Обмани меня, если сможешь

Грейнджер всплывает из-под соленой толщи жадно хватая воздух ртом. Мокрые волосы неприятно накрывают глаза, а руки сумасшедше болтаются в воде стараясь удержать девушку на поверхности. Всплеск. Драко выныривает и обхватив Гермиону за бедра притягивает к себе. — Ты невыносимый! — А у тебя избегающий тип привязанности. — Что? — нахмурилась Гермиона обхватывая талию Малфоя ногами. — Я думал мы обмениваемся известными фактами. — хмыкнул он привлекая девушку ближе к себе для поцелуя. Снова и снова. Поцелуй за поцелуем. — И ничего у меня не.. — Ты собиралась уйти? — уточнил Драко придерживая ее за бедра. — Да. — Полагаешь, что я тебе не безразличен? Она сузила глаза не желая признавать тот факт, что вчера сама же сказала это ему. Не важно при каких обстоятельствах. Главное, что из ее уст вылетело нечто подобное, некий намек на не безразличие, на маленькую толику чувств, слабость. Осознание этого, заставляет ее ощутить напряжение в области желудка, а мозг с бешеной скоростью отрабатывать варианты отхода. А стоит ли? Сказанного не вернуть, к тому же им не по тринадцать лет, чтобы смущаться от собственных желаний и чувств. Малфой же вывалил на нее все как на духу. Говорит и делает то, что считает правильным и когда считает нужным. А Грейнджер… Грейнджер на самом то деле — глубоко травмирована внутри. Да, она пережила обиды и теперь глядит на них с высоко поднятой головой. Но липкий осадочек остался на стенках ее сосуда. Она не привыкла к тому, что может себе позволить сначала сказать, а после подумать, но… Но она умеет с гордостью принимать поражения. Мстить, потом конечно тоже очень приятно. В сложившейся ситуации, единственным верным решением остается смириться с собственной слабостью и невнимательностью. Пока что. — Возможно. — У тебя избегающий тип привязанности, Грейнджер. — Да иди ты… — он снова заткнул ей рот поцелуем, но как же она была удовлетворена в этот самый момент. Сбита с толку и удовлетворена одновременно. Да, она собиралась уйти к чертовой матери из этого райского места, от этого мужчины, который, она уверена что-то не договаривает ей. Интуиция ли это или паранойя? Гермиона никому не доверяет настолько, чтобы можно было расслабиться, открыться без навязчивых мыслей о том, что прямо в эту секунду тебе вонзят нож в спину. Маленький кухонный нож или огромный тесак, не имеет значения.  Паркинсон является исключением, гребаным исключением, в котором она пока не ошиблась. Грейнджер избегает близких отношений, по настоящему близких, откровенных, так как считает, что не создана для этого. Что ни одна клетка в ее организме,  не способна вытерпеть присутствия другого человека в непосредственной, тесной близости. Каждая клетка ждет предательства, более того, каждая из них готова к этому. Она затрудняется выражать свои истинные чувства, предпочитая скрывать их. Бережно заворачивает в брезент смоченный формалином чтобы те не сохли и не гнили подобно усопшим, еще в утробе миндалевидного тела который побуждает чувствовать. Гребаная и ужасающе отзывчивая лимбическая система! Грейнджер разрушает себя чтобы больше никто не смог. И это худший вид контроля, но единственный который она знает. Гермиона научилась решать все свои проблемы самостоятельно избегая просьб о помощи, не считая услуг Чарити и Альфреда. Но это касается рабочих вопросов, это другое. Поддерживает эмоциональное дистанцирование, не позволяя себе выражать больше, чем установила для себя сама. Но с ним так сложно.. Так может он прав? Может, она и правда попадает под эту психологическую концепцию людей с избегающим типом привязанности? Нет. У. Нее. Нет. Привязанностей. А если бы и были… Тогда она бы подумала об этом. Но сейчас нет. Никаких привязанностей и отношений. Сейчас она возьмет то, что хочется. А потом подумает, возможно. — Почему я, Малфой? Он снисходительно выдохнул, смахивая соленые капли с носа. —  Наверное, мне просто нравятся заучки, Грейнджер. — ухмыльнулся Малфой, пока его проворные ладони забираются под рубашку и останавливаются на ребрах девушки.— Такое избитое клише, не находишь? — Придурок! — Гермиона обхватывает его за голову руками и с нажимом опускает под воду, чтобы меньше трепался своим языком, но…— О Бо-оже! Мерлин бы его побрал. Драко нырнул глубже, вплоть до ее паха и укусил за нежную кожу, в области внутренней части бедра. — Боже правый!  Она пыталась нашарить его голову под водой, но не смогла ухватиться ни за что, пока крепкие руки не сомкнулись на ее плечах, сзади. Вдох. Ей было смешно и страшно до безумия. Такие детские шалости на глубине, с человеком к которому она испытывает неоднозначные чувства, ее весьма однозначно пугали. Не меньше чем пузырьки воздуха поднимающиеся вверх из ее рта и носа, когда она, ведомая руками Драко ушла под воду. Звон в ушах на глубине. Это давление или песнь, чертовой сирены после запоя? Мерлин, она не хотела выныривать на поверхность. Не понимала что и для чего здесь происходит.  Почему она все еще здесь. Мужские, сильные руки потянули ее вверх. — Драко, ты… — Вдохни, Грейнджер. И она послушно глубоко вдыхает открывая глаза. Капли, стекающие со лба и бровей нещадно затекали в глаза, сфокусироваться невозможно, но это не важно. Мелькающая улыбка. Серые глаза цвета асфальта. Платиновые волосы. Мерлин всемогущий. — Ты тонула из-за людей, которые ради тебя даже не стали бы заходить в воду. — эти слова молотом бьют по голове. Правдиво и прямо. — Подумай об этом. — Драко, я…  — Я знаю, Грейнджер, — он оставил легкий поцелуй на вздымающейся груди Гермионы прикрытой белой, но уже практически прозрачной от воды рубашкой, — Мне тоже страшно. — Наглая ложь. — рассмеялась она, зарываясь ноготками в волосы на затылке мужчины. — В двадцать мне было страшно. —слабо улыбнулся Малфой. — Но тебе не двадцать. — Нет, не двадцать, — согласился он. Поцелуй, еще один и еще. И нет конца и края. Пока Драко не вышел из воды тяжелыми шагами с Грейнджер на руках, что обвивает его талию ногами. — А как же самолет? — У меня еще есть немного времени…  Она не станет уточнять до чего, до вылета или же до того как ее перемкнет в следующий момент необъяснимая уязвимость, отторжение чего-то, чего она не хочет допустить.

