Dio dell'amore

«Посмотри мне в глаза

То, что ты видишь, это ад

Можешь ли ты спасти меня от себя…»

Diego Garcia, «Stay»

      Стрелка на моих наручных часах сдвинулась ровно на десять. Порко опаздывал на встречу, которую сам же назначил в этой богом забытой дыре.       Бар находился на отшибе города и носил звучное, но далёкое от истины название — «Парадиз». Контингент заведения состоял сплошь из шумных и грубых мужиков. Многие из них с подозрением на меня поглядывали.       Ровно к моменту, когда один из пьяных байкеров поковылял в мою сторону, появился Порко и закрыл собой его пугающую физиономию.       Галлиард выглядел вполне соответствующе для этой питейной низкого пошиба под тонким флёром рок-бара. Косуха нараспашку, чёрная футболка, обтягивающая рельефный торс, тёмные джинсы и неизменная стрижка андеркат. И всё же заметный холёный лоск выделял его на фоне неотёсанных мужиков.       — Скучала, красавица?       Не сбитое спешкой дыхание и беззаботная улыбка никак не вязались с его вопиющим опозданием. Я покривила губами вместо ответа.       Соседний стул заскрипел о дряхлые доски пола: Порко решил сесть рядом, не поинтересовавшись моим мнением. Он прекрасно знал, что я буду против. Ему, кажется, нравилось нарушать рамки дозволенного, в частности — мои.       — Тебе когда-нибудь говорили, что ты просто очаровательна, когда дуешь губы? — щебетал неуместные комплименты Порко.       Я на него не смотрела: разглядывала воду в стакане, дрожащую от грохота музыки с импровизированной сцены посреди бара.       К нашему столику подошла официантка, не то пьяная, не то накуренная, судя по мутному взгляду. Я невольно обратила внимание на латексные брюки, обтянувшие её округлые бёдра до того, что можно было разглядеть кружева трусов.       — Давно тебя не видела, Порко, дорогой! Я переживала. — Прокуренный насквозь голос официантки оказался неприятнее её вызывающей внешности. — Что вам с подружкой принести? Она выглядит расстроенной. Возьми что-нибудь покрепче для хорошего настроения.       — Я недавно приехал, — любезничал он, как с давней подругой. — Принеси нам пива и что-нибудь закусить.       Женщина кивнула и удалилась за выпивкой.       Я не смотрела на Галлиарда, но не почувствовать его прожигающий взгляд на себе было невозможно.       Так же настойчиво, как я избегала зрительного контакта, он не начинал разговор. Я сцепила на груди руки и отвернулась в сторону соседнего столика, где завязывалась драка.       Скрежет ужасной музыки и гвалт в баре только усиливали напряжение в повисшем между нами молчании.       — Ваше пиво, — знакомый визгливый голос разбавил общий гул. — Приятного вечера, милый.       Галлиард с довольным мычанием принялся глотать пиво, точно живительную воду. Совершенно в своём репертуаре.       — Попробуй, это не так плохо, как ты думаешь, — наконец обратился он ко мне.       — Я не за этим сюда пришла. Мы не на свидании, прекрати себя так вести. — Я злилась, была груба и считала, что Порко этого заслуживал. — И хватит пялиться на меня.       — А зачем ты сюда пришла?       Вероятно, моя злость принималась за каприз. Порко совсем не изменился в своём настроении.       — Издеваешься? — Я скрывала за спокойным тоном ураган эмоций.       Повернувшись к своему спутнику, я с одного взгляда убедилась, что он наслаждался моим настроением, или обществом… или чёрт его знает чем!       — Ты звонил мне сто тридцать четыре раза, ты написал мне пятьдесят два сообщения, Порко! И это только за сегодня. Я промолчу о твоём опоздании, но если сейчас же не скажешь, зачем позвал…       — То что, милая? — Влажные от пива губы изогнулись в кокетливой ухмылке.       По моим венам прокатился разряд электричества. Перед глазами всплыл призрачный кадр этих же губ, настигающих меня в ярких вспышках стробоскопа ночного клуба. Я отвела взгляд.       — Для человека, который игнорирует моё внимание, ты удивительно точно помнишь, сколько раз я звонил.       — Я считала, чтобы понять, насколько далеко ты можешь зайти в своей назойливости, Галлиард. Если кружка разбавленного мочой пива — всё, для чего ты меня сюда позвал, я ухожу.       Порко беззастенчиво рассмеялся. Вот же дьявол…       Я буквально закипала в своей злости, в особенности из-за цепной реакции одного воспоминания за другим, где танцпол в одночасье сменился на нежно-кремовые стены и белые измятые простыни.       — Ты слишком строга к напитку, который ни разу не пробовала. Сделаешь хотя бы два глотка, и тогда я начну говорить.       Я бросила ещё один раздражённый взгляд на Порко. Он расправил грудь, откинулся на спинку стула — в общем, чувствовал себя королём положения. На его теле остались засосы и царапины?.. Какой позор. Мои губы помнили упругость его кожи. На языке застыл вкус парфюма, смешанного с текилой.       Порко играл со мной, а я подыгрывала, не желая затягивать волнительную встречу. Это должно было закончиться.       Нет, это не должно было случаться вовсе!       Я честно сделала несколько глотков пива из пузатой кружки и сморщилась от терпкости.       — Вкусно?       — Отвратительно. — Я бы ещё плюнула в подтверждение своих слов, но всё же считала себя выше собравшегося сброда. — Говори, Порко. Не заставляй меня мариноваться в этой вони, я и так непозволительно долго терплю.       — Мне нравится твоя манерность, красавица. Где же она была, когда ты умоляла разрешить тебе кончить?       В груди неприятно заныло от раскованности слов, которые я хотела бы слышать меньше всего.       К моей досаде, Порко не шутил и даже не преувеличивал. Я была крайне красноречива в своём пьяном непотребстве. Молила, кричала, стонала, пока он трахал меня как дешёвую шлюху, и я просила ещё.       — Это то, что ты хотел сказать? За этим я тащилась сюда через весь город? Пошёл ты, Галлиард! Катись к чёрту!       Я вскочила с места, будто ошпаренная, и чувствовала себя аналогично. Моя сдержанность была монолитом, но этот мужчина умудрился её разбить за каких-то десять минут!       Порко вытянулся перед мной в полный рост, ухватил за талию, несмотря на моё сопротивление и локти, упирающиеся ему в грудь.       — Я люблю тебя. — Порко игнорировал мою оборону. — Это я хотел тебе сказать, только и всего.       — Что ты несёшь?! Отпусти! Дай мне уйти! Ты просто идиот!       Оскорбления рвались из горла от страха и от моей глупости — я ведь знала, что нельзя было соглашаться на эту встречу.       — Не отпущу. — Он упрямился, действительно не ослабляя хватку. — Потому что люблю. Ты каким местом меня слушала?       — Замолчи! — Я ухватилась за ворот его кожаной куртки. Глаза защипало от слёз. Сердце ломано саднило, ведь я такая же идиотка, и часть меня хотела, чтобы он не отпускал. — Ты всё знаешь, Порко.       — Знаю.       Порко тянул меня к себе не слишком сильно, но я поддалась. Снова.       Ничего из этого не должно было происходить. Я не должна была стоять и плакать в гнилом баре, а Порко не должен был целовать невесту своего брата.

···◦⚜◦···

      Раздражающие сообщения всплывали одно за другим. Телефон без конца вибрировал и отвлекал меня от работы. Порко 11:53 «Нам надо поговорить. Встретимся сегодня?» Порко 11:55 «Давай пообедаем вместе»       Меня назначили замещать руководителя отдела, выделили отдельный кабинет, чтобы никто не мешал авралу работы медленно убивать меня... Я не могла даже начать отчёт по прибыли, срок которого горел ещё неделю назад! Стоит ли говорить, что теперь он стал настоящей проблемой? Но всё ещё не такой, как Порко. Порко 11:57 «Я приду пораньше. Что тебе заказать?»       Галлиард не унимался. Тридцати проигнорированных сообщений почему-то было недостаточно, чтобы он отстал от меня. Порко 12:03 «Ладно. Раз ты не отвечаешь, я зайду за тобой. Я как раз совсем рядом.»       Порко продолжал вить цепочку худших принятых решений: от ухаживаний за невестой брата до усердного стремления быть раскрытым.       Раньше мы могли вместе пообедать, когда он возвращался в город… Но это было до того, как он трахнул меня! После случившегося я боялась приближаться к Порко даже на несколько кварталов.       Дрожащими пальцами я набирала в ответном сообщении категоричный отказ, слегка приправленный бранью. Недописанное сообщение свернулось из-за входящего вызова, и я не успела нажать на отправку.       Телефон вибрировал, а я пялилась на экран ещё в большем ужасе, чем до этого.       Я собралась и прокашлялась.       — Марсель, — расслабленно ответила я, когда поднесла телефон к уху.       Не успела я отойти от предложения Порко, как меня настиг его брат. Я каждый раз боялась отвечать на звонок, уверенная, что Марсель всё узнал. Меня с потрохами выдавали вспотевшие ладони и грохот сердца, но этот мандраж успешно скрывали пятьсот километров расстояния между мной и Марселем.       — Привет, милая! — Было слышно, что он улыбался, и я выдохнула. — Ты уже вышла? Я ждал обеда, чтобы наконец-то тебя услышать.       Мой обед действительно уже начался, но я была настолько потеряна в последние дни, что всё чаще выпадала из реальности.       — Собираюсь. А ты поел?       Я старалась не вызывать подозрений у окружающих хотя бы внешне; боялась осуждения, стыдилась своей глупости. Больше всего мне было гадко за растоптанные чувства жениха.       — Ещё нет. Всё в порядке? Твой грустный голос меня расстраивает. — Шелест бумаги и гудение принтера сливались с голосом Марселя. — Это из-за замещения начальника? Мне так жаль, что я не рядом. Тебе сейчас очень непросто…       Это правда.       Пока Марсель находился в командировке, мне было проще с ним переписываться, чем созваниваться, — так я могла прятать эмоции и слёзы. С каждым его звонком я притворялась всё хуже.       — Да, знаешь, навалилось всё… — Я кусала губы и выводила карандашом завитки на бумаге.       — Поделишься со мной? Я готов тебя выслушать. В офисе ни души — все сбежали на обед. В моём распоряжении весь отдел, тайская еда из доставки и всё время мира для любимой! По крайней мере, до конца обеда точно. — Марсель к чему-то принюхивался. — Мне привезли рис с э-э… кажется, с курицей. Да, наверное, это курица…       Марсель всегда был таким: милым и забавным. На блаженное мгновение я забыла, что натворила, и искренне захихикала.       — Со мной всё в порядке, лучше побеспокойся о себе, Марсель. Если курица не похожа с первого взгляда на курицу — это повод задуматься.       — Милая, — мягко отозвался Марсель, — пообещай мне, что не будешь держать всё в себе и позвонишь, как только почувствуешь себя плохо. Всего один звонок. Договорились?       Чувство вины вернулось и заскребло когтями на душе. Совесть царапала моё сердце, причитая, что я распоследняя сука и не заслуживаю заботы Марселя.       — Договорились.       Я знала, что не смогу.       — Скоро я буду рядом, потерпи немного. — Поток нежности лился из динамика телефона, но слова Марселя вызывали у меня только страх. Глаза незамедлительно взмокли, и острый карандашный грифель с треском сломался под моим нажимом. — Собирайся на обед, дорогая, я позвоню тебе вечером. Целую.       — До вечера, и я тебя целую. — Я вздрогнула от внезапно открывшейся двери — пришлось сбросить вызов.       К моему сожалению, Порко пускали в здание организации без проблем: он был одним из сотрудников и работал удалённо. IT-должность это допускала, а хорошая зарплата позволяла колесить по миру и работать из любого его уголка.       Это Марсель его сюда устроил, мы как раз тогда только начали встречаться. Правда, вживую я увидела Порко через несколько месяцев, когда он вернулся домой на праздники. Галлиард-младший поначалу меня жутко раздражал: он разительно отличался от сдержанного и галантного Марселя.       — А меня поцелуешь?       Порко прикрыл за собой дверь и привалился к ней спиной.       — Зачем ты пришёл?       — Хочу пообедать вместе, я ведь сказал уже.       Он не улыбался и не шевелился, казалось, даже не дышал. Одна из причин моих опасений на его счёт — я никогда не знала, чего от него ожидать. Непредсказуемый как тайфун. Хотелось верить, что пощёчина в баре поубавила его напористость.       — Выметайся.       Я вернулась к работе с неестественно спокойным видом. Пустые графы отчёта скакали перед глазами, как кардиограмма сердечника.       — За что ты так злишься на меня?       Абсолютно глупый вопрос вынудил меня снова посмотреть на Порко.       — Считаешь, это я во всём виноват?       Он мягкой поступью направился ко мне.       — Не подходи!       Я подскочила с кресла. В желудке разлилась желчь.       — Серьёзно? Будешь теперь от меня бегать? — Галлиард не скрывал своего удивления, как и намерения меня поймать.       Непоколебимости Порко можно было позавидовать. Мне становилось дурно от одной мысли о том, что произошло между нами, а он продолжал вести себя как… как полный придурок вообще-то.       Всё было неправильно. От самого начала и до конца той роковой ночи. Это не давало мне покоя, и я сгорала в ненависти к себе. Вместе с тем я не могла отрицать, что мне понравилось.       Низ живота покалывало, стоило мне вспомнить, как хорошо лицо Порко смотрелось между моих ног и как приятно было чувствовать его язык. Меня бросало в жар от одного воспоминания его члена глубоко во мне.       Это всё походило на помешательство. Мой персональный ад. Ежедневный и еженочный.       Поэтому мне стоило держаться от Порко подальше и думать об этом надо было раньше — теперь я пожинала плоды своей опрометчивости в алкогольной интоксикации. Его недавнее признание только усугубляло непростую ситуацию.       Галлиард остановился возле моего кресла. Наше глупое блуждание вокруг стола прекратилось. Внезапно для него и для себя я бросилась к двери. Порко сорвался за мной в тот же миг, как чёртова пантера, выжидавшая всё это время нужного момента.       Дверь с треском захлопнулась под его рукой, едва я успела её приоткрыть. Слишком быстрый. Соревноваться с ним в офисных лодочках было неудачной затеей. Я в целом не понимала, что делала, и не знала, куда бежать…       — Ты умом тронулась? — Порко больно ухватил меня за предплечья и встряхнул. Я зашипела. Он свёл брови к переносице, отчего выражение лица стало суровым.       — Я тебе что, насильник какой-то?       Было бы смешно называть его насильником после того, как я сама просила меня тра… сделать то, что он сделал.       Я избегала и боялась его, потому что была дурой, которая предала жениха и вклинилась между братьями.       Кожа пульсировала и горела под сильной хваткой. Я не двигалась, понимая, что мне не совладать с силой Порко. Только пелена проклятых слёз снова застилала мои глаза, и без того уже давно опухшие. К приезду Марселя я рисковала превратиться в сплошную солёную жижу и растечься от первого его касания.       — Не смей плакать. — Порко сердито покачал головой.       Я шмыгнула носом. Первые слезинки скатились из уголков глаз. Галлиард беззвучно выругался одними губами, задрал подбородок и прикрыл веки.       Он прижал меня к себе так резко, что я и вздохнуть не успела, не говоря уже о сопротивлении. Оказавшись на его груди, я зарыдала. Запах знакомых духов с мягким оттенком сандала заполнил мои нос и рот. Я заливала слезами футболку Галлиарда, а он гладил меня по волосам, прижавшись губами к макушке.       — Я люблю тебя. Мы со всем справимся, если ты будешь со мной.       Признание прошило мою грудь насквозь, и я всполошилась.       — Замолчи! Замолчи, Галлиард! Отпусти меня! — Я забилась в его руках, как обезумевшая. — Ты придумал себе какую-то любовь и теперь мучаешь меня! Тебе это доставляет удовольствие?! Что ты хочешь от меня, Порко?!       — Хочу, чтобы ты была честной.

