Северная звезда

      Ситуация была не просто критической — она была катастрофична! С трудом сдерживая тяжёлый вздох, полный негодования, Китай посмотрел на дядюшку — степенного пожилого человека, лет шестидесяти, с волосами, в которых блестела седина и которые были собраны в пучок.       — Где тебя носит, Сяо Эр? Неприлично заставлять драгоценную семью ждать, — сказал Тан, не скрывая недовольного, слегка гневного взгляда.       — Моя драгоценная семья могла бы предупредить, что собирается навестить, да ещё и всем скопом, — нахмурился Китай, незаметно взяв Россию под локоть.       — Будь почтительнее, Сяо Эр, — продолжал Тан. — В конце концов, мы тебе не чужие люди. Мы только поприветствовали друг друга, а ты уже уходишь?       — Дайте мне минуту хотя бы переодеться, — уставшим голосом взмолился Китай и, пока дядюшка Тан не успел придумать следующую реплику, быстренько сбежал с Россией наверх.       Россия за всё это время не проронил ни слова. Его ещё отец покойный учил — меньше говори, больше слушай. Залог успешной любой дипломатии. Только волновался, чтобы маленький Бел не заволновался. Насколько Россия успел понять, он стал невольным свидетелем семейных разборок. Какая ирония — теперь они с Китаем поменялись местами.       Китай выглядел утомлённым и слегка раздражённым. Скинув рубашку, он принялся искать в шкафу то, во что можно переодеться для такого торжественного приёма (а приезд всей его родни всегда превращали в какое-то торжество, не иначе).       — Вот и отдохнули, — проворчал Китай, снимая жёлтую рубашку с драконом с вешалки.       — Бывает, сам видел, родня — вещь непредсказуемая, — усмехнулся Россия, вспоминая недавний видит бабушки и дедушки.       — Да уж слишком! — швырнув всё ту же рубашку на кровать, ответил Китай. — Тайвань для чего научил дядюшку Цина пользоваться вичатом? Мог хотя бы предупредить.       — Ну, не кипишуй, — усадив Бела на кровать, непринуждённо продолжил Россия. — Справимся как-нибудь.       Вдруг Китай застыл. Постояв около зеркала минуту, он повернулся, подошёл к России и, положив руки ему на плечи, серьёзно заговорил, глядя в глаза:       — Элос, я люблю тебя. И ты это знаешь. Но понимаешь… Моя родня очень специфичная. Для большей её части ты варвар. Но дело не в тебе. Просто у них мировосприятие такое вот. И, возможно, косых взглядов тебе не избежать, хотя я постараюсь сделать всё возможное, чтобы их было как можно меньше.       — Китай, — Россия накрыл одну из ладоней коллеги своей, — я в нашем офисе повидал уже абсолютно разные мировосприятия, меня мало чем можно удивить. А косые взгляды… Ну и фиг с ним, вот честно. Кто на меня косо не смотрел? Главное то, как смотришь на меня ты.       Китай ответил полным любви и благодарности взглядом. Бела уложили, и малыш моментально заснул. Китай же, переодевшись в парадную жёлтую рубашку, направился вниз. Россия последовал за ним. Он на мгновение пожалел, что тоже не принарядился, но что делать, если такое важное событие свалилось так неожиданно?       На кухне меж тем собрались все родственники Китая. Они сидели за столом и о чём-то громко переговаривались, пока Тайвань бегал по комнате, обслуживая.       — Вот у тебя младший, конечно, ничего не умеет, — покручивая ус, проскрипел дядюшка Чжоу. — В моё время не так воспитывали детей.       — В ваше время, любезный шушу, ещё людей в жертву приносили, — мягко напомнил Китай, присаживаясь. — Тайвань, присядь, отдохни.       Тайвань не упустил возможность наконец-то усесться. Россия расположился рядом с Китаем, осматривая всех собравшихся.       — Дорогая семья, я невероятно рад, что вы озарили мой дом своим присутствием, — начал Китай. — И я бы очень хотел познакомить вас с моим спутником на пути самосовершенствования — Россию.       Россия почтенно кивнул.       — На пути самосовершенствования?.. — переспросила тётушка Суй. — Сяо Эр, уж не ослышались ли мы?       А дальше начался разговор на языке, который России не был понятен. Если быть честным, то и Тайвань его не до конца понимал.       — Мы, конечно, наслышаны об успехах молодого России, но ведь он варвар! Как можно идти с ним по одной тропе самосовершенствования? — продолжала тётушка Суй.       — Айи, сейчас времена изменились, — твёрдо ответил Китай. — Пора перестать клеймить всех варварами.       — Но ведь его отец учинил нам столько хлопот всеми с другими заморскими разбойниками! — резонно заметил дядюшка Цин. Это был мужчина с выбритой головой и длинной маньчжурской косой.       — Дети не всегда в ответе за грехи своих родителей, — сохраняя поистине ангельское терпение, парировал Китай. — К тому же, сейчас нас связывает крепкое сотрудничество.       — Насколько крепкое? — прищурился дядюшка Тан.       — Насколько надо, — не удержался наконец Китай. — Теперь я представляю Срединную империю в офисе, и пора бы уже смириться с тем, что времена и нравы изменились.       — Помилуй, Сяо Эр, — сокрушался дядюшка Сун. — Из всех возможных работников ты выбрал…       — … Порядочного и ответственного человека, у которого самый большой дом в офисе. Действительно, как я посмел, — чуть приподняв уголки губ, сказал Китай, наконец взяв палочки, увидев, что самый старший — дядюшка Шан, который уже не ходил и не видел наконец дотянулся до своих столовых приборов.       — В этом доме есть и наши вещи тоже! — не унимался дядюшка Цин.       — Мы уже давно обсудили это, — стоял на своём Китай.       — Отстаньте уже от него! — вдруг встрял в разговор дядюшка Юань, который всё это время ждал момента, чтобы притронуться к еде. — Раскудахтались, как петухи драчливые! Я знал бабку России, мой брат женат на ней, и уж поверьте, наш Китай попал в хорошие руки.       — Ты вообще молчи! — прервал его дядюшка Сун. — Ты такой же варвар, как они!       — Да, непонятно, что вообще делаешь за общим столом, — презрительно поддержала тётушка Суй.       — А из песни слов не выкинешь, — хохотнул дядюшка Юань. — Я такой же родственник, как и все вы. Может, даже получше вас буду.       — Чем это?! — возмутился дядюшка Тан.       — А хотя бы тем, что на других свысока не смотрю! И вообще, Цин-то наш тоже не шибко китаец, а вы его варваром не кличите, — уверено говорил дядюшка Юань.       — Я пережил много бед и вполне себе перенёс все страдания, которые принесли заморские варвары, — сказал обиженный до глубины души дядюшка Цин.       — А ты эти страдания помнишь, что ли? — вдруг вмешался дядюшка Мин, который предпочитал отмалчиваться, но вдруг вытер рот салфеткой и посмотрел на дядюшку Цина. — Ты всё это время в опиумном бреду был.       — Меня подсадили на него проклятые англичане! — не сдавался дядюшка Цин.       — Мы уже обсуждали эту тему сто раз, — закатила глаза тётушка Суй.       Беседа за столом стала ещё громче. Россия, не понимавший ни слова, даже не имел шанса вмешаться и сказать что-то в свою защиту. Заметив, что и Китай замолчал, он напрягся. Китай же, осознав, что лучшего момента для побега уже не будет, взял Россию за руку под столом и начал тихо ретироваться. Родственники как раз дошли до обсуждения того, из-за кого пала империя, а это на сутки как минимум. Во всём разговоре не участвовал только дядюшка Шан, который дрожащими руками пытался съесть свою порцию лапши. Кажется, он уже и не слышал.       Китай и Россия осторожно вышли из-за стола. Задев Тайваня, который лежал на диване и слушал музыку в наушниках, Китай бросил на ходу:       — Позаботься о нашей драгоценной семье, пока я не вернусь!       — Дагэ, я занимаюсь этим весь день! — у младшего даже зубы от досады заныли.       — С меня тройной размер карманных денег! — произнёс Китай волшебные слова, и участь Тайваня казалась ему уже не такой уж тяжёлой.       Взяв Бела, который спросонья не понимал, почему его поднимают и опять куда-то ведут, они вышли на улицу. Было совсем темно, только фонари освящали улицу. Но после такого жаркого спора свежий воздух был как раз кстати.       — Ты не дал мне и слова им сказать! — полушутя возмутился Россия. — Уж я бы им сказал так сказал!       — Мою родню стараться переубедить — себе дороже, — закатил глаза Китай. — Знаешь, у тебя дома даже при наличии родственников было уютно. У тебя их хотя бы меньше, чем у меня.       — Согласен, — улыбнулся Россия. — Ладно, давай уже вернёмся ко мне, а завтра, точнее уже сегодня утром, решим, что делать. Лично я, если не лягу спать, то упаду прямо здесь. Да и Бел бедный уже расплачется скоро.       Белоруссия действительно всхлипывал, но мужественно держался.       Решив так, они сели в машину и отправились к дому России. Когда они были на месте, к их общему удивлению, в комнате ещё горел свет. Россия закатил глаза: значит, его бабушка и дедушка всё-таки перешли к стадии примирения. Что ж, остаётся надеяться, что им удастся найти хоть какой-то отель в городе посреди ночи. Но надо хотя бы переодеться.       Открыв дверь, Россия прошёл внутрь. Оказалось, свет горел на кухне. И от увиденной там картины Россия подумал, что у него от недосыпа поехала крыша. Но когда следом за ним зашёл Китай с Белом на руках и застыл при входе, понял, что сходит с ума он не один.       Орда и Русь так же сидели на кухне, но уже не ругались, а что-то мирно обсуждая. Но в комнате был третий человек, который стоял у плиты и пытался сделать себе кофе. В час ночи — он никогда не изменял привычкам.       Россия шагнул чуть вперёд, слушая свой пульс и, до сих пор не веря своим глазам, спросил дрожащим голосом:       — Отец?..