Обмани меня, если сможешь

—  Oh, caro Francesco  произошла такая досадная ситуация…  — Сosa è successo dolcezza? — мужчина первым делом осматривает ожерелье на предмет повреждений, а затем бросает быстрый взгляд на Марко. — С ожерельем все в порядке?  Марко слегка растерянно кивает. Конечно, не каждый день на него накладывают усыпляющее с Обливиэйтом. — No-no, с ожерельем все в порядке, — уверенно отвечает Гермиона, — но я кажется отравилась, Франческо. Думаю, мне лучше покинуть галерею пока не произошло непоправимое… Глаза Эспозито бегают по лицу девушки, когда он слегка хмурится, Грейнджер неловко прикрывает губы ладошкой и дважды издает звук будто ее вот-вот стошнит невинно хлопая глазами.  Секунду спустя она хватает стакан с водой и начинает жадно глотать воду изображая попытки подавить тошноту. Она лгунья, но не актриса, черт возьми! — Perbacco! Che sfortuna! — восклицает он поглаживая девушку по плечу. — Марко,  проведите сеньорину Гермиону в безопасный зал, я сейчас прийду. Поставив стакан на место и облегченно выдохнув, Гермиона переводит глаза на руку Франческо, что касается ее плеча. Взгляд в зал. Возможно, ему повезло что Малфой уже ждет ее внизу. Пройдя в так называемый «безопасный зал» она не находит ничего особенного, кроме четырех охранников стоящих у входа. почему это помещение именуется безопасным, остается загадкой. — Certo segniore Esposito! — восклицает мужчина войдя в зал вместе с Франческо. — Гермиона, это Лион, он лучший ювелир-геммолог Италии. Этот человек занимается ожерельем де Медичи сколько я себя помню. — восторгается Эспозито, пока ведьма просчитывает сколько времени ей понадобится для того, чтобы вырубить с десяток мужчин в этом зале. — Он обязан проверить все ли с ним в порядке, и после этого я смогу отпустить тебя, дорогая. Как будто хоть один из них на самом деле сможет остановить волшебника с палочкой. — Естественно, Франческо, — вздыхает она, — Если вы сомневаетесь во мне, то конечно, снимите с меня этот груз ответственности. — Ох, ни в коем случае, сеньорина Гермиона! — спешит исправить ситуацию мужчина, когда замечает погрустневшее лицо девушки. — Это стандартная процедура. И сколько же еще было подобных процедур, если к ожерелью за все его владение им прикасались только руки Эспозито? — Простите, я не очень хорошо себя чувствую, не могли бы мы начать поскорее? — Конечно- конечно! — засуетился Лион, — оставьте украшение здесь, сеньор. — он указывает на небольшой столик прикрытый бархатной тканью. Когда пальцы Эспозито касаются шеи Гермионы, она снова вспоминает слова Драко: И если этот долбозвон еще раз коснется тебя хоть пальцем - я сломаю ему руку. У Франческо не было шансов, учитывая, что именно он должен снимать с ее шеи украшение. Интересно, знал ли об этом Малфой. Определенно точно знал! Направляя разномастные фонарики на украшение, Лион скурпулезно разглядывает каждую деталь ожерелья и прищуривает глаза прокручивая его пальцами в перчатках.  — Так-так-так, сеньор Франческо, — начинает он оторвавшись от созидания и поглядывает на Грейнджер, готовую вытянуть палочку в любой момент, — с радостью вам сообщаю, что первая демонстрация на такой прелестной шее прошла замечательно. Ожерелье в полном порядке. Гермиона выдыхает с облегчением. — Теперь, надеюсь, я могу идти? Франческо кивает и протягивает руку в попытке приобнять девушку, но она отстраняется, не давая возможности коснуться себя. — Я не имел ввиду ничего предосудительного, — старается он оправдать проверку ожерелья на подлинность и состояние, — Гермиона, как я могу связаться с вами, скажем завтра? — О, со мной вообще лучше не связываться, Франческо. — бросает она через плечо и удаляется из зала. Мерлин, если бы не Малфой, она бы сделала все намного аккуратнее. Выйдя из галереи, Гермиона мгновенно замечает Драко. Он скучающе подпирает колонну и сразу цепляется глазами за уверенно идущую девушку. — И как прошло? — Пришлось поцеловать его в нос на прощание, все никак не хотел отпускать.— хмыкает Грейнджер подходя к нему ближе. — Ох уж эти итальянцы!  Драко щурится пристально разглядывая ее , от чего Гермиона закатывает глаза. — Если ты сейчас в моей голове, то пощекочи там что нибудь. — она выжидающе приподнимает бровь и продолжает,— Дай мне возможность убедиться в том, что я приняла неверное решение, находясь здесь. — Нет. — Нет? — В легилименции нет необходимости. — усмехается он, — Ты же послушная девочка, Грейнджер. Она медленно подходит к нему впритык, они едва не касаются носами. От чего-то в груди Гермионы разгорается пожар, неужели на нее так действует его похвала? — Хорошие девочки не кончают на пальцах всяких проходимцев в коридоре галереи, Малфой. — едко констатирует она. — Хорошие? — насмешливо переспрашивает Драко. — Разве я говорил что-то о хороших? Грейнджер выжидающе прищуривается готовясь цокнуть языком, но вместо этого его следующая фраза