Обмани меня, если сможешь

Темнота. Звон в ушах. Ее затягивает в воронку. Рядом еще кто-то. Грейнджер распадается на атомы, чтобы создать новые соединения в другом месте. Безопасном. Ее выплевывает прямиком на тело мужчины. Глаза в глаза. Шоколадные смотрят в стеклянные, зеленые. Он улыбался. Боже. Какой красивый. И мертвый. Гермиона соскочила с бездыханного тела и, лежа на спине и опираясь на локти, стала пятиться назад. В ее руке логотип с изображенным на нем быком. Улетел в сторону. Господи. Портключ. Она здесь, потому что Майкл вложил в ладонь портключ. Этот парень здесь, из-за того, что она сжимала ткань его брюк. Хваталась, как за чертову соломинку. Здесь это где? Глаза еще мутные, но тело видно хорошо. Голова уперлась во что-то твердое. Деревянный стол. Гермиона зажмурилась, когда зеленая вспышка из камина осветила помещение. Силуэт неразборчив из-за яркого света в непроглядной темноте. — Блять, — голосом Малфоя, холодным, как сталь. Невозможно понять сожалеет он о чем-то или в бешенстве. Грейнджер вздрогнула, тело сильнее уперлось в древесину. — Не подходи! — криком боли и хрипом отчаяния. Он на мгновение остановился, но затем решительно опустился на колени рядом с Гермионой и притянул ее к себе. Она не плакала до этого. Возможно, все произошло слишком быстро, а может, она не успела осознать случившееся. Но теперь, когда звона в ушах и сладкого запаха в перемешку со смрадом смерти нет — Грейнджер дрожит, как тростник под порывами ветра. Дрожит и всхлипывает, выворачивая себя наизнанку. Слезы текут как сумасшедшие, делая рубашку Драко влажной в области груди. И с черными разводами. Тушь. — Это я. Господи… — качает головой, размазывая градины слез в перемешку с темным пигментом о белоснежную хлопковую ткань. — Это я во всем виновата. Малфой молчит. Ему нечего ответить. Ее решение действительно было опрометчивым. Но он виноват не меньше. Учитывая, что чувство вины у него весьма специфическое, единственное, что имело значение на этом рейсе — Грейнджер. Пальцы сжимаются на его спине. Сильно. Скорее всего это больно. — Это все из-за меня! Драко! Это я убила их! Мерлин! — она срывалась на рваный крик в сильное плечо. — Я… Боже… А Малфой лишь гладил ее по голове и прижимал к себе. Крепко. Ей не было спокойно, Гермиона была до ужаса напугана. Но она чувствовала себя в безопасности. А он с силой сжимал челюсти и считал ее бесчисленные слезы. Ублюдок ответит за каждую из них. Горькие всхлипы еще долго будут колотить его уши, нещадно гравируя в памяти то, что он никогда больше не пожелает услышать. Для Драко не в новинку видеть смерть, он сам ее приносит. Заносит палочку и упивается чувством чужой боли. Сладко. С привкусом никотина на языке. Как сейчас. Но не Грейнджер… Она так слаба в этот момент. Так беззащитна. Растрепанные волосы и красные глаза. Почти как в школе. Только сейчас в них читается… Ничего. Ничего не читается. Кроме боли и страха. Ему не сладко. — Я здесь, маленькая, — прошептал он ей в макушку. — Я здесь. Всхлипы медленно становятся тише. Хватка на его лопатках слабеет. — Мне страшно, Драко, — дрожащим голосом, с пересохшим горлом выдохнула Гермиона. — Очень. Он понимал, что она до ужаса напугана. Привычный уклад ее жизни рухнул прямиком вниз. С высоты полета боинга, в котором она находилась еще полчаса назад. Роскошное мошенничество — не то же самое, что убийство с запахом бензина и сигарет. Она была искусна в этом еще до того, как сама осознала. Украв его сердце и, по не знанию, отложив в задний карман. Носила его за собой, как фантик от леденца, что однажды небрежно бросила и забыла. Он затерся, стал блеклым, названия не разобрать, но от этого он не перестал быть фантиком. Все краски остались у нее. Отпечатались на ткани внутренней стороны кармана ее брюк. — Знаю, — Малфой прикрыл веки, прислоняясь губами ко лбу Грейнджер, и тихо, едва слышно сказал, исказив ее собственную фразу. — Иногда смерь — это просто смерть. Девушка на мгновение замерла и медленно отодвинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Чтобы впиться своими воспаленными в его кристально чистые. — Ты убивал когда-нибудь, Драко? И он бы многое сейчас готов был отдать, чтобы соврать. Чтобы не напугать ее еще больше. Не разбить эту близость, которую они собирали по кусочкам. Которую он собирал. Но она так пристально смотрела внутрь его. В саму суть. Не читала мысли. Не лазила в голове. Не смогла бы, даже при всем вселенском желании. Она уже была внутри него. Сидела там, под ребрами. Молча. Разглядывала узоры в его грозовых радужках с вкраплениями голубого. С усилием разлепляла тяжелые веки с длинными, склеенными от влаги ресницами. Ждала. — Да, — короткий ответ. Правдивый. Сухой. Гермиона и глазом не повела. Он видел, как ей чертовски сложно оставаться в сознании, держать веки открытыми. Она измождена, физически и морально. Уровень адреналина снижается, и ее организм банально берет паузу. Чтобы прийти в себя. Это нормально. По ней видно, что сон был редкой радостью для ее работающего на износ мозга последние две недели. К тому же, определенно точно надышалась дыма. Она слабо хмыкает с выдохом и утыкается лицом в шею Драко. — Убей меня, когда я влюблюсь в тебя… Он усмехается, ощущая как ее тело окончательно расслабляется. Грейнджер доверяет ему, засыпая в крепких объятиях мужчины, что в этот самый момент жжет города, разыскивая ублюдка, который посмел заставить его женщину плакать. «Когда я влюблюсь в тебя…» Так нежно растекалась по горлу эта фраза. В помещении находились трое: Спящий. Мертвый. И давно погибший.

