The Critical Chapter // Главный критик книги

Эндрю просыпается в своей постели. Сквозь щели в жалюзи пробивается серость утреннего света, а голова адски болит. Часы показывают три часа дня. Эндрю смотрит на них и устремляет взгляд в потолок. Он в одних трусах — если он правильно помнит, Нил бегло помог ему выпутаться из штанов где-то около двух часов ночи, перевязал руку и убедил вынуть ножи из нарукавных повязок — и в той же футболке, в которой он был вчера вечером в Эдеме. На его шее выступили капельки пота. Он хочет снова спать. Нет, прошлая ночь не была дном. А вот это утро — да. Эндрю зарывается поглубже под одеяло. Он натягивает его на голову и закрывает глаза. Его рука болезненно пульсирует. Три стука в дверь — быстрые, резкие. Эндрю чувствует, как в глубине его мозга поселяется ужас: это может быть только один человек. — Уходи, — бормочет он, но не настолько громко, чтобы его услышали. Дверь толкается внутрь. Шаги по ковру приближаются к кровати Эндрю. Парень задерживает дыхание. — Я знаю, что ты не спишь, — говорит Нил, пиная ножку кровати. — Ты не любитель поспать подольше. Эндрю, едва ли не впервые, жалеет, что родился на свет. Он вздыхает, переворачивается на спину и откидывает одеяло. Нил, конечно же, там, стоит с левой стороны кровати. На нём спортивные шорты и свитер, волосы едва заметно растрёпаны. В руках у него поднос. Поднос, на котором лежат блинчики, стакан апельсинового сока и тарелка с яичницей, потому что он знает, что Эндрю ненавидит, когда сироп растекается. Три маленькие белые таблетки — туленола, полагает Эндрю, — задвинуты в дальний угол подноса. — Что это за хрень, — спрашивает Эндрю. — О, спасибо, Нил, — насмехается Нил, ставя поднос у изножья кровати. — Ты такой внимательный, Нил. Это завтрак, ублюдок. Эндрю смотрит на него, но Нил даже не моргает. У него всегда это хорошо получалось — стоять на своём перед лицом возмущения Эндрю. Никто никогда не уделял ему достаточно внимания, чтобы отделить все слои, изучить каждый из них в деталях. Чтобы понять, что на самом деле Эндрю в какой-то степени испытывает боль. Эндрю хмуро смотрит на поднос, не решаясь взять его. Пахнет потрясающе, и ему кажется, что его сейчас стошнит, но одного этого жеста достаточно, чтобы он остановился. — Ты не сделал ничего плохого, — произносит он. — Мне казалось, я это ясно дал понять. Нил закатывает глаза. Он снова берёт поднос и ставит его прямо на колени Эндрю. — Это не извинение, — возвращается он, — это ситуация из разряда «ты слишком похмельный и жалкий, чтобы приготовить себе что-нибудь, поэтому я поступил так, как поступил бы любой порядочный сосед по комнате». — Я могу приготовить себе завтрак. — Но ты этого не сделал. Тишина. Эндрю снова опускает взгляд на поднос. Ему требуется секунда, чтобы заставить себя принять таблетки, запив их глотком апельсинового сока. Он со стоном падает обратно на подушки. Нил выглядит опрятным, словно принял душ, но в то же время усталым. Синяки под глазами не сошли со вчерашнего вечера. Сами глаза налиты кровью, островки голубого в розовом море. Они не отрываются от лица Эндрю, и парень делает всё возможное, чтобы избежать их. Они сидят так ещё некоторое время, кусочек яйца наколот на вилку, но он не идёт к его рту. Нил так неподвижен, что у Эндрю щемит в груди. Ему хочется дернуться, пошевелить большим пальцем, уйти. Что угодно, лишь бы нарушить тишину. Наконец Нил прочищает горло. — Итак, нам нужно поговорить. Эндрю не успевает дожевать яйцо с вилки, как начинает говорить. — О чём? — Ты, наверное не очень понимаешь, что значит слово «тупой», — после этого пауза. Затем: — Как много ты помнишь из вчерашнего вечера? Эндрю смотрит в свою тарелку. Потрескавшееся выражение лица Нила, губы, с капельками дождя… Преждевременное признание Эндрю, вырвавшееся на мокрый бетон. Как будто он когда-нибудь сможет забыть. — Всё, — отвечает он, с особой силой откусывая кусочек блина. Нил кивает. — Хорошо. Тогда мы сможем разобраться с этим вместе. Он не сводит глаз с лица Эндрю, ожидая отказа, а сам садится у изножья кровати. Он сидит лицом к Эндрю, подогнув под себя одну ногу. Миньярд надеется, что его лицо не выглядит таким покрасневшим, как ему показалось. Ему кажется, что он снова стал ребёнком, которого позвали в гостиную приёмных родителей, чтобы обсудить разбитую тарелку, ушибленную щёку или украденный носок. Ему приходится напоминать себе, что все небезопасные вещи, связанные с Нилом, существуют вне контекста его детства. Эндрю не стоит ругать. И всё же, когда Нил открывает рот, чтобы заговорить дальше, в его словах звучит злость. Эндрю откусывает ещё кусочек яйца и смиряется с тем, что Нил скажет — что бы он ни кричал. В конце концов, Эндрю этого заслуживает. — Сегодня утром я разговаривал с Элисон, — говорит Нил, и это не то, чего Эндрю ожидал от него. — Я спросил её, кто такой «Абрам». Сердце Эндрю пропустило одиннадцать ударов за секунду. Он не ожидал, что Нил начнёт с этого, как не ожидал и того, что он обратится за советом к Элисон, мать её, Рейнольдс. Если лицо Эндрю не было красным раньше, то теперь оно точно покраснело. — Это твоё собственное второе имя, тупица, — пробубнил Эндрю. Нил не выглядит впечатлённым. — Ага, и имя твоего вампирско-сексуально-любовного интереса. Это немного не то, что нужно, тебе не кажется? Если уж ты решил создать персонажа по моему образцу, то мог бы хотя бы с умом подойти к имени. — Я не хотел, чтобы ты её читал. — В конце концов, книга должна была быть опубликована. Как долго, по-твоему, ты мог это делать? Ты даже не подумал спросить, можно ли тебе использовать моё имя? — Я собирался изменить его… — Не креативный и вор. Господи, Эндрю, иногда я задаюсь вопросом, функционирует ли твой мозг сам по себе, или же тебя надувает самая тупая крыса в мире. Раздражение возникает в груди Эндрю и поднимается наверх, останавливаясь как раз тогда, когда он хочет произнести их. Он стискивает зубы, ворчит что-то ещё о том, что название — это филлер, и делает неловкий глоток апельсинового сока. Нил вздыхает. Он проводит рукой по волосам, и кудри расходятся волнами вокруг его прекрасных пальцев. — Эндрю, — говорит он через мгновение, — что ты делал? Какой у тебя был план? Насчёт нас? Эндрю опускает глаза на поднос. Он заставляет слова произносить сквозь безвольные губы. — Не было никакого плана. Я был глуп. Я позволил себе чувствовать то, что не должен был. — И что, по-твоему, я чувствовал? — Это неважно. Я собирался покончить с этим. — Ты покончил с этим, Эндрю. Ты перестал со мной разговаривать. Ты почти не смотрел на меня. После той ночи… — Нил тяжело сглотнул. — Я думал, что сделал с тобой что-то ужасное. Эндрю откладывает вилку. В груди что-то горячее и уродливое давит на рёбра, заполняя любое бесстыдное место дискомфортом от осознания того, что Нил страдает из-за него — что Эндрю нанёс непоправимый ущерб его личности. Завтрак Эндрю внезапно чувствует себя чужим в желудке. Мысль о том, что Нил мог сделать что-то ужасное для Эндрю, откровенно говоря, немыслима. Эндрю никогда и никому не сможет доверять так, как Нилу, особенно когда речь идёт о его теле. Нил мог бы провести заточенным ножом по шее Эндрю, и он поверил бы, что это делается с какой-то великой целью. Как Нил мог не замечать этого? — Так всё и должно было быть, — справляется Эндрю. — Я не должен был позволять себе ничего после этого. У Нила нет ответа на это. Он пристально смотрит в лицо Эндрю немигающими глазами. Его брови сошлись над переносицей, и это так похоже на выражение лица Нила, когда он сосредоточен, что Эндрю приходится напомнить себе, что это далеко не случайный разговор. Именно в этой части Эндрю делает выговор. Именно в этот момент он обрывает последнюю нить между ними, роковую нить, связывавшую их с тех пор, как