заставляет ее сглотнуть. — Я сказал «послушная»,— Малфой улыбается, заметив как дрогнула ее нижняя губа и вскинув бровь интересуется: — С каких это пор, я стал проходимцем? — Разве не ты организовываешь нелегальные гонки? — Нет, я их не организовываю, этим занимается Майкл, Грейнджер. — вздыхает Драко, так обыденно, будто объясняет очевидные вещи. — Я ими владею. Владеть — какое красивое слово. Как же захотелось ей обладать хотя бы маленькой частичкой этого мужчины. Без каких либо обязательств. Откусить кусочек этого пирога, который так и дразнит. Касается кончиком ее пухлых губ и за мгновение до укуса нещадно ускользает. Как этот человек может так мастерски играть на чувствах, что казалось огрубели и покрылись жесткой коркой, панцирем за которым Гермиона научилась скрывать свое мягкое нутро. — Семантика. Будто прочитав ее мысли, он обхватывает ее талию крепкой ладонью и хмыкнув ей на ушко, шепчет: — Разумеется, Грейнджер. Хлопок. Легкий ветерок касается нежной кожи, что скрывается за вырезом платья когда Гермиона, ведомая аппарацией Драко оказывается в незнакомом ей месте. Ноги, обутые в босоножки слегка тонут в песке вызывая не самые приятные ощущения, легкий бриз обнимает ее плечи, когда шум волн доносится буквально в паре десятках метров от места трансгрессии. — Пойдем, — говорит Малфой потянув Гермиону за руку в сторону особняка. На улице уже практически темно, слабый свет практически зашедшего за горизонт солнца дарует ей вид на огромный особняк. Щелк. И вокруг Драко, ступившего на каменную кладку вспыхивает подсветка ведущая к тому самому дому. Лампы продолжают загораться по всему периметру, пока не освещают все здание. Огромные панорамные окна и двери, открытая терраса, балконы и зелень. Много зелени. Это похоже на поместье отшельника, весьма вычурного отшельника. Кругом ни души. Только шум волн. Малфой проходит на бар, что находится на террасе и ставит на стойку пару низких бокалов. — Купаж или односолодовый? — Скотч.— присаживается Гермиона за высокий барный стул закинув ногу на ногу. Драко достает бутылку с шотландским виски и наполнняя бокалы на два пальца наклоняется над столешницей нависая над Гермионой и впивается взглядом в ее глаза. — Хороший выбор, — хмыкает он подтолкнув к ней бокал, — как впрочем и все твои решения сегодняшним вечером. — И часто ты это делаешь?  — Делаю что? — хитрый взгляд не оставляет сомнений в том, что он понимает о чем она спрашивает. — Как часто ты распускаешь руки без разрешения, Малфой? — Гермиона ведет голову ближе к нему, хотя казалось бы куда еще ближе. Она чувствует его дыхание на своих губах и вдыхает дикий аромат этого мужчины. Ей нужно еще и еще. Но не сейчас. Позже. Отчего-то ей хочется узнать, сколько таких несчастных женщин как она он прижимал к стене и извращал своими пальцами. Безусловно ловкими пальцами. — Правда хочешь узнать? Конечно, мать его, правда. Она бы не спрашивала. — Нет. — разрывает зрительный контакт и взяв бокал в руку разворачивается на стуле хлестнув его волосами по щеке, поднимается и проходит к дивану поглаживая по спинке и наблюдая за едва заметными волнами. — Что это за место? Драко обходит стойку и становится за спиной Гермионы наслаждаясь тем как ее аромат сливается с ароматом виски. Шоколадно-ванильные дымные ноты перекликаются с чистейшим афродизиаком, амортенцией. Легкая солоноватость и ненавязчивая сладость. Мускусные и древесные ноты при первом вдохе кажутся тяжелыми, но они раскрываются позже, практически перед самым выдохом. Шумным выдохом Драко. — Остров не далеко от Ливорно. Кто бы сомневался, что существует хоть одно место на земле, куда еще не сунул нос Малфой. — Почему мы здесь? — Здесь тихо. — просто объясняет он собирая пряди Гермионы и перекладывает их на правое плечо, проходясь дыханием и легкой щетиной по левому, запуская мурашки по телу, — Есть разговор. — Заманчиво. — выдыхает она откидывая голову назад, ему на встречу. Как можно устоять?! Да никак, бери когда дают. Ее это ни к чему не обязывает. Так ведь? — Когда ты планируешь вернуться в Америку? — шепчет Драко. — Завтра вечером у меня самолет.— тихо отвечает Гермиона прикрывая глаза и укладывает голову на его плече. Она решает нежиться в касаниях этого мужчины не взирая на то, что будет завтра. Просто потому, что понимает, завтра — ничего не будет. Они попрощаются и их пути разойдутся. По-видимому, в одном городе, но разными дорогами. — Самолет… — хмыкает Драко.