***

Miami Florida, USA 17 July 2007 Скорость. Звук ревущего двигателя сносит крышу. Руки сжимают кожаное рулевое колесо до скрипа, такого же, как и внутри Драко. Не предвещающего ничего хорошего. Черный Ламборгини несется по автобану, игнорируя всякий скоростной режим. Ему плевать. Малфой в бешенстве. Сколько там показывает спидометр? Сто восемьдесят три? Мало. Ему нужно больше. Правая нога сильнее выжимает педаль газа, и автомобиль охотно разгоняется. Двести четырнадцать. Еще. Двести шестьдесят один. Глубокий вдох. Она может больше. Ночная дорога практически пустая. Слегка влажный асфальт, несколько часов назад закончился ливень. Во Флориде сезон дождей. После осадков, дорога часто становится чище и менее пыльной, что улучшает сцепление шин с асфальтом. Когда речь не идет о невероятных скоростях, влажная поверхность также помогает охладить двигатель и тормоза, что повышает производительность и безопасность езды. Да, безопасность. Как же. На скорости двести восемьдесят о безопасности как-то не задумываешься. О своей, во всяком случае. — Сука! Упрямая сука! — прорычал сквозь зубы Драко, не прекращая давить на газ. Он зол. На Грейнджер. На себя. Какого вообще хрена он отпустил ее, дал свободу принять решение, в то время когда знал, что ей грозит опасность? Маленькая взрослая девочка, которая не способна уступать и быть слабой. Она привыкла отвечать за себя сама. Передать власть над собой в чьи либо руки для нее сродни самоубийству. Знатно тебя переебало, Грейнджер? Как тебе быть сильной? Расслабиться не хочешь? Отныне у нее не останется выбора. Ее мнение, в вопросах, касающихся ее безопасности, теперь не учитывается. Абсолютно. Так решил Драко. Да, Малфой со своей стороны сделал все возможное, чтобы Гермиона не протянула ноги раньше положенного времени. Она должна была принять последствия своей самонадеянности. Понять, что происходящее отнюдь не шутки. Но, сука, как сложно было смотреть на нее несколько часов назад. Такую перепуганную, беззащитную, едва разлепляющую тяжелые веки, что скрывали воспаленные белки глаз. Блядство. Это все не про нее. Все это его дерьмо не должно касаться Грейнджер никоим образом. Он считал так с самого начала и не смел подвергать ее опасности. Но оно коснулось. И теперь ему остается, во что бы то ни стало, разобраться с липкими руками Бэгшота, которые так и тянутся к ней. Отрубить по самые плечи, начиная с кончиков пальцев. Сантиметр за сантиметром. Предвкушение. Автомобиль не спеша сбавляет скорость и съезжает с главной дороги. Через несколько минут, Драко со свистом тормозит у огромного склада. Вскрик. Шлепок громким эхом отбивается от высоких стен. Хохот, а затем шепот. И, наконец-то, тишина. Такая приятная, напряженная. Гробовая. Давление в воздухе нарастает с каждым твердым шагом. Малфой вошел в здание. Около десятка мужчин расступились и склонили головы. Улыбки с их лиц безвозвратно стерлись. Руки за спиной. Поза подчинения. Да, то что нужно. Шесть тел подвешены за руки цепями, висят над землей. Среди них одно, маленькое. Женское. Блять. — Пожалуйста… — дрожащим голосом прошептала светловолосая девушка. Ее волосы были растрепаны, по щекам градом стекали слезы. Юбка задрана до талии, а рубашка с оторванными пуговицами не прикрывала ровным счетом ничего. Бюстгальтер валялся в нескольких метрах от нее. Пропаленный, в куче окурков. Драко безразлично оценил взглядом висящие тела, а затем снял пиджак, который подхватил материализовавшийся рядом Майкл. — Где? — холодный тон разрезал гнетущую тишину. Он не рассчитывал увидеть здесь Бэгшота. Это было бы слишком смело с его стороны. — Последний раз был замечен на територии Юкон, северо-запад Канады, — отчитался Майкл. Трус. Гребаный трус. Исходя из внутренних правил, ни один из глав не имеет возможности вершить правосудие на территориях не принадлежащих США. На своей земле, глава волен делать все, что душе угодно. На чужой — только при содействии или одобрении владельца. За нарушение простых правил последует наказание — смерть. У Бэгшота больше нет территории, да и вряд ли кто-то поддержал бы его заведомо проигрышное решение, сунуться к приближенным. Драко ведь, не просто так разыграл с Грейнджер потрясающую сцену о двух влюбленных, тогда, в баре. Это было прямое заявление, что она принадлежит ему, а значит, является неприкосновенной. Видимо, благоразумие и инстинкт самосохранения не самые сильные стороны Льюиса. Ублюдок неплохо подготовился. Ушел на безопасную территорию, а шавок отправил на убой. И девчонку. Кстати об этом. Малфой достал из кармана пачку, выудил из нее сигарету и обхватил губами. Майкл в ту же секунду послушно подкурил ему палочкой. Горький дым прошелся по глотке, предзнаменуя час расплаты. Боли. Чужой. Так сладко отдавало никотином у корня языка. Шаги неспешные, но такие уверенные. — Так-так, кто же из вас мне расскажет, где прячется «папочка»? — с улыбкой спросил Драко. Он не ждал ответа. Силенцио, сшивающее мерзкие рты, действовало безотказно. — Никто? Очень жаль… Удар кулаком, прямиком в челюсть одного из висящих. Ему не нужен был ответ. Ему нужно было выпустить пар. Очевидно, что ни один из них не знает, где на самом деле скрывается их глава. Бэгшот. Это неудивительно. Мелкие пешки знают только откуда растут ноги, но понятия не имеют, в каком месте их искать. Они в курсе, что нужно сделать, дабы угодить хозяину. Все в семье Драко передавалось ему через Майкла, Тео или Забини. У последних двух, была наиболее спокойная деятельность. Мулат не любил наблюдать за истязаниями, но охотно предоставлял работу для Майкла. Тео же… Все зависело от настроения Тео… — К сожалению, тебе сегодня повезет меньше остальных, — ледяным тоном сказал Малфой и, сделав очередную затяжку, бросил окурок под ноги висящего. Удар. Удар и еще раз удар. Кровь летит во все стороны изо рта и носа мужчины. Она попадает на белоснежную рубашку Драко, ложась верхним слоем поверх пятнышка от туши и слез, которое оставила Гермиона. Как бы запечатывая его, показывая, чем чреваты слезы его женщины. Кровью. Но Драко этого мало. Он хочет слышать боль. Быть может, это сможет заглушить всхлипы Грейнджер, которые сейчас так и долбятся в барабанных перепонках. Снятое заклинание немоты и душераздирающий стон. Да, вот так. Но все еще не то. — Я не. Не… — булькал тот, пока по подбородку стекала алая жидкость, — знал… Конечно, он не знал, что Грейнджер принадлежит Малфою. Ему и не нужно было. У него нет права голоса. Семьи и приближенные глав считаются неприкосновенными. Парадоксально, что именно они являются лакомым кусочком для недоброжелателей. Но даже если и был в курсе, это ничего бы не изменило. Приказ есть приказ. Драко колотил кулаками по телу, как по боксерской груше, наполненной песком, вот только это была далеко не груша. Разорванные внутренние органы и кожа были не древесной стружкой, а кости — не резиновой крошкой. Между ударами и стонами он услышал одно, четко различимое ругательство, прежде чем тот отключился — «Ублюдок». Малфой хмыкнул и, нанеся последний удар в солнечное сплетение, вырывающий из горла хрип, а изо рта пенистую кровь, воткнул руку прямиком в брюшную полость. Разрыв диафрагмы и остановка сердца. Слизкие органы охотно пропустили внутрь вторгнувшуюся ладонь. Он мог ощутить их текстуру и консистенцию, как гребаный доктор. Патологоанатом. Стиснутая челюсть и прикрытые глаза. Выдох. Семь секунд чтобы собраться с мыслями и, резко вынув кулак, развернуться. Все руки Драко по самый локоть были в вязкой алой жидкости, рубашка прилипала к коже из-за пота и крови. Ему стало легче. Совсем немного. Майкл протянул белоснежный платок, но Драко даже не взглянул на него. Он не спеша подошел к дрожащей, практически нагой женщине, которая безвольно свисала на цепи. Ее голова была опущена вниз, она что-то мычала