···◦⚜◦···

      — Ты можешь себе такое представить? И это прямо перед носом у начальства, просто бардак. В этом филиале срочно нужны кадровые перестановки, — причитал Марсель в трубку телефона. На фоне были слышны отголоски подкаста о последних событиях на фондовой бирже и тихое бульканье соуса, который он помешивал. — За что ни возьмусь — везде ошибки, половины документов вообще нет.       Я время от времени мычала и угукала в ответ, не разбирая половины слов от гула собственных мыслей. Вспоминала каждую встречу с Порко, пыталась понять, как мы пришли к таким последствиям и в какой момент всё пошло наперекосяк.

«Думаешь, я влюбляюсь в каждую, с кем спал? Это было бы обременительно»

      Никогда раньше я не интересовалась личной жизнью Порко, зато Марсель искренне переживал из-за непостоянство брата и делился этим со мной. Так что волей-неволей я была осведомлена о жизни Порко больше, чем хотела бы. Они с братом очень по-разному смотрели на отношения: один предпочитал постоянного партнёра, а другой метался в своей холостяцкой жизни от одной юбки к другой. Каждый был счастлив.       — Милая? — обеспокоенно обратился ко мне Марсель. Я слишком долго молчала. — Я такой идиот, у тебя сейчас куда больше проблем на работе из-за этого замещения, а тут ещё я…       — Нет, Марсель, всё в порядке! — Испуг отчётливо слышался в моём голосе. — Я просто задумалась, отвлеклась. Правда! Прости, милый!       Каждый раз обращаясь к нему ласковым привычным прозвищем, я чувствовала подступающую к горлу тошноту — упрёк за то, насколько я не имела права на это.       — На этих выходных я возвращаюсь домой, дорогая. Пожалуйста, потерпи ещё немного. Я испеку твои любимые маффины, договорились? Свожу тебя в филармонию. Ты не забыла, что у нас билеты на воскресенье? Алло, милая, ты здесь?..       Это был мой конец: маска сорвалась, наружу полез поток несдержанных эмоций. Я зажала рот, слёзы стекали по лицу и руке.       — Я слышу, как ты плачешь. Снова скажешь, что всё в порядке? — Марсель звучал так нежно, что мне стало только хуже.       — Марсель, послушай… — с шумным всхлипом начала я, утирая тыльной стороной ладони слёзы.       Совесть кричала: «Признайся!» Но гнусная трусость стягивала мои связки в узел, лишая голоса правды.       — Всё будет хорошо, я с тобой. Поговори со мной, любимая.       Его «любимая» звучало совсем по-другому.       Мне стало физически больно: сердце тарабанило о грудную клетку, как молоток. С эхом голоса Порко в сознании меня накрыло новой волной стыда.       Марсель поддерживал меня и даже не догадывался по какому поводу. Я не смогла признаться. Слишком слабая, слишком трусливая.       Мне удалось временно вернуть самоконтроль и уверить Марселя, что я проосто распереживалась из-за завала на работе. Мы пожелали друг другу спокойной ночи. Я пообещала утром обязательно написать ему о своём самочувствии.       — Дерьмо! — взвыла я в тишине пустой квартиры. — Идиотка!       Я дала волю ярости и швыряла в стену всё, что попадалось под руки: подушки с дивана, книги со шкафа, дорогие статуэтки из путешествий, рамки с фотографиями. Совершенно забывшись в своей истерии, я не подумала, что позже мне придётся как-то объяснять Марселю разбитые сувениры — он их коллекционировал. Он выбрал самое, блядь, скучное хобби из всех возможных! Я прикусила язык и стукнулась лбом о шкаф из красного дерева. У меня не было никакого права хоть в чём-то осуждать Марселя.

«Это ты испытывала моё терпение. Я справедливый и честный человек, но не святой, чтобы сопротивляться той, кого люблю»

      Я присела на край дивана и уткнулась взглядом в истерзанную моими стараниями стену. Мысли плавно перетекали из одной в другую: от Марселя к Порко, от блонда к каштану, от теплоты взгляда одного к горящему огню глаз другого. Если бы не поразительное сходство в чертах лиц, можно было бы смело сказать, что эти двое друг другу чужаки — настолько они разные.

«Я не собираюсь врать Марселю. Я расскажу ему, когда ты будешь готова»

      Сравнивать или оценивать братьев Галлиардов мне никогда раньше не приходилось и тем более не хотелось. После ночи, проведённой с Порко, меня мучили сотни вопросов без ответов. Я перестала доверять себе и начала сомневаться в каждом решении.       Я невольно задумалась, почему вообще согласилась выйти замуж за Марселя… Наверное, потому что так было правильно. Он замечательный мужчина: вежливый, галантный, заботливый, внимательный и уютный. Марсель — живое воплощение женской мечты. Наша жизнь была настолько спокойной, что почти скучной, но я не жаловалась — стабильность всегда меня привлекала. Или нет?..

«Ты не выйдешь замуж за Марселя. Твои чувства — ложь. Можешь сколько угодно спорить. Я вижу то, в чём ты боишься признаться, любимая»

      Под моими пальцами заскрипели веки — я зажимала глаза, чтобы стало хоть чуточку легче. Боль только усиливалась.       В конце концов обезболивающее и снотворное помогли мне уснуть. Но этот сон был далёк от спокойного: я чувствовала, как меня целовали губы Порко, и слышала, как упрекал голос Марселя.

···◦⚜◦···

      Неделя близилась к своему завершению. Курсор настольного календаря под моим пальцем плавно сдвинулся к четвергу и обозначил красным новую дату. Рабочий день давно закончился.       В субботу возвращался Марсель, и я ждала его в убийственной панике. Я не знала, как говорить с ним, как смотреть ему в глаза, как реагировать на его объятия.       С вечера вторника моё состояние не изменилось: я изводила себя вопросами, почему согласилась выйти замуж, зачем напилась до отказа мозга и какого чёрта моя спокойная жизнь внезапно обернулась драматичным кино.       Я всегда опасалась измен: от одной мысли, что моя половинка могла крутить на стороне интрижки, мне становилось не по себе. Теперь я сама стала изменщицей, и принять это оказалось больнее, чем если бы мне изменил Марсель.       Мой телефон задребезжал под кипой документов. Звонил Марсель. Я и так чувствовала себя выжатой, боялась услышать его нежный голос и снова расплакаться, что стало уже моим хобби. Кажется, я что-то говорила о самом скучном хобби?       — Слушаю, Марсель.       — Милая, ты ещё не спишь? — Его неспокойный тон меня насторожил.       — Я на работе, как раз собиралась домой. — Придерживая телефон плечом, я поднялась с места, взаправду взявшись за сборы. — Что-то случилось? Ты, кажется, взволнован.       — Порко… — начал Марсель, и я тут же села обратно в кресло. Желудок свернулся в узел, руки задрожали. — Он…       Он ему рассказал? Нет, тогда бы Марсель не говорил со мной так. Тогда что? Попал в аварию? Он в больнице? Погиб? Этот чёртов мотоцикл! Я предполагала сразу худшее, не зная, чего ожидать от этого тайфуна в обличии человека. Сердце покрылось коркой льда.       — Марсель, что случилось?       — Прости, милая… Я знаю, что он просто невыносим, когда пьян. Мне не хотелось бы тебя просить, правда… но у меня нет выбора. Ты можешь забрать моего брата из бара? Он там у них завсегдатай, мне позвонил бармен. Кажется, Порко перебрал. — Марсель говорил тихо. Ему было заметно неудобно просить меня о таком.       Мысль об аварии отступила, но должного успокоения я не почувствовала: страшно представить, что может устроить Порко в пьяном угаре, если я появлюсь на горизонте. Ледяная корка треснула, и моё сердце охватил уже привычный жар.       Марсель всегда носился за Порко как нянька. Как ответственный старший брат, вытягивал его непоседливую задницу из передряг, предотвратил уйму драк и забирал полуживого из баров, когда он напивался до беспамятства.       Я не могла отказать Марселю. Во-первых, это было бы подозрительно. Во-вторых, грубо. И в-третьих, он бы просто не смог спокойно уснуть, переживая за брата.       — Я заберу его. Напиши мне адрес, — ответила я ровно, как смогла. — Не волнуйся. Если возникнут проблемы, я обязательно позвоню тебе.       Я осторожно положила телефон на стол, глубоко вдохнула носом и медленно выдохнула через рот, ещё раз, и ещё…       Мне нужно было взять себя в руки.       Этим я занималась всю дорогу к бару. Машина такси ехала быстро. Под покровом ночи город опустел: все разбрелись по своим норам, а я была бы не против поторчать подольше в пробках, чтобы оттянуть встречу с Порко. Его бархатистый голос раздражал меня изнутри, как зацикленная мелодия какой-нибудь популярной песни. Приставучий, несмолкаемый.       Слова и предложения, иногда последовательные, временами бессвязные, роились под кожей стайками насекомых, бесконечно бегали по мне, царапали плоть, щекотали кости.