Нил дал объявление. Стремительно, внезапно, не оглядываясь. Рот Эндрю приоткрыт, слова готовы вот-вот сорваться. — Ты злишься, — говорит он вместо этого, и это поступок труса. Он впивается ногтями в бока подноса, достаточно сильно, чтобы почувствовать давление, и пытается вымолвить слова — «Я ухожу», — но каждый раз, когда он тянется за ними, они выскальзывают, едва дотянувшись. Он ведь не сможет этого сделать? Сказать Нилу «нет»? Отказать ему, чёрт возьми? Ему остается только надеяться, что у Нила хватит смелости сказать ему «нет». — Я в ярости, — кивает Нил. — Всё это глупо. — Да. — Но ты не единственный, кто всё испортил. Нил просовывает обе руки под поднос с завтраком и поднимает его прежде, чем Эндрю успевает положить вилку. Он закидывает обе ноги на кровать и придвигается вплотную. У Эндрю перехватывает дыхание. — Если ты этим пользовался, — говорит Нил, — то и я тоже. Эндрю не может не нахмуриться. — Как… — Да или нет? — … Да. Нил сокращает пространство между ними. Он целует Эндрю в губы, и это возвращение домой. Мягкое давление, сразу же заземляющее. Шок до самых пальцев ног. Эндрю не позволял себе понять, как сильно ему этого не хватает. Отстранённо Эндрю задаётся вопросом, что, чёрт возьми, происходит. Он едва успел сообразить, когда Нил придвинулся к нему ближе, когда отодвинул поднос с пути. Эндрю всё ещё держит проклятую вилку, поэтому она выскальзывает у него из рук и падает на деревянный пол. Нил едва вздрагивает от этого звука. Проходит всего несколько секунд, прежде чем он отступает достаточно далеко, чтобы снова посмотреть Эндрю в глаза. — Иногда, — тихо говорит он, — ты идиот, если говорить честно между нами. Эндрю не может ничего сделать, только моргать. Спина выпрямлена, кулаки сжаты, он уверен, что его мозг медленно вытекает из ушей, но это не имеет значения, когда Нил всё ещё находится в дюйме от него и дышит ему в лицо. Эндрю рассматривает глаза Нила и уже не в первый раз думает о том, что такое сочетание черт у Нила никогда не могло возникнуть естественным путем. Кто-то должен был взять в руки нож и вырезать его щёки из холодного мрамора. Эндрю ненавидит его так громко, что в ушах пульсирует. — Что это было, чёрт возьми? — требует Эндрю, потому что других слов в его голове нет. Выражение лица Нила не меняется. — Ты меня привлекаешь. — Ты не… — Я влюблён в тебя. На осмысление слов уходит какое-то время, но когда это происходит, Эндрю впадает в состояние временной катастрофы. Не может быть, чтобы он всё услышал правильно — не может быть, чтобы Нил только что смотрел ему в глаза и говорил эти слова в таком порядке, смотря на покрытое пятнами лицо Эндрю. Одна за другой детали встают на свои места. Нил терпеливо и непоколебимо ждёт ответа. Однако к тому моменту, когда Эндрю становится нужен ответ, он всё ещё не уверен, что сможет его дать. — Я не… — хмыкает Нил. — Тебе не нужно ничего с этим делать. Я просто хотел, чтобы ты знал. — Ты не понимаешь, что говоришь, — наконец удаётся сказать Эндрю. Брови Нила сдвигаются вместе. — Да пошел к чёрту, я прекрасно знаю, о чём говорю. — Прекрати, Нил. — Почему? Что, по-твоему, я пытаюсь здесь сделать? — Я не знаю. Просто прекрати. — Хочешь кое-что узнать? — Нил пристально смотрит Эндрю в глаза. — Прошли годы с тех пор, как я лгал тебе. Где-то по пути я решил, что мне не нравится это ощущение. Неужели ты всерьёз думаешь, что я изменил бы своё мнение только для того, чтобы поиздеваться над тобой? — Я никогда не говорил, что ты издеваешься надо мной… — Эндрю делает неопределенный жест. — Ты не слышал, что я сказал прошлой ночью. Ты не понимаешь, что я имел в виду. — Я не дурак, Эндрю. Я говорю, что чувствую то же самое. — Ты чувствуешь то же самое? — Эндрю поднимается на колени, слегка надавливая на лицо Нила. — Ты всем говоришь, что хочешь меня, но никогда не сможешь получить? Ты трогаешь себя, когда остаешься один, и всё, чего ты хочешь, — это мой рот? Ты думаешь обо всём, что у нас могло бы быть, если бы мы когда-нибудь приняли друг друга всерьёз? — Да, — без колебаний отвечает Нил. — Да, я делаю то же самое. Эндрю торопливо переключает внимание на себя. Он годами сидел в своей голове, делая всё возможное, чтобы помешать воздействию чужого магнетизма, и вот Нил пытается сказать ему, что всё это время они были в одной лодке? Это нечестно. Это не по-настоящему. Это не то, чего Эндрю заслуживал или к чему был готов. Нил смотрит на него так, будто Эндрю чего-то не понимает, и, возможно, так оно и есть. Никогда за миллион лет Эндрю не думал, что они будут сидеть вместе на этой кровати и вести этот разговор. Он должен был проснуться сегодня утром и собрать вещи, должен был написать брату, позвонить хозяину квартиры, попытаться собрать достаточно денег, чтобы найти новое место. Неужели Нил говорит ему, что он не должен ничего этого делать? — Не делай этого со мной, — говорит Эндрю, и его голос на этот раз звучит тише — так близко к мольбе, как только он может позволить себе в этом возрасте. Нил наклоняется вперёд, и Эндрю позволяет ему прижать их лбы друг к другу. Кожа Нила прижимается к нему, она тёплая, как земля. Точка опоры, на которой можно зафиксировать растущее неверие Эндрю. — Поверь мне, — пробормотал Нил. — Ты делал это раньше, сможешь сделать это снова. — Нил. — Я знаю, что это страшно. Я знаю, что это так, и если ты скажешь мне уйти, я уйду. Тебе больше никогда не придётся меня видеть, но… — он тяжело сглотнул. — Но я говорю тебе, ты заслуживаешь этого. Возможно, я тоже этого заслуживаю. Эндрю закрывает глаза. Он прислушивается к дыханию Нила, представляя, как холодный воздух омывает каждую кричащую тварь за стенками его мозга. Там есть что-то злобное, горячее и порочное, что всегда преследовало худшие интересы Эндрю — что-то, что отчаянно хочет Нила и готово на всё, лишь бы держать его на болезненном расстоянии. Эндрю понимает это — он тоже отчаянно хочет Нила. Было бы так восхитительно поверить ему, позволить Эндрю хоть ненадолго предаться острым ощущениям. Ощущение их кожи, прижатой друг к другу, — жадное искушение, но также и желание увернуться и спрятаться — уйти так далеко в себя, чтобы никто и никогда больше не смог к нему прикоснуться. И вот Нил сидит перед ним и умоляет поверить. После всего этого Эндрю всё ещё не знает, как сказать ему «нет». Когда они снова целуются, это происходит медленно, неотвратимо. Эндрю едва успевает повернуть голову. Губы Нила, кажется, снимают всё напряжение с его плеч, когда он сам поднимает дрожащие руки, чтобы сжать чужую челюсть. Нил быстро тянется к его запястьям, вдавливая ладони Эндрю в свою кожу, словно боясь, что он вот-вот отпустит его. На протяжении большей части жизни Эндрю добро было доступно ему только через самопожертвование и самобичевание. Падение жертвой надежд или, что ещё хуже, ожиданий — самый быстрый путь к ещё большей ненависти к себе, подтверждение того, что он действительно был самой маленькой и самой любимой в мире грушей для битья. Он научился держать свои желания в узде, а потребности свести к минимуму. Где-то на этом пути Эндрю облажался. Он позволил себе захотеть чего-то опасного, как человек, нуждаться в чём-то таком призрачном, как любовь, и каким-то образом оказался с парнем, которого он жаждал четыре года, прижатым к нему в его собственной, богом данной кровати. Хорошо. Хорошо, чёрт возьми. Когда поцелуй прерывается, Нил не отрывается от лица Эндрю. Его взгляд в равной степени завораживает и пугает. Он позволяет себе застыть в нём. — Твоё дыхание — отвратительно, — шепчет Нил, и этого почти достаточно, чтобы Эндрю улыбнулся. — Твоё тоже, — отвечает он. Нил наклоняется, чтобы понюхать шею Эндрю, но быстро отстраняется, скривив лицо. — Как и всё остальное. Господи, тебе надо принять душ. Эндрю в восторге — у него даже