— Что на счет задержаться здесь ненадолго? Грейнджер открывает глаза выныривая из наваждения его близости и аромата, а затем не в силах сдержать смешок посмеивается. — Нет, Малфой. — делает шаг вперед разрывая некую назревающую связь между ними. — Скажи что ты шутишь. — А похоже? — Ты не можешь говорить серьезно. — разворачивается к нему, чтобы оценить реакцию. — Ты так считаешь, Грейнджер? — У нас нет ничего общего, ровно как и у меня нет причин здесь задерживаться — отрезает Гермиона неверя в то, что Малфой на самом деле предложил провести ей больше положенного времени в неформальной обстановке. У них нет общих точек соприкосновения. Его предложение кажется сюрреалистичным и вызывающим смех до боли в животе. Но на его лице расцветает ехидная улыбочка по которой не сложно догадаться о чем он сейчас подумал. О произошедшем в коридоре галереи. То, что произошло в галерее, останется в галерее, Малфой. — О нет. Не смей. Это другое. — возмущается Гермиона. Финишировать на его пальцах и остаться с ним на острове разные вещи. Разумеется. — Другое? — уголки его губ тянутся шире, глаза становятся хитрее знаменуя колкий вопрос, ответ на который станет комом в самой глотке Гермионы. — Тогда почему ты здесь? Как и предполагалось. — Ты так хаял вкус виски у Бэгшота, что мне стало интересно чем сможешь удивить ты сам, — ложь слетает с языка моментально, ведь оказывается ее легче протолкнуть по горлу чем правду. Непризнанную правду. — И как? — снисходительно качает головой Драко, насмешливо вкладывая двойной подтекст, — Удивил? — Нет. — вранье, отчаянная попытка искажения истины с целью ввести его себя в заблуждение. Самовнушение. Но Малфой явно намерен стереть в порошок создаваемую иллюзию безразличия. — Ты не понимаешь почему идешь на поводу у меня, да? Почему тебе не нравится когда ко мне прикасается другая женщина или почему ты думаешь обо мне, почему искала меня глазами на каньоне во время гонки. Действительно не понимаешь или отказываешься понимать? Она просто смотрит на него прищурившись и прокручивает его слова в голове. Ей правда нечего на это ответить. Она не хочет отвечать, так как сама не понимает, не хочет понимать, но он комментирует безмолвную реакцию. Четко и правдиво. — Ты потеряла контроль над ситуацией, Грейнджер. Над каждой ситуацией, что происходила между нами после гонки.  — У тебя синдром главного героя? —щурит глаза проводя языком по нижней губе. — Что ты хочешь этим сказать? — Я и есть главный герой, Гермиона. — заявляет он. — и к сожалению или к счастью, не я один не люблю терять контроль, милая. — Как эти вещи связаны между собой, Малфой? — Все просто, — хмыкает он делая небольшой глоток янтарной жидкости и прожигая глазами девушку перед собой, —  я внес свои коррективы во все твои ходы, Грейнджер. Нарушил твой привычный порядок вещей. Это заставляет тебя думать обо мне.  Кажется, люди всегда запоминают то, что выходит из под собственного контроля. Сыграла по его правилам, но внесла в них свои коррективы. Слегка. Едва заметно. Не она одна. Он тоже. Пока она вела свою игру, он вел свою. С ней. Но почему? — Почему же тогда ты пошел у меня на поводу, Малфой? — Гермиона подходит к нему ближе и немного запрокинув голову вглядывается в его слегка потемневшие глаза. — Это история для другого раза, Грейнджер.— его кадык дернулся, когда она положив ладонь ему на грудь, проводит пальцами по рубашке ныряя под его пиджак. — Ты прерываешь разговор на самом важном месте, Драко Малфой. Он неспешно опускается на диван, а Гермиона тянется за ним следом. Длинные пальцы ложатся на ягодицы, помогая ей усесться сверху. — Потому что я хочу тебя. — Даже не скрываешь что только этого и хочешь?  Он облизывает нижнюю губу проследив за тем, как девушка усаживаясь на него отбросила волосы назад. И в это движение уместилась бы целая эпоха, мир роскоши, сладкое шампанское и красота истинного искусства. Темноволосая. Непокоренная. — Во-первых, не только этого. — поглаживает подушечками ее поясницу,— Во вторых, зачем скрывать очевидные вещи? — И что же ты намерен сделать, Малфой? Она ерзает на нем, не скрывая огня в своих глазах. Даже если бы хотела, не смогла. Он ее переиграл. Так же хитро и ловко, как это делала она. Игра на равных? Ее это чудовищно заводит.  Умный, расчетливый, опасный. — Я возьму тебя здесь, на этом диване. — факт. Отрезает Драко. — Правда? И как давно ты этого хочешь?— мурлычет Гермиона ему на ушко, в то время как ее лоно потирается о возбужденный пах Малфоя. — Грейнджер… — Как давно Драко? — поглаживает пальцами застежку на его брюках, задевая напряженную плоть через ткань. Такую ненужную в этот момент. — Хочешь поиграть со мной?— с выдохом сквозь зубы. — Хочу понять тебя. Он тихо посмеивается ей в губы, но уже через мгновение мажет по ним языком. Гермиона подразнивает его отстранившись, но он ведет головой к ней навстречу и снова, более требовательно прикусывает зубами приоткрытую нижнюю губу и аккуратно подтягивает к себе. — Между нами никогда ничего не было и не будет, правда Малфой? — Правда, Грейнджер, — лжет он, прежде чем его губы накрывают ее, а влажный горячий язык проскальзывает внутрь. Жар распространяется везде где Малфой ее касается. Он огибает ладонями талию, полную грудь и изгиб спины. Страстно, с нажимом. Это на грани того, чтобы сделать больно и в тоже время приятно. Она подначивала его, что он не сможет долго терпеть ее ласки. Но правда оказалась в том, что первой готова сдаться она сама. — Как долго, Драко? Когда он осыпает поцелуями ее ключицы и плечи, которым больше не мешает украшение, когда запускает пальцы в волосы и чуть оттягивает ее голову назад, она закусывает губу подавляя стон. — Молчи. — отрезает он голосом не терпящим возражений.  