«Потанцуем, красавица? Обещаю не тискать твой аппетитный зад»

«Прольёшь на меня ещё хоть каплю своей чёртовой текилы, и я вылью на тебя весь бар, клянусь»

      Я зажмурилась. По слуху резанул звонкий смех Порко, словно он смеялся прямо передо мной, а не на задворках воспоминаний.

«Ты такая капризная. Дьявол, не завидую своему брату»

«Тот парень пялился на тебя. Мне он не нравится. Марсель не разозлится, если я надеру зад мудака, заглядывающегося на его невесту»

      Пьяному Порко не нравился никто. Кроме женщин, осмелюсь предположить. Я смутно помнила, чем закончилась эта история, но очевидно, что зад никому надран не был. К счастью.

«Тебе уже достаточно, красавица, больше ты не пьёшь»

«Хватит, не испытывай меня»

      Воспоминание о шёпоте Порко: тяжёлом, возбуждённом и горячем пустило по позвоночнику разряд тока. Я подавила желание коснуться горящего уха.

«Не пожалей об этом»

      Голова загудела, и почему-то стало трудно дышать. Порко не покидал мои мысли, как бы я ни старалась отвлечься на рыжие огоньки фонарей, пролетающие за окном, или на таксиста, который чуть слышно напевал песню из радио, не попадая в тон. Когда меркли огни, я видела в смазанном отражении на стекле своё уставшее, ненавистное лицо.

«Я люблю тебя»

      На руках вздыбились волоски, стало щекотно и неприятно. Ткань тренча зашелестела под моими пальцами. Зуд становился тем нестерпимее, чем громче голос Порко звучал внутри меня.

«Я расскажу ему, когда ты будешь готова»

«Расскажу…»

«Расскажу…»

      Чувство копошения под кожей усилилось. С полным осознанием, что это психоз и никаких насекомых под кожей быть не может, я закатала рукава плаща и вцепилась ногтями в руки, расчёсывая нестерпимый зуд до боли.       Я соскребала мнимую живность с рук, оставляя неглубокие, яркие рытвины. И я была бы готова стесать мясо до костей, лишь бы прекратилась эта пытка.       — Приехали, — резко сказал водитель, и в одно мгновение я вернулась в реальность, а голос Порко исчез. Вместо свербящего зуда осталось жжение расчёсанной в кровь кожи.       Машина стояла возле бара, гудел двигатель. Синие глаза таксиста буравили меня, как будто он всё знал и непременно осуждал.       Бар находился в спальном районе недавней отстройки и совсем неподалёку от дома Галлиарда. Я помнила адрес: мы с Марселем гостили на новоселье. Во мне закралась надежда, что встреча закончится быстро. Всё зависело от состояния Порко.       Мне удалось найти его в баре с одного взгляда. Я заметила растрёпанную копну золотистых волос Порко и его самого, обнимающего официанта, несчастного вида.       Кажется, Порко не особенно вызывал сочувствие у сотрудников бара. Оробелая стойка официанта и считываемый из неё страх пошевелиться кричали: «Уберите кто-нибудь его от меня, умоляю!» Хорошо, что вслух он ничего такого не произносил. Галлиард становился слишком обидчивым и весьма вспыльчивым, когда выпивал.       — Отстань от него, Порко, — обратилась я из-за спины официанта. — Я думала, ты только к девочкам пристаёшь.       Лицо Порко соскользнуло с чужого плеча. Отвратительно пьяный, он щурил в мою сторону стеклянные глаза, пытаясь сфокусироваться.       — Чёрт… — усмехнулся Галлиард.       Он ловко развернул парня спиной к себе, как тряпичную куклу, и пригвоздил к своей груди. Под жилистым предплечьем Порко дрожал кадык официанта. Я напряглась.       — Посмотри на неё. Смотри внимательно. Это моя любимая… Правда, красивая, скажи?       Бледный официант торопливо закивал.       — Если влюбишься, я тебя убью, парень.       — Порко засмеялся.       — Прекрати паясничать! — взорвалась я от смеси страха и стыда. Я схватилась за запястье Гллиарда, оттаскивая его руку от напуганного работника.       Официант сбежал. Порко крепко обхватил меня раньше, чем я попыталась сбежать следом.       — Любимая… — Он блуждал по моему лицу нечётким взглядом, растягивая губы в широкой улыбке. Его можно было бы сравнить с чеширским котом, если б тот, конечно, тоже был пьяницей. — Я так рад тебя видеть.       — Заткнись, Порко. Какого хрена ты здесь устроил?! Марселю позвонили из бара!       Мне никак не удавалось выпутаться из объятий. Проклятье! Я не понимала, откуда в Порко столько силы, учитывая его состояние.       — Не могу поверить. — Галлиард покосился на бармена, словно того только что раскрыли в измене родине.       Парень благоразумно отдалился от барной стойки и взялся протирать бокалы.       Порко медленно повернулся ко мне.       — Давай спалим этот бар, детка? У них всё равно виски на вкус как дерьмо.       Запас моего терпения исчерпался. Я пихнула Галлиарда коленом и ткнула в живот кулаком. Он засмеялся, а потом икнул.       — Да я же пошутил! Просто шутка. Смешно ведь…       — Быстро за мной!       Галлиард неуклюже сполз с барного стула, наконец выпустив меня из оков своих рук, и поплёлся за мной. Я не стала спорить, когда он ухватил моё запястье. Надо было поскорее убираться из бара, пока работники не вызвали полицию.       — Или не пошутил! — громко рявкнул Порко возле выхода и снова икнул. — Adiós, засранцы.       Невыносимый.       Порко не выглядел таким тяжёлым, как оказался на самом деле. Он держался за мои плечи и едва волочил ноги, шумно шаркая ботинками по асфальтовым дорожкам сквера. Мы тащились как черепахи.       — Останешься у меня? Моих родителей нет дома. — Глупая шутка Галлиарда разнеслась эхом по пустынной улице и растаяла в холодном ночном тумане.       — Заткнись.       — Ты такая грубая. Мне начинает это нравиться. — Он ухмылялся, кривлялся, ахал и театрально хватался за сердце — словом, делал всё, чтобы я злилась ещё больше. — Да что там… Мне всё в тебе нравится! Я уже говорил, как люблю тебя, красавица?       Семнадцать раз. Семнадцать чёртовых признаний за несколько дней!       — Тогда, надеюсь, тебе понравится, если я вырву твой язык и засуну тебе в зад, Галлиард! Ты просто невыносим!       — Знаешь, этим языком я мог бы… — Порко звонко икнул и потерял мысль. Боже, спасибо. — Какой же дерьмовый у них виски, меня сейчас наизнанку вывернет…       Дело было не в качестве выпивки, а в её количестве, но комментировать вслух я не стала. Не хватало ещё, чтобы Галлиард обиделся и сжёг этот дурацкий бар. Как со своим характером и неумением пить он ни разу не загремел в полицию? Наверняка всё благодаря Марселю.       Я злилась и пыхтела, ни физически, ни морально не выдерживая тяжести Порко.       Свежий воздух опьянил его больше прежнего, и с каждым шагом он становился всё медленнее. Я и сама, казалось, захмелела. Резкий запах виски смешался с приятным ароматом парфюма. У меня кружилась голова.       — Мне надо отдохнуть.       Порко потянул меня к скамье неподалёку — я сопротивлялась.       — Мы уже рядом!       — Я не спрашивал твоего разрешения, — бескомпромиссно рыкнул Порко. Я ругнулась себе под нос.       Галлиард упал на скамью с шумным стоном. Я не сочувствовала — нечего было так напиваться. Пригладив сзади тренч, чтобы не помять, я тихонько присела поодаль. Порко был недоволен.       — Ближе.       — Отстань.       — Ты, конечно, очаровашка, но мне уже становится обидно. — С надрывными вздохами Порко полз по скамье ко мне, не обращая внимания на мой кричащий взгляд.       Он опустил голову на мои колени, укладываясь поудобнее. Галлиард решил использовать меня в качестве подушки, но спать не собирался — разглядывал моё лицо.       — Я постоянно о тебе думаю. — Голос Порко звучал хрипло, без намёка в нём на веселье. — Я не могу сопротивляться, не могу выбросить тебя из головы. Это так, блядь, раздражает…       — Замолчи.       Я отвернулась и юркнула руками в щели между деревянных брусьев скамьи. Схватившись за них как за единственную грань реальности, я надеялась не сойти с ума окончательно.       — Да ты же просто стерва! Я с первого взгляда это понял. — Галлиард хмыкнул. — И всё равно влюбился в тебя, как идиот. Просто по уши втрескался в девушку своего брата, ты представляешь?       От внезапного хохота Порко я вздрогнула.       Я винила в случившемся и себя, и его; переживала о чувствах Марселя и даже на мгновение не задумывалась, как на самом деле чувствует себя Порко. Он ведь предал брата! Я считала, что он вёл себя как полный придурок — так и было! — но вместе с тем ему не легче, чем мне.       — Я бесился всякий раз, когда возвращался домой. На всех семейных праздниках мне приходилось видеть любимую девушку в объятиях другого. Ты когда-нибудь ненавидела Рождество или день рождения собственной матери?       Виски запульсировали от резкой боли. К горлу подступил острый ком.       — Если бы Марсель не был моим братом, я бы…       — Замолчи! — Мой крик раздался на весь парк, и за ним воцарилась тишина, гудящая напряжением.       Я сморгнула навязчивое желание зарыдать на всю чёртову улицу и молить о прощении уже не только братьев Галлиардов, а весь мир.       Я хотела жить как раньше.       Я хотела, чтобы перестала так болеть душа.       — Посмотри на меня. — Галлиард зарылся в мои волосы и заставил опустить лицо. — Ты любишь его?       Этот вопрос не должен вызывать трудностей, когда на носу свадьба.       Мои лёгкие больше не болели от холодного воздуха — они просто перестали сокращаться.       — Ответь мне.       Я медленно кивнула.       — Я не верю тебе, — с отвращением сказал Галлиард. С таким же успехом он мог плюнуть мне в лицо.       Хватка ослабла, и в конце концов Порко отпустил меня. По моей щеке скользнула тёплая ладонь. Больше всего в этот момент мне хотелось прижаться к ней.       — Не верю, — тихо повторил он скорее для себя, чем для меня, и мягко провёл большим пальцем по губе, прежде чем отнять руку от моего лица.       Между нами устоялась тишина. Учитывая, как сложно мне было слышать Порко и говорить с ним, эта тишина должна была ощущаться блаженной, но она оказалась скорбной, тяжёлой, мучительной.       Я прижалась спиной к скамье и вдохнула студёный воздух. Жаль, что это совсем не помогло остыть. Тогда же Порко подозрительно притих.       Уснул?       Я боялась посмотреть на него, боялась попасть в ловушку его глаз. С первой встречи я горела под его взглядом и никогда не находила в этом очарования.       Участившееся сопение Галлиарда придало мне смелости. Я решилась на него взглянуть. Беспокойные веки и густые ресницы подрагивали, рот расслабленно приоткрылся: Порко задремал. Раньше я не обращала внимания, какой красивой формы его губы, пока не начала видеть их слишком часто наяву и даже во сне.       Внешняя красота для меня никогда не определяла привлекательность человека. Более важными ориентирами мне казались тембр голоса или, может быть, манеры… Я считала Марселя идеальным, но я никогда не смотрела на него так, как смотрела на его брата, спящего на моих коленях.       От усилия, с каким я сжимала деревянные прутья, краска скалывалась мелкой крошкой и прилипала к ладоням. Вина и стыд растекались по всему телу, а я продолжала смотреть на Порко.       В нашу первую встречу я приняла его за кретина. На фоне вежливого и сдержанного Марселя его брат был занозой в заднице со своими пассивно-агрессивными шутками и страстью к спорам. Весь вечер мы обменивались «любезностями» и закончили его завуалированными оскорблениями. Это явно не тянуло на тёплое знакомство.       Постепенно я научилась с ним общаться, а он охотно принял моё общество, но теперь я не была уверена в причине его радушия, как и своего дружелюбия.       Когда Порко возвращался домой, мы часто собирались все вместе. Марсель пытался привить младшему брату любовь к искусству и спокойным видам развлечения, а тот наперевес выставкам и театру заставлял нас потеть на уроках скалолазания, в волейбольном зале, на ипподроме — в общем, везде, где был риск перепачкаться, упасть или пораниться. От уроков вождения на идиотском мотоцикле я наотрез отказалась.       У меня в голове не укладывалось, что Порко всё это время был в меня тайком влюблён. Я никогда не замечала вспышек ревности или хотя бы грубости в сторону брата. Но и оснований не верить ему не было — он не лжец. У них с Марселем всегда были очень дружные отношения, их братская любовь грела сердце. Как я могла вообще влезть между ними?..       Раньше, чем я оборвала мысль, с моего лица соскользнула слеза. Припухшие веки Порко поднялись сразу, будто он и не спал вовсе. В вечерней темноте его глаза красиво переливались янтарным блеском.       — Надеюсь, это была не сопля, — сонно сказал он, провёл пальцами по своей щеке и, нахмурившись, уставился на них.       Неожиданно для себя я прыснула со смеху. Губы Порко тоже дрогнули в улыбке. Я давно не видела его таким спокойным. Можно было бы подумать, что он счастлив, не знай я о тоске на его душе.       — Приятно хоть иногда услышать твой смех, — с нежностью сказал Порко.       На нежность в последнее время у меня была одна реакция — скребущая боль в сердце.       В поисках поддержки я взглянула на сумрачное небо, потому что в глазах Порко я находила только свою погибель.       В какой момент это началось? Давно. Задолго до той ночи. Не будь я такой трусливой и бессовестной, я бы никогда не оказалась в такой мерзкой ситуации.       Но что я могла теперь сделать?.. Открыто признаться себе и миру означало бы, что я не просто изменщица, а лживая эгоистка, которая согласилась выйти замуж без любви — просто из удобства.       Привязанность к Марселю, непринятые вовремя чувства к Порко смешались во мне. От глупой неосторожности эта гремучая смесь взорвалась, как реактивный химикат.       — Я не хочу видеть твоих слёз. Твоя любовь к моему брату — обман, но я не вправе осуждать тебя. Если ты правда счастлива с ним, я оставлю тебя в покое, — заторможенно проговорил Порко, даже в такой степени опьянения его голос был насквозь пропитан печалью. — Не забуду, но тебе напоминать никогда не стану, обещаю. Я уеду.       — Неужели? Слабо верится. — С губ сорвалась усмешка, которой я не хотела.       Во мне снова закипала тревога, она ослабляла и без того сомнительный самоконтроль.       — Ты права, я — ещё та сволочь… Я надеялся и ждал, что моего брата бросит подружка, чтобы у меня появился шанс. Вместо этого я получаю приглашение на вашу грёбаную свадьбу! — Грубый звон голоса Порко всполошил ночную тишину. Я вздрогнула и поджала губы. Галлиард продолжил хрипло и вкрадчиво: — Тогда я смирился, красавица. А что сделала ты?       — Прости… — Мой ответ прозвучал как вздох и растворился горячим паром.       Внутри заворачивалась новая истерика. Мне хотелось заплакать, что было сил. Хуже того — мне хотелось, чтобы Порко меня утешил.       — Я сказал, что не отпущу тебя. Думал, тебе просто нужно немного времени принять всё, но то, что ты с собой делаешь… Я предпочту притвориться, будто между нами ничего не было, и уехать, если ты перестанешь себя изводить. Ты когда ела в последний раз?! Видела себя вообще в зеркале?! Мне страшно, что ты сделаешь шаг и у тебя случится ёбаный инфаркт! Этого, по-твоему, я хотел?!       На каждый крик Порко я действительно чувствовала приближение инфаркта. Идея забыть обо всём и спокойно жить с Марселем звучала нереалистично.       Я собралась с остатками сил и самообладания, проглотила тысячу «прости», царапающих горло, и тихо ответила:       — Иди домой, Порко, я правда очень… очень устала.       — Оставайся у меня. Я лягу в гостиной.       Никаких подозрений не было: он бы не нарушил своего слова, но мы оба знали, что я не соглашусь.       Привал на отдых в сквере только сильнее разморил Порко, да и меня тоже. Дорога к дому казалась невыносимой.       В лифте многоэтажки мне пришлось буквально подпирать Порко собой: он совсем размяк.       Я боялась воспоминаний о той ночи, старалась всякий раз от них сбежать, но серебристые переливы стен потянули за ниточки моей памяти. Одни за другими всплывали всё новые и новые ненужные подробности. Такие, как руки Порко на моём теле или вкус его губ.       «Не пожалей об этом» — прошептала память глубоким мужским голосом.       «Не стану» — обманчиво добавила она.       На счётчике этажей мигнула девятка. Оставалось ещё три. Порко отлип от стены, обошёл меня и, сложив руки в карманы, ткнулся лбом в двери. Кажется, моя помощь ему больше не требовалась… Я так и осталась позади него глядеть на широкую спину и напряжённые плечи.       — Когда мы были здесь в последний раз…       — Ты сказал, чтобы я не пожалела, я помню! — выпалила я до того, как Порко успел закончить фразу; лишь бы не слышать от него — как будто это хоть самую малость меня спасало.       — Я знал, что ты пожалеешь.       Лифт остановился с громким стуком, а моё сердце, казалось, перестало биться.       — Увидимся на твоей свадьбе, красавица. Если торт будет без клубники, устрою скандал. — Не оборачиваясь, Порко махнул мне рукой на прощание.       Двери лифта за ним закрылись.       Я с силой зажала кнопку первого этажа на панели. Прижавшись лбом к холодным дверям, где совсем недавно был Порко, я разрешила себе заплакать. Громко. Надрывно.       Моё проклятое скучное хобби.