***

Гермиона сидела за небольшим столиком в большом махровом халате на террасе и уплетала за обе щеки гонконгские вафли покрытые шоколадным топпингом. Спутанные после душа влажные кудри, ниспадали по плечам и щекотали открытую коленку, которую девушка прижала к себе обнимая одной рукой. Драко же, переодевшись в легкие брюки и рубашку с закатанными рукавами лениво восседал в кресле напротив. Несколько длинных прядей еще не до конца высохших волос прилипли ко лбу. И девушку это забавляло. Он такой разный, еще несколько часов назад плюхался с ней в открытом море, после того как легко, и будто бы его это абсолютно не касается рассказал ей о своих школьных чувствах. Чертовски горячо выдавливал все соки из лимона своими крепкими ладонями и длинными пальцами, которые, как теперь знает Грейнджер, еще и достаточно умелые.  Как же это было интимно, разглядывать как кислые прозрачные капли стекают по фалангам, что прошлой ночью находились в куда более надежных местах. Возбуждение от воспоминаний заставило Гермиону закусить губу и оторваться от созерцания перекатывающихся вен и ухоженных рук, и перевести взгляд на его лицо.  Ухмылка и приподнятая бровь обрамляли ровный серый взгляд. — Что? — спросила Гермиона делая глоток лимонной воды, будто не она открыто пялилась на него несколько секунд назад. Второй уголок губ Драко приподнялся и он не сдерживая улыбку покачал головой. Малфой молча разглядывал девушку, следил за ее слегка прищуренными глазами, за тем, как капают маленькие капельки с кончиков каштановых волос на халат, и мгновенно поглощаются в махре. Он не был глуп, он знал о ней больше, чем Грейнджер могла догадываться. Знал и понимал, что ее гениальный мозг был слишком хитер и обрабатывал информацию еще до того, как она в него поступает.  Не тогда конечно, когда она на грани оргазма, но в целом, с ней нужно быть осторожным. Одно неверное движение, и она готова снова закрыть ту маленькую щелочку, что неосознанно приоткрыла для него между своих железобетонных стен. Удивительная вещь — окситоцин. — Как ты пришел к гонкам? — поинтересовалась Гермиона, слизывая с нижней губы шоколад. Его настроение в момент изменилось, черты лица стали жестче, а улыбка сошла с лица. Глаза, что еще несколько секунд назад заинтересованно разглядывали девушку — похолодели. — У меня была «улётная» мотивация. — коротко, но достаточно размыто ответил Драко. Грейнджер на мгновение задумалась, на сколько буквально стоит воспринимать такое не свойственное для него слово — «улётная». Не слишком уж он славится использованием жаргонизмов. — Расскажешь? — она заметила смену его настроения, как он в момент посерьезнел и казалось, стиснул челюсти. — Если не хочешь, то… О, он не хотел, видит Салазар не хотел. Но разве Малфой мог допустить возможность, захлопнуть те двери, что вели его к разрушению стен между ними? Нет.  Терпение и откровенность, вот что помимо всего прочего может расколоть панцирь Гермионы, пуская трещины в ее отчужденной броне. — Я покажу. — выдохнул Драко заглядывая в шоколадные радужки с вкраплениями золота.— Если ты не против. Грейнджер пристально разглядывала его лицо, несколько секунд, пока он терпеливо ждал ответа. С каких пор он спрашивает разрешения? Быть может Малфой просто тянет время. Ну что ж, она хочет знать. Гермиона сглотнула и слабо кивнула головой. Ему этого оказалось достаточно.

***

LONDON Wiltshire, Malfoy Manor  23 April 2000 — Ты женишься и это не обсуждается! — рявкнул Люциус своему сыну, что лениво сидел в кожаном кресле сложив ногу на ногу. — Дорогой, мы должны обсудить это вместе и принять решение учитывая мнение Драко. — спокойно обратилась к мужу Нарцисса. — Ты не можешь женить его вопреки его желанию. Я не позволю истории повториться сно… — Это твоя вина, Цисса! — перебил ее наглым образом мужчина, он был в ярости от неповиновения своего единственного наследника и того, что хотела сказать его собственная жена. — Ты позволяла ему слишком много и вот результат - избалованный неблагодарный мальчишка! Мне нужны связи Гринграссов, и ты, — он ткнул пальцем в сторону сына. — женишься на их младшей, чего бы мне это не стоило! — Разведись, отец. — не громко, но достаточно четко подал голос парень. — Что ты сказал? — прищурился Люциус медленно шагая к сыну, остановился у кресла и направил ему в грудь трость, — Я кажется ослышался, повтори, что ты сказал?! — потребовал он. Драко смерил трость взглядом , посмотрел в лицо мужчине и встал с кресла равняясь с ним ростом. — Я сказал, что если тебе нужно породниться с кем нибудь, ты можешь сделать это самостоятельно. Люциус прищурил глаза стискивая челюсти и не сумев сдержать свой гнев, замахнулся и отвесил звонкую пощечину сыну. От чего голову парня повело в сторону удара, а тонкая прядь упала ему на глаза, прикрывая его взгляд. Полный ненависти и разочарования. — Ты переходишь черту, Люциус Малфой! —  вскрикнула Нарцисса и оттолкнув мужа, обхватила лицо Драко обеими руками, — Мерлин…  На щеке парня осталась красная отметина, а на нижней губе стали образовываться алые градины крови. — Вот, — бросил Люциус на стол брачный контракт, что самовольно заключил со старшим Гринграссом, — вдруг ты забыл, что тебе грозит, если откажешься от свадьбы, мальчишка! О, Драко знал, он слушал об этом на протяжении года. Целый ебаный год он слышал одну только фразу — «лишишься наследства». Лишишьсялишишьсялишишься. Да нахуй, это чертово наследство ему не сдалось. С одной стороны отец, вечно ждущий от него оправдания каких-то нелепых ожиданий. С другой… С другой стороны будет Астория, которой он не сможет дать ничего кроме денег. Взять тоже будет нечего. Еще в школе она бросала на него влюбленные взгляды, а когда Малфой это замечал, смущенно отворачивалась. В этом году младшая Гринграсс выпускается из Хогвартса и хочет выйти замуж. Красивая девчонка из приличной семьи, которая завалила Драко письмами без ответов, готовая костьми лечь чтобы ублажить его — хорошая партия.  Но проблема в том, что ему это абсолютно не нужно. Ни Астория, ни одобрение отца, ни это треклятое наследство, что уже поперек горла стоит. — Мам, все в порядке,— дернул головой он, обхватывая двумя руками дрожащие ладони матери и оставив короткий поцелуй на одной из них, увел в сторону. Драко обошел мать и подошел к дубовому столу, где среди полного порядка, лежал небрежно брошенный контракт. Он хмыкнул стирая большим пальцем каплю крови с губы и вперился ледяным взглядом в насмешливый, отцовский.  — Чего бы тебе это не стоило, говоришь? — бесцветно уточнил младший Малфой, на что старший высокомерно вздернул бровь. Драко принял этот жест за положительный ответ и покачав головой с прикрытыми глазами, с нажимом провел большим пальцем по бумаге. Кровь оросила всего два слова: «лишение наследства» — Что ты наделал, щенок?! — взорвался Люциус, когда на его лице отразилась абсолютная ярость. — Тебе это дорого обойдется! Парень хмыкнул разворачиваясь к выходу. — Сегодня, твоей ценой оказался — сын.