не хватает ума смутиться. Он разглядывает лицо Нила — кожу, кости, мышцы. Его черты стали мягче, чем несколько минут назад. Эндрю вдруг приходит в голову мысль, что если Нил действительно это имеет в виду, то всё это должно быть так же страшно для Нила, как и для него, по тем же самым причинам. Эндрю ощущает внезапный ужас. — Ты… — начинает он. — Ты должен быть огорчён мной. Нил хмурится. — Ты же знаешь, что не можешь решать, что я чувствую, верно? — Это не… — Я расстроен из-за тебя, не пойми меня неправильно, но я также расстроен из-за себя. Любой из нас мог бы сказать что-то и избавить нас обоих от напряжения. Мы этого не сделали, потому что мы чертовски глупы, так что это не имеет значения, не так ли? Мы здесь, сейчас. Думаю, этого достаточно. Эндрю открывает рот, чтобы возразить, но обнаруживает, что у него нет сил. Каким бы безмозглым ни был Нил, он действительно очень умён, и Эндрю не мешало бы иногда помнить об этом. — Ладно, — наконец говорит он. — Прими душ вместе со мной. Нил вскидывает бровь. Смущённо поджатые губы расплываются в улыбке. — Мы никогда не делали этого раньше, — говорит он. — Ты так хорош в этом. — Я буквально только что принял душ. — Сходил один раз, сходишь второй раз. — Одолжи мне полотенце, все мои в прачечной. Эндрю убирает остатки завтрака и говорит Нилу, что разогреет его позже. Он позволяет вытащить себя из постели и подойти к шкафу, где выбирает два коричневых полотенца и протягивает одно ему. Когда Нил берёт его, он хватается за руку Эндрю, пытаясь притянуть его к себе для очередного поцелуя. К несчастью, это оказывается больная рука Эндрю, и в результате он получает резкое «ау». — Чёрт, — гримасничает Нил. — Извини. Эндрю отмахивается от него. — Всё в порядке. — Сильно болит? Эндрю протягивает Нилу руку для осмотра. Тот осторожно берёт её между ладонями, брови сдвинуты вместе, когда он поворачивает её в разные стороны. — Наверное, стоит сменить повязку, — размышляет Нил. — Хотя она не кажется такой опухшей. Эндрю хмыкает в знак согласия. — Не хочешь рассказать, как это произошло? — Не очень. — Мне, наверное, стоит знать, если кто-то ходит с отпечатками твоих кулаков. Например, по юридическим причинам. — Я ударил кулаком стенку. — Как гипермужественно с твоей стороны. — Я также ударил парня, — говорит Эндрю, — но это было до стены. Нил бросает на него неодобрительный взгляд. — Господи, Дрю. Что он сделал? Дрю. — Он пытался перепихнуться со мной. Я не хотел, этого. — А я думал, что именно по этой причине ты вообще пошёл на свидание. — Я был пьян. — Почему ты был пьян, если хотел с кем-то перепихнуться? — Ты полагаешь, что я был в здравом уме. — Моя ошибка. Он позволяет Эндрю взять себя за руку, а затем приглашает его выйти в коридор. Тот следует за ним на кухню, где Нил предлагает ему присесть. Эндрю с трудом забирается на стойку — она достаточно высокая, чтобы у него возникли проблемы, — но когда он садится, ему открывается фантастический вид на задницу Нила, который нагибается, чтобы порыться в аптечке. — Где мои ножи? — спрашивает Эндрю, ощупывая оба нарукавника. Нил не поднимает глаз. — В твоей тумбочке. Ты же не хотел с ними спать. — Что? Почему? — Ты сказал, что тебе это не нужно, потому что я дома. Эндрю жалеет, что не выбросился из машины Нила накануне вечером. Это могло бы удержать его от подобных жалких слов до самого утра. Нил достаёт из шкафа марлю, неоспорин и медицинскую ленту. Он захлопывает дверки и подходит к Эндрю, сидящему на стойке. — Разве мы не должны сделать это после душа? — спрашивает Эндрю. Нил кладет все слева от него. — У меня есть идея. Могу я посмотреть на твою руку? Эндрю подаёт ему её. Нил осторожно берет ладонь, аккуратными пальцами разматывая вчерашние бинты. Под марлей кожа Эндрю переливается розовыми, пурпурными и жёлтыми пятнами, измазанными засохшей красной кровью. Выглядит плохо, но Нил прав: отёк немного спал. Эндрю может пошевелить рукой без сильной боли, поэтому он уверен, что ничего не сломал. Нил просит Эндрю подержать руку под струей воды несколько минут, после чего запрыгивает обратно на стойку и смачивает бумажное полотенце, начиная более тщательно протирать костяшки пальцев. — Не могу поверить, что ты позволил Кевину использовать перекись для этого, — говорит Нил себе под нос. — Твой брат — врач, чёрт возьми. — Если ты помнишь, я был пьян. — Если ты собираешься по пьяни ломать вещи, то хотя бы убирай после себя нормально. После того как Нил всё убрал, он прикладывает к костяшкам Эндрю свежий марлевый тампон и закрепляет его медицинской бинтом. Нил просит его подождать, пока он достанет кое-что ещё из другого шкафа. Он возвращается с пакетом для продуктов. — Я собираюсь приклеить это к твоим бинтам, — говорит он. Это похоже на ад для органов чувств, но мокрые бинты звучат ещё хуже, поэтому Эндрю позволяет ему делать своё дело. Нил продолжает аккуратно работать, обматывая пакет вокруг всей руки Эндрю с щедрым разрывом медицинской ленты. — Ну и как ощущения? — спрашивает он. Эндрю слегка шевелит им. — Побаливает. — Уж пусть лучше побаливает, чем пойдёт заражение. Эндрю опускает руку на бедро. Нил всё ещё близко, практически между его ног. Эндрю чувствует их близость, как лучи солнца. Нил, должно быть, тоже это чувствует, потому что подходит ближе. Он двигается медленно — всегда так делает, когда нет словесного вопроса, — и Эндрю впускает его в своё пространство. Нил поднимает руку, чтобы убрать прядь его волос с глаз. Это всё ещё настоящее утро, или Эндрю дрейфует? Плывёт по течению сна, скрытого под пеленой сознания, и погружается в эту соблазнительную иллюзию всё глубже и глубже, чем ближе он подпускает к себе Нила? Если это сон, то Эндрю будет держаться за него так долго, как только сможет. Лицо Нила находится всего в нескольких шагах от его лица, когда Эндрю спрашивает: — На прошлой неделе, в моей комнате. Ты собирался меня поцеловать? Выражение лица Нила становится недоверчивым. — Неужели я был настолько очевиден? — С каждым днём ты всё хуже лжёшь. — Я пытался набраться смелости. Я не знал, стоит ли… Думаю, я не знал, стоит ли это делать. — Мы целовались раньше. — Не так. — Ты хочешь? — спрашивает Эндрю. — Поцеловаться вот так? Не дождавшись ответа, Нил опускает руку вниз и кладет её на челюсть Эндрю, который смотрит в глаза, неумолимо голубые. Его прикосновение мягкое — предложение. Нил подводит его лицо к своему, и Эндрю позволяет ему это сделать. Они остаются так на некоторое время, нежно прижимаясь друг к другу губами. Эндрю уже сбился со счёта, сколько раз он представлял себе, как делает именно это. Осознание того, что Нил тоже это представлял, приводит нервы каждого из них в состояние буйства. Если Эндрю придерживается реальности, это означает, что Нил хочет его — уже давно хочет. Он думает о лице Эндрю, его волосах, голосе. Он думает об ощущении его пота между их телами и о том, о чём Эндрю никому не рассказывает. Нил хочет его — действительно хочет. Поцелуй прерывается, и Эндрю несколько невесомых секунд смотрит на лицо Нила, прежде чем позволить ему повести себя обратно по коридору в ванную. Они с Нилом идут рука об руку, и Эндрю приходит в голову, что раньше они никогда так не делали. Они не отпускают друг друга, пока не оказываются за дверью ванной. — Хочешь, чтобы я был обнажённым? — спрашивает Нил, протягивая руку за занавеску в душе, чтобы включить воду. Эндрю говорит ему раздеться, не думая, что сейчас его может что-то коснуться. Нил кивает и встаёт прямо. Он снимает рубашку. Эндрю кажется, что он никогда не устанет видеть его обнажённым. Его черты, брутальные и элегантные, уже знакомы, стенки мозга Эндрю уже запомнили этот образ. Эндрю удивляется, что и сам разделся. Пока Нил стягивает с себя треники, Эндрю сбрасывает свою пропотевшую футболку. Трусы