Возражать и не хочется. Хочется знать как, черт возьми, долго Драко желает ее. Она не может поверить, что он, при всей своей закрытости и наплевательскому отношению к окружающим, что красноречиво демонстрировал в школьное время, может вот так просто положить глаз на нее. Не потому что она изменилась, Грейнджер нутром чувствует двойное дно в его словах и отношении. К тому же, учитывая его память на ее некоторые школьные повадки, вопрос напрашивается сам собой. Более удобного случая получить ответ, она и представить себе не могла. Гермиона придвигается на его бедра плотнее, место слияния ощущается тесно, тепло и даже жарко. Его пальцы бесстыдно оказываются под тканью ее платья исследуя тело. Опасный Драко с привкусом недосказанности, целует ее так, что дрожат коленки. В каждое движение он вкладывает столько секса, сколько вообще возможно. Языком проводит от плеча до уха, вызывая следом мурашки. Его пальцы ложатся между ее ног и мгновенно становятся влажными. — Снова проигрываешь мне, Грейнджер? — Никогда бы не подумала, что тебя устраивают «сомнительные» победы. — парирует Гермиона отрываясь от поцелуев и усмехнувшись прикусывает губу. Тонкий намек на исход их гонки, когда она с помощью Чарити едва не угробила троих человек, заставляет Малфоя улыбаться. Она безумно его хочет.  Невзирая на непрекращающееся отщелкивание ее личного предохранителя в районе груди, что нещадно срывает Драко своими касаниями.  Как тогда, на холме. Она уже проходила подобное, черт возьми. Результат не порадовал. — Я … погоди.. — прикрывает глаза в попытке отстраниться и выровнять дыхание. Прийти в себя. Стряхнуть наваждение. —Драко… Я не могу. Он цокает языком не желая слушать ни слова о том, чтобы прекратить эту пытку. — Помолчи, Грейнджер. — он притягивает ее за затылок, что бы девичье ушко оказалось возле его губ, — Ты не можешь навечно закрыться в своей ебаной ракушке. Почему нет? — Мы не…— тщетно старается возразить она, но оказывается нагло перебита. — Если ты до сих пор способна думать, значит я делаю что-то не так. Нет, такого еще у нее не было. Его пальцы скользят внутрь, сразу глубоко, не медля, большой палец остается поглаживать ее снаружи. С губ срывается стон, который эхом прокатывает по необитаемому острову поглощаясь в глубинах моря. — Хочешь знать как долго я хочу тебя, Грейнджер? — интересуется Драко намеренно играя на ее безудержном любопытстве. —Ты же только поэтому решила дразнить меня, да? По телу проходит разряд, когда он начинает двигать двумя пальцами внутри быстрее, иногда вынимая их полностью и снова вставляя до упора. — Не только по этому…— она не в состоянии выговорить предложение до конца, стонет на полу слове. — Продолжай. — Боже… — Он тебе не поможет. Что еще, Грейнджер? — требует Драко. —  Я думаю… думаю что... — она уже находится на грани жадно хватая воздух не в силах ответить на вопрос. За мгновение до ее оргазма он останавливается. Она задержала дыхание перед самой кульминацией, но не получив ее разочарованно выдыхает зажмуривая глаза. Перед ними плывет, она не может сфокусироваться на его лице, глазах. Хочет чтобы он продолжил. Но он терпеливо ждет ответ. — Ты волнуешь меня, Малфой. — невыносимо хрипло, как раскаленной лавой по глотке, ударом под дых и трещинами по собственным внутренним баръерам. Божеправый, она бы никогда не позволила себе сказать подобное в другой ситуации и с другим человеком. Черт возьми, Грейнджер предпочтет себе пулю в лоб, чем покажет кому-нибудь, что чувствует, но он… Блядский Малфой с этими его невероятными руками в ее белье и потрясающей ухмылкой на припухших от ее укусов губах. Его зрачки бегают с одного глаза Гермионы на другой и обратно, оценивая сказанное и ее реакцию на собственные слова. —  И тебе это не нравится? — Нет. — выдыхает она. Он удовлетворенно улыбается и снова входит в нее пальцами. — Это разумно. Послушная девочка— хвалит ее за правду и решает поощрить.— Ответ за ответ, Грейнджер? Она кивает головой изнывая. —  Я впервые представил как беру тебя на столе школьной библиотеки после того как надрал задницу твоего факультета в квиддич на пятом курсе.  — Малфой… — И знаешь что, Грейнджер? Ты стонала так громко, когда кончала. — согнутые пальцы неистово гладят ее стенки заставляя срываться на хрип от его грязных слов и движений. — Прямо как сейчас. — Да чтоб тебя! — вскрикивает Гермиона затаив дыхание, когда по содрогающемуся  телу растекается тепло. Она финиширует уткнувшись лбом в его плечо и старается отдышаться. Блядскийбоже, это чувствуется так живо. Будто она очнулась после затяжной комы, пережила  клиническую смерть.  