···◦⚜◦···

      — Тебе помочь с подвеской? — Марсель с улыбкой выглядывал из-за моего плеча в отражении зеркала.       Я поправляла длинное и довольно строгое вечернее платье, рукава которого прятали царапины. Вложив подвеску в ладонь Марселя, я собрала одной рукой волосы в хвост на затылке.       Марсель надел украшение и не упустил возможности оставить на моей шее поцелуй. Я бросила все силы из резервов организма, чтобы подавить дрожь.       Целые сутки с приезда Марселя я смогла продержаться и ни разу при нём не заплакать. Только сознаться во всём сразу с порога не хватило смелости, поэтому я всё ещё оставалась невестой-притворщицей.       Я надеялась в объятиях жениха почувствовать забытое спокойствие; надеялась, что моё сердце наполнится теплом и я пойму: вот она, моя судьба и моя любовь…       Пустота. Стягивающие до боли путы вины и больше ничего.       Порко не появлялся с последней встречи, сдержав своё обещание. Не писал, не звонил, никаких цветов, — он больше никак не напоминал о себе. Возможно, уехал, как только проспался с похмелья.       — Как ты себя чувствуешь сегодня, милая? — спросил Марсель. Его мягкие ладони поднялись от моих бёдер к талии. У меня всё же задрожали коленки. — Голова больше не болит?       Я использовала самую глупую отговорку накануне вечером, когда Марсель проявил в постели инициативу, вполне оправданную двухнедельной тоской по невесте. От его поцелуев мне казалось, будто с меня живьём сдирают кожу. От нежности его касаний я рассыпалась в прах.       Секс никогда не был для нас проблемой: регулярный, приятный, медленный и нежный или быстрый и грубый, по настроению. Меня всё устраивало, я была довольна и удовлетворена.       Я тысячу раз уже обдумала всё и приняла: причин для измены у меня никогда не было. Ничего, что могло оправдать меня перед Марселем хотя бы на грамм.       — Всё в порядке. — Я несмело улыбнулась и обернулась, сложив ладони на плечи Марселя, которые привлекательно обтянул строгий пиджак. — Мы готовы выходить?       — Не раньше, чем ты меня поцелуешь, любимая.       «Любимая» — вторил Порко за ним, прокатившись по моему сознанию всё тем же глубоким голосом.       Марсель приник ко мне, но вместо трепета я ощутила, как все органы внутри сжались.       Он любил целоваться медленно, растягивая приятный момент. Любил иногда прерываться, чтобы прижаться к краешку губ, а потом снова увлечь в тягучий, неторопливый, ласковый поцелуй. Он улыбался, если я прикусывала кончик его языка или нижнюю губу — со временем это стало особым сигналом и всегда заканчивалось сексом. Мне правда это нравилось.       Раньше…       Нравилось до того, как меня поцеловали властно, грубо, отчаянно, с гортанным стоном, стягивая мои волосы в кулак и заставляя гореть от пальцев ног до кончиков ушей.       Марсель, к моему облегчению, обошёлся коротким, поверхностным поцелуем.       В филармонию мы добрались заблаговременно. Это красивое, величавое здание с колоннами снаружи и такое же помпезное внутри. Я бы с удовольствием пропустила скучную часть свидания и отправилась сразу в ресторан, но Марсель любил это место, а я привыкла делать то же, что и он. Любить то же, что и он. Как иронично, что ко всему прочему я полюбила его брата.       — Не торопись, милая. — Марсель остановил меня на пути в концертный зал, ухватив за запястье. — Давай дождёмся Порко.       — Что?! — Я не успела сориентироваться и отреагировала чересчур остро.       Марсель заметно растерялся. Я постаралась смягчить свою реакцию рассеянной улыбкой.       — Неужели я забыл тебе сказать? Брат уезжает завтра. Я с трудом уговорил его провести с нами этот вечер. Он ведь не самый большой фанат оркестровой музыки, сама знаешь. Надеюсь, ты не против?       — Нет, я… — Маска благоверной невесты начала крошиться вместе с моей притворной улыбкой. Ладони вспотели, я едва смогла удержать клатч. — Конечно не против.       Порко не заставил долго ждать — появился за пятнадцать минут до начала концерта весь из себя блестящий, в чёрном классическом костюме. С первого взгляда мог бы даже сойти за джентльмена. Казалось, он поглотил весь воздух в большом холле из белого мрамора — своей тёмной аурой превратил кислород в отравляющую гарь. Я уже ощущала боль от каждого вздоха, а вечер ещё только начался.       Порко бросил в мою сторону мрачный взгляд. От его угрюмого кивка вместо приветствия моя кожа покрылась холодным потом.       Марсель улыбнулся и протянул руку Порко.       — У меня есть ещё одна попытка приблизить тебя к прекрасному. В этот раз, обещаю, будет интересно. В программе запланировано световое шоу.       От тихого шлепка братского рукопожатия я вздрогнула за спиной Марселя и тем самым напросилась на ещё более хмурый взор Порко.       — Прекрасного в моей жизни достаточно, зря деньги потратил, — флегматично ответил он, спрятав руки в карманы. — Лучше бы костюм себе нормальный купил. Ты похож на японскую школьницу со своим свитерком под пиджаком.       Надо полагать, он был хорошо осведомлён о японских школьницах, благодаря определённой стороне интернета.       — Рад тебя видеть, брат. — Марсель засмеялся и похлопал его по плечу. — Неважно выглядишь. Головная боль стала заразна? Подхватил от моей невесты? Она с вечера жалуется.       Марсель имел привычку время от времени шутить невпопад, не отставая от брата. Порко, способный раскусить меня с одного взгляда и слова, наверняка понял причины моей «мигрени».       — Уже не болит. — Его ответ прозвучал резко, как пощёчина. Так может звучать только ревность. — Мы здесь до утра торчать будем, или ты уже покажешь мне своё световое представление? У меня вылет ночью, надо успеть собрать вещи.       — Да, пойдёмте, скоро начнётся.       Мы с Марселем шли впереди, Порко за нами. Я чувствовала прожигающий взгляд на своей спине и кое-как передвигалась на ватных ногах.       Наши места находились посередине зала, который уже активно заполнялся гулом разговоров, шорохом одежды и отголосками детского смеха откуда-то с первых рядов. Марсель проводил меня до кресла и удалился за водой. Он насторожился после того, как я несколько раз оступилась на лестнице, ведущей вглубь зала.       — Я был против, — сказал Порко, когда мы остались одни.       Он сидел по левую руку от меня, источая от себя жар, как живая печка. Я уткнулась взглядом в щель между волнами обширного белого занавеса, мысленно умоляя Порко не говорить со мной. Больше никогда.       — Я был против, правда. Но Марсель…       — Наслаждайся представлением, Порко.       На большее меня не хватило. Порко, к счастью, замолчал.       Вскоре вернулся Марсель. Он с беспокойством меня оглядывал, постоянно трогал мои лицо и руки, пока я судорожно глотала воду. Ещё парочка таких прикосновений, и я начала бы давиться слезами.       В какое же дерьмо вляпалась я сама и затянула в него братьев Галлиардов…       — Марсель, пожалуйста, хватит. — Я мягко убрала его руки от себя и откинулась на спинку кресла. — Сейчас уже начнётся.       — У тебя жар, милая, — ответил Марсель, гипнотизируя меня тёплым взглядом карих глаз.       Рядом вздохнул Порко с неприкрытым раздражением. Сложно было понять, что его злило больше: снова видеть меня с другим или моё тревожное настроение.       — Здесь немного душно. Спасибо за воду, мне стало гораздо легче. Я в порядке, правда.       Даже если я выглядела не слишком убедительно, Марсель оставил меня в покое, и я была ему за это благодарна.       Дьявол. Я была совсем не в порядке! Мне хотелось провалиться куда-нибудь, пусть даже в ад, лишь бы не сидеть между Порко и Марселем. Я мечтала оказаться дома, хотела убежать, спрятаться, исчезнуть, не быть вовсе.       Погас основной свет. Остались гореть только точечные светильники, погрузив зал в интимный полумрак. Плотный занавес плавно разъехался в стороны. Зрителям открылась большая сцена с музыкантами. В слабом освещении переливались духовые, струнные, ударные, выделяющаяся среди всего антуража арфа и многие другие инструменты, названия которых я не знала.       Нас поглотила тишина — стало так тихо, что даже дышать страшно. Я пошла на поводу у истеричной мысли, будто все вокруг слышат, о чём я думаю и как громко стучит моё сердце.       Чем дольше властвовали мрак и безмолвие, тем сильнее у меня горели глаза и уши заполнял белый шум. Жар, из-за которого переживал Марсель, стремительно нарастал. По ощущениям казалось, словно меня медленно опускали в кипяток: сначала обжигая ноги, за ними руки, тело, — и так до самой макушки.       Порко поёжился. Я нервозно качнула коленями, из-за чего случайно коснулась Марселя и перепуганно от него отскочила.       К контролю дыхания прибавилась ещё одна задача — застыть ровно посередине, чтобы никого не задевать. Для более крепкой опоры я давила каблуками ворс коврового покрытия до того, что совсем скоро у меня начало сводить икроножные мышцы от перенапряжения.       Я бы сжалась до размера червя, если бы только могла...       В голову лезли дикие идеи: вскочить, сбежать, притвориться больной и упасть в обморок. Меня останавливали огромный зал и его шестьсот посадочных мест, занятых людьми. Я не хотела стать их шоу-программой, но чувствовала, что все они — уже зрители моего позора и свидетели моей неверности.       Я чувствовала себя обнажённой до своей поганой души. Внутренний голос зудел, бесконечно укоряя.       Я медленно тлела, обожжённая стыдом. Сознание рассыпалось, как пепел, то подкидывая воспоминания о мягкости губ Порко, то рисуя лицо Марселя, искажённое от боли.       Заиграла первая скрипка. Это было лёгкое касание, чистый и тихий звук, но внутри меня что-то оборвалось. Может быть, хлипкая нить между рассудком и уставшим сердцем; а может, это лопнул натянутый, как струна, нерв. Точно не первый, и хорошо бы, если не последний.       Дирижёр взмахнул палочкой, которая издалека казалась не толще иглы. Пугающая! Особенно из-за того, что после её движения разом воспряла половина оркестра, припечатав меня к креслу.       Я напряглась и крепко зажмурилась. На кожу осыпа́лись песчинки туши, попадали под веки, царапали глаза.       Все струнные на сцене слились в унисон за какие-то секунды и оказались очень упрямы в стремлении как можно скорее разорвать моё сознание на лоскутки.       Тональность возрастала. Тревога скрипичных стонов усиливалась.       Музыканты старались взволновать души слушателей драматизмом мелодии, резко останавливаясь в самые напряжённые моменты и вновь разливая по залу голоса своих инструментов.       Концерт вызывал во мне одну лишь тревогу. Я не могла насладиться талантливой игрой профессионалов, потому что все звуки для меня сливались в сплошной рёв и гул несочетаемых звуков.       Как будто скрежет металла, вой моих страхов и лязг цепей, сдавливающих горло.       Прорвавшись сквозь этот гвалт, кто-то прокричал: «Бесстыжая шлюха!»       Меня сковал холод, а за ним объяла волна жара. Кто это был?! Я пыталась найти того, кто кричал, порывисто ёрзая и озираясь. Никто не смотрел в мою сторону: все были поглощены концертом.

«Позорище!»

      Мужской неприятный бас донёсся сверху. Я вздрогнула и обернулась, но никому до меня всё ещё не было дела.       Кто-то знает? Порко рассказал?!       Я вернулась на место, с этого момента неспособная унять дрожь во всём теле. Марсель поймал мою руку — я её вырвала, поперхнувшись воздухом. Своим кашлем я вызвала неодобрительные шепотки в зале.       Волнообразные отголоски скрипок дополнились мелодичным свистом флейты и внезапно оборвались. Я попыталась сглотнуть. Не получилось: горло высохло, и каждый вдох корябал его.       Со сцены до боли громко отозвались ударные, сразу за ними устрашающе взвыла труба. Я не понимала, почему вокруг все оставались спокойны. Неужели я одна погрузилась в настоящий кошмар? От этих звуков у меня сотрясались все внутренности!       Мне никогда не было так страшно, как в это мгновение. Казалось, если так и буду сидеть, то умру. Распухшее от страха сердце застряло в горле, перекрывая кислород. Я больше не могла дышать и начала захлёбываться, но давила на меня не толща воды — первородный ужас.

«Чей член тебе понравился больше?»

      По залу прокатился трескучий смех, смешанный сразу из множества голосов. Кто-то из Галлиардов взял меня за руку. Я вырвалась, схватилась пальцами за подлокотники кресла, глотая воздух.       Бежать. Бежать. Скорее бежать…       — Тебе нужен свежий воздух. Уходим отсюда! — приказал Порко, его голос звучал отдалённо и едва пробивался через мои сдавленные вздохи.

«Ты жалкая потаскуха»

      — Замолчи… — прошипела я через силу, высохший язык царапнул нёбо. Лицо, наоборот, взмокло от струящегося пота.       Музыка стихла. До меня доносились только удары со звенящим эхом. Били по моим вискам. На секунду зал погрузился в полную темноту, и вдруг со сцены замелькали яркие вспышки, как будто взрывы.       На фоне грозового грохота послышалось нежное: «Я люблю тебя». Я резко повернулась в сторону Порко. Он молчал, с ужасом смотрел на меня и сжимал челюсти как тиски. Его испуганное лицо поглотила тьма, а сразу после — озарил голубой неон.       — Вставай! Мы уходим! — закричал Марсель справа, но так отдалённо, словно откуда-то из окопа.       Я не дышала, кажется, целую вечность. Перед глазами всё расплывалось. Лучи света дрожали. Пропадали. Снова мигали. Ломались, гасли, загорались красным, сливались с жёлтым, сменялись зелёным — всё под динамичные скачки музыки. Из глаз брызнули слёзы.

«Плачь, потаскуха»

      Знакомое чувство копошения под кожей вернулось. По всему телу. Сотни насекомых. Тысячи скребущих цепких лап на костях. Десятки тысяч крохотных зубов, впивающихся в мясо.       Грудь сдавило, казалось, до хруста костей. Очередная волна звуков, совершенно разных ладов отбросила моё тело на кресле, заглушив чужие голоса лишь на блаженную секунду, и всё началось по новой.

«Дрянь!»

«Понравилось трахаться с его братом?»

      Я вскочила с места, Марсель и Порко — следом. Зрители зашелестели. Десятки пар глаз уставились на меня, пугая порицательными взглядами.

«Беги, трусишка!»

      И я побежала… Неслась как в бреду, спотыкалась о людей. Неоновые лучи резали глаза — я не обращала внимания, — всё исчезло для меня, кроме двери в самом верху концертного зала.

«Смотри, Марсель прямо за твоей спиной, и он всё знает!»

      Голоса мужские, женские, низкие, высокие — все смешались в сплошной гул, который прорывали режущие звуки музыки.       Только бы продержаться ещё немного! Ноги путались. Платье сковывало меня. Я оступалась и бежала. В желудке разливалась лава, толкая к горлу потоки горечи.       Я вывалилась из-за громоздкой двери, рухнув на холодный мраморный пол. Клатч отлетел в сторону, часть камней с него осыпалась. Я скинула с себя сломанные туфли, ухватила сумку и стремглав бросилась к выходу. Ни дышать, ни кричать я всё ещё не могла, но очень хотела.       — Милая! — донёсся до меня звон голоса Марселя.       Я не остановилась и не обернулась, вместо этого выбежала наружу, в обжигающий холод. Меня встретили раскаты грома и хмурые здания, смазанные стеной дождя. Заскочив в первый же автомобиль на своём пути, я наконец-то смогла закричать:       — Поехали!       Водитель встрепенулся, но сразу же сорвался с места, хотя я не была уверена, такси ли это вообще.       Я видела Марселя в зеркале заднего вида, он был напуган не меньше, чем мужчина за рулём. Кажется, он что-то кричал. Я не слышала. Как только я смогла дышать, мой отчаянный плач перебил все окружающие звуки.

