Двойное «Ф», или Фюрер и фанфики

***

      Ольга Константиновна блистала, впрочем, как всегда. Окружение в отсутствие фюрера позволяло себе поблескивать в меру возможности и степени нахальства. Папаша Мюллер как всегда не блистал, но вёл себя сродни опытному ювелиру и профессионально оценивал сверкание других, чтобы потом в тиши собственного кабинета поразмышлять об его причинах. Заодно ему хотелось окольными путями выведать причины отсутствия фюрера или хотя бы его местонахождение. С этим были сложности. Шеф гестапо собственный интерес обнаружить боялся, а прямых вопросов не то чтобы избегал, а напрочь не владел искусством их задавания, справедливо полагая, что такое грубое мастерство подходит лишь заплечных дел мастерам из его подвалов. Внешне его активность никак не проявлялась. В «Сибири» он всегда был тенью, прилежно подпирающей стенку.       Зато Вальтер Шелленберг был полной противоположностью Мюллера. В холодной, светской атмосфере «Сибири» он чувствовал себя как рыба в воде, тонко чувствовал потоки, идущие от присутствующих, ориентировался в них и даже умело направлял в нужное для себя русло. Вот и сейчас, увидев, как хромым голубем расхаживает вокруг фрау Ольги Геббельс, он, подхватив у официанта два бокала шампанского, направился спасать хозяйку вечера. На задворках совести вновь мелькнули предостережения докторов. Шелленберг вздохнул — чего не сделаешь ради службы и красивой женщины.       — О, фрау Ольга! Я не прощу себе, если не выпью за обворожительную хозяйку без преувеличения самого прекрасного особняка Грюневальда. Ваше здоровье! О, герр министр, не сочтите за труд, сходите за бокалом шампанского, и мы вместе выпьем за здоровье хозяйки.       Геббельс нахмурился и отошёл, став похожим на обиженный чернослив: «Военные задаваки, ну ничего, ничего. Когда закончится война, он ещё подобьёт сальдо, и посмотрим, чей вклад в великую победу был больше: всех этих расфуфыренных бригаденфюреров, коих развелось до чёрта, или одного маленького, скромного доктора».       — Не скрою своей благодарности, Вальтер. Но зря вы так. Наш маленький доктор имеет очень хорошую память.       — Ну, то, что у него отличная память, кажется, знает любой житель Германии, у которого есть радиоточка. Чем он вас донимал на этот раз?       — Чем и всегда в последнее время: жаловался на Зару.       — Пытается сделать из неё примерную немку и, наконец-то, начать экономить, выплачивая гонорар в рейхсмарках, — хитро улыбнулся глава внешней разведки.       — Не поверите, Вальтер, он предложил ей сменить имя, ведь Зара — имя еврейское.       По хитрому прищуру Ольги Шелленберг понял, что сейчас услышит весьма занятный анекдот и доверительно склонился к женщине.       — А она парировала тем, что имя Йозеф тоже не арийское.       Лишь выдержка профессионального разведчика позволила Вальтеру не расхохотаться при всех в голос. Но муки сдерживаемого смеха были столь велики, что для избавления от них пришлось выпить два бокала шампанского и ещё десять минут стоять молча, чтобы злосчастный смех не вырвался невпопад.       Но нет худа без добра. За время вынужденного молчания от подошедшей поболтать с подругой Эмми Геринг он узнал, что вся рейхсканцелярия в волнениях из-за пропавшего фюрера. Эмми с улыбкой делилась с подругой о том, что даже её муж, получив от своих десантников донесение о том, что фюрер находится в Фельзеннесте, не очень понял, что ему там потребовалось. Эмми язвительно заметила, что Гитлер, вероятно, нашёл прекрасное местечко, где он может не только поразмышлять над будущим Великой Германии, но и отдохнуть от матримониальных поползновений Евы.       От таких новостей Вальтер потянулся за очередным бокалом шампанского, что не ускользнуло от внимания Чеховой.       — Бригаденфюрер, вы, кажется, сегодня очень старательны в плане алкоголя. Пожалейте себя.       — Ах, наверняка всему виной ваши желудочные боли. Господи, не смотрите же вы так, я жена рейхсмаршала, а ему известно многое. Обратились бы к нему напрямую. Герман как раз получил новые болеутоляющие, которые весьма успешно справляются с его проблемой.       Сославшись на службу, Шелленберг покинул словоохотливых дам. Действительно было над чем подумать. Фюрер — в старой заброшенной ставке, вдалеке от действующих фронтов, и новая «наркота» Геринга… Интересно, интересно. Что из всего этого может получить он и его ведомство? Любимая кондитерская ещё не закрылась. Взяв коробочку с эклерами, Вальтер поехал в канцелярию и предался размышлениям.

***

      На лбу Розенберга снова блестели капли холодного пота. Через пару часов он должен предоставить фюреру общий доклад об найденных предсказаниях. Тянуть время не получится. Нужно делать выбор, причём выбор нелёгкий. Прочитанное было мерзко, пошло, и вообще Альфред и не представлял, что предсказания из будущего могут быть похожими на эротические романы, брошюры, которые после Великой войны продавали на улицах нахальные мальчишки. Может, это всё чья-то подлая шутка, и этот кусок пластика вообще не из будущего. Но в ответ на эту мысль заныл подбородок. Рейхсляйтер с опаской дотронулся до огромного синяка, оставленного метким кулаком Пайпера. М-да, а этот его вообще загасит, если услышит обвинения в подлоге артефакта. Нет, нет. Тут нужна хитрость и осторожность. Он заправил чистый лист в печатную машинку. Прикрыл глаза, начал печатать. Открыл глаза — в сердцах плюнул. На белой бумаге красовались две поговорки: «Vom Regen in die Traufe»¹ и «Zwischen Hammer und Amboss»².       Оставалось выбрать, под каким водостоком и на какой наковальне хотел оказаться Розенберг. Вермахта или рейхсканцелярии. Он выбрал первое. Тем более представлялась весьма удобная возможность пнуть и без того опального Гудериана. Вздохнув, он снова заправил новую бумагу в машинку:       «… артефакт прямо указывает на ненадлежащее поведение генерал-полковника Гейнца Гудериана и протекции, которые он оказывает отдельным провинившимся танкистам, которые за свои потери подлежат трибуналу, но благодаря протекции вышеозначенного Гудериана избегают суда и, более того, повышаются в звании и переходят служить в танковые подразделения СС. Следует рассматривать таких людей как саботажников, благодаря которым военная машина Рейха до сих пор буксует в степях Сталинграда. Отдельно следует рассмотреть личность штандартенфюрера Клауса Ягера. Вышеозначенного Ягера требуется разыскать и доставить в гестапо, непосредственно к группенфюреру СС Генриху Мюллеру…».       Розенберг довольно откинулся в кресле, воровато оглянувшись по сторонам, налил себе рюмку водки из бутылки, оставшейся после «лечения» Пайпера.       «А неплохо было бы, если бы этот Ягер и Пайпер были бы знакомы», — мстительно подумал Альфред и вновь потер ноющий подбородок.