— бросил он не оборачиваясь. — И если ты не уважаешь свою жену, я заставлю тебя уважать мою мать, Люциус. Драко впервые обратился к отцу по имени выбивая почву из-под его якобы уверенно стоящих на лакированном паркете начищенных туфель. На лице старшего Малфоя отразился чудовищный коктейль эмоций. Его словно исподтишка огрели по голове круциатусом возвращая в реальность. Боль, удивление, ступор, огорчение, в какой-то мере даже гордость. Но больше на него никто не смотрел. Никто даже не обратил внимания на слабый кряхтящий звук вырвавшийся из его горла. Люциус Малфой заигрался в собственноручно созданные дипломатические игры в попытке возвысить свою семью на ступень выше в обществе, но не учел единственного: семья — это и есть его пристанище, с которым необходимо считаться. У каждого есть свое мнение. У жены. У сына. Последнего отец самолично учил отстаивать собственные границы, подавал пример, но никогда не думал что этот навык обернется таким сокрушительным ударом для него самого. Когда жена и сын стремительно покинули кабинет не удостоив лорда Малфоя даже презрительным взглядом, он обессилено опустился на вышколенное кожаное кресло и тяжело выдохнул прикрыв глаза. Спустя пару секунд руки сами нашли теперь уже омерзительный контракт с алым пятном на ужасающих словах которые он сам и написал. Пальцы скользнули по еще свежей кровавой отметке оставленной Драко оставляя на подушечках и листе едва заметные разводы. Разводы крови человека, который является плодом его бесконечной любви. Нарцисса молча стояла на пороге комнаты сына наблюдая за тем, как его вещи по мановению магии укладывались в один небольшой чемодан. Вся его жизнь в родном доме, была помещена в маленький кожаный чемоданчик за считанные минуты.  Одинокая слеза понимания скатилась по щеке матери, но Драко принял решение. Никто и никогда не посмеет решать что-то за него. Достаточно. Он все свое детство старался подражать отцу, которого в этой жизни волновал лишь статус и положение в обществе. Всю свою сознательную жизнь, не считая двух последних лет, искал его одобрения и похвалы, и что теперь?  Жениться на девушке, которая влюблена в него, когда та, в которую влюблен он нежится в объятиях абсолютного болвана? Нет уж, увольте. В этом доме, в этом городе ему стало тесно.  Драко развернулся к матери и подойдя к ней, взял ее руки в свои. — Назови мне хотя бы одну причину, почему ты должна остаться здесь? Нарцисса слабо покачала головой с глазами полными невыплаканных слез. Одна ее ладонь легла на гладкую щеку сына, а большой палец невесомо очертил рану на его губе. — Иногда, некоторые вещи кажутся абсолютно не тем, чем являются, Драко. — легкая улыбка украсила лицо женщины, — Я лишь об одном тебя прошу, не разбейся о скалы… Autodromo Nazionale Monza ITALY 10 September 2000 Рокот двигателей, восторженный голос комментаторов из громкоговорителей и взбудораженная толпа. Очень много людей. Слишком много. Где-нигде можно заметить цветастые пляжные зонты, под которыми прячутся от пекучего сентябрьского солнца зрители с детьми. Таких конечно не много, но вполне достаточно.  На одной из первых трибун, что ближе к трассе, среди сотни других возбужденных автолюбителей, родственников и близких друзей пилотов, сидят два парня. Один из них, тот который светловолосый, скучающе откинулся на пластмассовую спинку сидения и тяжело вздыхал невольно слушая как воркует его темнокожий друг с девчонкой, что разносит напитки зрителям.  Два евро за стакан пива, это что за грабеж средь белого дня?  — Ох, Блейзи! — вскрикнула девчонка в коротенькой юбке, когда мулат легонько шлепнул ее по заднице, — Я же на работе! — рассмеялась она, абсолютно не желая заниматься тем, для чего ее наняли. Малфой закатил глаза. Что он вообще здесь забыл? Ах да, Забини же не умеет сидеть на своей заднице ровно, позавчера в клубе он познакомился с миловидной девушкой, то ли Тиффани, то ли Триша, хрен его знает. Драко уже потерял счет девчонкам с которыми спал его друг за те несчастные четыре месяца, что живет с ним под одной крышей. Он бы возможно, первым делом переехал к Нотту, но тот живет с Пэнси и к тому же в Лондоне.  Нет, Лондон точно должен остаться в прошлом. Ему неплохо живется с Блейзом. Денег, что он вывел со своего счета еще до того инцидента с отцом, хватило бы на несколько лет безбедной жизни. Но парень искал себя, и определенно нашел , если бы не приходилось частенько составлять компанию другу на его похождениях. Драко был абсолютно не против этого, но наверное не сегодня. Сегодня он был чертовски зол. Не на кого-то конкретного, просто блять был расстроен и подавлен.  Утром в поместье прилетела сова с ежедневным пророком в клюве, на колдографии красовалась она. Гермиона Грейнджер, которую одной рукой прижимал к себе рыжий, а с другой стороны улыбался Поттер поправляя круглые очки. Заголовок гласил о том, что Грейнджер сидя в архивах откопала какую-то важную бумагу, благодаря которой Аврор Поттер смог успешно поймать преступника. Каким боком там пестрит Уизли? Ах, да! Он же везде крутится вокруг этих двоих. Ни один луч славы Гарри и Гермионы не пройдет мимо него. Как и в школе, в принципе. Драко не следил за ее жизнью, так было проще. Но сегодня, увидев ее снова был просто в бешенстве. Он сидел и думал о своем, наблюдая как гоночные болиды выстроились у стартовой линии и слушал краем уха болтовню Тиффани (Триши) с Блейзом. — Ну все, сладкая, — поднял со своих колен улыбчивую девушку мулат, — встретимся после гонки, иначе нас окружат зрители жаждущие выпить пинту пива. — рассмеялся он и оправив ей юбку чмокнул в щеку. — Я найду тебя! Ну наконец-то это безобразие закончилось. Чавкающие звуки их поцелуев над ухом, кажется звучали громче громкоговорителей и гудения пролетающих мимо болидов. — Да не бесись ты так, Малфой. — слабо толкнул его кулаком Блейз, — Это же не новость, что кудряшка спит с Вислым.  Да, стало легче. Как рукой сняло. Драко поднял взгляд и тяжело вздохнул. Конечно, это не ебаный секрет, и он узнал об этом еще на седьмом курсе, когда увидел этих двоих запыханными возле каморки для метел. Нет, Малфой никогда не испытывал на себе недостатка девичьего внимания, но ее расположения, ему не судилось ощутить. Книги, экзамены, свитки, колбы — вот что ее интересовало, ах, еще сахарные перья и лимонная вода.  Блядство, наверное это и зацепило Драко.  Ноль внимания. Целый ноль, зеро, нуль ботанского внимания от Грейнджер.  Непривычно. — Да, Забини. Не новость. — Коротко ответил он, внимательно наблюдая за  пролетающими болидами. Ему нужно сконцентрироваться на чем-нибудь другом. На дороге. Перед гонкой этого года, конфигурацию автодрома в Монце немного изменили. Прежде, после стартовой прямой следовали две шиканы (левый-правый-левый-правый), носившие общее название Variante Goodyear. Сейчас их заменила Variante del Rettifilo, гораздо более крутая, глубокая и узкая, причём теперь сначала следовал правый поворот, а потом левый. Немного изменилась и другая шикана – Seconda Variante, тоже став более крутой.  Не то, чтобы Драко интересовался подобным, но буклеты, что раздавали на входе были отличным поводом отвлечься. Он стал наблюдать за летающими по трассе автомобилями и представлял как он едет в одном из болидов, но вместо ровной дороги, его колеса то и дело втаптывают в асфальт веснушчатые руки Уизли, что имеют полный доступ к телу Гермионы.  