и нарукавники остаются на нём. — Заткнись, — говорит Эндрю, выставляя почти всё на показ. Нил качает головой. Его глаза остаются прикованными к лицу Эндрю. — Я не разговаривал. Эндрю переступает через бортик ванны и попадает под струю душа. Он поворачивается спиной к воде, оставляя достаточно места, чтобы сделать шаг перед ним. Нил осторожно, чтобы не поскользнуться, заходит в душ и задёргивает за собой шторку, едва взглянув на него. Эндрю впервые за несколько дней видит его обнажённую, элегантную фигуру. Короткие волоски на ногах ловят капли воды. Мышцы на ступнях напрягаются, когда он поворачивается лицом к Эндрю. — Можно на тебя посмотреть? — спрашивает он, удерживая взгляд Эндрю. Эндрю протягивает руку, чтобы провести большим пальцем по ключице Нила. — Ты смотришь на меня. — То есть полностью на тебя. Эндрю на мгновение задумывается. Чёрная ткань его нижнего белья, несомненно, уже промокла насквозь. Нил уже видел его таким обнажённым, но… но. — Если я скажу «да», — медленно произносит Эндрю. — У меня есть полное право, потом забрать его. Нил кивает. — В любое время. — Тогда ты можешь посмотреть. Нил не сразу опускает глаза. Вместо этого он подходит ближе, присоединяясь к нему под струей. Он достаточно близко, чтобы Эндрю мог наблюдать, как вздымается и опускается его грудь при каждом вдохе. Вода скапливается в ложбинке его губ, а на самих губах, куда он нанёс свою любимую аптечную помаду, остаются бисеринки. — Можно прикоснуться к тебе? — спрашивает он. Эндрю сглатывает комок в горле. — От груди и выше. Руки тоже можно. Нил хмыкает, чтобы показать, что он услышал. Он поднимает руку и проводит костяшками пальцев по бицепсу Эндрю, медленно двигаясь вверх-вниз. Его взгляд падает на нос Эндрю, подбородок. Эндрю делает усилие, чтобы ослабить напряжение сухожилий в горле, чтобы Нил не видел, как он нервничает. «В любой момент, — напоминает себе Эндрю. — Я могу в любой момент взять свои слова обратно». К тому времени как взгляд Нила доходит до груди Эндрю, он поднимает вторую руку к груди. Его ладонь на мгновение замирает в неуверенности. Это не первый раз, когда он прикасается к нему, но редко когда Эндрю даёт такое разрешение вне сексуального контекста. Эндрю не уверен, что ему это понравится, но решает попробовать. Он берёт запястье Нила своей не больной рукой и прижимает его к своей коже. Губы Нила удивлённо раздвигаются, и когда Эндрю чувствует, что он начинает отстраняться, он прижимается к нему сильнее. — Я сказал «да», — говорит Эндрю. — Это всё ещё «да». Нил переводит дыхание. На мгновение Эндрю думает, что Нил может спросить, уверен ли он, но затем расслабляется на выдохе и позволяет Эндрю держать его за запястье. Проходит ещё несколько минут внимательного изучения, руки Нила нежно проводят по груди и рукам. Отпустив запястье, Эндрю сосредотачивается на собственном дыхании. Он пытается справиться с чувством тревоги, заставить себя признать безопасность, которую олицетворяет Нил, а также сам душ. Душ почти всегда был для Эндрю убежищем. Есть что-то огромное в том, чтобы впустить Нила в это место вместе с собой — мягкое, бесформенное и значимое. Эндрю больше не одинок. Возможно, он не был одинок уже какое-то время. Эндрю возвращает взгляд Нила к своему лицу, а затем притягивает его к себе для поцелуя. Нил охотно идёт навстречу, его руки лежат на руках Эндрю. Он толкает его вперед, пока влажная кожа их грудей не сталкивается, и Нил издаёт удовлетворённый звук в рот Эндрю. И вот тут-то, сомкнув губы под струями душа, Эндрю снова опускается на землю. Если всё это реально — если они с Нилом действительно чувствуют одно и то же, — значит, это осязаемо, а осязаемые вещи можно взять в руки. Эндрю не знает, как он сможет вернуться от ощущения рта Нила на своём, от осознания того, что кто-то может заботиться о нём так же, как Эндрю заботится о Ниле. Нить между ними стала сильнее, теперь она более заметна, но это не делает её неразрывной. — О чём ты думаешь? — спрашивает Нил, отстраняясь от поцелуя. Всегда такой проницательный. — Что-то пойдёт не так, — отвечает Эндрю. — Может быть, — пожимает плечами Нил. — Возможно. С чего ты взял, что мы не справимся? Большой палец Эндрю проводит по шраму от ожога под глазом Нила. Рыжие ресницы касаются кончиков его пальцев, мягкие и живые. — Я не знаю, — отвечает Эндрю. — Я просто не хочу терять это. Ему больно произносить это вслух, давать голос той горячей, злой, порочной мысли, которая вертится у него в голове. Нил на мгновение замирает, пальцы совершают крошечные путешествия по коже грудины Эндрю. Затем он тянется вниз, чтобы потянуть его за руки, скорее предлагая, чем требуя, и Эндрю позволяет притянуть себя к его груди. Нил тепло прижимается к его щеке, животу. Его руки остаются на плечах Эндрю. — Я постараюсь, если ты тоже сделаешь это, — говорит Нил. Эндрю обхватывает его за талию и крепко прижимает к себе. Он зажмуривает глаза и молится, чтобы их не начало щипать. Попытаться. Это всё, что они могут сделать, верно? Всё, что может каждый? Почему Нил так уверен? — Со мной нелегко, — говорит Эндрю, впиваясь в кожу Нила. — Возможно, я больше никогда не смогу этого сказать. — Со мной тоже, — Нил проводит рукой по руке Эндрю, отодвигая его на достаточное расстояние, чтобы снова посмотреть ему в глаза. — И что ты не сможешь никогда сказать? Эндрю приходится долго смотреть на него, прежде чем до него доходит. — О, — кивает Нил. — Ну, ты даже не сказал этого в первый раз. Мне всё равно, Дрю. Мне не нужно, чтобы ты произносил это слово, чтобы понять, что я тебе небезразличен. — Тогда как ты узнаешь? Нил на мгновение задумывается. Его руки оседают на предплечьях Эндрю поверх нарукавников. — Помнишь, я рассказывал тебе историю этого шрама? — в конце концов говорит он. Эндрю отстраняется достаточно далеко, чтобы увидеть, куда указывает Нил. Это шрам чуть выше бедра, полученный в результате удара от бутылки. Глупый вопрос — память Эндрю почти идеальна, — но Эндрю всё равно кивает. — Перебои с электричеством, — вспоминает он. — Незадолго до твоего десятого дня рождения. Отец гонялся за тобой по дому в темноте. Нил кивает. — Я до сих пор нервничаю при выключенном свете. Я говорил тебе об этом. Я не сразу заметил, но с тех пор ты кое-что делаешь. — Предвкушение убивает меня. — Ты всегда остаёшься в комнате после моего ухода, чтобы подождать пока включится свет. Не знаю, делаешь ли ты это специально, но я заметил. Эндрю моргнул. Это правда, он так делает. Он обратил внимание на то, как Нил напрягается в темноте, и решил сделать всё возможное, чтобы этого больше никогда не повторилось. — Дело не только в этом, — говорит Нил. —Ты всегда смотришь мои лекции вместе со мной, когда их слишком скучно смотреть одному. Ты никогда не заставляешь меня чувствовать себя глупо из-за того, что я чувствую то, что чувствую на самом деле. Ты позволяешь мне стучаться к тебе в дверь посреди ночи, когда я не могу уснуть, даже если тебе приходится вставать на рассвете. — Ты мой друг, — пытается Эндрю. — Но не только друг, верно? — Нил сжимает руку Эндрю. — Ты всегда делаешь что-то, чтобы показать мне, что тебе не всё равно. Может, кому-то и нужно это слышать, но я не вырос с этим. Мне не нужно это от тебя. Мне просто нужно знать, что ты готов рискнуть. Грудь Эндрю сжалась. Знать Нила — уже достаточный риск. Сможет ли он пережить это, если потеряет его? — А ты? — спрашивает Эндрю. — Хочешь? Нил отвечает быстро. — Да. К чёрту, Эндрю тоже так думает. Он подаётся вперёд. Нил быстро идёт ему навстречу, снова проникая в рот. Эндрю ощущает вкус воды из душа на языке. Он притягивает Нила к себе за талию. Теперь между ними нет ничего: ни стыда, ни страха, ни тревоги, что Нил может без раздумий отбросить его в сторону. Рядом с ними — возможно, но между