Беспонтовая флейта

      Ночью я проснулся от стонов. Сначала мне показалось, что это Сладкий или Бензин. Но это был Андрей. Он заболел.       «Я думал, мне показалось, что он какой-то слишком горячий. И минет ощущался как-то не так. Пиздец. Трахались как бухие идиоты: ни я не заметил, что что-то не так, ни он».       Тащу мокрую тряпку, накрываю ему лоб. Шипит, стонет, открывает глаза.       — Ебать, сука, череп трещит, — закрывает глаза обратно, а у меня всё внутри рвётся. Я же знаю, как ему плохо сейчас.       — Андрей, давай оботру? Нет, давай сейчас чайник поставлю.       — Бля, малыш. Пиздец, хуёво… на отходах даже ни разу не так было…       «Да уж точно. Болело, конечно, всё, но от температуры ломит сильнее».       Пока греется чайник, пытаюсь немного обтереть Андрея. Тоже брыкается, как и я тогда, только у него рука тяжелее моей. Под колено я вообще сам попал… Бровь теперь болит. Точно синяк будет.       Напоил Андрея, ещё раз обтёр, уже аккуратнее. Совсем скоро он задремал. И я рядом прилёг. Температура спала, он весь как из бани, спина прям в каплях пота. Не смог к нему, так как он ко мне тогда, прижаться. Укрыл его отдельной простынью и уже потом приобнял.       «Надеюсь, что ему так тоже удобно. Ну, мне прям мокро было. Ничё не могу с собой сделать».       Мне повезло, что второй раз Андрей только под утро проснулся. Да и выходной. Можно будет днём, если что, прилечь.              Курю на кухне под шум закипающего чайника. Смотрю в окно. Перед глазами двор расплывается в одно грязное серо-белое пятно. Тело мелко потряхивает.       «Вот я дурак, ну хренли плачу? Вылечится. Дня три потемпературит, потом отойдет понемногу… А его не уволят? А с учёбой как? Блин, может больничный надо? А как? Скорую вызвать или кого?»       Начинает ещё больше колотить.       «Мне болеть было проще. В школе — пофиг, работы нет… Бля… А денег нам хватит? Если он неделю пропустит… Ой, как плохо-то».       Кнопка чайника отщёлкивается, а я оседаю на пол. Сигаретный дым застревает где-то в лёгких: не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть его до конца. Сердце больно долбит по рёбрам, глаза еле держатся открытыми. Страшно вот так сидеть, но меня как приморозило. Только ползучий отвратный ком в глотке заставляет меня наклониться вперёд.       «Заебись, бля. Сижу в трусах на полу весь в чме. Зато теперь дышу».       Только сейчас осознаю, что сам себе кулаком передавил желудок.              Кое-как убираю это позорище, выкидываю тряпку в мусор. На кухню заходит Сладкий.       — Серж, чё у вас там? Уй, бля… Когда фонарь словить успел?       — Забей, — беру чайник, наливаю кипяток в кружку. — Андрей заболел.       — А чё скулит?       — Кости, блядь, ломит. Хуёво ему.       — А-а. Ясно, — открывает холодос, высматривает в нём что-то. — Пиво есть?       — Внизу глянь, — смотрю, как Сладкий копошится на полке. — Бля, время пять утра, а ты уже надраться хочешь.       — Тебе какая печаль? — достаёт пиво, открывает о петлю дверцы холодильника. Пьёт залпом, делая громкие глотки. С кайфом выдыхает, ополовинив бутылку. — Вы только этим, что ль, лечитесь? — кивает на стакан.       — Там написано «от простуды»… Я не разбираюсь. И тебе тоже какая печаль?!       — Ну, Бензин тогда слушать меня отказался, но я б врача вызвал. Вы так же мучились, да? — Сладкий садится на табуретку.       — Тип того.       — Ебанаты вы, слов нет, — закуривает, говорит с сигой в зубах. — Если встретишь врача, то вызову давай. Частников.       — Может, скорую?       — Андрей в больничку ляжет?       — Сомневаюсь…       — Тогда и нехер скоряков дёргать. Больше бумаги только на вас потратят.       — Блин, частная дорого…       — Говорю ж, бля, вызову. Мне нахуй не надо, чтоб он ща по второму кругу всех тут обчихал. Бензин, вроде как, меня гнать отсюда только передумал.       — Ты ради этого готов и Андрея лечить?       — Ой, сука, в душу не лезь, а? Надо, нет?       — Бля, да я тебя не понимаю… Я не могу просто так соглашаться, чтобы ты деньги тратил…       — Лавэ — эт мусор. Понимаешь, не?       — Тебе легко говорить…       — Да пиздец как легко! Я на них нихуя не могу купить из того, чё мне на самом деле надо, — он раздражённо опрокидывает в себя остатки пива и откидывает бутылку под стол.       «Блять, забыл совсем, что они оба вчера упарывались. Он сейчас хуже говна себя чувствует… Толку сейчас с ним спорить никакого».       — Извини. Пойду Андрею лекарство дам. Если врача вызовешь, то встречу. Сам решай, надо оно тебе или нет…       — Хуй знает, чё мне надо, блять. Ебаться уже сил никаких. А этот… Этот… — Сладкий поднял налившиеся слезами глаза в потолок. — Женёк больше от меня ничё не хочет.       — Блин, да ты когда сюрприз с песней сделал, он такой счастливый был.       — Вот это, сука, меня и ломает. Он и не посылает меня совсем, и по-нормальному не хочет… Да мне и не секс нужен, блядь!       «Жалко его до дрожи. Хоть и бред какой-то несёт. Он-то сейчас тому, что говорит, верит. Даже не хочу его тему развивать о том, что он имеет в виду про «по-нормальному и без секса». Дичь какая-то. Тем более, с Бензином».       

***

      Сладкий всё-таки вызвал врача. Приехала женщина, которая, по виду, была немного в ахуе с того, кто и куда её вызвал. Деньги взяла вперёд.       Я сидел в комнате, пока она осматривала Андрея. Сказал, что я его друг, буду ухаживать и хочу понимать, чё делать. Но пока Андрей не сказал: «Да пусть он сидит», меня хотели выгнать. Понимаю, что для неё я хрен пойми кто с фонарём под глазом, но я уже хотел ругаться начать. Мало ли не разберу, что она напишет в рецепте. Или вообще что-то только на словах скажет. Если Андрею так же херово, как и мне тогда было, то он сам хрен что запомнит. Да и вообще, переживал я. На кухне бы извёлся.       Врач сказала, что у Андрея гнойная ангина. Выписала таблетки, рассказала, чем полоскать горло, как и когда сбивать температуру. Курить запретила.       Таблетки купил, Андрея напичкал, погнал полоскать горло. Потом он уснул.       Я решил перекурить и тоже лечь.       «Не выспался совсем. Вздремну, а потом часок с Машкой прогуляюсь. Обещал же, что поговорим».       На кухне сидит Бензин, хлебает бульон, который я успел сварить, пока ждал врача. В этот раз варил и на Андрея, но у него пока совсем нет аппетита.       — Курица есть ещё, а, Серж? — Бензин спрашивает, будто разговаривая с тарелкой, а не со мной. — Купить не надо?       — Да, надо бы, там последний окорочок остался. Ты, может, брать будешь суповые наборы? А то как-то стрёмно. Ты ж мясо не ешь почти. Мне всё остаётся… Я даже теперь не всё в бульоне оставляю, — киваю на тарелку. — Так доедаю.       — А ты его не хочешь есть? — недоверчиво смотрит на меня.       — Жалко, пропадает. Да и не то, что не хочу, я курицу-то люблю. Просто лишнего много получается. Мама на бульон крылья, вроде, брала. Или ещё что-то такое, спинки, что ли. Суповой набор, короче.       — Ты чё заморачиваешься? Чё есть, то и вари. Да и я ж вообще не просил готовить.       — Ну ты как-то спросил, есть ли суп, я налил, ты выхлебал бульон из него. Вот я и решил, что лучше будет отдельно варить. У тебя как раз курица лежала в морозилке…       Бензин брякает ложкой по тарелке:       — Бля, Серж, прекрати, а? Тебе тот суп жалко было, или чё?       — Нет. Просто не всегда ж что-то такое есть. А сварить мне не сложно, раз ты ешь. Ты ж по выходным не в состоянии готовить и…       — Всё я в состоянии. Не хочу просто.       — А я хочу.       — Чего хочешь?       — Чтоб ты, блядь, не загнулся.       — Ну загнусь я, и чё? Плакать, что ль, будешь?       — Всё, Бензин. Мне и так дурно. И тебе хуёво. Да всем сегодня хуёво. Андрей болеет, Сладкий упился вон уже от тоски…       — С чего он там упился? Иди, глянь, как он в резиденте ща «тоскует»! — Бензин встаёт и тянет меня за локоть. — Опять тебе он на уши присел…       — Да ничё не присел. Отпусти, а?       — Щас, блядь, по-другому сделаем, — идёт в коридор, слышу, как открывает дверь. — Подойди на кухню, — возвращается. — Ща всё выясним.       — Бензин, нам нечего выяснять. Зачем ты Сладкого дёрнул?       — Чтоб, блядь, думал, когда и кому пиздит. Чё он опять тебе навешал? — кричит в сторону комнаты. — Ты на паузу ставь уже, ёпт!       — Бензин, да не ори, — сам понижаю голос. — Андрей спит. Да и я тоже лечь хочу.       Бензин смеряет меня раздражённым взглядом:       — Мы долго мусолить не будем. Закрыть этот вопрос хочу, раз он тут тоже живёт теперь.       — Ага. Тут. Пока ты его не выпрешь. Да и не надо. Мы скоро съезжаем. Смысла в этих разговорах? Сам же говоришь, что скандалы не любишь.       — Куда? Блядь, да в смысле? — оседает на табурет.       — У Андрея мама нам квартиру освобождает. Бензин, я надеюсь, без обид? Ваши дела со Сладким тут не причём, вдвоём просто хочется. Да и деньги тоже за аренду…       — Деньги… А, ну да. Понимаю, — проговаривает медленно, но почти сразу меняет тон на более бодрый. — Всё равно, ты ж в группе. И мне неприятно, что кто-то за спиной пиздит про меня, да, Сладкий? — Бензин поворачивается к стоящему за ним Сладкому. — Давай, присаживайся и расскажи нам, чё не так.       «Сладкий аж побледнел. Вот нахер Бензин так делает, а? Нахер я вообще что-то про Сладкого вякнул?! Мне жесть как неловко из-за разборок нисхера».       — Ты о чём, а? Чё за наезды?       — Скажи, тебе всё нравится? Ну, со мной. Или, может, чего не хватает? — Бензин с нехорошей улыбкой проводит рукой Сладкому от колена до паха, чуть сжимает и отпускает.       — Бензин. Прошу, давайте без меня, а? Я его не так, может, понял или чё…       Бензин даже не смотрит в мою сторону, а продолжает хищно впиваться взглядом в Сладкого:       — Знаю, чего не хватает. Пальто белого, чтоб, блядь, все знали, что есть пидарасы неразборчивые, типа Бензина, а есть благородные Д’Артаньяны, — сдавливае пальцами щеки Сладкого так, что губы у того почти складываются в трубочку. — Ты же знаешь, как я «люблю» такое дерьмо, поэтому делаешь всё втихаря…       — Бвля, пувтти, м? — Бензин убирает руку. — Какое, нахрен, пальто, а?       — То самое, в котором дохуя удобно лапшу вешать и Лёхе, и Малышу. — Бензин закуривает и садится прямо на кухонный стол, закинув ногу на ногу. — Или ты, наоборот, меня наёбываешь, что тебя вставляет сосать мой хер в репетиционной, например? Ладно Лёха, максимум подъебнуть может. А вот он, — кивает в мою сторону, — верит в то, что ты тут рассказываешь про то, как тебе «секс не нужен». Я ж слышал всё.       — Бензин, я ему и не поверил… Бля, да я только сказал, что сегодня всем херово, вот и всё! Хватит. Не надо из меня идиота конченого строить, что я тут каждому слову верю. Вы, ебать, оба хороши и друг друга стоите! Дайте я посплю пойду, — собираюсь выходить, Бензин пытается остановить меня, отмахиваюсь, ухожу к себе.       «Мне плевать, чё у них там за отношения и эта хрень меня прям выбесила! Я ж не настолько наивный, каким Бензин меня считает! Вот не мог же я рот свой закрытым держать?! Сука, уснуть бы теперь, аж башка разболелась».