Туда — сюда. Туда — сюда.  И так по кругу. Блять. А может окклюменция и не такой плохой вариант? Стоит попробовать. Уже в первом повороте столкнулись Сало, Диниц и Ирвайн – пилоты Sauber, в полном соответствии с прогнозом Алези, после контакта проехали по прямой, повредив машины, но продолжив движение, а для Эдди гонка на этом закончилась. Драко слушал комментатора с безразличным лицом и понемногу вникал в происходящее за ограждением. В конце прямой, практически в десяти метрах от их мест пилот Трулли пытался атаковать Баррикелло, позади них ехал Френтцен. Рубенс слишком рано затормозил, другой пилот, Френтцен врезался в Ferrari, затем задел машину напарника, а тот, потеряв управление, буквально снёс McLaren Култхарда.  Зрители задержали дыхание, но рука Малфоя мгновенно обхватила палочку, когда он увидел нечто… При жесточайшем столкновении, от Jordan Трулли отлетело заднее левое колесо, что перелетело через ограждение и неумолимо направлялось прямо по левую сторону от Драко.  — Депульсо. — взмахнул палочкой у бедра Малфой. Колесо, что было уже в нескольких сантиметрах от головы Забини, мгновенно сменило траекторию и отлетело в другую сторону. Тишина. Полная гнетущая тишина во всем аэродроме. Слышно только как останавливаются болиды заглушая двигатели на своих позициях. Боковым зрением, Малфой, ни на миллиметр не повернувший головой заметил, как Забини с абсолютно шокированным лицом и раззинутым ртом, медленно развернулся к абсолютно безразличному другу. Сказать было нечего, вернее можно было дохрена чего сказать, но шок, застывший на лицах зрителей что сидели на той же самой стороне трибуне был просто осязаем. Да и на всех остальных, что наблюдали за этим инцидентом. Но Драко смотрел прямо, единственным признаком говорившим о том, что он не создан из фарфора и способен выражать эмоции, была лишь дрогнувшая губа.  Его глаза уперлись в мужчину, лежавшего на земле. Кровь и все еще крутящееся колесо подле него, что снесло к чертовой матери ограждение отбившись от головы и груди мужчины в некогда синей, но уже практически черной от крови форме стюарда. Считал ли Драко себя убийцей?  Ведь это из-за него колесо сменило траекторию размазав с чудовищной скоростью тело другого человека. Нет, не считал. Думал ли он, что стал спасителем Забини, уберегши от такой же участи друга? Нет. Он ничего не думал и не считал.  Это было решением принятым на автомате.  А в голове был только звон. Ужасающий звон без осознания происходящего. И когда на помощь упавшему стюарду бросился один из маршалов, Малфой услышал несколько глухих хлопков  с правой стороны. Он медленно повернул голову вправо. Мужчина, сидящий через одно пустое место от него смотрел в упор и ухмылялся. Почему он раньше его не замечал? — Дерьмо случается, мой мальчик. — сказал седой мужчина средних лет в хорошем костюме и перевел взгляд на палочку, что все еще стискивал у бедра Малфой. — Вопрос лишь в том, Драко, кто окажется быстрее. Парень несколько секунд сверлил неизвестного невидящим взглядом, а затем поднялся с места, и не разбирая дороги покинул трибуны. Что это за чертовщина только что произошла? Он не знал. Мысли о Грейнджер, окклюменция чтобы не думать, авария, колесо, палочка, снова колесо, кровь. Тем же вечером, в поместье Забини, друзья не проронили ни слова. Пока Блейз не плеснул в два бокала виски до половины и сделав контрольный глоток из бутылки, сел в кресло напротив Драко. — Меня конечно уже слегка попустило, друг, — сказал мулат, а затем стукнул кулаком по деревянному подлокотнику обтянутому кожей, — НО ЧТО ЭТО БЫЛИ ЗА ЕБАНЫЕ ФОКУСЫ? Видимо не попустило. Малфой моргнул, выныривая из собственных мыслей. — Ты чем-то не доволен? — спросил Драко подтянув к себе бокал. — Там блять человек умер! — вскрикнул Забини вскакивая с места. Драко не понимал как Блейз относится к произошедшему. Даже больше скажу, он понятия не имел, как относится к этому сам. Все произошло быстро, слишком быстро, чтобы успеть подумать. Времени на размышления не было. Ни секунды, ни даже ее половины. Единственное, что знал Малфой, колесо летит прямиком в его друга. А затем рефлекс, палочка и не в полную меру осознанно произнесенное заклинание. Смерть. — Да, умер… — тихо согласился он тяжело вздыхая, — и на его месте мог оказаться ты. — И я пиздецки тебе благодарен, Малфой, что это исчадие магловской автопромышленности не снесло мою голову, но черт его дери, как?! — Я… Я не знаю, Блейз. Я правда не знаю. — покачал головой Драко зарывшись лицом в ладони.  Все это было слишком сумбурно. Один момент, доля секунды, а шоковое состояние когда отпустит? Руки Малфоя коснулось что-то холодное. Когда он поднял голову, увидел как Забини протягивает ему так и не надпитый граненный бокал. — Мой друг быстрее чертового болида. — усмехнулся мулат вздернув бровь, — Стоит за это выпить! И вместе со звоном бокалов раздался еще один звук.  Стук. Малфой вопросительно посмотрел на Блейза. Тот нахмурил брови, а затем вскинул их скривив лицо и отмахнулся. — Это должно быть Трейси, — небрежно осведомил Забини, — Я не в настроении. Можешь открыть и выпроводить ее? Так вот как звали ту девчонку — Трейси. Драко закатил глаза сделав глоток жгучего напитка и поднялся с кресла. — Ох, Блейзи! Я же на работе! — перекривлял тонким голосочком ее слова на гонке Малфой, от чего друг прыснул в бокал. — Придурок! — крикнул ему в спину Блейз. Недовольно выдохнув прежде чем открыть дверь, Драко натянул дежурную улыбку и уже намеревался лгать, как в последний раз. Не впервые, конечно же. Но единственное, что он успел увидеть, это лицо темноволосого парня с легкой бородой, бросившего ему черный треугольник, что выглядел как щит с изображением золотого фыркающего быка. Который он машинально словил, между прочим. Геральдический щит и разьяренный бык. Занятно. Ага, мог бы подумать Драко, но его затянуло в вихре трансгрессии. Чертов портключ. Ноги коснулись твердой поверхности и Малфой осмотрелся вокруг. Красные  скалы на которых проступают полосы геологических слоев, демонстрировали миллионы лет земной истории в поперечном сечении. И ни конца, ни края не видно. Обрывы, чертовски глубокие, километра полтора-два свободного падения, не меньше. А внизу река. Громкое и утробное «крух» заставляет Драко внезапно вздрогнуть и возвести глаза к небу. Ужасающих размеров ворон рассекающий воздух мощными крыльями, кажется, наблюдает за новоприбывшим, найдя в нем неплохую порцию пищи. Стервятник. Падальщик. — Я еще не сдох, — раздраженно выкрикивает Малфой, поглаживая рукоять палочки большим пальцем. — гусь, блять! Птица едва ли не насмешливо каркает в ответ, будто осведомляет «еще не вечер.». Если в Италии солнце уже потихоньку собиралось уходить за горизонт, то здесь — неумолимо жарило скалы. Чудовищная духота. Похоже на.. Да, нет! Быть такого не может. Что это за черт подери? Гранд Каньон? Серьезно? Малфой пытался сообразить видел ли он когда нибудь того парня, что постучал в дверь. Нет. Определенно точно нет.  Быть может , Забини доигрался в романсы с очередной девчонкой у которой парень был волшебником. Весьма не последним волшебником, разбрасываться межконтинентальными портключами просто для того, чтобы втащить за девушку? Это можно сделать и по месту.  