ними? Ничего, кроме воздуха и воды. Руки Эндрю шарят по спине Нила, пакет на его руке неприятно шуршит. Он не уверен, чьё сердце колотится, но оно громкое, и Эндрю клянётся, что чувствет пульс под полом. Руки Нила движутся вверх по рукам Эндрю, пока не ложатся на его плечи. Его пальцы гладкие, осторожные. Невыносимо мягкие. — Если мы поскользнёмся, я убью тебя, — говорит Эндрю ему в губы. Нил смеётся, и Эндрю кажется, что он может подавиться этим звуком. Этот мальчик может оказаться самым ядерным предметом, с которым он когда-либо имел дело, кроваво-красным пятном на белой рубашке всей его жизни. Ему нравится, что Нил счастлив с ним, что он может чувствовать себя в безопасности, несмотря на всё, что он о нём знает. Возможно, со временем Эндрю сможет проникнуться таким же доверием и к себе. Когда Эндрю давит, Нил соглашается. Он прижимает его к стене душевой, тщательно следя за тем, чтобы никто из них не поскользнулся, и просовывает свою руку под чужие рёбра. Нил мягкий, покрытый шрамами. Эндрю проводит большим пальцем по рельефной линии, а указательным — по впадине на спине Нила. Он прекрасен, так прекрасен, и полностью принадлежит Эндрю, пока Нил будет с ним. — Это… — Нил делает паузу, чтобы перевести дыхание. — Ты хочешь пойти дальше? У нас обоих была долгая ночь, мы не обязаны. Эндрю заставляет себя на мгновение задуматься. У него кружится голова, наполовину от контакта, наполовину от похмелья, о котором он уже успел забыть. — Чёрт, — говорит он, — не знаю, выдержит ли моя голова… — Он делает грубый размашистый жест одним кулаком. Нил смеётся. — Кто сказал, что ты должен делать всю работу один? Эндрю надеется, что его кожа достаточно розовая от горячего душа, чтобы скрыть его румянец. — Что это значит? — Я могу отсосать тебе, — говорит Нил. — Или оседлать тебя, или и то, и другое. Рот Эндрю срабатывает раньше, чем его мозг. — Да. Да, и то, и другое. Нил снова смеётся. — Да? Эндрю снова заставляет себя думать. Нил уже делал ему минет, один или два раза, но они только начали исследовать большой мир анального секса друг с другом. Как Эндрю будет чувствовать себя, когда кто-то окажется на нём сверху? Возможно, в ловушке, но… но ведь это Нил, не так ли? Когда ещё Эндрю чувствовал себя с ним небезопасно? — Ты можешь сделать мне минет, — говорит он через мгновение. — Мы можем попробовать и что-то ещё. Просто попробуй. Нил немедленно кивает. — Конечно. Только дай мне знать, где границы. Они заканчивают мыться в рекордные сроки. Эндрю проводит мылом по всему телу, а Нил помогает ему намылить волосы. Тщательной чистки не получилось, но пахнет он лучше, чем когда проснулся. Нил, принявший душ всего за пару часов до этого, не утруждает себя мылом. Они выскочили из душа, бессистемно набросив друг на друга полотенца. Эндрю срывает пакет со своей руки, прежде чем замотать полотенцем волосы Нила, а тот решает вытряхнуть всё остальное на Эндрю и на пол в ванной. — Животное, — обвиняет Эндрю. Нил одаривает его небрежной улыбкой. Эндрю высушивает свои волосы и вешает полотенце на крючок, после чего затаскивает Нила в ловушку очередного поцелуя. Вместе они возвращаются в холл, оба совершенно голые, и это даже приятно, что не нужно прятаться. Эндрю получает столь необходимый отдых, хотя бы на полдня. — Твоя комната или моя? — спрашивает Нил, задыхаясь, между поцелуями. — Твоя, — отвечает Эндрю, потому что не думает, что сможет отдать Нилу своё тело и своё пространство в один день. Нил легко соглашается. Он позволяет Эндрю вести себя в спальню, его губы греют его собственные. Нил тянется за ним, чтобы повернуть ручку двери и втолкнуть в комнату. На Эндрю обрушивается знакомый запах парня и чистого белья. Жалюзи задёрнуты, заливая комнату белым светом позднего утра. Эндрю пинком закрывает дверь. — Ты… — говорит Нил, — ты собираешься их снять? — Что? — Эндрю смотрит вниз на своё мокрое бельё. Его нарукавники тоже намокли. — Ты не должен. — Нет, я… подожди. Эндрю отходит достаточно далеко, чтобы снять трусы. Он чувствует себя лучше, чем раньше, и это контекст, который понимает его тело. Он оставляет их в куче у двери. Однако когда он добирается до нарукавников, Эндрю делает паузу. Мокрая ткань ужасно ощущается на коже, но это единственный элемент одежды, который он никогда не снимал во время секса. Придётся вернуться в комнату за новой парой. — Подожди секунду, — говорит Нил, пока Эндрю не сделал ни одного движения. Нил пересекает комнату и подходит к комоду, где забирается в верхний ящик. На мгновение он отодвигает вещи, а затем поворачивается с мотком тёмной ткани в руках. Он протягивает его Эндрю. — Надень мои, — говорит он. Когда Эндрю впервые встретил Нила, тот носил только длинные рукава — последствие его последней стычки с отцом в колледже, после которой у него остались десятки шрамов на каждой руке. Эндрю предложил ему пару нарукавников, чтобы помочь пережить знойное лето в Южной Каролине, и Нил согласился. Он носил их два года подряд. Однако со временем он начал от них отвыкать. Теперь ему удобно ходить в большинстве мест с голыми руками. Если подумать, Эндрю уже давно не видел его в них. От того, что они всё ещё у него, сердце Эндрю замирает. Нил отводит глаза, пока Эндрю без лишних вопросов снимает свои повязки. Эндрю заменяет их на сухие повязки. И прежде чем Нил снова посмотрит в его сторону, он поднимает запястье, чтобы понюхать ткань. Запах стирального порошка Нила — как бальзам на все нервы. Как только Эндрю готов, они с Нилом возвращаются к делу. Нил позволяет толкнуть себя обратно на кровать. Эндрю забирается к нему на колени, обхватывая руками за талию. Руки Нила лёгкие, исследовательские. Они обследуют позвоночник Эндрю после того, как тот обменивается с ним «да». От прикосновений Нила по коже Эндрю вспыхивают мурашки — крошечные огоньки. — Такой красивый, — выдыхает Нил прямо в рот Эндрю. — Всё хорошо? Могу я сказать это сейчас? — Я тебя ненавижу, — говорит ему Эндрю, но это не возражение. Он решает заткнуть Нила, схватив и повернув его лицо за челюсть. Эндрю вцепляется ему в шею, целуя и посасывая до самого уха. Нил задыхается, ногти впиваются в его спину. Эндрю обнаруживает, что ему это даже нравится. — Можно я тебя потрогаю? — горячо спрашивает Эндрю прямо в ухо Нилу. Нил быстро кивает. Эндрю кладёт руку ему на грудь и отталкивает его назад. Нил падает, голова и плечи сталкиваются на кровать, и это должно было бы быть не так грациозно, но Эндрю думает, что он давно потерял способность видеть Нила таким. Воспользовавшись новым положением, Эндрю прижимает Нила к кровати, положив руку на одно плечо. Нил тянется вверх, чтобы притянуть Эндрю к себе, груди соприкасаются, колени Эндрю находятся по обе стороны от бёдер Нила. Член Эндрю задевает член Нила, и его нижнюю часть пронзает толчок. — Что случилось с твоей головной болью? — усмехается Нил. Эндрю прикусывает его нижнюю губу, заставляя вскрикнуть. — Она всё ещё есть, придурок. Потянувшись вниз между их телами, Эндрю обхватывает пальцами основание Нила. Он следит за чужим лицом, наполовину чтобы убедиться, что всё в порядке, наполовину чтобы увидеть, как его глаза дрогнут и закатятся при первом же движении. Эндрю приподнимается на коленях, чтобы увеличить расстояние между ними, и Нил раздвигает свои ноги, чтобы получить лучший доступ. Они целуются, когда Эндрю проводит большим пальцем по головке Нила. — Чёрт, — задыхается Нил. — Эндрю. Используя сперму и остатки влаги из душа, Эндрю проводит по нему медленными, целенаправленными движениями. Губы Нила прижимаются к его губам, между ними проходит тёплый воздух. Эндрю наслаждается вкусом слюны Нила, его кожей, благодарит эту пустую квартиру, это тихое, отчаянное утро. Они ещё никогда не прикасались друг к другу в такую рань; Эндрю никогда не мог по-настоящему