себе под нос. Молилась ли? Можно ли вообще молиться, после того как намеревался отравить человека? Единственная из пленных, у кого рот не был зашит Силенцио. Парни развлекались. Окровавленной рукой Драко обхватил ее подбородок и приподнял вверх, оставляя на коже кровавый след. Ее глаза посылали друг друга к чертовой матери. Видимо, ребята дышали дурманящим дымом ей в лицо. Плевать. Пусть «дети» играются. Чем бы не тешились, как говорится. Малфой ворвался в ее сознание грубо, без всяких прелюдий. Искал любые воспоминания, касающиеся Бэгшота. И нашел их. Довольно быстро. Смятые простыни, сбитое дыхание и жесткий секс. Мерзкая рожа Льюиса, который ни разу не взглянул на девчонку, которую трахал. Он оставлял синяки на ее бедрах и бил по симпатичному лицу каждый раз, когда она оборачивалась посмотреть на него. Жесткий секс это классно, когда он приносит удовольствие обоим. Но здесь явно заметно, что девушка испытывает отнюдь не приятную боль, а мужчина представляет на ее месте кого-то другого, избегая с ней зрительного контакта. Дальше. — Ты меня любишь, Льюи? — спросила русоволосая, лежа на плече Бэгшота. — Угу, — отмахнулся в ответ он. Девушка приподнялась на локте и с интересом посмотрела в лицо мужчины. — О чем ты думал? Ты был так груб со мной… — Есть одна девчонка, — от этих слов девушка нахмурилась: ей явно было неприятно, что во время секса с ней, возлюбленный размышлял о другой женщине. — Я хочу ее. Она собиралась оттолкнуться от голого мужского торса, как он обхватил ее горло руками, не давая сдвинуться с места. — Ну-ну, ты у меня единственная, Рози, — поспешил он успокоить набирающую силу обиду, — Она нужна мне как средство достижения цели. Видишь ли, один мой приятель отобрал кое-что важное у меня, и теперь, я должен ему ответить. — А при чем тут девушка? — непонимающе захлопала ресницами Рози. — О, она важна для него так же, как и ты для меня, сладкая! — улыбнулся Льюис щелкнув пальцами по носу нагло обманутую и безумно влюбленную женщину. — Я бы не пережил если бы с тобой что-то случилось по моей вине. — И ты… ты хочешь ее в постели? — спросила она, с дрожащей нижней губой и наливающимися слезами глазами. — Конечно же нет, — убедительно солгал Бэгшот, заправив светлый локон ей за ушко, — Я хочу только тебя, но мне нужен козырь в рукаве, а эта девчонка является джокером в колоде. Когда я получу ее, я раздавлю подонка, заберу то, что принадлежит мне и все вернется на круги своя. — А как же я? — Мы будем вместе, дорогая Рози, поженимся и больше никто не станет у нас на пути. Ни ебаный Малфой, ни моя нерадивая жена. — выплюнул он с презрением, сжимая кулаки. — Только ты и я. Девушка расплылась в мечтательной улыбке, представляя себя в обозримом будущем рядом с ним. Постукала ноготком по его груди и нетерпеливо спросила: — И когда же ты получишь ее? — Не думаю, что скоро, — вздохнул Льюис. — Я могу как-нибудь помочь? Ты же знаешь, я ради тебя на все готова… — Ты когда нибудь летала на самолете, милая? — спросил он с ублюдочной улыбочкой. А затем, Гермиона поднимающаяся по трапу и пристально разглядывающая ее Рози. Малфой чувствовал, как в ней поднимается такое знакомое ему чувство— ревность. Рози не была глупой блондинкой, она была всего лишь влюбленной женщиной. До ужаса влюбленной. От таких Драко обычно тошнит. Полное подчинение, как живая игрушка, которой плюешь между глаз, а она говорит, что дождь пошел. Вот девушка в форме стюардессы стоит над Грейнджер, пока та тяжело дышит во сне. Ее ресницы подрагивали, а на лбу образовалась морщинка. Рози осмотрелась по сторонам и протянула палочку, перегнувшись через ограждение. — Он тебе не достанется, мисс Грейнджер, — едко, с неприкрытой ревностью и презрением выплюнула она. — Льюис только мой, сучка. Авад… Гермиона подскочила на кожаном кресле и вытаращила глаза в стенку напротив. Девушка мгновенно завела руки за спину, скрывая палочку, которой едва ли не воспользовалась непростительным, и с взволнованным выражением лица предложила напиток. Майкл прошел мимо. Пару капель яда превратились в половину пузырька, вылитого в небольшой стакан. Рози слишком сильно хотела избавиться от мнимой конкурентки. Она едва не положила всему конец, но Грейнджер проснулась в неподходящее время. Еще бы секунда и… Поставив стакан на столик, который был закреплен за местом Гермионы, девушка удалилась на безопасное расстояние, наблюдая. Снова неудача. Да чтоб ее! Далее все происходило слишком быстро: заметив, как стремительно к ней приближается Грейнджер, Рози запаниковала и подала сигнал. Ее должны были усыпить бомбочками и доставить Бэгшоту, но вот незадача. Люди Драко появились откуда не возьмись. Вспышки, лучи и удар по голове. Трансгрессия и амбар. Малфой покинул воспоминания девушки так же стремительно, как и вошел в них. Резко и рвано. Не заботясь о повреждении других нитей. Не важных. Для него. В принципе, ни одно из ее воспоминаний не было значимым. Рози смотрела на него стеклянными глазами, на ее щеках потеки от слез и размазанная тушь. Он уже видел это сегодня, но на другом лице. Легкий взмах руки Драко, и четыре зеленых луча незамедлительно нашли свои цели. Блондинка, единственная из пленных, осталась жива. На долго ли? — Я… Я… — задыхалась она в попытках что-то сказать, она не понимала, почему для нее не нашлось луча. — Он придет за мной. Льюис найдет меня. Верила ли она сама в свои слова? Хотелось бы, но обстановка говорила сама за себя. Выхода нет. Малфой тихо рассмеялся и повел палочкой по цепи. Секунда, и девушка, вскрикнув, полетела вниз, на колени, больно ударяясь ими о шершавый пол. Прямиком под ноги Драко. Он закатил глаза и развернулся к широкому кожаному дивану, который так не вписывался в бетонный интерьер склада. Вальяжно присел и подкурил новую сигарету, кровь на руках уже стала липкой и вязкой. Какая мерзость. Взгляд на Майкла, и тот незамедлительно поставил на столик, где стоял стакан и бутылка виски, пузырек. Тот самый, половину которого Рози выплескала в стакан Гермионы. — Присядь, — выдохнул сигаретный дым Драко. Девушка неуклюже приподнялась с колен, и на ватных ногах, ломано и спотыкаясь подошла к дивану. Она пыталась опустить юбку на бедра, но онемевшие от долгого давления на них, руки не слушались. Малфой посмотрел на свой пиджак, а затем на блондинку. Ему не нужно было говорить ни слова. Майкл и без того все понимал, потому накрыл им плечи девушки, скрывая ее наготу. — Я люблю его, — хрипло прошептала она, натягивая больше ткани на обнаженное тело. — И поступила бы так снова. — Вижу, — спокойно ответил Драко, поднеся сигарету к губам окровавленной рукой. Пахло смертью и никотином. Так привычно. Он выдохнул дым ей в лицо и нарочито медленно налил виски в стакан, затем открыл пузырек с ядом и добавил все содержимое туда же. Подтолкнул олд фэшн по столу двумя пальцами и откинулся на спинку дивана, немного склонив голову набок. — Значит, ее ждет то же самое? — Рози сверлила невидящим взглядом бокал, который предназначался ей. Ее действительно интересовал вопрос, все ли хорошие девочки, влюбленные в плохих парней, умирают вот так? Полуголые и застрявшие между холодными бетонными стенами в компании потенциальных убийц. — Нет, — хмыкнул Малфой, делая очередную затяжку и перекатывая дым по языку. — Пей. — Почему нет? — блондинка послушно взяла стакан дрожащими руками и поднесла к сухим губам. Глоток. Она смирилась со своим положением. Бездыханные тела людей, которые попали вместе с ней в это место, были подтверждением милости оказанной девушке. Особенно, то тело, практически выпотрошенное, без единого участка кожи, нетронутой яростью Драко. Яд — лучший вариант для Рози. — Разница в том, что меня она не любит, — спокойно ответил Драко. — Ее люблю я. И пока что, этого достаточно. — Достаточно для чего? — сглотнула вязкую слюну девушка, дышать становилось сложнее. Она схватилась руками за горло. А из носа потекла тонкая струйка крови. — Для того, чтобы она не хлестала яд в виски. Рози открыла рот в попытке что-то сказать или вдохнуть. Не понятно. Глаза закатывались. Она уперлась рукой в угол стола, стараясь не упасть. Слезы текли по красному лицу, а тело содрогалось в конвульсиях. Булькающий звук и падение. Прямиком между столиком и диваном. Выдох. Шесть из шести. Но осталось еще кое что. — Вышли все! — рявкает Драко, пристально глядя на тлеющую сигарету между пальцами.   