···◦⚜◦···

      Ледяной душ помог мне прийти в чувства. Осознание своего ужасающего поведения и публичного позора грызло остатки моей гордости. Я сплюнула в кухонную раковину слюну, смешанную с кровью. В истерике я искусала щёки, слизистую теперь саднило.       Из филармонии я отправилась в свою квартиру. После того, что я устроила на концерте, Марселю надо было остыть и принять это, а мне собраться с силами для признания.       Район был благоприятно удалён от центра. Старенькая раритетная трёхэтажка осталась неизменно дряхлой, но уютной.       Я почти ничего отсюда не забрала, когда переезжала: только одежду да всякую мелочь. Даже немытые чашки с кофейным налётом стояли на том же месте и точно уже присохли дном к кухонной столешнице.       На обеденном столе звякнул телефон. Я была уверена, что это сообщение от Марселя. Ни на один из его звонков я так и не решилась ответить. Марсель 23:44 «Я не буду лезть с расспросами. Только скажи, где ты. Я переживаю.»       Другого от него я и не ожидала. Я в самом деле не заслуживала Марселя. За его понимание, заботу, опеку и любовь я отплатила интрижкой с его братом. Таких невест впору сжигать на кострах.

23:46 «Со мной всё в порядке. Прости, я всё объясню тебе завтра.»