оценить этот особый оттенок солнечного света на коже Нила, изрезанной линиями из-за задернутых жалюзи. Он выхватывает каждую рыжую прядь его волос и посылает её на бежевые простыни. — Стоп, стой… Эндрю резко отдергивает руку. Он успевает соскочить с колен Нила, прежде чем тот успевает открыть глаза. Нил тянется вперёд, чтобы не дать ему уйти слишком далеко. — Прости, прости, ты в порядке. Я просто… Господи. Я вот-вот кончу. — Пошёл ты, — Эндрю толкает его в плечо, сердце бешено колотится. — Не говори так. — Не буду, извини. Обещаю, я в порядке, правда, более чем в порядке. Мы можем продолжать. Сердце Эндрю затихает на несколько секунд, но как только это происходит, он позволяет себе снова опуститься на колени Нила. Пока что он держится подальше от чувствительных мест. — Расскажи мне, почему ты меня остановил, — говорит Эндрю спустя мгновение. — Я в порядке, — повторяет Нил. — Это было не «нет», а «давай приостановимся». Ты в порядке, Дрю. Ласковое обращение вызывает ярость и решимость одновременно. Ярость — от того, что в свои двадцать шесть приходится разговаривать с ним как с ребёнком; решимость — потому что это работает. Эндрю не знает, когда он стал так восприимчив к поддержке Нила. Наверное, примерно в то же время, когда он влюбился в него. Глубоко вздохнув, Эндрю позволяет своим плечам расслабиться. Он чувствует, как расслабляется и Нил, возвращая Эндрю в безопасное место своего внимания. — Ты хочешь продолжить? — спрашивает Нил. — Да. — Ты всё ещё хочешь, чтобы я отсосал тебе? И точно так же тело Эндрю снова становится отзывчивым. Кровь приливает к его щекам — и в том числе и к другим местам — и мягкая улыбка сменяется тревогой на великолепном лице Нила. — Да, — говорит ему Эндрю. — Медленно. Глаза Нила темнеют. Он демонстративно прикусывает губу, совсем чуть-чуть, и растягивает губы в зубастой ухмылке. — Мы можем делать это так медленно, как ты захочешь, — спокойно говорит он. — Мне говорили, что я умею не торопиться. Эндрю притягивает Нила в жёстком поцелуе. Они маневрируют, пока Эндрю не упирается спиной в изголовье кровати. Нил кладёт подушку за голову и плечи Эндрю. К тому времени, как Нил усаживается на пятки между его коленями, Эндрю снова полностью твёрд. Прилив крови к его голове — долгожданное облегчение от похмелья. Нил двигается определённым образом, когда насаживается на Эндрю. Медленно, плавно, проективно. Каждое движение транслируется на элегантном экране из кожи и мышц. Это одновременно возбуждает Эндрю и вызывает эмоции — ни то, ни другое он не может контролировать, но оба этих фактора захватывают его до мозга костей, и ему приходится бороться за то, чтобы контролировать движения своего лица в ответ. До этого момента он сохранял самообладание, отказываясь дать Нилу понять, что чувствует на самом деле. Сегодня это упорство привычки, уверен он, но, возможно, в будущем ситуация изменится. Эндрю надеется, что они продержатся так долго. Впервые за долгое время он решил довериться этой надежде — даже немного ожиданию. Это возбуждает. Наклонившись, Нил не сводит с Эндрю глаз. Он спрашивает, прежде чем положить руки на бёдра Эндрю, большими пальцами проводя медленные, целенаправленные круги по его коже. Нил опускает веки, прижимаясь поцелуем к основанию члена Эндрю. — Я буду делать это так, как мне нравится, — говорит Нил, — а ты подскажешь мне, как подстроиться. Звучит неплохо? — Да, — отвечает Эндрю, задыхаясь сильнее, чем хотел. — Сделай это. Нил не теряет времени даром. Плоская поверхность его языка прижимается к нижней части члена. Эндрю вздрагивает: рука — это одно, а язык — совсем другое. Язык Нила тёплый, влажный. Эндрю упивается его гладкостью. Нил проводит языком по кончику, а затем обхватывает губами головку. Эндрю приходится сдержать звук — он и не думал, что его будет так трудно сдержать, — и вместо этого он хватается за плед. Ему кажется, что он чувствует, как Нил улыбается вокруг его члена, крысиный ублюдок, каким он и является, и Нил воспринимает это как приглашение взять Эндрю ещё глубже. — Блядь, — шепчет Эндрю. Он наблюдает, как глаза Нила закрываются, блаженные и решительные, как он проводит языком по нижней стороне члена, посасывая и массируя его. Ощущения такие же, как были, когда Нил отсасывал ему раньше, но другие. Лучше. Ошеломляюще. Руки Нила слегка сжимают бёдра Эндрю, когда он задает ритм. Быстрое вхождение, медленное опускание. Эндрю едва удерживается от того, чтобы не удариться головой об изголовье, когда язык Нила проводит по его щели. — Не трогай мои яйца, — неожиданно говорит Эндрю, не понимая, почему это так важно, но Нил легко соглашается, со смехом обхватывая член Эндрю. Нил отстраняется достаточно долго, чтобы сказать: — Не буду. — Затем: — Можешь достать смазку в тумбочке у кровати? Эндрю соглашается, и перерыв позволяет ему снова выпрямить голову. Он придвигается к краю кровати и открывает ящик тумбочки. На дне лежит горсть клубничных конфетных оберток, а также горсть салфеток, коробка презервативов, маленький флакончик со смазкой и длинный, гладкий, голубой фаллоимитатор. — Боже мой, — говорит Эндрю, — это твоя коробка для мальчиков? — Коробка для мальчиков? — Нил снова смеётся. — Что это значит? — То, что заменяет коробку из-под обуви под кроватью, когда у мальчика появляется своя квартира. — Я всегда называл это «коробкой стыда». У девочек тоже есть такие коробки, это так чтобы ты знал. — Ты действительно используешь его? — Эндрю держит фаллоимитатор за основание на присоске. Он не похожий на те, что Эндрю видел в Интернете. Этот почти милый. Классический. Нил пожимает плечами. — Не так часто, с тех пор как мы начали спать вместе. С тобой всегда интереснее. Эндрю кладёт его обратно, чтобы Нил не видел его лица. На мгновение он представляет себе Нила верхом на этом фаллоимитаторе — подпрыгивающего вверх-вниз, с развевающимися кудрями, когда он кончает в темноте, или на спине, вставляющего его в себя, пока его веки вздрагивают под потолком. Одних только образов достаточно, чтобы он увидел звёзды. — Что я должен взять? — Эндрю удаётся спросить. — Смазку и презерватив, — говорит Нил. — Я хочу подготовиться, пока буду делать тебе минет. Если ты всё ещё хочешь, чтобы я оседлал тебя, то есть. — Да, — Эндрю чуть не захлопывает ящик, торопясь достать для Нила упаковку и бутылочку. — Я всё ещё хочу этого. Эндрю откидывается к изголовью кровати, а Нил снова садится между его ног, набирает немного смазки на палец и тянется за ним, используя свободную руку для опоры, пока возвращает свой рот к члену Эндрю. Презерватив отброшен в сторону на потом. Эндрю приходит в голову, что он никогда раньше не видел, как Нил трогает себя. Видимо, это утро полно новинок. Нил очень хорош в многозадачности. Нил возобновляет свой темп, разрывая языком мир Эндрю на части. Эндрю запускает руку в его влажные волосы, нежно почесывая кожу головы. Нил смотрит на него сквозь ресницы, мягко и медленно моргая. Эндрю находит в себе силы выдержать его взгляд. — Мм, — стонет Нил в ответ на, должно быть, особенно искусный толчок его собственных пальцев. — Ну и как ощущения? — спрашивает Эндрю. Нил снова отстраняется, заменяя рот рукой. — Хорошо. Действительно хорошо. Не могу дождаться, когда ты снова будешь во мне. Эндрю представляет себе это — Нил у него на коленях, извивающийся от собственного удовольствия, полностью заполненный Эндрю, — и только через несколько умелых движений рта Нила Эндрю понимает, что должен положить этому конец, пока он не кончил. Это утро было таким бурным, что он не уверен, что сможет кончить во второй раз. — Ладно, ладно, — Эндрю легонько потрепал Нила по волосам. — Я слишком близко. Нил отстраняется с влажным звуком. Он выглядит как в порно: зрачки расширены, волосы лежат на лице, губы мокрые от слюны и Эндрю. Палец — о, нет, уже два пальца — всё ещё в его заднице, и Эндрю никогда ещё не испытывал такого желания оказаться внутри него. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Нил. — Отлично, — отвечает Эндрю, и это правда. Голова почти не болит. Он не чувствует своей руки. Он кайфует — это нереально. Нил убирает руку и садится на пятки. — Хочешь подготовить меня уже до конца? Я почти закончил. Эндрю кивает и подзывает его вперёд. Он ещё немного приподнимается, прислонившись к изголовью кровати, и заставляет Нила расположиться поверх его бёдер. Эндрю протягивает руку и находит Нила тугим и скользким. Член пульсирует от ощущения Нила вокруг его пальцев, погружаясь внутрь, внутрь, внутрь. Нил вздыхает, когда Эндрю погружается на два пальца, раскачиваясь назад, принимая его глубже. — Блядь, — Нил дышит. — Ты так хорошо ощущаешься. — Как и ты, — говорит Эндрю прежде чем может заткнуть себя. Нил улыбается ему, беззастенчиво обнажая зубы. Это на удивление полезно, несмотря на сложившуюся ситуацию, и Эндрю ловит себя на том, что пытается раздавить солнце в своей груди. Он двигает пальцами так, как нравится Нилу, заставляя его дергаться и прикусывать губу. Третий палец заставляет Нила закрыть глаза и обхватить ладонью свой член. — Я бы хотел… — Нил задыхается. — Я бы хотел, чтобы мы могли делать это вечно. Эндрю пытается согласиться, но обнаруживает, что трудно сосредоточиться, когда Нил вот так запрокидывает голову. Мысль о том, чтобы быть внутри Нила двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, несомненно, привлекательна, если не считать тонких пальцев. — У тебя бы член отвалился, — отвечает Эндрю. Нил фыркает от смеха. — Это был бы хороший марафон. Эндрю замедляет движение, намеренно избегая простаты Нила в надежде, что это поможет ему продержаться дольше. Нил, похоже, понимает намёк и перестаёт себя трогать. Он снова кладёт руку на грудь Эндрю, между его пальцами и кожей проступает тонкий слой пота. Ещё через пару минут Эндрю убирает пальцы, чтобы подразнить анус Нила. — Ты готов? Нил кивает, глаза расслаблены и полуприкрыты. — А ты? Эндрю требуется мгновение, чтобы оценить себя. Его голова всё ещё немного побаливает, но уже не так сильно, как раньше — Боже, благослови эндорфины — и он настолько возбуждён, что в его глазах едва ли остаётся место для беспокойства. Тем не менее, он даёт себе минутку, пытается вспомнить, есть ли что-то, о чём ему следует беспокоиться. На ум приходит около миллиона вещей, но все они кажутся далёким — гораздо дальше, чем ощущение мощных бёдер Нила по обе стороны от Эндрю, и намного слабее, чем твёрдое осознание того, что Нил никуда не денется — по крайней мере, в ближайшее время — и Эндрю думает, что на данный момент этого может быть достаточно. — Я готов. Нил снова улыбается. Он откидывается на бёдра Эндрю, чтобы запечатлеть поцелуй на его губах. Эндрю притягивает его к себе, желая насладиться этим, всего на секунду. Его тело всё ещё убеждено, что Нил может раствориться в воздухе в любой момент. — Это кажется ненастоящим, — говорит Нил ему в губы. Эндрю крепче сжимает его. — Настоящее. Это настоящее, — и это напоминание и для него самого тоже. Нил прерывает поцелуй, чтобы достать презерватив. Он разрывает его, прежде чем передать Эндрю, который надевает его на свой член. Нил смазывает его смазкой. — Начнём медленно, — Нил говорит ему. — Ты можешь контролировать то, как я двигаюсь своими руками. Если хочешь остановиться или что-то поменять, всё что требуется — это сказать мне. — Хорошо, — Эндрю кивает, сердце стучит. — Эндрю. — Что? — Спасибо тебе, — Нил убирает влажную прядь волос с лица Эндрю. — За доверие. Я знаю, что это тяжело. Эндрю опускает свою руку на талию Нила. — Ты тоже доверяешь мне. — С тобой это проще. Эндрю целует его снова. На этот раз медленнее, нежнее, больше похоже на те, которые они разделяли ранее днём. Это возвращает Эндрю к тому, как они впервые сделали это, когда Эндрю боялся сломать что-то, к чему он никогда раньше не прикасался. Он был настолько погружён в свои мысли, что не мог по-настоящему оценить ощущение кожи Нила под своей собственной, или то, как двигались губы Нила, мягкие и уверенные в себе, прижавшись к губам Эндрю. Недели спустя стало легче, но только чуть-чуть. Эндрю всё ещё с трудом относится к сексу с Нилом так, словно у него когда-нибудь это повторится. Эндрю с грохотом опускается обратно на землю, когда Нил наклоняется, чтобы придержать его член, и направляет его к своему входу, дыша Эндрю в рот. — Я люблю тебя, — шепчет Нил. — Трахни меня. Эндрю не теряет времени даром. Он встречает Нила на полпути, приподнимаясь, когда Нил опускается, и затем Эндрю оказывается внутри. Тело Нила притягивает его, сильное, тёплое и манящее. Нил продолжает погружаться, пока полностью не садится, медленно дыша. Эндрю изо всех сил старается не шевелиться. Он чувствует себя точно так же, как четыре дня назад, только без накатывающей паники — ощущения, что мир рушится вокруг него. Нил держится, положив руку на грудь Эндрю, но давит не достаточно, чтобы не прижимать его к земле. Он наблюдает за лицом Эндрю, приоткрытыми губами и размеренным дыханием. Весь мир Эндрю сужается до неподвижной точки Нила. — Всё ещё хорошо? — тихо спрашивает Нил. Эндрю ёрзает под Нилом и почти вздрагивает от ощущения движения внутри него. Он понимает, что находиться здесь потрясающе. Чувствует себя действительно чертовски завершённым. — Да, — говорит ему Эндрю. — Ты можешь двигаться. Нил улыбается, и это личная улыбка для Эндрю, с которой он познакомился исключительно благодаря их интимным беседам. Нил не улыбчивый по натуре; он похож на Эндрю, и, возможно, секс как концепция. Что бы Эндрю ни сделал ради того, чтобы удержать эту улыбку. Это ещё одно переворачивание миров, когда Нил приподнимается на своих мощных ногах, совсем чуть-чуть, прежде чем позволить себе снова соскользнуть вниз на член Эндрю. Проникновение восхитительно — медленное, глубокое и непристойное. Тело Нила, кажется, подстраивается под тело Эндрю, и оно с радостью приспосабливается, если судить по выражению лица. — Хорошо, — дышит Нил. — Ты глубоко. Он двигает бёдрами, и Эндрю клянётся, что видит звёзды. Бёдра Нила, кажется, напрягаются в разных местах при каждом движении, мышцы, о которых Эндрю до сих пор не подозревал, что человеческое тело способно скрывать или использовать. У него хватает здравого смысла на краткий миг позавидовать тому, что Нил знает, что делает, — что Нил проделывал это достаточное количество раз с достаточным количеством людей, чтобы точно знать, как двигать своим телом, — но в основном Эндрю благодарен. Он ценит, что Нил знает, что делает, что Эндрю может в кои-то веки позволить направлять себя. Каким бы пугающим и чуждым это ни было, есть что сказать о том, чтобы позволить кому-то другому позаботиться о тебе. Дыхание Нила учащается, когда он начинает двигаться быстрее. Он поочередно насаживается на член Эндрю и раскачивается взад-вперёд на его бёдрах. Эндрю помогает ему двигаться, положив руки на бёдра, ощущая влажную кожу Нила под своей. Он наблюдает, как напрягаются мышцы на животе Нила, как свет отражается от его пота, как его движения становятся всё менее и менее контролируемыми, чем дольше Нил продолжает в том же духе. — Блядь, — выдыхает Эндрю. — Да? — спрашивает Нил между вдохами. — Это хорошо? Вместо ответа Эндрю встречает следующий удар Нила сверху вниз на полпути. Это выбивает из него стон, заставляя упасть вперёд. Он придерживает себя другой рукой на груди Эндрю. — О боже мой, — выдыхает Нил. — Я ненавижу тебя. Чёрт, ты ощущаешься невероятно. Нил начинает прикасаться к своему члену во время движений, позволяя Эндрю диктовать темп руками. Вскоре Нил начинает что-то бессвязно бормотать себе под нос, движения