Мозг накидывал вариант за вариантом, но никакой связи между ними и этим местом не было. Пока не… Хлопок. Еще один. Еще и еще. Множественная аппарация. Порядка дюжины рослых мужчин окружают Драко. Он облизывает пересохшие губы, оценивая собственные силы в неравном бою и крепче сжимает палочку. Головой понимает, что сопротивление бесполезно, но гордость не позволяет стать на колени. — Ух ты,  — нервно ухмыляется Малфой, не сдерживая язвительного комментария. — маловато вас собралось на одного меня, не находите?   Мужчины стоят как солдаты, прямо и с готовностью ринуться в бой каждую секунду. Молчат. Они явно ждут знак, но от кого и какой — не ясно. Драко делает шаг вперед и прикрывает веки задержав дыхание, когда до ушей доносится шорох мантий. Каждый из неизвестных поднимает палочку направляя ее на парня.   Грёбаный стыд. Обстановка оставляет желать лучшего.   — Чем обязан такому увлекательному путешествию? — едко интересуется он, когда внутри у самого холодок проходится под кожей. Мозг отчаянно умоляет заткнуться, но язык словно живет отдельной жизнью. Страшно? О да, ему чудовищно страшно. Не бояться смерти легче когда она является абстрактной идеей.    Представьте, что вы идете спасать друга от секса с девчонкой, а оказываетесь на верхушке скалы в окружении двенадцати человек, и все они без исключения наводят на вас палочку. А вы и понятия не имеете, чего они от вас хотят! Так еще и утреннюю ситуацию приплюсуйте к этому коктейлю и распишитесь.   Окклюменция, конечно любезно дарует Драко способность мыслить и говорить без единого намека на дрожь, но этого недостаточно. И знаете, может это адреналин, разгоняет его кровь, может он в край ошалел, но его древко в мгновение оказывается направлено на одного из мужчин. Того, с бородой, который постучался в дверь и бросил портключ ему в руки.   — Ублюдок…— тихо выдыхает Драко приготовившись к неизбежному. — Incarcerous collum !   Тонкая, но удивительно прочная веревка обматывается вокруг шеи недоноска, что перенес его сюда. Малфой бы зажмурил глаза от ожидания потока заклинаний оставшихся одиннадцати человек, держащих его под прицелом, но не может. Его мозг решает смотреть смерти в глаза, даже если убивающее прилетит в затылок.   Вот, сейчас, под одобрительный возглас нервирующей птицы Авада или Круцио толкнет в спину, грудь, голову, ноги, но…   Ничего.   Оглушающее ничего.   Все стоят не сдвинувшись ни на миллиметр, пока бородатый хватается руками за шею, пытается сорвать удавку, которая с каждой секундой затягивается все туже и туже. Он краснеет, ноги подкашиваются заставляя опуститься на землю.   Черт.   Может хватит смертей с легкой руки Драко на сегодня?   — Фините, — цедит Малфой и пробежав глазами по остальным с равнодушными, ничего не выражающими лицами, неспешно подходит к парню, что сгорбившись стоит на коленях упираясь руками в поверхность и жадно глотает воздух. — И почему я все еще жив?   Ворон раздосадовано вякает над головой. Скотство. Мужчина молчит, ну если кряхтение и громкие вдохи можно назвать молчанием, то да, он молчит. Врезается ногтями в почву, пока из его рта стекает слюна со сгустками крови, но не произносит ни слова.   — Почему никто из вас не нападает?! —  рявкает Драко сжимая кулаки до побелевших костяшек.  — Потому что я так сказал. — слышится спокойный голос из-за спины, он оборачивается и наблюдает как двое человек подобно солдатикам размыкают круг.   Парень сглатывает. Перед ним стоит тот самый седой мужчина средних лет, что сидел через одно сидение от него на сегодняшней гонке.    — Я всегда знал, что ты своенравный мальчик, Драко, но признаться честно.. — ухмыляется он подходя ближе, — Свадьба? Не думал, что именно это станет контрольным выстрелом.   Малфой не спешит задавать вопросы, лишь заинтересованно приподнимает бровь склонив голову набок. Невозможно не заметить, как незнакомец впивается цепким взглядом в его лицо, словно пытается найти в нем что-то важное, известное только ему одному. И судя по дрогнувшему уголку губ, ему это удается. — Меня зовут Аарон Маккини. — приветливо улыбается мужчина, будто не по его указке похитили человека и приволокли в Америку прямиком из Италии. — Вряд ли ты меня помнишь, но я заходил к вам в гости, лет может, четырнадцать или пятнадцать назад. — отмахивается он.   Информативное приветствие, ничего не скажешь.   — Смею предположить, что вы забыли адрес и притащили меня сюда чтобы я вам его напомнил? — Как остроумно. — цокает языком заводя одну ладонь в карман брюк, — Говорят, дети берут от родителей либо лучшее, либо худшее. Интересно, на сколько глубоко «лучшее» от Нарциссы, прячется под слоем накипи Люциуса.   — Ни. Слова. О. Моей. Семье. — палит сквозь зубы Драко, сверкая глазами на ухмыляющегося мужчину. Он прекрасно понимает, что находится не в том положении чтобы ставить условия, но проглотить то, что незнакомый человек плюет в лицо его родителям, его отцу, оказывается выше его сил. Даже учитывая, все еще бурлящее чувство внутри грудины.    Обида и кристальное непринятие.   Чутье так же подсказывает, что если он все еще стоит здесь, значит на это есть какая-то причина. Интерес и внимание Маккини явно вызван чем-то, что нельзя назвать пустяковым.    Это читается как минимум в его терпимости. — Да-да, разумеется, Драко. — удовлетворенно улыбается Аарон, наигранно приподняв руки и выражая капитуляцию. — Не отворачиваться от семьи, даже если она отвернулась от тебя? Похвально. Будто кто-то поверит в то, что он действительно признает, что перегнул палку. — Чего вы от меня хотите, Аарон? — Дело в том, что однажды я дал обещание, Драко, и планирую его сдержать.  — Как это должно оправдать мое нахождение здесь?  Он не понимает связи, но теперь очень хочет понять. Это какой-то недруг отца? — Никак. — он разворачивается лицом к обрыву и задумчиво вздыхает, — Мне понравилось твое утреннее представление. Как думаешь, сможешь повторить?  Малфой хмурится, этот разговор походит на какую-то шутку. Глупую и не смешную.  У него действительно сейчас спрашивают о… — Скольких из них ты сможешь убить? — небрежно ведет рукой себе за спину, указывая на окруживших парней. Те только с готовностью поднимают пустые, ничего не выражающие взгляды.  — Ни одного. — коротко отвечает Драко.   Маккини хмыкает и запрокинув голову к небу, следя глазами за птицей, шепчет:   — Ложь. — Знаете что, уважаемый? — нарочито наплевательски интересуется Малфой, —   Я сваливаю из этого скворечника, такая экзотика не для меня. Он разворачивается и оценивая бездействие окружающих, толкает одного из мужчин плечом намереваясь выйти из этого угнетающего круга, чтобы наконец-то выдохнуть и не чувствовать себя зверьком загнанным в клетке. Но ноги наливаются свинцом, а тот самый необходимый выдох застревает в глотке, когда Аарон выплевывает слова, которые подобно разряду молнии расползаются по нервным окончаниям. — Как на счет мотивации в лице некой кудрявой девчонки с карими глазами? — поворачивает голову Маккини неприятно улыбаясь. — Она неплохо потрепала твои мысли сегодня, даже при том что находилась на расстоянии тысяч километров. Грейнджер. Последние слова бьют по темечку Драко, сея в голове предположение о способностях Аарона в леггилименции. К тому же, весьма не посредственных, учитывая отсутствие ощущения постороннего вмешательства. Кулаки непроизвольно сжимаются от формулировки в прошедшем времени.  