Чтобы не заплакать от бури внутри, она тихо посмеивается и на дрожащих ногах сдвигается на край его коленей, судорожно пытаясь расстегнуть ширинку брюк. Грейнджер уже дважды ступила за грань с легкой руки Драко.  Больше нет никакого желания тянуть. Она хочет его еще и еще. Сейчас. Здесь. Немедленно. Если подобные вещи он вытворяет руками, сложно представить чем еще Малфой способен удивить. Гермиона не привыкла оставаться в должниках. Она не может нащупать застежку, но ахуительно четко ощущает твердый член под дрожащими пальцами. — Чш-ш-ш, маленькая. — ухмыляется он ее неожиданному и искреннему вожделению. — Я помогу, ладно? Снова мягко взяв ее за шею, Драко расстегивает свои брюки. Твердая плоть, которой он уперся между ее ног вызывает такую волну предвкушения у еще не отошедшей от предыдущего оргазма Гермионы, что она спешит его поцеловать, лишь бы заглушить очередной стон. Драко рывком входит внутрь и она мгновенно сжимается вокруг него практически парализованная этим чувством абсолютной наполненности. Малфой всю свою жизнь думал, нужно сдохнуть, чтобы попасть в рай, но это чувствуется так живо. Гермиона, такая живая, такая… настоящая и желанная. Здесь. А он в ней. Он с упоением наблюдает за ее реакцией, после чего хрипло шепчет: — Блять, Грейнджер… Она не успевает не может ответить, так как он не сводя с нее глаз, начинает резко насаживать ее на себя прижимая девичьи бедра к себе. Резкие и сильные толчки заставляющие ее изнывать. Влажные долгие поцелуи и стиснутые на ее шее пальцы Драко. Их сбитое дыхание окутанное свежим лимонно-мятным ароматом. И запахом секса.  Это идеально, мучительно, горячо и абсолютно неприлично. Это именно то, что Грейнджер искала. Что было ей нужно.  Она бы сейчас насмешливо хмыкнула на слова Пэнси про «ёкнет». Потому что сердце не ёкнуло. Его разрывает в клочья по ребрам, накидывая ошметки органа на белые кости. Она никогда не кончала так как сегодня. С ним она поняла, что вообще никогда не кончала. То удовольствие, что она доставляла себе сама и в подметки не годится тому, что происходит здесь и сейчас. Животный секс, яркий и сумасшедший.  Он ловит губами ее грудь, что подпрыгивает от быстрых и резких движений. А она держится его за вспотевший затылок, другой рукой стискивая крепкое плечо. Чем быстрее и жестче Драко двигается, тем быстрее они оба понимают, что вот-вот и затянутая пружина удовольствия неизбежно лопнет. — Драко, пожалуйста… Последние толчки глубокие, рваные, заставляющие дрожать не только ее ноги, но и нутро содрогаться от импульсов удовольствия. Гермиона выгибается прильнув к его торсу так сильно, как только может. Он целует ее губы не пытаяясь заглушить стоны, просто потому что может,  хочет. Хочет получить ее всю. Она разлетается на осколки сжимая его член, что сумасшедше влечет за собой и его. И она бы ощутила досадную пустоту внутри, но чувство эйфории настолько обуяло разум Гермионы, что кончи он в нее, она бы и глазом не моргнула. Он жмурит глаза глухо застонав, резко выходит и изливается ей на живот. Оба тяжело дышат. Гермиона упирается лбом в его плечо, а Драко откинув голову на быльце дивана бережно поглаживает ее спину подрагивающими руками. Через несколько минут, успокоившись, Драко очищает все следы палочкой, оправляет ее платье и приводит в порядок брюки. Она укладывает голову на его коленях потершись щекой о сложенные ладошки, как маленький ребенок , он нежно перебирает ее волосы.  В ней столько всего накопилось, боли, неудовлетворенности, сложностей. Она хочет просто быть девушкой, хрупкой хрустальной вазой в крепких руках. Он получил от нее то, что хотел. Он уйдет. Как и все всегда уходили наплевав в душу. Но сможет ли она принять еще один удар и стать сильнее или сломается под натиском злого рока, ее рока в виде измен, споров и обмана —время покажет. Все его слова не могут быть правдой, в них имеются значительные дыры и несостыковки. Он просто сказал то, что как сам считает она хотела бы услышать. И это сработало. На мгновение она поверила ему. И это было хорошо.  Было.  Пора переворачивать песочные часы. Гермиона шмыгает носом и этот звук привлекает внимание Драко. — Почему ты плачешь? — Ставлю обратный отсчет. Он слабо посмеивается о чем говорят легкие содрогания его живота. — Ты такая умная, но такая глупая, Грейнджер. Гермиона ничего не отвечает. Сил больше нет. Ныряя в сонную бездну она слышит лишь слабый шепот. — Прости меня, моя заплаканная…

***

Гермиона просыпается ночью от глухого хлопка аппарации где-то вдали. Проводит ладонью по постели и когда уверяет себя, что все произошедшее ей просто приснилось, ее ладони касается теплая рука. — Я здесь. — Это меня и пугает… — Спи.. Грейнджер не поклялась бы, но она ощущает тонкий аромат сигарет, прежде чем ее как заколдованную утягивает в царство Морфея.