Шорох мантий и топот ботинок. Они остались одни. Двое живых среди шести трупов.   — Драко, я…   — Я знаю, Майкл, — перевел на него взгляд Малфой, а затем на надпитый бокал. — Ты следующий.   Это его упущение. Чертово упущение Майкла. Если бы Грейнджер вовремя не сообразила, если бы она сделала хоть один глоток, то ни один портключ ей больше не помог бы.   Восемь секунд. Вот сколько времени понадобилось яду, чтобы Рози отдала Мерлину душу. Это непростительная оплошность, и это очевидно.   Парень, как никто другой, знает, что за каждую ошибку нужно платить.   Майкл никогда не давал усомниться в себе. Всегда все шло четко. И может, в какой нибудь другой ситуации, Малфой мог бы закрыть на это глаза, но это…   Это не котируется как отрубленный палец или пара выбитых зубов. Его приоритетом была безопасность Гермионы, в целом он провел безукоризненную работу, но яд…   Блядство.   Майкл смиренно кивнул и, подхватив стакан, поднес его к лицу.   Вдох.   Мужчина сглотнул вязкую слюну прикрывая глаза. Он держал в руках собственную погибель.   Один стакан, в котором содержимое пузырька и, предположительно, три смерти.   Одна из которых предназначалась Гермионе и, к счастью, обошла стороной. Вторая сейчас лежит навзничь на бетонном полу, между столом и диваном, а третья здесь, готовится прийти к нему.  Дай ей всего восемь секунд.   Он приоткрывает рот, готовый ответить за собственную ошибку и впустить Костлявую, пока Драко тянет уголок губ вспоминая их первую встречу. Чертов каньон, первая драка, вторая, затем и третья, их было с десяток, не меньше. Дрожащие руки, истерзанные в кровь костяшки. Колкие высказывания, издевки. Неприкрытая ненависть.  Честность. Правда выплевываемая в глаза. Личные столкновения, споры. Конкуренция. Здоровая конкуренция побуждающая расти и совершенствоваться в кратчайшие сроки.  Улыбка, как черт возьми, у Аарона. Не Хью. Смиренная как у него, когда лежал и не просил уйти быстрее, лишь с гордо поднятой головой ждал расплаты за свою ошибку.  Сын своего отца… Так Майкл сказал однажды про себя. Уничижительная ложь, во всяком случае по отношению к нему и это подтверждается поступками. Каждым из них. В особенности… — Его больше нет, — леденящим душу хрипом отозвался Драко, выйдя из покоев Маккини. Ком в глотке хотелось выдрать когтями. Два парня не переносящие друг друга на дух просто врезаются стеклянными взглядами. Молчат. — Он… — прочищает пересохшее горло Майкл достав из кармана черный атласный мешочек дрожащими руками. — Аарон сказал передать это тебе… Малфой знает что внутри. Сферы трех штатов которые чувствуются сейчас как бельмо на глазу. Вызывают раздражение и мешают сосредоточиться на других, более важных вещах. Потому что именно в эту секунду, он осознает что находился здесь не для этого. Не для того чтобы стать главой, большим и важным человеком, а просто потому что каждое слово сказанное на скале Аароном отзывалось в его душе. Сам Аарон отзывался, а теперь его нет. — Я убью твоего отца и исчезну. — шепотом, но от того не менее жестко. Со всей ненавистью и болью обещает Драко. — Добавлю тебе еще две сферы, и делай с ними что хочешь. Они твои. — Ты гребаный кретин если считаешь, что я здесь из-за этого! — повышает голос Майкл не сдерживая накопившихся эмоций.  Погиб его дядя, единственный человек во всем мире кому он был нужен. Другой, некий ублюдок с которым он связан по крови даже не знает о его существовании. Мать умерла. Он остался один на белом свете, найдя отдушину и родственную душу в высокомерном и нахальном придурке с блондинистыми волосами и лицом по которому хочется втащить, да посильнее с первой встречи. А теперь и он хочет его бросить?  Майкл обрел семью среди склок и подколов, среди неприкрытой ненависти за которой на самом деле крылось нечто большее — привязанность. Не кровные братские узы, ведь за эти три года оба парня бок о бок прошли многое, учились выживать и невзирая на показную неприязнь не раз спасали друг другу жизнь. Не для того, чтобы Аарон погладил по головке, а потому что нельзя отворачиваться от семьи. Даже если она напыщенная, самодовольная, раздражающая и еще тысяча подобных прилагательных. — Ты сукин сын, Малфой, если в твоей светлой башке возникла малейшая мысль о том, что мне нужны эти хреновы шары! — он трясет мешком перед Драко и срывается на хриплый крик указывая пальцем на дверь, где остывает тело его дяди. — Он хотел этого! И я заставлю тебя сожрать эти сферы если понадобится! Пойду за тобой в ебаный ад, и не потому, что мне нечего терять, а потому что не собираюсь терять тебя! Единственного человека который залез мне в душу через задницу и гадил там три года отнюдь не бабочками! Драко молча слушает исповедь до дрожи сжимая кулаки. — Я сын своего отца, да! Как мерзко это звучит, и знаю, что иногда меня заносит и ты ждешь от меня подобного исхода! — снова взгляд на дверь, и тяжелый выдох. — Но я скорее сам выпью яд, чем позволю сделать это тебе. Малфой делает шаг на встречу и вглядывается в влажные глаза напротив, которые отчаянно изливают душу выворачивая ее наизнанку. В них нет ни капли лжи. Боль от потери заставляет проявить свое истинное лицо и это заставляет поверить в то, что его роль в этой игре еще не сыграна. Он нужен здесь. На этом месте. На своем месте.   — Ты сын своей матери. — говорит он вкладывая всю уверенность и злобу что таится внутри в каждое слово. — Моя семья. — Да, но… — хотел уж было парировать Майкл, но застывает неверяще глядя на протянутую ладонь. — Ты…? — Я сейчас заключу с тобой двусторонний непреложный обет, потому что не позволю никому рыть себе могилу. — решительно отрезает Драко. — ни брату, ни другу. Уголок губ парня дрогает, в его слабом изменении выражения лица читается облегчение, но в то же время отчаянная готовность. — Принял, мистер Малфой. — Не нервируй меня, — вздыхает он, когда Майкл со всей отдачей пожимает руку. Их клятва не содержит глубоких и лирических мотивов. Нет разглагольствований и долгих невнятных речей заставляющих сердце трепетать, а желудок скручиваться от сладости обещания. Всего два пункта, кратко и по делу: Верность и обрубанная на корню возможность смерти от рук друг друга. Большего и не требуется. Такая же перламутровая нить на запястье постигла Теодора и Блейза. Ни один из них не выступил против. История Аарона научила каждого быть готовым ко всему и пресекать угрозу еще в зародыше. И вот теперь, сидя в кресле, наблюдая как по его приказу, Майкл собственноручно подписывает себе смертный приговор, Драко ощущает как зудит обет под окровавленной кожей. Он знает, что это жирная и мерзкая, грязная игра в обход обещания. Но не нарушение. Они оба знают. Но так же, оба делают то, что считают истинно верным. Едва губ касается горлышко стакана со смертельной порцией яда, Малфой беззвучно бросает проклятия под нос. Он проклинает сложившуюся ситуацию на чем свет стоит. Взрыв.   Бокал разлетается к чертовой матери, оставив осколками порезы разной глубины на лице и руке мужчины.   Выдох.   — В следующий раз, я не остановлюсь, — Драко тушит окурок прямо о покрытый лаком стол, с брызгами ядовитого виски.   — Принято, мистер Малфой.   Беспрекословное исполнение. Ни единого возражения.   Его слово — закон.