Ни черта хорошего подобные вопросы явно не сулят.    Единственное, на что Малфой надеется, так это на то, что Гермиона сейчас спокойно готовит ужин или читает книгу в Лондоне, ну или чем она обычно занимается вечером. Главное подальше отсюда. — Находилась? — переспрашивает грубее положенного в сложившейся ситуации. Маккини намеренно игнорирует вопрос, и довольный вызванной реакцией задает встречный:  — Если бы она сейчас ненароком, — он насмешливо хмыкает на последнем слове, — оказалась здесь под прицелом палочки вот этого парня,— кивок головы в сторону одного из мужчин, — Ты бы убил его? — Нет,  — зло выплевывает Малфой, умоляя в душе колючие слова оставаться абстрактными. — я бы убил тебя. — Очень в этом сомневаюсь, — цокает языком Аарон, — но ход твоих мыслей мне нравится. Такой самонадеянный. Ты же готовился умереть пару минут назад, не так ли? Драко уже начинает напрягать, что этот некий, довольно проницательный подонок, читает его как открытую книгу. Возможно он не первый, кто оказался в подобных условиях, на чертовой скале, по велению Маккини. Но что-то в нем есть такое, от чего мурашки бегут по коже. — Ее здесь нет, я прав? — твердо спрашивает Малфой.  Он практически уверен в собственном суждении, ведь будь Грейнджер замешана в этом — непременно оказалась бы здесь. Показательно стояла под прицелом десятка палочек, хлопая густыми ресницами и прожигала его ошеломленным в своей ненависти взглядом. Как непростительное в самый лоб. Какая-то часть души, вероятно не самая лучшая, разочарованно поджала губы от ускользнувшей возможности увидеть Гермиону снова.  Нет, что бы не происходило, она не должна быть втянута в дерьмо, в котором он сам еще не разобрался. — Огорчен? — улыбается Маккини подтверждая догадку и вырывая выдох облегчения. Не на долго. — Это легко исправимо. — Обойдусь. — парирует Драко, — Чем я обязан таким ахуительным усилиям? — Я бы на твоем месте выбирал выражения повежливей находясь в… — встревает в разговор бородатый парень, но замолкает от легкого движения руки Аарона. Как послушный пес. Несколько минут назад стоявший в коленно-локтевой и харкающий кровью пес. — Вежливость — лишь лживое сокрытие собственного мнения, — бросает на него кроткий и уничижительный взгляд Малфой, и растянув ухмылку, едко добавляет: — гандон. — Вижу, тебя эта зараза обошла стороной. — посмеивается Маккини и интересуется  с улыбкой на немного морщинистом лице, удивительно, но его голос не выражает и толики насмешки.— Ты знал, что смерть является просто-напросто результатом неправильного воспитания? — Вероятно потому, я предпочел бы умереть, — щурится проводя языком по пересохшим губам. Давление витающее в воздухе никуда не испарилось. — но не на смерть. — Резонно. У меня есть для тебя предложение и ты от него не откажешься. — Спасибо, что гладите интригу по шерсти. — язвительно слетает с языка — Так увлекательно. Лицо Маккини в момент ожесточается, он вперивается в глаза Драко, буравя их колючим, твердым взглядом, от которого спирает дыхание.    Напряжение.    Вот что чувствует Малфой, когда Аарон касается кромки внутреннего барьера  голубыми глазами. Ментальные стены готовы выдержать удар, но его не последовало. Вместо этого, мужчина бросает смешок.    Затем еще один.  — Заносчивый и упрямый мальчишка готовый без раздумий сносить головы всем кто угрожает его семье… — шепчет для себя, будто составляет резюме, суммирует, подтверждает личные доводы Аарон. — Что ты почувствовал когда осознал что убил человека? Осознал? Кто вообще говорил о осознании? Это рефлекс, безусловный. Отпечатанная на стволе головного мозга оборонительная реакция — защищать свое. Наверное, только сейчас Драко действительно анализирует произошедшее.  Думал ли он на самом деле, в момент, когда колесо летело прямиком в его друга, что оно может нанести смертельный удар кому-нибудь другому?    Да.   Думал ли, что если бы в опасности был кто угодно из сидящих на той трибуне его палочка бы не дрогнула.    Нет, определенно точно не дрогнула. Что касается ощущений… — Ничего, — признается Драко внутренне ощетинившись и словно пробуя жестокую правду о себе на вкус повторяет. — Я ничего не почувствовал. Минуты молчания, кажется тянутся годами. Не то, что бы Малфой пораженный собственными чувствами, а вернее их отсутствием очень хочет поболтать о шахматах, но даже коробящий чудовищно большой черный ворон, пикирующий в небе прокомментировал его слова раздражающим трубным «крух».  Слишком раздражающим.  Он будто насмехается, брюзжит: «Я здесь, эта территория занята, так что вам, ребята, лучше убираться подальше, если у вас нет веских причин оставаться! К тому же, я чертовски голоден, но в одиночку клюв обломается напасть. Потому, я терпеливо подожду. » Блядство. Поговаривают, что крик ворона обещает несчастья, неприятности, смерть.  Взмах палочки из боярышника на источник звука и гортанное карканье прерывается так и не успев донести скалам полную историю. Глухой шлепок пернатого тела о землю. Несколько перьев цвета смолы растерянных от столкновения, все еще мерно парят в воздухе опускаясь к своему владельцу. Правду говорят, вороны пророчат смерть. Выдох. Тишина и становится гораздо… спокойнее. — В чем суть предложения, Аарон? — Занятно, — хмыкает Маккини глядя на лежащую птицу и прослеживает как перья ложатся на почву рядом с ней. — Долго об этом думал? — Как только оказался здесь. — Верное решение избавиться от стервятника прежде, чем он окрепнет и осмелится избавиться от тебя. — многозначительно подытоживает мужчина собственное наблюдение с двойным дном. — Приготовься. Драко щурится в предвкушении умопомрачительной истории, пока Аарон с улыбкой на лице рассматривает его черты. Это изучение напрягает не меньше визгов почившего ворона, но происходит то, чего он меньше всего ожидает. Мужчина вперившись пронизывающим, жестким взглядом врывается в его голову разбивая буром, гигантской кувалдой с шипами, построенную ментальную стену. Он ломает ее так легко и просто, будто маленький мальчишка бросает камень в соседское окно, а оно трещит и огромными осколками рушится на землю не оставив в деревянной раме ни осколка.    Но это отнюдь не стекло.  Железобетонные стены падают огромными неровными плитами вниз, на самое дно сознания, окутывая разум и воспоминания столпами пыли.   Чертовски больно. — «Раслабься, и больно не будет.» — «Что еще сделать? Может экскурсию провести? Больной кретин.» Новые стены, еще и еще. Крошатся. — « Упрямый.»    Малфой точно слышит усмешку в его голосе.   Щелчок, треск, грохот. Стены падают одна за другой. Нещадно. Быстро. Это больше походит на игру «Строй или Умри», когда силы уже на исходе, строительного материала уже практически нет, но он выжимает из себя последние капли, что бы не дать убийце ворваться вовнутрь, пока не..   — «Так значит, девчонку зовут Гермиона Грейнджер?»    