      Не успело ещё высветиться уведомление в мессенджере о доставке сообщения, как с улицы завопил до боли в сердце знакомый голос.       Мне определённо нельзя было выходить. Ни в коем случае я не должна была поддаваться этому зову… И вот, я уже стояла на открытом балконе в свете тусклого фонаря, единственного на всю улицу. Под полы лёгкого халата забирался кусачий ветер, а мокрые после душа волосы прилипли к плечам.       Держась за хлипкий поручень, я смотрела с высоты второго этажа на Порко в полумраке закоулка. Он слегка покачивался, и я не понимала, что тому виной — алкоголь или травма. На душе заскребли когти, вскрывая старые раны.       — Давай поговорим. — Галлиард вышел из тени, запрокинув голову, но, кажется, потерял равновесие и тут же попятился.       Его внешняя потрёпанность стала явной для меня. Он выглядел так, словно до моего района его тащили волоком. Костюм был измят, испачкан. Золотистые волосы спутались, не оставив и следа от аккуратной укладки. На лице Порко виднелись подозрительные тёмные подтёки, спускающиеся с виска.       Я уговаривала себя не смотреть, не волноваться, не показывать виду, но сердце уже кровоточило.       — Почему ты не улетел?       — Я переживал. — Порко ударился затылком о кирпичную стену. Я услышала стук его бестолковой головы.       — За тебя…       — Я не буду спрашивать, откуда ты взял мой адрес и почему ты выглядишь, как будто тебя только что сбила фура, а ты пойдёшь домой, Порко, и больше никогда не станешь ко мне приближаться.       Холодный душ пошёл мне на пользу: я смогла вернуть способность говорить, не захлёбываясь слезами.       — Прошу тебя, Порко, уходи. Я правда очень устала.       По улице разнёсся шаркающий звук от ботинок. Порко дошёл до фонаря и боком привалился к нему. Под куполом света алые подтёки переливались, скрывая половину лица Галлиарда. Сердце, что до этого момента кровоточило, развалилось на куски.       — Я возьму билеты на ближайший рейс, если ты полетишь со мной. Куда угодно. Мы всё исправим, я клянусь тебе.       — Как ты это исправишь?       — Марсель поймёт нас, я уверен. — Голос Порко прозвучал непривычно тихо, изнеможённо.       Я не видела своего будущего рядом с кем-то из братьев Галлиардов, ведь растоптала чувства обоих. Лучшее, что я могла сделать для них — исчезнуть.       — Возвращайся домой, тебе нужно отдохнуть, — сказала я вместо прощания.       Порко и сам наверняка понимал, что Марсель нас не поймёт, но почему-то наивно полагался на эту надежду.       Не дожидаясь ответа, я отвернулась к двери. Порко остановил меня на первом же шаге своим криком:       — Думаешь, только тебе паршиво?! Думаешь, я идиот, который ничего не понимает и не чувствует?!       Я застыла на месте. Снизу послышались неразборчивая ругань и всхлип — Порко глотал не то свои слёзы, не то кровь. Как по команде, словно я выдрессированная зверушка, у меня взмокли глаза.       — Полагаешь, мне в удовольствие — таскаться за невестой Марселя? Я бы предпочёл никогда не любить, чем влюбиться в девушку своего брата. — Порко звучал мрачно, вместе с его голосом я слышала шаги. — Лучше бы мне никогда тебя не знать.       Тишину в закоулке всколыхнул глухой удар по металлическому контейнеру.       — Он мой брат! Ты понимаешь это?! Он, блядь, мой родной брат! — Порко кричал и пинал мусорный бак. — Я трахнул его невесту! Я просто последняя скотина, но я не стану от него бегать! Ты слышишь меня?! Он узнает правду! Пусть злится, пусть изобьёт меня! Я буду с ним честен! А ты…       Галлиард сделал несколько шагов и громко выдохнул. Я сжалась в комок, зажмурила глаза и приготовилась выслушать в свой адрес любые оскорбления. Я — тот человек, который главным образом виноват в случившемся. Порко заслуживал быть услышанным.       — А ты, — продолжил он, — повернись и, глядя мне в глаза, повтори, что любишь его.       Ночная тишина, оправившись после буйства Порко, заполнила пространство между нами.       — Вот и я так думаю… — ответил Порко на моё молчание. — Ты не виновата. Марсель не виноват. Никто не виноват. Не взваливай всё на себя.       Я продолжала молчать. Очень скоро у Галлиарда сдали нервы и он снова взбесился. Маленький переулок наполнился грохотом ударов по железу, эхом отскакивающих между домов. Моё терпение тоже иссякло, но, в отличие от Порко, я могла только бессильно плакать.       — Повернись и посмотри на меня! Посмотри! Я прошу тебя! Дьявол! Да посмотри ты на меня!       Порко срывал свою злость, из его горла рвались крики чистой ярости и безнадёги. Я пристыла ногами к полу и слушала, как он бесновался, пока Галлиард вконец не запыхался.       — Разреши мне подняться, — совсем слабо отозвался он, — я больше не могу смотреть, как ты плачешь.       Я кусала губы, едва не сгибаясь под гнётом тяжести своего желания броситься вниз, к Порко. Впустить его в свою жизнь — значило для меня растоптать осколки сердца Марселя.       — Знаешь, а я ведь опытный альпинист. — Порко зашаркал ботинками в сторону балкона, судя по приближению его голоса. — И я очень устал смотреть на слёзы любимой.       Скрежет металла оглушил и напугал меня до визга. Я кинулась к балконному ограждению. Порко хватался за хлипкую ливнёвку, протянутую до самой крыши.       Он своими руками подтолкнул меня к непростому решению. Я сдалась.       — Не смей! Я впущу тебя, только не лезь в окно! Ты и правда просто идиот, Галлиард!       Он спрыгнул на землю и бросился за угол — вход был с другой стороны.       Я не знала, что сделаю, как только увижу Порко: поколочу или обниму. Но понимала, что обратного пути у меня уже не будет. Тем не менее я бежала к двери, будто другого исхода и не желала.       Шумный топот Порко по лестнице доносился до меня всё отчётливее. Каждый шаг совпадал с ударом моего сердца.       Я забила тревогу, стоило мне вблизи увидеть лицо Порко, залитое кровью. Это выглядело гораздо хуже, чем я ожидала.       — Порко…       После хлопка двери зазвучал его взволнованный, надломленный голос:       — Просто царапина, не бери в голову, всё будет хорошо. Ничего не бойся. Мы справимся, я обещаю, ты мне веришь?       Он не ждал ответа и сразу сгрёб меня в объятия. Его губы в ту же секунду нашли мои. Порко увлёк меня в поцелуй, неправильный со стороны морали и желанный с точки зрения нас самих. Вкуса горького виски, крови и слёз, он был пропитан болью, как и полагалось для поцелуя, который никогда не должен был случаться.       Я слышала обрывистые вздохи каждый раз, когда Порко ненадолго разрывал поцелуй, чтобы втянуть больше кислорода — он задыхался, как и я, а я роняла слёзы, как и он. Никто из нас не хотел причинять Марселю боль, но, уже в который раз утопая в объятиях друг друга, мы не оставили себе другого выбора.       — Нужно обработать твои раны, — сказала я, отпрянув от Порко. Привкус его крови, въевшийся в слизистую, не дал мне потерять голову. — Идём, у меня точно что-нибудь найдётся в аптечке.       Порко проследовал за мной в ванную комнату, не выпуская моей руки. Будто мне было куда бежать от него в собственной квартире… Будто у меня хватило бы на это сил… Будто я сама не держалась за него как безумная…       Стащив с Порко перепачканный пиджак и рубашку, я смогла убедиться, что других ран не было, кроме как на лице. Он пытался меня в этом убедить, но я проявила завидное упрямство. Порко сильно содрал кожу, ничего серьёзнее не обнаружилось.       Кровь местами начала подсыхать. Я смачивала лицо Порко мокрым полотенцем, очищая как можно осторожнее. Между делом он вытер влажным уголком махровой ткани мой подбородок. Я тоже испачкалась, да и во рту до сих пор ощущался неприятный металлический вкус.       Я обработала антисептиком руки и лицо Порко и только после этого нашла в себе силы спросить:       — Как ты поранился?       — Потерял равновесие после остановки мотоцикла, — спокойно признался он.       Видимо, из нас двоих только я понимала, какой он болван, что вообще когда-то решил обзавестись этой игрушкой для самоубийц. Это не говоря о страсти Порко к скорости и склонности к импульсивным поступкам.       — Мне хочется тебя ударить, — ответила я так же невозмутимо.       — От твоих рук я готов даже умереть. Я закатила глаза и не стала оказывать Порко такой чести — не после того, как я из-за него согласилась перекроить сразу несколько судеб, включая его брата.       — Голова болит? — Я пыталась пригладить его растрёпанную чёлку, чтобы волосы не раздражали покарябанный лоб.       — Совсем немного, — ответил Порко, ласково улыбаясь, что никак не соответствовало ситуации. Хотя я слышала, дуракам не нужен особый повод, чтобы улыбаться. И всё же его спокойное, почти счастливое выражение лица не оставило меня равнодушной — я перестала хмуриться.       Мягко и осторожно Галлиард накрыл стёсанными руками мою талию и легонько потянул к себе, чтобы поцеловать.       Я без недавних колебаний отдалась ему. Мне хотелось наслаждаться моментом. Я оставила отвращение к себе и стыд на потом, когда последний след нежности растает на моей коже.       Я повела ладонями по рукам Порко и, огибая рельеф его мышц, добралась до широких плеч. Он много времени посвящал активным видам спорта — это выточило из него образчик мужественности.       Ровное дыхание Порко было встревожено моими прикосновениями. Он прижал меня крепче к себе, вкладывая в движения губ свои отчаянные чувства.       Я ощутила, как пульсация опустилась от сердца к бёдрам. Меня возбуждал Порко. Шелестящие звуки его касаний провоцировали. Жар его гладкой кожи манил прильнуть ещё плотнее.       В своей манере, какую бы я раньше назвала варварской, Порко задрал подол халата. Он нежно мял мою задницу, инстинктивно прижимая меня к паху.       Во рту стало влажно от обилия выделяющейся слюны. Чем дольше Порко меня целовал и откровенно лапал, тем отчётливее я чувствовала голод. Он управлял мной и подталкивал к действию — поскорее насытиться, взять желаемое, наплевать на последствия.       Повинуясь этому порыву, я оставила губы Порко, коснулась его подбородка, спустилась к шее. Я хотела вкусить его всего от притягательных скул до члена, мягко упирающегося мне в живот.       У Порко вскипала кровь, окрашивала его грудь, подбираясь багряными пятнами к лицу. Сдерживаемые до этого времени желания завладели мной; они, словно марионеточник, направляли мой язык вдоль точёной шеи и зарывали мои руки в золотистые волосы.       Со свистящим вдохом сквозь зубы Порко вскинул подбородок, подставляясь под новые поцелуи. Острый кадык беспокойно ходил под кожей — я облизала его как шарик мороженого, но вместо молочной сладости ощутила покалывание на языке от соли и духов.       Я оставила дорожку из мелких поцелуев от шеи до плеча, позабывшись в сладком сне наяву. Порко крепко держал мои бёдра, будто всё ещё опасался, что я его оттолкну. Мы впитывали друг друга, растворялись, увязая всё глубже.       В маленькой ванной стало жарко, а в моей груди — тесно для сердца. Повисла густая, тяжёлая атмосфера взаимного притяжения, неправильного и безрассудного.       Ощущение вкуса и гладкости кожи на губах вскружило мне голову, разожгло звериный аппетит. Иначе не объяснить, почему я внезапно для себя и для Порко укусила его за плечо, на котором ещё не высохли мои поцелуи. Порко вздрогнул. Одно резкое движение вернуло меня на землю, и я отскочила к раковине, словно от удара током.       — Прости, я… — Со сбитым дыханием я растерянно пыталась что-то сообразить и оправдать своё поведение. Я прокашлялась от хрипоты голоса и закончила: — Забылась. Я найду тебе что-нибудь от головной боли.       За зеркальной дверцей узкого шкафчика над раковиной скрылось раздосадованное лицо Порко. Красное от возбуждения и красивое даже с расцарапанной кожей, что вызывало трепет, но причиняло боль. Я загремела флаконами с таблетками в поисках обезболивающего.       Бесшумно оказавшись за моей спиной, Порко обхватил меня одной рукой и прижался горячей грудью. Ноги ослабели, и я обмякла.       — Ты — моё лекарство. — Он закрыл дверцу шкафа и как-то печально улыбнулся мне в отражении зеркала. — И мой яд. Только ты меня исцелишь, любимая.       — Или убью?       Порко потянул за узелок моего пояса. Наши взгляды встретились. Огонь в его глазах больше не пугал меня, теперь я сама хотела сгореть.       — Или убьёшь.       Он смотрел на меня с любовью, почти одержимо. Я убедилась, что Порко не смог бы отказаться от нас. Он продолжал бы рваться ко мне, будь это хоть тысячу раз неправильным. Окажись я и правда смертельно опасным ядом, он испил бы меня без остатка.       Я чувствовала то же самое.       Под пальцами Галлиарда халат соскользнул с моих плеч. Мы прижались друг к другу, обмениваясь теплом обнажённой кожи.       Порко оставлял на моих плечах поцелуй за поцелуем и никуда не торопился. Он был увлечён и доволен. Каждое его прикосновение было преисполнено тихой радости, что я рядом, и нежной властностью.       — Знаешь, когда я понял, что влип по полной? — спросил Порко и поцеловал меня за ухом.       Я покачала головой. Он зарылся носом в волосы, вдыхая мой запах.       — Когда ты спалила пирог на мой день рождения. Я подумал: «Чёрт, если эта девушка так хреново готовит, она, должно быть, трахается как богиня».        Только мужчинам свойственно опошлять всё и всех без разбора.       — Я хорошо готовлю… тогда всё вышло случайно. Ты неисправимый хам, Галлиард.       Порко зарокотал тихим смехом.       — Но понял, что влюбился как последний идиот со дня, когда увидел твоё красное платье и такие же красные щёки от злости, — продолжил он свою мысль. — Тогда я и понял, в какой я заднице, если хочу, чтобы подружка брата обратила на меня внимание.       Красное?.. У меня было всего одно красное платье в гардеробе, и надевала я его дважды: на первое свидание с Марселем и на вечер знакомства с его семьёй. Признание Порко опустилось на мои плечи грузом.       — Да как такое вообще… не мог же ты…       — Мог, — оборвал Порко и прижал мои ладони к зеркалу, накрыв сверху своими, большими, стёсанными об асфальт, но всё ещё нежными. — Твои руки больше не коснутся никого, кроме меня.       Ему нельзя было ничего подобного говорить, а мне — слышать.       — Порко…       — Молчи.       Спорить с ним оказалось сложно, когда он так шептал на ухо, а его член прижимался к моей пояснице. Чтобы вразумить его, мне не мешало бы вооружиться потерянной выдержкой и иметь на себе одежды слегка больше, чем резинка для волос на запястье.       Порко прижался губами к моей шее. Его руки поползли по моим предплечьям, слегка царапая мелкими частичками подраной кожи; спустились к груди, от груди — к животу. Я уткнулась в зеркало, издав вздох от предвкушения, когда ладонь плавно соскользнула к бёдрам.       Он не стал меня дразнить, а я — сопротивляться. Пока он неторопливо обводил и приятно давил на клитор, я дарила ему удовольствие в ответ, по инерции покачивая бёдрами. По моей коже скользили металлическая холодная пряжка ремня и твёрдый член, стянутый брюками.       Желания Порко, спевшиеся с моими, рассеяли по сознанию дымку, как алкоголь или наркотик. Сказала бы я, что это было безвреднее какой-нибудь травки, если бы незадолго до этого меня не накрыло вполне реальное сумасшествие.       Первый стон оставил на зеркале влажное пятнышко. Стоило подать голос, как Порко отстранился от меня. Я хотела обернуться, но он резко сказал:       — Стой как стоишь, не опускай руки.       От его загрубевшего тона у меня заныл низ живота. Галлиарду лучше никогда не знать, как в самом деле действует на меня его голос. Когда он смеялся, — мне хотелось закутаться в этот мягкий тембр, как в одеяло. Когда злился, — меня бросало из жара в холод. А когда его голос тяжелел от возбуждения, — я непременно теряла себя.       Я хотела в свои руки этого мужчину целиком: весёлого, злого, раздражающего, громкого, нежного, грубого, одержимого.       Я прижалась щекой к стеклу и слушала, затаив дыхание, как Порко снимает брюки. От звона ремня и шелестящих звуков одежды по телу растекалось тепло, размягчяя кости.       — Шире. — Галлиард мягко похлопал по моему бедру. — Умница.       Порко при желании мог выдрессировать меня как собачку. Ему точно ни в коем случае нельзя было узнать о моих реакциях на него…       Твёрдая головка мазнула между половых губ, задела клитор всего на мгновение, которого хватило, чтобы я проглотила стонущий вздох. Как бы плохо ни было после ночи измены, я живо помнила каждый оргазм с этим членом внутри или пальцами, что сейчас оставляли ямки на моих бёдрах. Сколько бы Порко ни забрал у меня за ту ночь: самоуважение, гордость, даже рассудок, он отдал мне всего себя. Я никогда бы не смогла забыть, как я им наслаждалась.       — Проклятье…       Галлиард раздражался и пыхтел — ему никак не удавалось войти в меня. В пустыне и то было более влажно — стресс и переживания сказывались на реакциях моего тела. Я услышала, как заскользили его пальцы во рту, собирая слюну, и хрипло захихикала.       — Весело? — хмыкнул Порко.       Я ощутила, как влажные пальцы медленно проникают в меня, тогда всякое веселье отступило. Я вздохнула громче, чем хотела. Ладони со скрипом съехали по стеклу.       — Это было очень… элегантно, — запоздало ответила я.       — Ещё скажи, что у тебя случайно завалялась смазка и я просто варвар.       Варвар… Не счесть сколько раз я обзывала Порко грязным варваром. Я улыбнулась.       — Ты сущий варвар — это правда.       Пальцы скользили внутри меня, растягивали и даже тихонько хлюпали.       — Вот как… — будто бы удивлённо сказал Порко, и ощущение приятной наполненности вдруг исчезло. Я проглотила нелепое желание захныкать.       За моей спиной снова послышалось какое-то шевеление. На попытку обернуться Галлиард прижал моё лицо к зеркалу и пробормотал мне на ухо:       — Я покажу тебе, на что способен варвар.       У меня задрожали ноги. Я закусила нижнюю губу, чтобы не застонать, как какая-то школьница, от парочки слов симпатичного парня.       Судя по звукам, Порко опустился на колени. От его первого касания языка к половым губам мне стало щекотно, а затем так хорошо, что я перестала дышать. Порко облизывал и втягивал в рот клитор, сжимая мою задницу в руках до слабой боли. Он мычал так, будто наслаждался любимым лакомством; вжимался в меня лицом, громко сопел носом.       — Обожаю, — рыкнул Порко, голос у него стал совсем грубым. Мягкий шлепок по заднице заставил меня вздрогнуть, а последующий за ним укус — ахнуть и сжать ягодицы. — Обожаю, блядь, обожаю.       — Ещё, ещё… — шептала я, оставляя мокрые пятна на зеркале, но вряд ли Порко слышал меня за своими воодушёвленными комментариями.       Он отстранился, чтобы перевести дыхание, — как я подумала, — но сразу за этим вместо ожидаемых ласк я получила плевок. В прямом смысле! Порко развёл руками мои ягодицы и плюнул. Я чувствовала, как его слюна стекает от самого ануса до клитора.       — Варвар… — выдохнула я.       У меня запылали щёки. Оставалось надеяться, что дело не дойдёт до анального секса. Я считала его не просто варварством, а дикостью. Но если это будет Порко… Боже, я пропала.       Его горячий рот обрушился на меня — движения Порко потеряли всякую трепетность, осталась только неприкрытая похоть. Он зарывался лицом между ягодиц и ласкал меня, измазываясь в собственной слюне. Время от времени я слышала звонкие плевки и тотчас вспыхивала от этой странной, но впечатляющей забавы.       Порко всасывал в рот клитор, поднимался к анусу, опускался обратно и проникал в меня языком. От нежных шлепков по заднице я вздрагивала и стонала, хотя руки Порко не причиняли мне ни грамма боли — я наслаждалась всем, что он делал со мной. Он накалял мои нервы, а потом снова вылизывал меня так отчаянно, будто от этого зависела его жизнь.       Ещё никогда не доводилось чувствовать столько всего сразу. Это смущало и распаляло. И пусть здесь нечем гордиться, но я была счастлива и чувствовала себя на своём месте рядом с неисправимым варваром.       Порко отстранился. Влажные, распухшие от ласк губы обдало холодом. Я ждала нового плевка, но вместо него ощутила, как меня наполнили пальцы Галлиарда. Сочные, влажные звуки перебивали даже мои стоны.       Удовольствие, которое дарил Порко, сменялось обжигающими вспышками на коже от шлепков ладони по заднице. Такой контраст чувств вытеснил из меня всё смятение.       Я металась от стонов к крикам, сползала по зеркалу, растирая о стекло набухшие соски. Но несмотря на запредельное удовольствие, моё тело, наоборот, было напряжено, и от этого непривычного напряжения хотелось избавиться. Оно будоражило и пугало меня, как ощущение неминуемого бедствия, — словно в следующий миг весь мир накроет цунами.       Порко оставил на моей заднице особенно сильный шлепок и, не переставая трахать пальцами, припал ртом к обожжённой ударом коже. Не знаю, где он и с кем овладел такой техникой, но то, что я чувствовала несравнимо ни с одним оргазмом в прошлом.       Я надрывно застонала, оставляя на зеркале слюну и горячие вздохи. Ураган, которого я боялась, поглотил меня в одно мгновение. Низ живота окатило жаром. Блаженный спазм довёл меня до крика, и я кончила, бурно и протяжно.       — Боже… — растерянно прошептала я, схватившись за гладкие края зеркального шкафа, чтобы не свалиться. Ноги так дрожали, что я едва могла стоять, а по бёдрам подозрительно текло… — Господи… какого хрена…       Тихий смех Порко прорвал белый шум в ушах. Он успел встать и прижаться к моей спине.       — Всё нормально, не стесняйся, любимая, — с заметной удовлетворённостью в голосе говорил Галлиард, — так случается иногда, когда очень хорошо. Я бы сказал, по-варварски хорошо.       — Замолчи. — Я засмеялась, уткнувшись горящим лицом в зеркало.       Меня сотрясала дрожь, и казалось, словно я действительно пережила катастрофу, но мне так понравилось, что я сама была готова прыгнуть в пасть смерча.       Мой «смерч» тем временем шептал какие-то засахаренные нежности и целовал мне плечи.       Я не могла поверить. Подобным историям коллег о струйном оргазме, рассказывающимся исключительно шёпотом за кофе-брейком, я скептически улыбалась и не верила ни одной.       Что ещё Галлиард был способен со мной сделать? С ним я теряла чувство реальности и проваливалась в бездну, пугающую своей глубиной. Из-за присутствия в моей жизни Порко я слишком часто находилась на грани безумия и потери сознания.       — Люблю твой смех, милая.       Порко развернул меня и осторожно усадил на раковину, подхватив под коленями. Он требовал невозможного от моей растяжки, но я не сопротивлялась и не спорила. Он бы взял без спроса, если потребовалось, как когда-то забрал моё сердце. Неизвестно в какой момент и неясно как.       — Я бы дал тебе передышку, но…       — Всё хорошо, Порко, — перебила я его и, прижавшись к зеркалу лопатками, потянула Галлиарда к себе за шею. — Я всё ещё хочу тебя. Я бы сказала, по-варварски сильно хочу.       Порко на миг закусил губу, улыбнулся и довольно закатил глаза. Весь вымазанный мной, своей слюной, блестящей в белом свете ванной, он выглядел искренне счастливым.       — Быстро учишься, милая, мы сработаемся. — С этим странным заявлением он медленно вошёл в меня.       Как бы хорошо Порко ни управлялся со своими пальцами, его член был предназначен, чтобы заполнять так приятно и органично только меня.       Он двигался ровно и размеренно, не создавал лишнего шума; лишь тихо скрипела керамика под моей задницей, но и эти звуки перебивали наши вздохи. Когда член полностью был во мне, Порко смаковал момент и повторял.       Подтолкнув меня к зеркалу вплотную, он отклонился, взглянул вниз и напрягся. Кажется, Порко пожалел, что сделал. Он явно боролся с желанием кончить.       После всего я могла предположить, сколько раз он представлял этот момент. Видеть собственный член, плавно исчезающий в любимой девушке, точно было приятно. Запрокинув голову, Галлиард зажмурился. На остром кадыке натянулась кожа, на шее проступили вены.       Мысли о жизни за пределами ванной, в которой меня трахал Порко, испарились. Всё мироздание сузилось до нас двоих.       Меня не терзало ни чувство вины, ни поруганная честь. Наверное, это было эгоистично, но я позволила сердцу любить, а счастью — разливаться по телу, истекать по венам, заполнять пустоту внутри.       Во мне разгоралось возбуждение после недавнего оргазма по мере того, как Порко наращивал темп. Движения уже были не такими плавными и тихими.       — Посмотри на меня, Порко.       Я сорвалась на стон — Галлиард резко вогнал в меня член до предела и с яростью замычал.       — Повтори, — сказал он, едва размыкая зубы. Порко смотрел на меня. Красивый, напряжённый, одержимый… О его скулы можно было порезаться, припухшие губы манили. — Моё имя.       — Порко…       Галлиард застонал и сорвался. Зеркальная дверца глухо билась под моей спиной. Я закатывала глаза, хватаясь за шею Порко.       — Повторяй, пока я не кончу.       Я бы повторила ещё сотню раз, если потребовалось, чтобы жар внизу живота не стихал, чтобы Порко не останавливался, и чтобы этот долбаный мир сгорел дотла, на тлеющих углях которого мы смогли бы никогда не расставаться. Не осуждаемые за свою любовь никем и не осуждаемые друг другом.       По груди Галлиарда скатывался пот блестящими бисеринками, капал на меня и на пол от каждого толчка. Ванная превратилась в душную баню, но пахло в ней не деревом — сексом и антисептиком.       Я больше не могла отпираться от своих чувств. Этот мужчина был моим неидеальным идеалом. Эксцентричный, вспыльчивый, язвительный. Но со мной он всегда был заботлив, пусть и прятал это за ворчливостью. И даже когда трахал как варвар, он смотрел на меня с нежностью.       Порко резко остановился, отпустил бёдра и обвил моё тело руками, а я перестала повторять его имя. Его лицо застыло передо мной на счастливое мгновение.       — Я люблю тебя, — прошептал он. — Всегда любил.       Прижимаясь к его груди, погибая во власти его губ, я взяла на себя ответственность за боль Марселя и разрешила себе не отказываться от шанса быть счастливой, а не правильной. Порко прижимался к моим губам, глубоко протяжно мычал и изливал всю свою любовь, скопленную за месяцы ожидания.       Порко кончил в меня, не спрашивая разрешения, как и в прочих вопросах. С другой стороны, в прошлый раз я сама умоляла его об этом. Очень громко... Полагаю, все соседи Галлиарда теперь осведомлены, что я на таблетках.       — Это надо повторить, — впечатлялся Порко, обжигая мои губы рваными вздохами и забирая взамен мои. Его член оставался во мне и продолжал слабо пульсировать.       — Отстань. — Я рассмеялась. — У меня уже задница отваливается, пусти меня.       — Ты такая слабачка, когда трезвая…       Порко опустил меня на пол. Мне пришлось хвататься за него, как за опору, — ноги дрожали, — и этому комплименту он улыбался.       — Я должна завтра поговорить с Марселем, — решила я вернуться к болезненной теме, пока не нашла трусливого оправдания сбежать с Порко из города или даже из страны.       Настроение Порко изменилось, он кивнул.       — Я пойду с тобой.       — Не пойдёшь. Думаешь, Марсель улыбнётся, похлопает тебя по-братски по плечу и благословит нас?!       Нервно поджимая губы, Порко отводил взгляд, хмурился, но прекрасно понимал, что я права.       — Никогда себе этого не прощу. Марсель не заслужил такую поганую невесту… — Я прижалась щекой к груди Порко. На глазах навернулись слёзы.       — Ему и с братом не свезло, — заключил Порко и нежно прижался губами к моей макушке. — Будем гореть с тобой в аду за предательство. Надеюсь, у нас будет один котёл на двоих.       — Есть тысячи причин, за что тебя можно сжечь в аду, Галлиард, и без предательства, — заметила я и обхватила руками его талию.       — Замолчи, язва.