***

Miami Florida, USA 19 July 2007 Аэропорт. Трап. Самолет. Щелчок кликера. Брошь. Бэгшот. Палочка. Пролитый стакан воды. Снова брошь. Вспышка. Дым. Вспышка. Луч. Падение. «Рука!». Вспышка. Вспышка. Вспышка. Вдох. Открытые глаза. Взгляд в потолок. — Доброе утро, — не громко, откуда-то справа. Грейнджер повернула голову, с шуршащим звуком, так обычно волосы скользят по кожаному дивану, и осмотрела место, в котором проснулась. Здесь мрачновато, даже невзирая на солнечный свет, который льется из большого панорамного окна в пол. Темные стены с каменными вставками, много дерева. Черного. Должно быть, это эбен . Гермиона мысленно закатила глаза. Кабинет очень просторный, но не перегружен. Большой стеллаж с белыми, скурпулезно ровно расставленными папками. Вместительный камин. Ее внимание привлекла ненавязчиво подсвечивающаяся карта Северной Америки едва ли не во всю стену. Она кажется живой, местами пульсирующей, не точной, вернее, не такой, как ее можно увидеть в учебниках. Вместо пятидесяти одного штата — четырнадцать. Каждая зона отмечена логотипом. Названия некоторых эмблем Грейнджер не знает. Мерседес, Феррари, Роллс Ройс, Бугатти, Мазератти, Пагани и вот она, та самая, жирная и выделяющаяся, территория под знаком быка. Ламборгини. Территория Малфоя. Девушка сглотнула, переводя взгляд дальше по кабинету, пока не напоролась на второго человека, присутствующего в нем. Драко сидел за большим темным столом и лениво перебирал какие-то бумаги. Черная рубашка контрастировала с белесыми волосами, расстегнуты три верхние пуговицы и закатаны рукава. Красиво. — Привет, — прохрипела Гермиона приподняв уголки губ в легкой полуулыбке. Он легким движением руки поманил к себе стакан и наполнив водой из стеклянной бутылки, левитировал к ней. Грейнджер приняла его и приподнялась на локте, чтобы сделать глоток. — В последний раз, когда мне предлагали воду — в ней был яд. Она не видела его лица полностью, только профиль. Острые скулы и подбородок не сдвинулись ни на миллиметр. Он казался восковой куклой, безразличной и холодной. Малфой ни разу не посмотрел на нее с момента, как она проснулась. Злится? Или просто бумаги настолько важные? — Я знаю, — бесцветно произнес он, поставив подпись на одном из пергаментов. — Майкл тоже знает. И от чего-то, Гермиона была уверена, что это дополнение про Майкла, было отнюдь не приятным бонусом в его копилку. — Ты красивый, — сказала она, улыбнувшись, и скрыла улыбку за стаканом воды. Тишина. Грейнджер могла поклясться, что те несколько секунд молчания отдавали звоном в ушах. Такими напряженными они были. А затем, она заметила, как качнулся его кадык. Немного вверх, и вернулся обратно. Да, вот так. Драко оторвался от бумаг и поднял взгляд, глядя прямо перед собой. Ухмыльнулся. — А ты проспала двое суток. — Снова обмениваемся известными фактами? — приподняла бровь Гермиона. — Погоди, сколько я спала? Улыбка растянулась на его лице. Господи. Она не соврала. Он и впрямь был чертовски привлекательным. Особенно когда улыбался. — Да, Грейнджер, — Малфой наконец перевел взгляд на нее и, рассматривая ее черты, добавил. — Ты тоже ужасно красива. — Ужасно красива? — ухмыльнулась девушка и, приподняв второй уголок губ, добавила. — Я сейчас брошу в тебя стакан. — Займешься этим дома, — он сказал это так спокойно, будто они живут вместе и он предлагает продолжить выяснение отношений в более приватной обстановке. Дома. Гермионе было так странно слышать эту фразу. Она не могла понять, что зацепило ее больше: тон, которым он произнес это, или сам факт сказанного. — Набиваешься в гости, Малфой? — Нет, — отрезал он, приподнимая правую бровь так, будто бы давал ей возможность сообразить. Прийти к какому-то умозаключению. Найти причинно-следственную связь. И что-то в его взгляде было такое, что заставило Грейнджер подняться с дивана и пересесть в кресло напротив мужчины. Теперь их разделял лишь деревянный стол. Она положила ногу на ногу, лениво откинувшись на спинку, как делал он, и с прищуром вглядывалась в его лицо. Неужели он… Боже правый! Малфой не может вот так просто предложить ей жить вместе. Они едва ли знакомы. Да, конечно, с точки зрения безопасности это отличный вариант, если учесть, что он варится в этом мафиозном дерьме и все еще жив, но блять. Нетнетнет и еще раз нет. Одноразовый секс на диване не должен приводить к совместному делению квадратных метров. Не с Грейнджер. Он, должно быть, шутит. «Скажи, что ты пошутил, Малфой. Сейчас же!» — умоляло подсознание. Но Драко был серьезен. Ни один нерв не дрогнул. Он ждал. Интересно, таким был его изначальный план? Малфой планировал остаться на острове сколько? День, два? Неделю? Месяцы? — Значит, вот как? — спросила Гермиона сверкнув глазами, она чувствовала, как внутри волнами начинает зарождаться ярость. Никто не смеет принимать решения за нее. — А моего мнения ты спросить не хочешь? — Нет, — коротко и четко. Ответ был сказан так, что говорил сам за себя: «У тебя нет выбора. Ни малейшей капли. Ни одного гребаного возражения». И как же ее это злило. Она поднялась с кресла, и не спеша перегнулась практически через весь стол, приближаясь к самодовольному лицу. Одна ее рука лежала на бумагах, а вторая на гладкой лакированной поверхности. — Нет? — едко, с ноткой удивления и неприкрытой угрозой уточнила Гермиона, сжимая ладонь. Под пальцами сминались пергаменты, которые он изучал еще несколько минут назад. Такие важные, наверное. Отлично. — Нет, Грейнджер. Я достаточно тебя спрашивал. Результат мне не понравился, — он хмыкнул, наблюдая, как документы приходят в непригодность из-за аккуратных девичьих пальцев, что с каждой секундой комкали их все сильнее, а затем вернул взгляд ее глазам и с прищуром поинтересовался. — А тебе? Гермиона на мгновение застыла, картинки событий в самолете пролетали с невероятной скоростью, замедляясь в моменты опасности. Она могла буквально ощутить сладкий аромат воды с ядом, который ей принесли на борту, а затем дым. И запах смерти. Она моргнула, прогоняя морок и резко разогнула руку, которой сжимала листы. Конечно, блять, она была в восторге от результата. Просто на седьмом небе. (Нет) Грейнджер прикрыла глаза и выдохнула, принимая поражение. Она не верила, что соглашалась с ним. Не верила, что единственным верным решением будет прислушаться к Драко. Черт. — И что теперь? Закроешь меня в четырех стенах и отрежешь от всего мира, папочка? Малфой облизнул нижнюю губу и ухмыльнулся. — Инцест — дело семейное, да, Грейнджер? Она не смогла сдержать нервный смешок, но сразу собралась и