Блядство.   Если бы в ментальном мире можно было обернуться, Драко наверняка это сделал бы и обнаружил, что пока он строит чертовы стены, Аарон во всю шастает по его воспоминаниям.   — «Гребаный ублюдок!» — «Еще раз обратишься ко мне неподобающим образом, и полетишь со скалы.»     Если судить по не терпящему возражений тону, то сомневаться в правдивости его слов не приходится.     « — Что ты хочешь найти?»    « — О, ничего. Но ты так забавно сопротивляешься, что мне стало интересно, что же ты так яростно скрываешь. В общем, я здесь не для этого. Хочу показать тебе суть предложения.» И миллионы картинок пролетают перед глазами Драко. Карта Америки разделенная на штаты, но не так как того полагает география. Местами несколько штатов сливаются в одно пятно под одинаковым цветом, вместо названия — какие-то фамилии, имена, цифры, логотипы.   Это эмблемы автомобильных компаний, точно!   Штаты поделены на кланы. Семьи. Куча народу, рокот двигателей, пожатые руки. Деньги, еще деньги, бумаги, сделки. Убийства. Кровь. Аарон со шрамом на щеке скандалит с… Аароном?    Два брата идентичны как капли воды. На первый взгляд. Только один из них спокойно сидит за столом сложив руки в замок, а другой…   « Ты не посмеешь..»   « Я уже посмел, Хью. Этот мальчик…»   «… малфоевский сопляк…»   «Не смей так называть…»   «…ты сдохнешь, Аарон, и потянешь за собой щенка!»    Каньон, это самое место, на котором сейчас стоит Малфой. Автомобиль. Около двадцати человек наблюдают за ним. Крики из заведенного Порше. Мужчина за рулем царапает в кровь пальцы, пытаясь выбраться.    Тщетно.     Дым от покрышек. Мгновение и белый седан срывается в бездну. Никто и глазом не ведет, даже не интересуется достиг ли автомобиль дна.    Взрыв.   Достиг.    Хмыканье и множественные хлопки аппарации.   — Я хочу чтобы ты занял свое место в моей семье, Драко. — отряхивает лацканы своего пиджака от несуществующей пыли Аарон, выпуская из захвата разум парня. — Особенное место.  — Кто такой Хью?   — Мне нравится ход твоих мыслей. — усмехается мужчина. — Но неужели тебе не интересно это? — он указывает рукой вниз, но землю, где явно видно след от бернаута.   Раньше он этого не замечал.   — Нет, кто такой Хью?   — Мой брат. — отмахнулся он цокнув языком.   — Очевидно, еще скажи что вы близнецы. — Драко затаил дыхание, когда Аарон недобро взглянул на него, но затем выдохнул, заметив улыбку на его лице.   Возможно, они найдут общий язык.   — Значит, сомнительные полумагловские  автомобильные группировки, — он стал перечислять на пальцах, — один не отесанный бородатый дружок, который мне не нравится— взгляд на фыркнувшего парня,— и еще один шрамоголовый которого я уже ненавижу, я ничего не пропустил?    — Да, что-то вроде того. Моя семья.   — И ты в этом семействе кто?   Аарон вздохнул, засунув одну руку в карман брюк, а другой нелепо почесал затылок.   — Что-то вроде главы. — невинно улыбнулся он, будто и не показывал картинки где стоял со скучающим лицом перед сиганувшим в пропасть Порше, — Ой, да брось, сколько раз я уже это наблюдал, десятки? Сотни? Главы дохнут как свиньи, если не умеют принимать поражение как полагается и следовать правилам. Простым правилам. — У тебя нехватка кадров? — хмыкнул Малфой. — Я дал обещание, Драко. — просто ответил Аарон, — И как уже сказал, сдержу его. — Кому? — поинтересовался он. — Не все сразу, мой мальчик. — знающая улыбка отразилась на лице Аарона. — Оставим этот разговор для другого раза. — С чего ты решил, что следующий раз вообще настанет? — приподнял бровь Малфой слегка склонив голову на бок. — Ну-у, есть конечно вероятность, что ты умрешь до того, как прийдешь ко мне. — отмахнулся Маккини, — Но от чего-то я уверен, что ты справишься. — Справлюсь с чем? — недоуменно спросил Драко и совсем не заметил, как один из стоящих мужчин направил палочку прямиком к его ногам. Легкий взмах руки Аарона и гигантский кусок скалы откололся под ботинками Малфоя утягивая его за собой. Черт возьми. Он ухватился руками за край, пытаясь не рухнуть в след за почвой, что еще секунду назад была под ногами. — Блядство! — рявкнул Драко. Аарон с улыбкой подошел к краю и выглянул, чтобы посмотреть в лицо мелкого надменного засранца. — Я же предупреждал тебя подбирать выражения. Неужели так сложно… — Ублюдочные ублюдки! — выругался парень свисая над пропастью. Маккини лишь усмехнулся и достал руку из кармана, в которой сверкнул тот самый золотой бык на черном треугольнике с закругленными углами. — М-да, а ты сложнее чем я полагал. Но ничего, так даже лучше.  — он подбросил металлический логотип в ладони и серьезно произнес, — Этот портключ перенесет тебя обратно в Италию, по нему же, ты сможешь трансгрессировать в мой офис. Тебя там примут… — его лицо на мгновение показалось задумчивым, — Если выживешь, разумеется. — Что ты… — Хочешь его?  Драко выдохнул, понимая, что просто он эмблему не получит, но не это волновало парня, а двухкилометровый обрыв под ногами! Если можно так сказать — «под ногами». — По глазам вижу, что хочешь. А теперь ответь мне, Драко : кто окажется быстрее, ты или портключ? И только Малфой открыл рот, чтобы накинуть с полсотни бранных слов, как начищенный ботинок грубым движением приземлился на пальцы парня, вызывая резкую боль и сокращение фаланговых мышц. Он мог бы убедиться, что несколько его пальцев сломаны, если бы не летел вниз, кувыркаясь по воздуху. Благо, что он не был глупым и перед тем как последний палец соскользнул с твердой почвы, успел оттолкнуться ногами, избегая возможности разбиться о неровные края скал. До того, как разобьется о воду. — Сломанные пальцы не имеют значения, если мозги будут склевывать со стен стервятники. Браво, Малфой. — гордо хмыкнул Аарон, бросая логотип через плечо в обрыв, вслед за Драко. Он посмотрел на одного из своих подчиненных и насмешливым тоном продолжил, — Помнится мне, ты поступил так же обматерив меня с ног до головы, Майкл. У вас больше общего, чем я предполагал. — Да, дядя. — кивнул тот самый парень с бородкой, что перенес портключом Драко на Гранд Каньон. — Юношеский максимализм... — прошелся взглядом Аарон по странгуляционной борозде на шее Майкла. — Думаю, вы поладите. — В таком случае, полагаю вы не воспрепятствуете моему желанию втащить ему при первой же возможности. Если этим не займутся скалы, конечно же. Глухой хлопок эхом прокатился по ущелью. Видимо скалы не воспользовались шансом на первенство. Ухмылка расцвела на лице Маккини. — Разберетесь в своем дерьме сами, но если один из вас протянет ноги по вине другого — спущу шкуру с обоих. — Это вы говорите мне? Я никого не пытался убить стоя здесь год назад. — Правда? Два выбитых зуба Люка иного мнения. —  похлопал парня по плечу мужчина и покачав головой, добавил: — Уверен, ты все еще сможешь найти их под толщей глины с помощью Акцио. Майкл фыркнул закатив глаза и проследил как ухмыляющегося Арона утягивает в вихре апарации. — Акцио… — не громко так шепнул он утоляя любопытство, и когда испод верхнего слоя земли вырвался один из зубов перепачканый в красной породе, не смог сдержать смешок. — Спасибо за сувенир Люк. Керамический тебе идет больше.