***

Unknown island ITALY 2 June 2007 Проснувшись с первыми лучами солнца, Гермиона не спешит открывать веки, хоть и назойливый луч нещадно слепит один глаз. Она нашаривает рукой вторую подушку и накрывает ею лицо. Так тяжело она давно не просыпалась. Еще это пощипывание между ног. Грейнджер резко поднимается на постели, сидит с выпученными глазами и практически не моргая пялится в стену напротив. Гулко дышит. Черт возьми.  Воспоминания прошлой ночи тяжелой лавиной обрушиваются на нее прибивая тело обратно к простыням. Это что за слабина такая произошла вчера? Совсем рехнулась что ли? На ней надета только оксфордская рубашка Драко.  Блятьблятьблять. Сейчас она спустится по лестнице вниз, возьмет свои вещи и вернется в отель, а вечером ее будет ждать самолет в Америку. Она обдумает все на борту. Как обычно. Точно обдумает. Возможно нет. О, вот и туфли, лежат у дивана на террасе, где вчера происходила какая-то странная магия. — Уже проснулась? Гермиона наклонившись за одной туфелькой поворачивает голову в сторону источника звука. Глубокий вдох и резкий раздосадованный выдох, чтобы язвительно заявить: — Конечно проснулась, не ожидал? Малфой испускает короткий смешок, сидя на краю террасы и не оборачиваясь смотрит на утренний прибой. В одних только брюках. Черт бы побрал эти подтянутые мышцы спины. Гермиона подхватывает вторую туфельку и босыми ногами проходится по деревянному полу в сторону мужчины. Безмолвно присаживается рядом. — Тебе мои рубашки идут больше, чем мне. Она лишь хмыкает, наблюдая как синие волны облизывают берег. — Я ухожу. — Нет. — слабо качает головой Драко, тяжело вздыхая. — Ты не можешь. — Разумеется могу. — Грейнджер улыбается, а затем облизнув губы колко интересуется. — Или тебе чуждо понимание того, что после секса от тебя уходят девушки по собственному желанию? Малфой сжимает кулаки крепче, что не ускользает от внимательного взгляда. — Пожалуйста, не груби мне. — просит он, — потому что тогда и мне придется грубить тебе, а я это делаю лучше, чем ты. Ну вот снова, еще одна грань Драко Малфоя. Оказывается он умеет просить. В своей собственной манере, но все же. Гермиону уже чертовски тошнит от себя, от него. От его тысячи обличий, которые он к слову не скрывает. Он пытается быть учтивым, но очевидно что это не самая сильная его сторона. Он опасен. Хуже самого дьявола лижущего его пальцы оставляя на них слюну из смолы и крови. Она чувствует. Знает, что если останется — встрянет по самое горло в этом иле.  В эту секунду он кажется любезным, через минуту намотает волосы на кулак и заставит слушаться. И самое ужасное, что она не уверена станет ли возражать. Это выводит из себя. Сказать хочется столько, что Гермиона заставляет себя молчать. Только лишь поднимается на ноги и делает шаг вперед, чтобы забрать оставшиеся вещи и поскорее уйти, но ладонь Малфоя сомкнувшаяся на запястье заставляет замереть на месте и крепко зажмуриться.  Он не видит ее лица так как она стоит к нему спиной, да и вряд ли в этом есть необходимость. Касание не грубое, легкое, практически бережное. Позволяющее свободно отстраниться при малейшем желании. Но его нет. Желания нет. Мозг сумасшедше умоляет тело сдвинуться с мертвой точки. Грейнджер сама его умоляет. Тщетно. Скотство. — Чего ты от меня хочешь? — не оборачиваясь зло выплевывает Гермиона, — Ты получил больше чем должен был! Чего еще ты хочешь?! Он молчит и медленно отпускает запястье скользя ладонью вниз, задевая тонкие пальцы с короткими ноготками. Безымянный и средний слегка вздрагивают в ответ. И это ощущение потери контакта бьет по темечку ровно до того момента, как мужские кисти не оказываются по обе стороны ее талии. На этот раз крепко.  Облегченный выдох и за ним кроткий от неожиданности, когда он решительно притягивает ее к себе усаживая между своих ног на дощатую поверхность. Спина облаченная в белую ткань упирается в обнаженную грудь. Он огибает ее тело руками, как бы заворачивая в кокон, одной держась чуть выше собственного локтя, а другой за плечо Гермионы. Она мягко прикасается ладошкой к его предплечью. — Ответ на этот вопрос всегда был одинаковый. — тихо, но от этого не менее уверенно говорит Драко уткнувшись лбом в кудрявую макушку. — И он ничуть не изменился с того момента как ты спросила меня об этом впервые. Он замолкает на несколько секунд давая ей возможность вспомнить. И это горечью оседает на языке от того что она помнит, каков был ответ. «Тебя» — Тебя. — Ты получил меня вчера… Малфой тихо посмеивается от ее поверхностного восприятия его слов. Потому что он вкладывает в них куда больше смысла.  