покачала головой возвращаясь в кресло. — Я серьезно, Малфой, — возмутилась Гермиона. — Посадишь меня в клетку за то, в чем сам виноват? Она не преминула возможностью снова ткнуть его носом в его же косяк. Такова была ее натура. — Для тебя практически ничего не изменится. Будешь жить как и до встречи со мной, — она прищурилась, слушая его пламенную речь, ожидала подвоха. И он не заставил себя долго ждать. — Только теперь вместе со мной. — Я не буду жить в чертовом Майями, Малфой! Он тяжело вздохнул и снисходительно улыбнувшись покачал головой. Казалось, он общался с маленьким капризным ребенком, которого нужно убедить надеть шапку прежде, чем выйти на улицу в лютый мороз. Но у него достаточно шапок, на любой вкус. — Видишь вон ту карту, Грейнджер? — Драко перевел взгляд на стену, где была изображена извращенная карта Штатов, — Укажи пальцем в любую точку, и не говори потом, что я не давал тебе права выбора. Отличный выбор без выбора. В любом случае все будет так, как хочет он. А что если… — Лос Анджелес, — выпалила она, надеясь на то, что он не так давно получил эту территорию, и еще не успел запустить в нее свои щупальца. Опрометчиво, однако. — Прекрасно, — просто ответил он, ни секунды не сомневаясь в том, какое место она выберет. — Твои вещи уже там, автомобиль припаркован на цокольном этаже, и еще кое что будет ждать тебя по прибытии. Какого хрена? Этот заносчивый и потрясающий мудак все предусмотрел. Оставалось только одно жирное «но». — Мой дом — это невероятная крепость, Драко, — ухмыльнулась Гермиона. — И ни одна живая душа не пройдет в мои двери без моего ведома, поэтому, все твои разглагольствования, полагаю не более, чем пыль в глаза. — Четыре, — шепнул он с улыбкой на губах. — Что? — Четыре попытки понадобилось, чтобы проникнуть внутрь. Грейнджер застыла, тупо хлопая глазами. Это уму непостижимо. Как он посмел? Как ему удалось? Бред какой-то. Этого просто не может быть. Она использовала дюжину охранных чар, для того чтобы обезопасить свое жилище. Копалась во всех мыслимых и немыслимых архивах и книгах, разрешенных и запретных, создавая защитный купол чтобы… Чтобы что? Чтобы этот невероятный человек четырежды уткнулся в него лбом, а затем расшиб к чертовой матери? Слабо верится. — Альфред оказался неплохим стариком. Блять. Это правда. Господи, чем еще Драко может ее удивить? В школьные годы, он хоть и был популярным парнем, который казалось поимел добрую половину Хогвартса, но числился в числе лучших учеников своего потока. После Грейнджер, разумеется. Она же была уверена, что к его оценкам, в какой-то мере был причастен многозначный счет в Гринготтс, спонсорство Люциуса в комитете школы и его влияние на министерство и некоторых профессоров. Так скажите мне, когда Малфой успевал учиться? Он что, трахал девчонок, держа учебник в руках? Или они во время секса переворачивали ему страницы? Альфред, милый Альфред… Если он пострадал из-за нее, она… Грейнджер испепелит к хреновой матери кабинет этого заносчивого ублюдка и его вместе с ним. — Что с Альфредом? — грубо спросила она, но голос выдавал нотку волнения. Тишина. — Малфой, если ты что-то с ним сделал я тебя… — Что ты меня? — приподнял бровь Драко, он явно ее дразнил. — Убьешь? — Я задушу тебя гребаной подушкой, пока ты будешь мило спать на диване! — повысила голос Гермиона, хлопнув кулаком по столу. А стоило бы себе по лбу, так как она только что подтвердила свое соглашение о совместном проживании. К черту! — Отлично. Я рад, что мы нашли общий язык, — ухмылка растянулась на его лице, а затем он прищурил глаза, деланно состроив вид, будто пытается что-то вспомнить. — Хотя, кажется мы нашли его еще… Когда? В коридоре на выставке? О, или нет, кажется это было на террасе в… — Хватит! — взорвалась Гермиона, прикрывая глаза. Он так искусно жонглировал ее эмоциями, что это просто выводило из себя. — Этого больше не повторится. Она пыталась сама поверить в то, что только что сказала. Грейнджер и раньше обещала себе не связываться с Малфоем, не вестись на этот его отвратительно притягательный магнетизм, от которого тошнит. От которого она уже несколько раз помахала своим принципам, наступая на них туфельками с тонким каблуком. А теперь они будут жить вместе. Под одной крышей. Умереть — не встать. — Как скажешь, Грейнджер, — ухмыльнулся он, приподнимаясь с кресла, и, подцепив одной рукой пиджак, накинул его на себя. — Проведем дебаты за ужином. А сейчас, раз ты уже не спишь, у меня есть дела. Камин перенесет тебя куда нужно. — Что с самолетом? — она остановила его вопросом, когда он стал проходить мимо нее к выходу. — Задержался с посадкой на двадцать шесть минут, — отмахнулся Драко, поправляя лацкан пиджака, который, к слову, не нуждался в этом. Конечно, ему абсолютно безразлична судьба сотен пассажиров. Грейнджер не удивлена. — Встретимся дома. — Адрес? — глухо спросила она, не веря, что его последняя фраза таки адресована ей. Гермиона вообще, никогда бы не подумала, что кто-то в данном контексте скажет ей эти слова. В извращенном понимании и вынужденном, но все-таки ей. Малфой сделал шаг к ней, сидящей в кресле, тем самым ее лицо сравнялось с уровнем его паха. Она смотрела прямиком на его черный ремень из драконьей кожи и не смела опустить взгляд и сантиметром ниже, когда он легко коснулся ее подбородка, приподнимая вверх. Грейнджер слегка запрокинула голову, ведомая его пальцами, и взглянула ему в глаза, снизу-вверх. Большой палец прошелся по пухлой нижней губе, опускаясь к ямочке под ней, и слегка надавил, заставив ее рот приоткрыться. Блядский боже. Как с ним жить? Он наклонил голову на уровень ее лица, и она готова была поклясться, что его глаза никогда не были серыми. Там гребаная бездна, окруженная тонкой кромкой штормового неба. Ухмылка с выдохом на ее губы и полная готовность к поцелую. Гермиона не отводит взгляд, наблюдает. Ждет, если хотите. Драко медленно приближается, все ближе и ближе. И вот, в момент, когда она готова поставить его на место и напомнить о своих словах, что близости больше не будет, хоть и очень хочется, он уворачивается и шепчет ей на ухо: — Просто скажи — «дом», Грейнджер. Господи. Он снова ее переиграл. Опередил. Сломал ее план. Взбесил. Поцелуй в макушку. Боже правый! Удаляющиеся шаги и щелчок открывшейся двери. — Малфой? Он остановился в дверном проеме, когда она не обернувшись и с ухмылкой на лице изрекла: — Ты не забыл, где мы нашли общий язык, — не вопрос, утверждение. Секундная тишина. — Не забыл, — хмыкнул Драко и вышел из кабинета. Это было… Что ж, это просто было.

