио консоли отсутствовала, а переплетенные между собой провода были наполовину оборваны и свисали с различных кнопок и рычажков. На его кресле были оставлены глубокие порезы, которые, как она знала, он не смог бы проделать когтями, находясь в своём повседневном облике. Её охватила лёгкая грусть, когда она поняла, что была далеко не единственной, кто позволил своему горю целиком поглотить себя. — Прошу прощения за беспорядок, — сказал он, стараясь выглядеть непринужденно. — Я был немного… занят последние пару дней. Чарли вошла в комнату и подняла с пола книгу. С помощью магии она склеила ее порванные страницы. — Прости меня. Аластор взял книгу у нее из рук. — Дорогая, тебе не за что извиняться. — Мне кажется, всё же есть за что. Я и подумать не могла, что ангельский совет способен так напасть на тебя. Урри специально выводил тебя из себя… Мне так тяжело представить, что ты чувствовал в тот момент. Он повернулся к ней спиной, когда ставил книгу обратно на полку, и она заметила, как напряженная линия его позвоночника выпрямилась. Так же быстро он позволил себе расслабиться. — Что ж, он всё равно получил по заслугам, верно? — То, что он сказал о тебе, было правдой? О собаках, которые разорвали тебя на части, когда ты умер? Радио-демон наклонился, чтобы поднять вторую книгу с пола, но его рука застыла на месте и сжалась в кулак. — Да, — его голос был ровным, без малейшего намёка на помехи. Когда он встал, то прочистил горло прерывистым кашлем, который звучал так, словно кто-то пытался настроить радио на другую волну. — Но к тому времени я был практически мертв, поэтому ничего не чувствовал. — И тот рассказ про систему правосудия, состоящую из одного человека, тоже был правдой? Он резко захлопнул книгу, которую держал в руке, и швырнул ее в шкаф. — Чарли, это было давно и больше не имеет значения. — Я знаю, но… это была твоя жизнь, Аластор. — Я не понимаю, почему тебя так волнует мое пребывание в качестве человека, — раздраженно фыркнул он. — Мое существование в Аду было намного дольше и интереснее. Меня уже судили за ту жизнь, которую я прожил. Вот почему я здесь. Больше об этом мне сказать нечего. — Я не хочу осуждать тебя. Только понять. Каждую твою сторону… — сказала она. — Я почти ничего о тебе не знаю, Ал. Я даже не знаю, что ты любишь есть на завтрак! Он пренебрежительно махнул рукой. — Что ж, глупо удивляться этому. Я просто ем все, что готовит Ниффти. Чарли вздохнула. Он совершенно не понимал, о чём она говорит, но Чарли не собиралась развивать эту тему дальше. — Мне пора. Нужно сделать обход, чтобы сообщить всем хорошие новости. А затем начать думать, куда нам двигаться дальше. — О, — он казался разочарованным. — да, конечно. Я бы предложил свою помощь, но уверен, что никто не захочет видеть мое улыбающееся лицо прямо сейчас, — у него был такой вид, словно он хотел сказать что-то еще, но посчитал, что сейчас не самое подходящее время для этого. Чарли сделала шаг к двери, затем остановилась. Она снова повернулась к нему. — Знаешь, как бы то ни было, Аластор, о котором говорил Урри… Не думаю, что он настолько плох. — она протянула руку и погладила его по щеке. — На самом деле, я знаю, что он бы понравился мне. Аластор моргнул несколько раз, отреагировав на легкое прикосновение её большого пальца к его щеке. Оттенки красного в глазах, обычно такие яркие на фоне его зрачков, сменились чем-то более блеклым. На его лице отразилось противоречие, брови слегка нахмурились, а улыбка стала натянутой, пока он обдумывал ее слова. Погруженный в свои мысли, он ничего не сказал, когда она отстранилась и покинула его радиовышку.