***

Драко все так же разрезал воздух своим телом, с каждой секундой все больше набирая скорость. Если учесть, что максимальная высота скал около двух километров , то падать он будет не больше 26 секунд. Вполне достаточно чтобы придумать план спасения. Но не тогда, когда кубарем вниз летишь ТЫ. Можно ли сказать, что у него вся жизнь перед глазами пролетела? Конечно! Таких «сногсшибательных» предложений Драко еще не получал. Теперь он на собственной шкуре ощутил, что значит выражение « выбить почву из-под ног».   Буквально. А самое паскудное то, что ни одна душа не узнает где его тело нужно отскребать от скал. Быть может это к лучшему. Что-то сверкнуло метрами выше.  Блядский портключ. Не дотянуться. Да и как, если оттолкнуться или ухватиться не за что. Глаза слезятся, то ли от скорости, то ли от сожаления за прожитую жизнь. Волшебник, чистокровный, отказавшийся от прошлого, от части своей семьи, отцовской части. Решивший начать с чистого листа, теперь летит плашмя вниз, на самое дно ущель… Погодите-ка, волшебник? Да, он чертов волшебник! Он хмыкнул прикрывая глаза от собственного вопроса, что возник в его голове. « Что окажется быстрее: моя магия или земное притяжение?» Отличный повод узнать ответ. Терять-то уже все равно нечего. — Акцио!  Драко сглотнул, переставая видеть хоть что либо. Даже безоблачное небо выглядело черным как смоль. Он не видел как близко находился у дна пропасти, но казалось воздух стал более свежим. Река.  Вот так все и закончится.  Вы знали, что падение в воду с высоты более семидесяти метров не оставляет шансов на выживание даже у профессиональных спортсменов? Что уж говорить о Драко, который максимум нежился в бассейне, не заходя в воду глубже чем по плечи. А сейчас он летит с двухкилометровой высоты прямиком в реку Колорадо. Красная река, как кровь, которую даже не будет видно. Мутная алая река и чистая кровь. Занятно. Быстрее бы уже добраться до поверхности. Желательно головой вниз, чтобы даже сотни миллисекунды не чувствовать как разрывается плоть. Касание, которого он уже не почувствовал. С готовностью падая в смертельные объятия, Драко сделал последний вдох. — Ублюдки… Одна секунда и... Удар. Стеклянные брызги разлетелись вокруг парня, тупая боль в области спины, головы, таза. — Это что еще за..? — послышался перепутанный голос Забини. Если так выглядит смерть, то он бы постарался спастись. — Я умер? — Я тебя сам сейчас убью, урод! Какого хера вообще произошло? Где ты был?! Драко открыл глаза вперив мутный взгляд в потолок. И рассмеялся. — Я оказался быстрее, ублюдок! — он задыхался от смеха и стонов боли, крепко сжимая в руке логотип Ламборгини. Сломанные пальцы дрожали от силы сжатия металлического предмета давая ему возможность ощутить, что он жив. Сегодня Блейз едва не умер, сегодня Драко едва не умер. Кто еще сегодня будет под ударом? Никто. Никто из близких Драко, потому что он кажется нашел то что искал. Вернее, Аарон сам его нашел. И он придет.  Обязательно придет. Хотя бы для того, чтобы плюнуть в лицо Хью Маккини, который назвал его сопляком. — Да, быстрее. — согласился Забини почесав затылок, — И беднее на тысячу галеонов, потому что раздолбил своей головешкой антикварный стол моей матери. Малфой поднял голову и зажмурился от резкой боли. Он действительно приземлился на стеклянный журнальный столик в гостиной Забини. Смешок вырывающийся из груди сменился стоном, когда голова снова оказалась на деревянном полу. Под ним хрустело стекло. — Я люблю твою мать. — Ты больной! — рассмеялся Блейз присаживаясь на пол рядом с головой неподвижно лежащего Драко. Скоро все изменится… Он, кажется, нашел свое место. Почувствовал, что произошедшее и сказанное на скале тянет за какие-то ниточки в его душе, адреналин, хитрость, изворотливость, сила.  И в конечном итоге власть. Долгие месяцы Аарон учил Малфоя владеть семьей, информацией, гонкой, разумом. Своим и чужим. И Драко неплохо в этом преуспел, заняв место Маккини спустя три года после их встречи на Гранд Каньоне. За это время, Аарон оставил неизгладимый след в душе Малфоя. Стал примером для подражания. Здоровым примером, не жаждущим утолить собственные амбиции посредством него и не ждущим оправдания собственных ожиданий. Разве что только одного — жить. Не выживать и не существовать, а именно жить. Дышать полной грудью и лишать этих вздохов каждого, кто станет на пути. У него. У семьи. За четыре года главенствования Драко, его семья расширилась еще на три штата поджав их под себя. Что в целом составляло шесть штатов в Америке, не считая ветвей в Англии, за которые отвечал Нотт и Италии, что данью роковой встречи были под руководством Забини. Весьма неплохо для молодого парня, который вырос с золотой ложкой в заднице. Все это, могло бы показаться сорванным Джек-Потом, который неожиданно прилетает в руки, когда меньше всего ждешь руки помощи от судьбы. Когда бросаешь все в пропасть, не надеясь на резкий подъем.  Ведь спустя время, Драко таки осознал одну непреложную истину: «Когда срываешься вниз, главное — не разбиться о скалы раньше, чем достигнешь дна…»

***

Гермиона моргнула, когда Драко мягко покинул ее разум перестав транслировать картинки собственных воспоминаний. Она долго всматривалась в его лицо, не решаясь задать вопрос. Но Малфой лишь откинулся на спинку стула, постукивая пальцами по столешнице.  — А где сейчас Аарон? — спросила она закусывая губу. Неужели этот человек, что так ласково ей улыбался, может без зазрения совести убить человека, не дрогнув при этом и пальцем. Она и понятия не имела как сложилась его судьба после школы, но это… Это многое объясняло. — Это история для другого раза, Грейнджер. —  сказал он поднимаясь на ноги и отряхнув от невидимых пылинок брюки, намеревался войти в дом, оставив девушку наедине с новой информацией и морем. В дверях его окликнула Гермиона: — Чем была виновата пташка? — Ничем.— выдыхает Малфой переступая порог. — Я бросил петрификус. Она не была глупа, да и не нужно быть гением, чтобы понять, что нет шансов на выживание у обездвиженного ворона, который под весом собственного тела с оглушительным хлопком врезается в твердую почву с высоты птичьего полета. Грейнджер больше не задает вопросов, а Драко молча покидает террасу. Ему стоит немного остыть. Им обоим.