***

Гермиона ступила в камин и не могла собрать мысли в кучу, чтобы произнести такое простое и односложное слово «Дом». Так дико было говорить это и не знать, куда ее занесет. Достаточно только представить, что некое место, которое она сейчас назовет домом, является пристанищем на необозначеное время не только для нее одной, а и для гребаного Малфоя, как ее внутренний предохранитель начинает бешено отщелкивать. Злость и растерянность. Давненько такого не было. Давай же, Грейнджер, не сдавай назад. — Дом, — произнесла она грубее, чем следовало. Да и плевать, камин же не обидится на грубость, так ведь? Зеленый всполох на разных частях Америки осветил помещения одновременно. Стряхнув порох со своего комбинезона, который уже и без того был не «первой свежести», Гермиона переступила низкую решетку и осмотрелась: Солнечный свет бил из огромных окон, заливая собой все пространство. Черные стены с каменными вставками и минимум мебели. Большой диван, два кресла и между ними низкий стол из камня, его как будто выдолбили из скалы. Интересно, если треснуться о него мизинцем, будет больнее чем о ее, стеклянный с деревянными ножками? Усмехнувшись своим мыслям, она зацепилась взглядом за музыкальный инструмент, который так инородно и одновременно органично вписывался в общую атмосферу — рояль. Используется ли он по назначению? Гостиная смежная с баром, прям как у Грейнджер, сама столешница, если ее можно так назвать, скорее, каменщица, была сделана из натурального камня, дополняя журнальный столик. Занимательный интерьер. Полная противоположность белоснежного дома Гермионы. Говорят, светлые стены визуально увеличивают пространство. Так вот, если бы здесь были стены белого цвета, она бы определенно чувствовала себя «Алисой в стране чудес», когда та, выпила уменьшающее зелье. В эту гостиную можно было заселить цыганский табор, и место бы еще осталось. Нет, она не выглядела давящей своим размером, скорее, из-за тяжелых стен давала пространство для вдоха. Еще эти окна в пол. Грейнджер обожала когда много света. Что ж, тесно не будет. — Гермиона! — послышался до ужаса знакомый мужской голос, — Хвала Мерлину, вы в поря… Вы плакали? Глаза девушки расширились, она подняла голову вверх, замечая как из внутреннего балкона второго этажа на нее смотрит Альфред, спеша скорее спуститься вниз. — Господи, я так рада видеть тебя! — улыбнулась она, шагая к мужчине, чтобы обнять его. — Как ты здесь оказался? Грейнджер, не раздумывая, нырнула в крепкие объятия и погладила его по спине. — Мистер Малфой умеет убеждать, — сказал Альфред на выдохе. Она отодвинулась, чтобы взглянуть в его лицо — хотела убедиться, что его никто не обидел. Ей было так жаль, что брызги того дерьма, в которое она вляпалась, легли на воротник этого потрясающего человека. — Что он сделал? — спросила девушка заметно похолодевшим голосом. Грейнджер была уверена, что таки придушит Малфоя, вот только теперь не подушкой, а голыми руками. — О, нет-нет, что вы! В целом, он был довольно… — он замолчал, размышляя, как бы правильнее выразиться, — он был довольно милым, невзирая на то, что его потряхивало от защитных чар дома. Я, конечно, пытался подкинуть ему пару Петрификусов, но вы же, наверное, сами понимаете, что я старый человек, и моя палочка уже не так тверда, как у этих молодых оболтусов, и я… — Альфред на мгновение замолчал, заливаясь краской. — Мерлин, это не то, что я имел ввиду! Драко был каким? Милым? Они точно говорят об одном и том же человеке? Губы Гермионы задрожали, она пыталась стиснуть их, подавляя смешок, но это попросту не представлялось возможным. Альфред был так мил в своей невинности. Он был ее личной отдушиной, светлым пятном в непроглядной серости последних двух недель. Сдерживаться просто не было сил, и она расхохоталась в его старческое плечо. Так заливисто и искренне. — Вы померились палочками, и что же было дальше, Альфред? — все еще посмеиваясь, спросила Грейнджер. Он смерил ее возмущенным взглядом, но в нем не было ни капли серьезности — только тепло. — Отправляйтесь в душ, Гермиона, — директивным тоном сказал мужчина и, заметив, как она вздернула бровь, добавил: — Видели бы вы свое лицо. Да, она долго не спала, прежде чем вырубиться на двое суток, устала, на нее совершили покушение, но разве это повод оскорблять ее? Дважды за несколько часов… Сегодня что, день ужасных комплиментов? — Где здесь ванная? — Рекомендую ту, что на втором этаже. Третья дверь справа, — важно сказал он и прошел за барную стойку. — Я приготовлю вам воду с лимоном и завтрак. Грейнджер стояла на месте, как вкопанная. Похоже, Альфред чувствует себя здесь как дома. С каких это пор он рекомендует ей, какую ванную выбрать в доме Малфоя? Просто невообразимо. — Альфред, я здесь не на долго… — негромко сказала она, подойдя к лестнице. Хотела обозначить, что между ней и владельцем дома ничего нет. Что скоро все закончится, и она вернется к себе. Он поднял голову, оторвавшись от своего занятия, и с понимающей улыбкой ей ответил: — Конечно, Гермиона.