Правда кроется вовсе не в обнаженном теле и плотских утехах. Правда во взгляде. В том, как Драко смотрит на нее, как общаются между собой глаза, когда губы молчат. Он хочет ее всю, целиком и полностью. С изъянами и шрамами. Сильной и слабой. Такой, какой она сама хочет быть. Любой. Гермиона упорно продолжает убеждать себя в безразличии когда на горизонте даже мельком появляется непотребная мысль. Не испытывает глубоких чувств, очевидно. Только латает трещины своего панциря в попытках сохранить в безопасности то, что прячется под ним — нечто хрупкое и израненное. — Еще нет. Воцаряется безмолвие прерываемое лишь равномерным шумом волн. Они думают, каждый о своем. Не мешая друг другу. Иногда необходимо приостановиться на мгновение и немо впериться в одну точку.  — Знаешь в чем залог спокойствия души?— неожиданно спрашивает Гермиона рисуя пальцами узоры на его предплечье. — В отсутствии души, полагаю. Тишина. Грейнджер хмурится обдумывая ответ, но через мгновение не сдерживаясь звонко хохочет задирая голову чтобы взглянуть в лицо Малфоя. Он тянет уголок губ, когда их глаза оказываются напротив. — Чушь. — В чем же тогда? Она смеряет его взглядом полным возмущения и недовольно цокает языком, словно он не понимает очевидных вещей. Строит важное выражение и тяжело вздыхает приготовившись философствовать. — А мне откуда знать?  Драко моргает несколько раз, когда губы Гермионы начинают дрожать от напряжения. Смех, такой чистый и заливистый буквально струится из нее. Она кажется счастливой, сидя в его объятиях. Это заставляет его широко улыбнуться прижимая ее к себе немного крепче. Гермиона запрокидывает голову ему на плечо слегка отрицательно покачивая ею и вглядывается в небо. — Это удобно. — тихо шепчет. — М-м-м? — Драко слегка наклоняется оставляя целомудренный поцелуй на ключице. — Я говорю, что очень удобно использовать легиллименцию чтобы найти уязвимые места и посильнее на них надавить. — это звучит на грани претензии и размышлений вслух. — Ты считаешь я бы поступил так с тобой? — он выдыхает прикусывая иклами нижнюю губу. Гермиона насмешливо фыркает. — Я бы поступила так с тобой, — она тянет уголки губ, ни капли не слукавив. — Ты издевался надо мной на первых курсах из-за зубов, поэтому да. Ты мог бы. — Ты выглядела как кролик. — улыбается он. — А еще из-за волос. Салазар, у тебя будто на голове совокуплялись пикси, честное слово. Грейнджер слабо шлепает его ладонью по руке посмеиваясь. Нет смысла отрицать, это правда. — Но я не лгал тебе. Пауза. — И я не отказываюсь ни от одного слова которое сказал вчера. — он поворачивается к ней и вперивается прямым взглядом в слегка озадаченную Гермиону. — Значит библиотечный стол, Малфой? Серьезно? — сужает глаза и бросает в него свою ухмылку. — Ты на библиотечном столе, Грейнджер. У меня нет тяги к неодушевленным предметам. — он кладет подбородок на ее плечо и продолжает. — Я два года убеждал себя в том, что сходил с ума, и не мог прекратить представлять тебя. Когда наконец договорился с собой, хотел пригласить тебя на выпускной бал, но опоздал. — О чем ты? — Уизли, — кротко отвечает Драко с тяжелым выдохом. — Я был так зол увидев вас двоих двоих вышагивающих за ручку из коморки для метел.  Ты вся запыхавшаяся, с гребаным гнездом на голове и он с довольной улыбочкой. До сих пор не знаю как сдержался. Гермиона сводит брови на переносице до образования морщинки пытаясь вспомнить о чем он вообще говорит. Ведь  этого быть не могло, она не спала с Роном в Хогварте, тем более в коморке для метел. — Это чушь… — замолкает когда ее озаряет понимание, — Ты придурок, Малфой. Грейнджер вспоминает один странный инцидент когда она с Уизли гналась за Живоглотом, который гонял Коросту. Оба влетели в кладовую столкнувшись лбами , это была адская погоня по помещению три на три метра. От того и гнездо на голове с красными щеками. Подобное происходило не менее раза в месяц, необычным было однажды перекошенное лицо Малфоя подпирающего стену, он выглядел на грани растерянности и абсолютного презрения.   — Очевидно, нужно было… — Я не спала с Роном, — обрывает его на полуслове. Драко хмурится слегка отстранившись. Вглядывается в ее лицо, как она изучающе бегает глазами по его чертам.  — В смысле? — Вернее, не спала с ним в Хогвартсе.— просто уточняет Гермиона пожимая плечами. — Ты была красная, как томаты в саду Мэнора, Грейнджер. — Я гналась за Живоглотом которого дразнила крыса, а Рональд, собственно, за самой крысой.— слова вылетают из уст Грейнджер так легко, правдиво, но как же тяжело влетают в уши Малфоя. Словно их промывают серной кислотой. Несколько секунд тишины для осознания. Для того, чтобы сообразить, что мозг сам пририсовал некоторые делали. Поверил в то, чего не было на самом деле. — Почему ты пошла на выпускной с Уизли? — Я должна была идти одна? — вскидывает бровь волшебница приподнимаясь на ноги.