···◦⚜◦···

      Мягкий снег окутывал меня холодными объятиями. Зимнее солнце совсем не пригревало в такой мороз, но я была довольна этим днём и каждым предыдущим.       Я сняла стесняющий шлем и сразу же сощурилась от яркого света, отражающегося от белого полотна снега. Неподалёку, на другой стороне горного спуска, хохотала компашка молодых парней и девушек. Громогласный блондин наставлял друзей и отчитывал их за пренебрежение правилами безопасности, но получал в ответ только: «Затухни, Райнер».       С оглушительным скрипом снега в мою сторону скользила рыжая доска для сноуборда со знакомой фигурой в алом горнолыжном костюме. Я вскинула руки, хотя была уверена, что Порко ни разу не упустил меня из виду и был свидетелем моего грациозного полёта прямиком в сугроб.       Под мой смех он влетел в тот же сугроб с торжествующим коротким криком. Возможно, даже более грациозно, чем я. От его экстренного торможения мне в лицо и за шиворот плеснуло снегом. Галлиард стянул свой шлем.       — Ты перестанешь заваливаться вперёд на доске, только когда соберёшь все сугробы? — Порко скинул объёмную перчатку с руки и смахнул с моего лица растаявшие снежинки. — Может быть, стоит начать слушать, что я говорю?       — Может быть, ты плохо объясняешь?       — Иди сюда, язва. — Он хмыкнул и утянул меня за высокий воротник куртки к себе. — Марсель звонил.       От моей игривости и след простыл. Я затихла, уткнувшись носом в шею Порко. Кожа была приятно тёплой под воротом.       — Он спрашивал, когда мы приедем. Нам уже действительно пора определиться. Сколько ты ещё будешь бегать от него? Марсель давно всё отпустил и простил.       Порко гладил мои волосы. Он знал, как я не любила говорить на эту тему и как не любила возвращаться домой.       — Он просил тебя позвонить. Наверное, хочет услышать ответ лично от тебя. Ты не чужая ему, милая. Мы ведь семья. Не показательная, но семья.       — Мне обязательно ехать? Как-то… я даже не знаю… — Я прервалась, втянула полный нос духов Порко, и мне удалось немного успокоиться. — Появление сбежавшей невесты на семейном празднике будет неуместным.       — Да хватит уже, детка! Два года прошло! У него скоро будет ребёнок. Думаешь, его сейчас сильно заботит прошлое? Я уверен, этот задрот уже активно изучает рынок памперсов, чтобы найти самые безопасные и биоразлагающиеся. — Порко отстранился, заглянул в мои краснеющие от слёз глаза, приглаживая волосы за уши. Он продолжил тихо и ласково: — Всё будет хорошо, любимая. Тебя никто не осуждает. Родители тоже тебя ждут. Для них вообще мало что изменилось, ты ведь всё ещё их невестка.       Порко заразительно засмеялся, и я тоже заулыбалась. Пронеслась внезапная мысль о том, что я могла быть сейчас женой Марселя и, возможно, беременной. Это так странно — как может измениться жизнь за одну ночь.       Я была рада, когда узнала об отношениях Марселя. Как будто стало не так совестно жить счастливо. Может быть, всё случилось так, как и должно? Ведь я ни о чём не жалела, кроме боли на лице Марселя, простить которую я себе не могла.       — Я позвоню ему, — пообещала я, — честно.       — Хорошо. Давай возвращаться, у меня ещё есть работа на сегодня. — Порко подарил мне морозный поцелуй.       — Ничего не хочу слышать. Сначала мой отчёт за квартал, а потом можешь хоть всю ночь работать. В следующий раз будешь внимательнее следить за своей прекрасной задницей. Пока ты не купил мне новый ноутбук, я буду работать на твоём.       Порко рассмеялся, виновато пряча глаза. Он выдержал паузу, прежде чем растянуть свою лисью улыбку и спросить:       — Правда считаешь мою задницу прекрасной?       — Ну-у, — задумчиво протянула я и показала пальцем на блондина, застёгивающего шлем, — мне кажется, у того здоровяка лучше.       Порко схватился за мой сноуборд, щёлкая креплениями с недовольными усмешками на мой заливистый смех.       — Пусть тогда его задница и везёт тебя.       Я поймала его руки и прижала к своим щекам, улыбаясь искренне и счастливо за возможность касаться и открыто любить.       — Теперь глазки мне будешь строить?       — Я люблю тебя, Порко Галлиард.       Прости, что заставила ждать тебя так долго.