***

Ванная, в целом, соответствовала интерьеру дома — темная и просторная. Большое зеркало на одной из стен отражало свет от высоких окон и пускало солнечных зайчиков по каменному полу. Единственное, что было «радужным» в этом доме. У окна стояла достаточно вместительная ванная, из которой можно было наблюдать потрясающий вид на Лос Анджелес. Похоже, что поместье находится в Голливуд-Хиллз. Это в тридцати минутах езды от ее собственного дома. Прекрасно. Открутив вентиль, Гермиона подошла к зеркалу, чтобы взглянуть на свое лицо, и… О. Господи. Боже. Это ее такую видел Малфой?! Черные разводы от туши на щеках в некоторых местах были затерты, вероятно, остались на рубашке Драко, когда она плакала ему в плечо. Под глазами темнели отпечатки верхних ресниц. «Ты тоже ужасно красива…» Мда уж, он явно не солгал. Очевидно, что «ужасно» было правильным словом. И она с таким видом угрожала ему? «Добрый день, я проспала на твоем диване двое суток и выгляжу, как панда в период спаривания, убила четверых человек, отметелив их бамбуковым стеблем, а теперь тебе стоит приготовиться. Ты будешь следующим». Так это выглядело? Весьма агрессивно, подобно ребенку, который только что слез с героина. — Невыносимый, — выдохнула Грейнджер, качая головой. Разве так сложно было махнуть палочкой и убрать это безобразие с ее лица? Ей хотелось как можно скорее смыть с себя последние сутки. Нет, месяц. Желательно вместе с кожей.

***

Грейнджер лежала на кровати, глядя в потолок, и решительно не понимала, как она вообще к этому пришла. Как ее жизнь перевернулась с ног на голову. Где головой оказался никто иной как Драко Малфой. Она выбрала для себя одну из комнат, в которой не было ни одного признака принадлежности Драко. Хотя, если подумать, во всем доме не было таких признаков. Здесь было пусто, необитаемо, что, в принципе, неудивительно, учитывая короткий период времени владения им Калифорнией. Вся ситуация казалась сном. Они теперь живут вместе. Боже. Скоро он вернется домой, а она встретит его со вкусным ужином, разодетая в один лишь пеньюар, прикрытый шелковым халатиком. Драко разложит ее на столе, они наделают кучу детишек и будут жить-поживать и добра наживать. Так? Нет, блять, конечно же нет. Грейнджер — потрясающая аферистка, которая пользуется мужчинами в свою угоду, а Малфой… глава семейства, который заправляет нелегальными уличными гонками. Занавесочная история о высоких чувствах и паре тройке воплощений любви двух человек — это явно не про них. Да и о каких вообще чувствах идет речь? О тех, от которых зудит под кожей и выворачивает наизнанку при прикосновении? Да он сущий дьявол, честное слово. Гермиону знатно раздражало то, что Драко всегда на шаг впереди, читает ее, как раскрытую книгу. Втянул в полное дерьмо, а теперь она нуждается в его протекции. Возможно, пора бы поддеть ногтем ту налаженную струну в его душе, что называется контролем над ситуацией? Грейнджер усмехнулась собственным мыслям и перевернулась на живот, зарываясь лицом в подушку. Она сделает это, обязательно сделает. Едва ли слышный разговор на повышенных тонах донесся до ее ушей. Вернее, только один из них был повышен — женский и хорошо ей знакомый. Гермиона поднялась с постели и не спеша вышла в коридор. Брань становилась все громче. — Открой этот чертов камин, Альфред! Иначе я высосу из тебя всю кровь, как гребаная вша! — возмущалась голова Пэнси в камине. — Простите, мисс Паркинсон, у меня нет полномочий для этого. Мистер Малфой дал четкое указание — не пускать никого в дом. Я сейчас позову мисс Грейнджер, и она решит это недоразумение, — поджимал губы Альфред, пытаясь вразумить разъяренную девушку. — Единственное недоразумение здесь — это ваш херов Малфой! — она отвлеклась на кого-то позади себя и не менее свирепо спросила.— Тебе очень смешно, Нотт?! Твой долбанный дружок едва ли не угробил мою подругу, а ты даже к нему в дом попасть не можешь! Абсурд! — Я же сказал, что она в порядке! Не все друзья могут вываливаться из камина другого без предупреждения! Слышала что-то об этике? — послышался приглушенный голос Теодора. — Салазар… Малфою это не понравится. — Я эту этику тебе сейчас в задницу засуну! О ней ты думал, когда добрую половину ночи метил своим задом каждую стену в доме Грейнджер? Об этике?! Гермиона наблюдала над происходящим с балкона и улыбалась. Видимо Пэнси выдавила из своего бывшего и возможно теперешнего парня больше информации, чем та должна была знать. Альфред поднял голову вверх, услышав смешок, и пожал плечами, якобы перекладывая ответственность за этих двоих на нее. Она ведь хозяйка в этом доме. — Входи, Пэнс, — махнула палочкой Гермиона, разрешая перемещение. — Слава Мерлину, Грейнджер! — вскрикнула Пэнси из камина. — А ты куда собрался? — обратилась она к Нотту. — Иди и проси своего друга, чтобы впустил. Слышал что-то об этике, дорогой? Паркинсон такая Паркинсон. Зеленая вспышка, а за ней еще одна. — Кажется, кто-то говорил, что ночка была скучной, да? — усмехнулся Тео, припоминая ее слова после первой ночи, которую Гермиона провела с Малфоем. — И вот, мы здесь, в вашем семейном гнездышке. Ах, как быстро растут чужие дети. Грейнджер закатила глаза и только открыла рот для ответа, как ее перебила Пэнси: — Если ты сейчас свалишь нахрен отсюда, я надену ту штуку. Нотт застыл на мгновение, а затем стал беззвучно открывать рот: ему явно не верилось в услышанное. — А-а… ту, которая…? — он прищурился и, аккуратно указав пальцем на область ее таза, стал пристально вглядываться в глаза Пэнси. — Да, — вздохнула брюнетка и цокнула языком. Теодор просиял и сию же секунду вернулся в камин, из которого уже успел сделать шаг. — Рад был повидаться, Грейнджер! — бросил он и исчез в языках зеленого пламени, проговорив направление: — Майями! Что это только что произошло? Гермиона кивнула, а затем медленно перевела недоуменный взгляд на подругу и несколько раз моргнула. — Речь шла о… — Нет! Не начинай. Я не хочу знать подробностей. — Я поддерживаю мисс Грейнджер, — схватился за свое слабое сердце Альфред и выдохнул. Ему явно не стоило слушать о сексуальном разнообразии в жизни Пэнси. — Принесу-ка я, пожалуй, для вас вина. — Ты такая душка, Альфред, — послала ему воздушный поцелуй Паркинсон и посмотрела на Гермиону. — Нас ждет долгий разговор. Идея пришла в гениальную голову неожиданно. Близится вечер, и Малфой скоро должен вернуться. Что ж, если она не в клетке, то и отчитываться не должна. Они же по сути никто друг другу. Тем более, находясь на его территории — она в безопасности. Так ведь? — Постой, Альфред, — Грейнджер развернулась к мужчине, который уже скрылся за барной стойкой. — Где, говоришь, стоит моя машина? Все трое переглянулись между собой. А Гермиона смогла прочувствовать, как струна под названием «контроль над ситуацией Драко» начинает натягиваться. Стоит только натянуть и отпустить, чтоб появился звук. Натянуть и отпустить.