становятся всё более беспорядочными. Сам Эндрю едва сохраняет самообладание, полный решимости заставить Нила кончить раньше него. Он хочет видеть, как тот теряет контроль вот так — хочет видеть, как он разваливается на нём, дрожа и обливаясь потом. Это именно то, что происходит. Эндрю не осознаёт этого, пока Нил не стонет что-то вроде имени Эндрю, а его бёдра замирают в нежном, перекатывающемся подергивании. Он быстрее двигает рукой по члену, насаживаясь на член Эндрю взад и вперёд, прежде чем пролиться на пальцы, зажмурив глаза. Эндрю больше никогда не захочет смотреть, как кончает кто-то другой. Сам Эндрю находится в опасной близости. Он прикусывает губу, чтобы не сорваться с края, когда Нил падает вперёд, прижимаясь к чужой груди, всё ещё наполненной Эндрю. Руки поднимаются, чтобы обхватить его за плечи, и это… почти как объятие. Эндрю не думает, что они когда-либо обнимались раньше. — У тебя это слишком хорошо получается, — пыхтит Нил в плечо Эндрю. Эндрю пихает его в бок. — Я буквально ничего не сделал. — Так хорош, что тебе даже не нужно пытаться. Через минуту или две, отдышавшись, Нил снова приподнимается. Он садится на пятки, прежде чем выпустить член Эндрю, морщась от влажного звука, который он издаёт. Он использует пару салфеток из прикроватного ящика, чтобы вытереть руку. — Я хочу отсосать тебе ещё немного, — говорит Нил, — можно мне это сделать? Эндрю слишком быстро кивает. Он говорит Нилу снять презерватив, и когда тот завязывает его и швыряет через всю комнату, он, несомненно, не попадает в мусорное ведро. Нил едва замечает это; он слишком занят разглядыванием члена Эндрю, как будто умрёт, если тот не окажется у него во рту. Нил снова опускается на колени между его ног. Он берёт Эндрю за основание и долго, дразняще качает его. — Хочешь кончить в мой рот? — Нил спрашивает. Эндрю никогда в жизни не был так близок к тому, чтобы кончить — будет чудом, если он зайдёт так далеко, но чёрт с ним, да. В ответ на кивок Эндрю Нил проглатывает его. Голова Эндрю откидывается на спинку кровати, и у него ужасно болит голова, но боль недолговечна, когда Нил вот так смотрит на него снизу вверх, призывая отпустить. Эндрю кончает со вздохом, изливаясь на чужой язык. Нил опускается до конца, тихо постанывая вокруг члена. Он остаётся там, пока Эндрю не выдыхается, грудь вздымается. Он чувствует, как язык работает вокруг головки, убирая каждую часть его беспорядка. Когда Нил отстраняется, нет никаких свидетельств того, что Эндрю вообще кончал. — Мм, — Нил проводит большим пальцем по нижней губе. — Блядь, это мило. Эндрю тянет его вперёд. Нил охотно идёт, устраиваясь справа от Эндрю, уткнувшись лицом в его шею. Он закидывает на него ногу, кладёт руку ему на грудь. Эндрю проводит время, сосредоточившись на тепле Нила, его целостности. Они оба всё ещё здесь. Эндрю поднимает руку, чтобы провести по волосам Нила. К этому моменту они в основном сухие и мягкие на ощупь. Нил издаёт довольный звук, уткнувшись в его кожу. Удивительно, какой тихой становится обстановка, когда они сидят вместе, после. Эндрю слышит щебет птиц снаружи, шум проезжающих по улице машин. Нежность дыхания Нила, когда он ловит его. Трудно поверить, что всего лишь прошлой ночью Эндрю напился в стельку, и его вырвало на траву перед каким-то неопределённым зданием. Теперь он держит руку Нила на груди, спускаясь с впечатляющей высоты. Время такое забавное — всегда движется, переворачивая всё с ног на голову. Эндрю, впервые за долгое время, благодарен за это. — Я не могу поверить, что мы ждали всего несколько недель назад, чтобы начать это делать, — тихо смеётся Нил. Эндрю лёгким прикосновением почёсывает Нила между лопаток. — Тебе кажется, что мы потратили их впустую? — Вовсе нет. Ты всё ещё был моим человеком, даже когда мы были просто друзьями. Я думаю, ты всегда был моим человеком, — Нил замолкает, затем фыркает. — А я был твоим таинственным, жизнерадостным принцем вампиров. Эндрю отталкивает его руку. — Пошёл ты. — Это делает тебя моей уязвимой человеческой жертвой? — Нил смеётся, приподнимаясь, чтобы посмотреть Эндрю в глаза. — Бла-бла-бла? — Я ненавижу тебя. И мы оба вампиры. В книге, я имею в виду. — Я хочу отсосать твой член— Эндрю вынимает подушку у него из-под головы и бьёт Нила по голове. Тот снова смеётся, отталкивая его, и Эндрю чувствует, как солнце согревает его грудь. Когда Эндрю начал писать, он делал это как средство отстранённости — способ разобраться со своими проблемами без того, чтобы кто-то ещё был рядом и внимательно изучал их. Затем он встретил Нила, и внезапно Эндрю больше не нужно было прятаться. Наконец-то он встретил кого-то, способного понять его, дать преимущество в сомнениях без каких-либо условий. Четыре года спустя, когда голова Нила покоится у него на груди, а книга почти опубликована, Эндрю требуется мгновение, чтобы осознать, как далеко он продвинулся. Он не настолько наивен, чтобы думать, что всё в порядке; как только утренний кайф схлынет, Эндрю уверен, что он снова начнёт сомневаться в себе. В конце концов, ничто не вечно. Только на этот раз Эндрю будет не один. У него есть Нил, и Нила — каким-то чудом — кажется, не волнует, через сколько падений Эндрю его протаскивает. Он ни разу не отпустил его руку. Нет, они бы никогда не потратили время впустую — не тогда, когда потратили все эти годы на то, чтобы понять друг друга. Они встретились, когда больше всего нуждались друг в друге. Эндрю, учившийся ориентироваться во взрослой жизни после всего, что с ним случилось. Нил, пытающийся найти себя после жизни, проведённой в бегстве от постоянства. Их дружба была отмечена глубоким пониманием друг друга, даже до того, как отношения перешли в физическую плоскость. Эндрю бы никогда не пожалел, что узнал Нила. — Тебе не обязательно менять имя, если ты этого не хочешь, — говорит Нил, ухмыляясь. — Мне вроде как нравится идея быть любовным интересом вампира. Эндрю полностью отталкивает его и переворачивает на спину. Нил смеётся, слегка отстраняясь, когда его прижимают к кровати за плечи. Его волосы развеваются вокруг него, создавая влажное пятно на подушке. — Я покажу тебе вампира, — говорит Эндрю, прежде чем наклонить голову. Он вцепляется зубами в шею Нила, прикусывая его чуть ниже челюсти. — О, — бёдра Нила вздрагивают. — О, я так напуган и совсем не возбуждён прямо сейчас. — Ты когда-нибудь затыкаешься? — Засунь мне что-нибудь в рот и давай проверим. — Что-то типо носка? — Мы встречаемся теперь? — Я убью тебя. — Ох.

***

GOODREADS.COM

Отзывы на книгу «Вещи прокляты и бессмысленны» (Afterlove #1) от Эндрю Миньярда. Опубликовано 18 февраля 2024 | средне. 3.8/5 звёзд | 29, 438 оценок. AbbiReads463 — 3,5 звезды: о боже мой, я обычно не люблю пошлые, потокающих себе, паранормальные романы, но… мне отчасти понравилось? Типа, ладно, я понимаю, что Джозеф — раздражающий рассказчик, который никогда не знает, что черт возьми он делает, но Абрам кажется действительно хорошим балансом истории. абсолютно насрать на сюжет, так приятно хоть раз увидеть здоровое общение в романе, особенно в романе эпохи регентства??? определенно хотелось бы увидеть больше развития для второстепенных персонажей, но в целом, очень красиво написано и неплохое чтиво MelissaaCampbell — 1 звезда: Не ожидала гомосексуальности. Это должно было быть указано на начале книги. AllisonReynolds — 5 звезд: И вы утверждаете, что это не эротика. xxxdestielsuperhellxxx — 4,5 звезды: | «Отправь меня домой, — шепчет Абрам. — С чем-то красным.» Хеей привет, мне срочно нужна вторая часть этой книги, если Джозеф не может меня отругать, мне придется пройти это через Абрама. Также мне отчаянно нужно знать, вытащит ли дядя Абрама когда-нибудь свою голову из собственной задницы. NeilJsten1010 — 5 звезд: недостаточно насилия