***

      Проснулся, померил Андрею температуру новеньким термометром. Тридцать семь и девять. Сказали, что такую сбивать не нужно, но я хотел уйти, а просить Бензина приглядеть, вдруг что, я сейчас не готов. Да и, судя по громко орущему телику, он уже прилично надрался. Обуви Сладкого в коридоре не наблюдаю.       Так-то Андрею стало чуток легче, он даже поел. Но мне стыдно было его оставлять. Я ж не на работу, а гулять.       Всё-таки развёл ему лекарство, чмокнул в горячий влажный лоб и ушёл.              Шёл только из-за того, что обещался Машке. Обсуждать, а тем более выгораживать Бензина и Сладкого сейчас не было никакого желания. Но ей будет спокойнее, если я скажу, что она слишком много надумывает. Они не какие-то опасные отбитые нарки. Считай, что бухают. Вредят только себе и друг другу. Даже если Сладкий пиздит и всем доволен, всё равно он в очень отстойной ситуации. Они как в группе стали играть, Сладкий действительно изменился внешне. Теперь у него постоянно синяки под глазами, скулы стали торчать. Машка тут права: ему не идёт. Как-то несуразно он смотрится, глаза у него и так немаленькие, а сейчас так вообще как у собаки побитой. Короче, даже если он на самом деле говнюк, каким его выставляет Бензин, то жалко всё равно.       Сели, как раньше: жопами на спинку лавки, ногами на грязное, ещё покрытое кое-где корочкой льда, сиденье. В руках по банке коктейля. Только Машка не достала свою пачку, а стрельнула сигу и зажигалку у меня. Дома у неё всё ещё периодически шмонают вещи. Сиги теперь прятать ей сложно.       Пшик-щёлк и приторная шипучка разливается по рту. Прям из какой-то другой жизни. Вроде ничё необычного, но даже коктейль кажется каким-то особенно вкусным. Наверное, потому что давно мы с Машкой вот так не сидели. Похоже, что с прошлого года.       — Меня вчера прям распирало сказать всё, что думаю, а сегодня даже не знаю, как начать, — Машка сделала какой-то болезненный глоток. — Я зря на тебя обижалась. Сама много чё недоговаривала про этого уёбка, Илюха который.       Я не стал комментировать то, что «мой Илюша» вдруг стал «этим уёбком».       Машка сделала ещё глоток и продолжила:       — Я знала, что он употребляет иногда…       — В смысле? Пиздец… Маш, я и не знал.       — Да я в курсе. И про то, чем ты занимался — тоже. После больнички узнала. Ох, а сначала у меня такая каша в голове была. Тогда я взбесилась, что ты типа знал, но ни разу меня на разговор не вывел, не спросил, как я и чё. Ну прикинь: я очкую, что уёбка кто-то спалит, бешусь, что он эту дрянь курит, а тут ты так спокойно спрашиваешь, не давал ли он мне чё-то на хранение. Типа, ну, тебе похер на чувства мои, а ты переживаешь за то, какой вес и где валяется. Я сейчас так не думаю, если чё.       — Да я уж понял, — пью, колупаю ледышку ногой. — А про меня кто рассказал?       — Женёк. Я утырка этого убить готова была. Я выписаться не успела, он уже припорол. Жопу свою прикрыть хотел, чтоб я его не сдавала, ну а сам давай пиздеть, сначала что он не при делах. А потом попёр угрожать, что за собой и тебя дёрнет. Типа в курсе, что ты уже давно по аптекам ходишь и уже согласился закладки делать… — голос Машки охрип, говорила она уже через нос.       — Вот гандон, а…       — Да конченый, пиздец. — она потёрла рукой нос. — Я потом тебя встретила, сорвалась. Думала, что ты тоже, как Женёк, полезешь со своими оправданиями… А ты не стал. Этот мудозвон даже до матери моей дошёл, ещё когда я в больничке была, меня потом отлавливал. Отъебался, только когда Василь ко мне ходить стал. Я напряглась, когда Василь проболтался, что это ты попросил. Но мы учёбой занимались, про тебя он не говорил особо… Короче, не похоже было, чтоб ты боялся, что я тебя сдам. Но пока в школе не увиделись, я ещё сомневалась. Заметно было, что ты изменился, но не так, как я боялась. У тебя ни слов этих не проскакивало, ни признаков, что ты сам юзаешь, ну, кроме того, что ты как суповой набор стал…       — Машка, блин.       — Ну правду говорю, как есть! Сильно ты меня напугал. Но потом и на физ-ре присмотрелась. Ты вроде как жилистый просто стал. Синяки и засосы пиздец, конечно, но в остальном-то не так всё и печально, как мне казалось. Только, блядь, учти, что жрать надо.       — Да ем я, ем. Ты про это хотела поговорить, да?       — Нет, про другое. Извини. Блин, хух… Капец как тяжело говорить. Ты только дослушай, не ори сразу. Не будь как я.       — Маша, ты меня пугаешь.       — Сама в ахуе. Хух. Ладно. Короче, мне кажется, что Андрей в употребе, — она протараторила, выдохнула, взяла сигу из пачки, которую я как открыл, так и замер с ней в руках. — Я честно всех подозревала. Ну, кроме тебя и Василя. Лёха, Бензин и Сладкий мне только поначалу показались какими-то угашенными. Хорошо, что я вчера не стала ничего говорить. Со Сладким поболтала. Ну, не похоже, короче. Не знаю, как объяснить. Миша, ну, Сладкий, рассказал, что они последние дни на энергосах все, репетировали много. Вчера чуть ли не в шесть утра начали. Ну, он-то точно. Я думала, он ваще с вами живёт, а оказалось в этом гараже ночует…       «На этом диване? Жесть… Если, конечно, не напиздел он Машке. И они-то стопроц упоротые были. А этого Маша и не заметила. Не знаю…»       — Ох… Маш, а с Андреем-то что не так? С чего ты взяла?!       — Я ж видела, как это выглядит. Вот просто по Андрею, ну, видно. Заторможенный, говорит вяло.       — Маш, уставший он просто. Почти без выходных работает.       — А ты на работе у него был?       — Был. Чё там смотреть-то?       — И прям он до вечера каждый день там?       — Ещё на учёбе… Маш, ну глупости. Ещё скажи, что проверять его ходить надо!       — Ну хочешь, я схожу. Где его магаз? Тот, который рядом с вами, да?       — Не надо, Маш. Тем более, он сейчас заболел. Завтра сомневаюсь, что выйдет. Да и вообще не надо!       — Чё, теперь и в магазины за шмотками ходить нельзя, да? — Машка спрыгнула с лавки. — Возьму да загляну вечерком.       Я вздохнул и, наконец-то, вытащил и себе сигарету из пачки. Покрутил её между пальцев и закурил.       — Маша, мы сами разберёмся, ладно?       — Ага, разберётесь. Я тоже так думала, Серж. И за тебя волнуюсь, вобще-то. Там такое словить можно, жесть просто. Ты, блин, сам только не начни, и не пробуй даже.       «Один считает, что я каждому слову верю, вторая, что любую дрянь буду употреблять. Если ей сейчас расскажу, почему я точно не буду, то хрен она поверит. Только хуже сделаю. Бля…»       — Маш, а откуда ты про побочки, про «жесть» знаешь?       — Сам догадайся.       — Пробовала? — Машка кивнула и напряжённо сжала губы. — И много раз?       — Серж, я не хочу об этом.       — Ещё скажи, что до сих пор?       — Ты за кого, бля, меня держишь?!       — А ты Андрея за кого?!       — Ой, иди ты, а? Вцепился в него… Сам хрен пойми как выглядишь. Я хотела про синяк промолчать, но, видимо, надо сказать, что дальше только хуже может быть.       «Ну да, за фингал мой надо уцепиться было. Больше же не за что. И это «дальше хуже» — прям мамины слова на мои проёбы. Не разберутся, сразу решают и выводы, как им удобно, делают. Ладно, выгляжу я действительно по-уебански, а она просто переживает за меня».       — Маш, да ты хоть спроси откуда синяк.       — Знаю я откуда, даже не пизди, что упал где-то.       — И не буду. Андрей задел. Случайно, а не то, что ты там думаешь. Мне правда жаль, что у тебя так всё вышло. Знал бы, тоже тебе сказал. Но ты сама говоришь, что не уверена. А у нас всё хорошо. Вчера отлично отметили, без всякой дичи. Мы скоро с Андреем вдвоём жить будем.       — Серёж, я предупредила… Но понимаю, что так вот, со слов, поверить нереально.       — Ты так говоришь, как будто это уже факт.       — Сходи и проверь, когда он выйдет на работу.              Позвонил Андрей, соскучился. Значит, уже ему полегчало.       С Машкой разошлись каждый при своём мнении. Мне её подозрения были неприятны. Да и идти так вот, втихую, проверять Андрея на работе как-то совсем нехорошо. Сказал в итоге, что разберусь сам, и попросил в школе на эту тему даже не заикаться. Маша сказала, что я ебанько, раз считаю, что она будет на каждом углу про это орать.              Я пошёл домой через магазин и аптеку.