—  Он единственный пригласил меня. Гермиона подхватывает одной рукой туфли и разворачивается к Малфою. Он привлекает ее к себе за талию уткнувшись лбом в живот. Одна ее ладошка дрогает чтобы пригладить его волосы, но девушка вовремя себя останавливает. — Блять,— выдыхает Драко, не поднимая головы и неверяще ею покачивая. Сейчас он в полной мере понимает, что все могло быть абсолютно иначе, будь он менее вспыльчив и категоричен в юношеские годы.  — Я думаю, ты всегда знала, что он не лучшая партия для тебя. Возможно это так. Их крепкая детская  дружба перерастая в более близкие отношения мутировала в нечто противоестественное. По крайней мере это периодически ощущалось именно так. Зудело на подкорке мозга и осозналось намного позже. Гермиона ничего не ожидала от Рона который являлся ей другом, а после, возлагая некоторые надежды — обожглась. Будучи друзьями, она видела и принимала его недостатки и достоинства. Своеобразно любила его слабые стороны, необычные, даже чудаковатые привычки так же, как и его положительные качества. Была с ним самой собой, но все сошло на нет с переходом на новый этап отношений.  Неряшливость и легкая безалаберность перестала вызывать снисходительную улыбку, не самые умные вещи и шутки вылетающие из его рта заставляли прикусывать собственный язык чтобы не пристыдить прилюдно. Казалось, она ходила по минному полю подбирая выражения дабы не спровоцировать выяснения. Раньше положенного уходила на работу и возвращалась за полночь. Жила в фрустрации. По накатанной. Все происходило автоматически. Но, при всем этом, она действительно любила Рона, возможно, не того человека который был ее парнем, но того рыжеволосого парнишку который вместе с Гарри спас ее в туалетах для девочек на первом курсе определенно любила. Он был верным другом. — А ты значит лучшая партия? — Я? — Драко упирается подбородком в живот Гермионы и вперившись тяжелым взглядом снизу вверх в карие глаза, отвечает на поставленный вопрос. — Я самая худшая из всех возможных.  Грейнджер облизывает нижнюю губу теребя большим пальцем застежку на туфлях и ни секунды не сомневается в его словах. — Но всякий раз когда я готов был вычеркнуть тебя из своей жизни, вдруг кончались чернила. — Знаешь, моя мама всегда говорила: «Единственный, кто заслуживает тебя — думает, что не заслуживает». Драко оставляет легкий поцелуй через белоснежную ткань не сводя взора с ее лица, ранее распахнутые веки блаженно прикрылись от этого нежного прикосновения. — Почему ты ничего мне не сказал? — А что я должен был сказать? — уточняет Малфой слабо улыбаясь. — «Детка, у тебя шикарные глаза, но ты плохо видишь. Твой парень уебан.»? Гермиона посмеивается, от чего его прижатый подбородок начинает колебаться. — Он не такой. — возражает она. Драко вскидывает бровь цокая языком, но решает более не продолжать обсуждение ее бывшего.  — Ты просто совокупность неправильных поступков и мудацкого поведения, Малфой. — хмыкает Грейнджер все таки не сдерживаясь и зарываясь пальцами свободной руки в мягкие платиновые волосы. Он выдыхает. — Ты видел меня на аукционе когда покупал запонки?  Мужчина согласно кивает потираясь носом о пупок через рубашку. — Почему ничего не сделал? —  Я был слегка занят, это было не лучшее время. — Разумеется. — вздыхает Гермиона, аккуратно перебирая пряди. —Примерно в это время Нотт с ножом в брюхе ввалился в камин Паркинсон, полагаю это как-то связанно. — Кто знает… — Я знаю, — он поднимает голову и нахмурив брови с легкой тревогой ждет пока она договорит. — Если бы ты тогда позвал меня на бал, я бы однозначно отказалась. Ты мне не нравился тогда, не нравишься и сей… — Знаешь что, Грейнджер? — грубо перебивает Драко. — Что-о? — вскрикивает она, когда Малфой подхватывает ее на руки и стремительно приближается к берегу, — Отпусти меня! Что ты делаешь?! Он не слушает, просто несет Гермиону на руках с улыбкой на остром лице. — Боже, Малфой, остановись! Вода холодная!  — Плевать.  — Туфли! — Я куплю тебе новые. — отмахивается он. — Ты.. Боже! Драко просто заходит в воду по пояс и ухмыляется глядя на скукожившуюся девушку, что обхватывает его шею крепче, приподнимая таз в надежде на его благоразумие. Зря. — Отпусти меня! — Как скажешь, Грейнджер. — он отпускает Гермиону, но она ожесточенно хватается за него в попытках не намокнуть. — Боже правый, возьми меня снова! Ухмылка расцветает на его лице. — Обязательно, но не сейчас, маленькая. — отвечает Драко ныряя под толщу воды с вцепившейся за его шею Гермионой. — Какой же ты… — и только бульканье заканчивает ее фразу, потому как ее утягивает под пенные волны вместе с мужчиной за которого она ухватилась, как за спасительную соломинку. Туфли уходят под воду.  Да и черт с ними. Единственное, что беспокоит Гермиону, так это пузырьки воздуха бьющие в глаза и свист в ушах, когда ее соленым языком целует Драко под морской волной. Но это все равно сладко. Слишком сладко, учитывая тридцать восемь процентов солености Лигурийского моря