***

Розовая блестящая гелевая ручка поставила последнюю галочку в списке Чарли. Она одобрительно кивнула, ещё раз окинув взглядом весь список имен. Половина уехавших постояльцев согласилась вернуться в отель, примерно четверть не отвечала на ее телефонные звонки, и лишь несколько из них послали ее к чертовой матери. Это был гораздо лучший результат, чем она ожидала! Чарли сунула листок в свой блокнот и перешла к списку дел. Сообщить нынешним жильцам, что отель не закрывается и их души не будут прокляты вечно? Сделано. Позвонить бывшим жильцам и умолять их вернуться, чтобы дать отелю еще один шанс? Сделано. Переписать все планы уроков, которые были покрыты соплями и слезами, потому что у нее закончились салфетки, когда она пребывала в отчаянии? Будет сделано. Страницы в ее блокноте внезапно затрепетали, словно подхваченные порывом ветра. Ее глаза проследили за тенью, скользнувшей по стенке, прежде чем та приняла свою привычную форму перед камином. Похоже, Аластор всегда был в курсе, когда она зажигала свет в кабинете. Она наблюдала за тем, как он расхаживает по комнате, вытирая пальцем сажу на каминной полке, открывая циферблат напольных часов в углу, чтобы отрегулировать минутную стрелку, и хватая с полки одну из книг по самопомощи, чтобы изобразить интерес к её аннотации на задней обложке. В конце концов таким путем он смог добраться до дивана, на котором она сидела, и небрежно прислониться к его подлокотнику. — Овсянка с щепоткой корицы, половинка персика и чашка черного кофе, — сказал он. Чарли в замешательстве склонила голову набок. — Я должна угадать, что это? — Это то, что я ел на завтрак почти каждое утро в течение двадцати лет. Тепло разлилось в груди принцессы, и она широко улыбнулась ему. — Что ты делал со второй половинкой персика? — Когда я жил с матерью, она съедала её на завтрак. В противном случае я оставлял её на десерт после обеда. — Я думала, ты не любишь сладкое, — поддразнила она его. Он небрежно пожал плечами. — Я могу сделать исключение. — Все это звучит восхитительно. Тебе следует попросить Ниффти приготовить это для нас! — Нет, не стоит, — Аластор посмотрел на нее сверху вниз, его взгляд был мягким и задумчивым. — Думаю, я бы предпочел оставить это воспоминанием. Она понимающе кивнула. Терпение было добродетелью, которую она постоянно проповедовала гостям своего отеля. Она хотела, чтобы Аластор открылся ей на своих условиях. Независимо от того, сколько времени у них уйдет на это, или, как мало он ей расскажет, она будет ценить каждый фрагмент его жизни, которым он однажды решит поделиться с ней. Какое-то мгновение она наблюдала за ним, за тлеющими в камине угольками, пляшущими в отражении его глаз, за постукиванием его трости, когда он непринуждённо вертел ее между пальцев, за слабым гулом помех при каждом его выдохе. Его ладонь, до этого лежащая на подлокотнике, придвинулась к ее руке. Его пальцы дернулись и нерешительно потянулись вперед, чтобы коснуться её мизинца. От этого нежного прикосновения всё ее тело покрылось мурашками. В ответ она медленно переплела свои пальцы с его. Их взгляды встретились. Чарли стало интересно, чувствует ли Аластор, как участился ее пульс на запястье, слышит ли он, как громко бьется ее сердце в груди. Она задавалась вопросом, знает ли он, как дрожат его собственные ладони или что краска залила его обычно пепельное лицо. — Мы упустили так много возможностей поговорить о нас, не правда ли? — робко спросила она. Его ухмылка стала кривой. — О нас еще можно говорить? — Я надеюсь, что да. — Я тоже. Он сел на подлокотник, положив руку на спинку дивана. Его широкая фигура нависла над ней. Это одновременно пугало и дарило чувство уверенности, она помнила, что он демон, способный на множество ужасных вещей, но с ней он определённо вёл себя… иначе. — Чарли. — Аластор? — Прости меня за то, что я говорю это так бесцеремонно, но прямо сейчас мне бы очень хотелось поцеловать тебя. Она улыбнулась. — Ты прощен. Он прищурил свои глаза с долей нежности, когда его ладонь нашла ее щеку, а пальцы коснулись светлых волосы, чтобы погладить ее затылок. Чарли закрыла глаза, когда его губы прижались к её губам, чувствуя, как тают последние остатки боли и горечи, накопившиеся в ней за последние несколько дней. Ее руки уперлись ему в грудь, и она потянулась вверх, чтобы сделать их поцелуй ещё более страстным. Из горла радио-демона донесся статичный визг, и он чуть было не упал с подлокотника. Затем он все же нашел в себе силы наклониться вперед, чтобы разделить возникший энтузиазм и еще пару раз неуклюже коснуться ее губ своими. Когда они отстранились друг от друга, рука Аластора продолжала обхватывать ее щеку. Он прижал большой палец к ее губам, влажным от его слюны больше, чем от ее собственной. В его глазах было головокружительное изумление и глубокое желание, как будто поцелуй с ней был таким опьяняющим наслаждением, что ему приходилось держать себя в руках. Пьянящий порыв охватил и ее, губы Чарли задрожали от желания получить нечто большее. — Небеса, кстати, были не в счет, — небрежно заметил он. — «Не в счёт»? В каком смысле? — Я говорю о нашем первом свидании. Мне всё ещё хочется пригласить тебя выпить кофе. Может быть, завтра? Пока в отеле не случилось еще что-нибудь ужасное, что опять помешает всем нашим планам. Она усмехнулась. — Значит, свидание. — Замечательно! — он вскочил со своего места, с вызовом указывая пальцем в воздух. — Даже если завтра явится сам Бог, чтобы закрыть отель, ничто не помешает мне пригласить тебя на настоящее свидание! Она нервно рассмеялась. — Прошу тебя, только не сглазь, Ал.