***

      Не успел Андрей полностью выздороветь, как заболел я. Только уже не простудой и не ангиной.       Из-за того минета у меня началось воспаление. Да такое сильное, что я чуть ли не рыдал каждый поход в туалет. А бегал я часто. Хорошо, что мы уже переехали и, кроме Андрея, то, как я скулю пытаясь поссать, никто не слышал.       Собирать вещи я начал, ещё когда пришёл от Машки. Хотел себя чем-то занять. Да и затягивать смысла не было, тем более, что вместо нас снимать комнату собрался Сладкий. Даже вникать не хочу, что у них с Бензином и как. Я их не понимаю и пытаться больше не могу. Сложно с ними стало пересекаться в квартире. А на репетиции всё равно раньше, чем учёба закончится, точно не попаду. Да и все эти слова Бензина про «ты в группе» тоже воспринимать серьёзно не могу. У них и без меня всё отлично.       А я, намучавшись вконец, дошёл до врача. Когда он меня опрашивал, «честно» сказал, что у «девушки» была ангина. Врач ехидно ухмыльнулся, комментировать не стал. Даже стало интересно, как бы он отреагировал, если бы я сказал честно. Правда, когда у меня брали мазок, любой интерес отшибло нахер. Было очень больно. Будто это была не пластиковая палочка, а железная щётка, раскалённая на огне.       Но за результатом я уже не пошёл, зря только врач меня намучил. Мне те таблетки и мазь, что он выписал на первом приёме, помогли. Уже через неделю, мы с Андреем наконец-то смогли заняться сексом по-нормальному. Приятно было, что Андрей подготовился во всех смыслах. Даже вина предложил купить на вечер. Но вина не хотелось. Хотелось Андрея. До дрожи в коленках. До мурашек по всему телу. Мы были, наконец-то, только вдвоём. И это был отдельный кайф: мыться и ласкаться под струйками воды, целоваться в коридоре, так и не дойдя до кровати, не думая, что кто-то выйдет и помешает. Слышать только стоны Андрея, свои и ничьи больше. Всё-таки так мне проще расслабиться.       Я даже согласился, чтобы Андрей немного поснимал меня. Он давно просил, а я отшучивался. Мне даже понравилось, как я выгляжу на фото. Особенно горячо вышли те, где я делаю Андрею минет. А от кадров того, как я, держа за бёдра, вхожу в него, у меня появлялось сладкое тянущее чувство в паху каждый раз, когда мы пересматривали их на компе. До этого я же не видел себя со стороны.       Оказывается, у меня классно выпирает кадык, когда я запрокидываю голову. И мне так идёт разморённая лёгкая улыбка, и пальцы Андрея в этот момент красиво смотрятся на моих губах. А как развратно и офигенно смотрится сперма на моих порозовевших щеках. Да и взгляд на таких фото хоть и правда блядский, но мне нравится. А если контраст и свет выровнять, так моё тело так шикардосно выглядит, даже не верится, что это я.       Нереальное чувство, когда понимаешь, что ты реально охуенный. Андрей мне это часто говорил, а теперь я это ещё и увидел. И тоже благодаря ему.