Беспонтовая флейта

      Не знаю, как на себя не злиться, если мозги я включаю через раз! То, что хер болит после наших зажиманий в гаражах, — это не так страшно. Главное, что нас там не заловили типы вроде Женька или Сивого. Меня так хреначило, что напрочь забыл об их существовании. А вот утром…       Утром, пока я собирался в школу, меня пиздануло осознание: «А если, блять, они там?» В окно разглядеть я никого не смог: на улице был густой туман.       «С одной стороны, так не будет видно и меня, а с другой, они-то знают откуда я пойду, а я — нет».       Перед тем, как выйти, глянул в глазок. Потом высунулся, увидел какого-то пацана, трущегося около подоконника, и снова скрылся в квартире.       Хорошо, что пацан скоро свалил и не пришлось долго торчать в прихожей. Мне же к первому уроку успеть как-то надо, а сегодня быстро идти при всём желании не получилось бы. Хоть я и в трениках вместо джинсов, но мне пока явно не до спорта.       Всю дорогу до школы я проверял, на месте ли куботан. Тот самый железный штырь, что когда-то подарил мне Андрей. Увесистый кусок металла в руке не сильно меня успокаивал, но так я хоть немного отвлекался. Правда меня трясло не только от нервяка, но и от холода. Ветровка не высохла, а из чистой верхней одежды осталась только старая олимпийка. Кажется, что её даже не Андрею покупали. Мне не хотелось знать чья она: матери Андрея или всё же отца, поэтому я не стал спрашивать, а просто надел её поверх водолазки и свитера.       На улице, правда, скорее мерзко, чем холодно, как было зимой. Влажный воздух пропитал одежду насквозь, и она прям липла к телу. Ладно, хоть ветер не дул ни с одной из сторон. Но я всё равно мёрз.       Трястись надоело, и я зашёл в магаз по пути. Купил ноль-пять коньячной клюквы. С хрустом открутил крышку и сделал несколько глотков с горла. Сиропно-сладкая спиртяжная клюква залила рот, горло и стекла теплом в желудок.       «Мне надо согреться. И булки разжать немного. Эта штука быстрее сшибает и дешевле выходит, чем коктейли. Андрей как-то принёс, я распробовал, пить можно. Но сейчас накидываться не буду. Просто согреться. Просто, чтоб не трясло».       Сделал ещё глоток и двинул в школу.       Естественно, я опоздал. Физичка меня впустила, наградив недовольным взглядом и отвесив что-то там про «Чтоб такого больше не было». Я пошёл к последней парте своего первого ряда, сел и пошире расставил ноги. Точнее, не сел, а лёг, закрывшись руками, лицом в тетрадь.       — Аникин! Аникин Сергей! — поднимаю голову, вижу физичку и воспетку. У второй какое-то особенно скорбное лицо.       «А. Догадываюсь. Флейта, последний звонок…»              Выходим с воспеткой, Ларисой Сергеевной, в коридор.       — Серёжа, мне позвонили с музыкальной и… Ну, рассказали про вчера.       — Ага, — смотрю на родинку у её глаза, потом на брови, выщипанные в нитку. Жду, чё скажет, стараясь сильно не дышать в её сторону.       — Думаю, что на последнем звонке тебе будет сложно… И нет, если ты хочешь, то, конечно.       — Не хочу.       Лариса Сергеевна поджала губы, коротко вздохнула и с виноватым видом стала теребить тонкое колечко на своём пальце:       — Понимаю, Серёж, — она сдержанно приобняла меня и похлопала по спине. Потом отстранилась и стала пристально смотреть мне в глаза, нахмурив тонкие остатки бровей.       Опускаю глаза, делаю вид, что мне капец как печально:       — Пустырник выпил. Спал плохо. Я покойников жуть как боюсь.       «Не знаю, поверила она или нет, но я спокойно вернулся в класс».       На перемене меня сильно пихнула в плечо Машка, стоило нам выйти из кабинета.       — Вы оба два, ебанулись?! С лавки он упал, да?! И ты его уронил?!       Смотрю на Василя, подпирающего стену чуть подальше от нас.       «Ну по лицу Андрей не бил. Очки даже целые остались…»       — Маш, не ори, а?       Она смотрит на меня, скривив лицо:       — Ты бухой, что ли? От тебя спиртягой пасёт. Пиздец ты…       — Ой, ну сделал два глотка, сразу пиздец.       — Серёж, Василь на обезболе. Еле, бля, сидит.       — Так хули пришёл?       — Потому что родителям не сказал. Вас, ебланов, сдавать не хочет, придурок.       — Да с хераль нас, Маша?       — Ты меня за дебилку не держи!       — Не ори.       Машка сжала кулаки, но всё-таки понизила голос и злобно зашипела:       — Отпиздили парня ни за что…       «Так-то я согласен, но она ж Василю всё передаст, если скажу. Да и, может, не было б этого разговора у нас с Василем, если б Машка свои охуительные советы не раздавала».       — Ну да, — приближаюсь к Машке, говорю ей на ухо. — Всего лишь ко мне сосаться полез. Хуйня делов. Не знаешь, кто идею подкинул?       Машка нервно поджала губы, зыркнула на Василя.       — Стопэ, Маш. Он ничё не говорил. Ты тоже меня за дебила не держи. Понятно, что не сам надумал.       — Серж…       — Домой его проводи, — выдыхаю через нос, пытаюсь сказать мягче, — пожалуйста. Если про лавку не поверят, то пусть на меня валит. На Андрея родители Василя точно заяву накатают…

***

      Сижу опять за последней партой. За нашими — пусто.       От нехуй делать, пока географичка разворачивает очередной рулон с картой, хлебаю ещё из бутылки. С соседнего ряда, охуевающим взглядом на меня смотрит Толян.       «Ой, бля, сам как будто так не делал!»              Он быстро подсаживается ко мне, буцкает ногой. Отдаю клюкву, думая, что Толян просто отожмёт бутылку. А он пьёт, занюхивает грязным манжетом олимпийки и возвращает бутылку мне.              За урок почти допиваем бутылку, не сказав при этом друг другу ни слова. Только на перемене, когда пошли отлить, Толян спросил:       — Чё? За догоном?       — Не… — осторожно оттягивая резинку, приспускаю спортивки, потом трусы. Мельком смотрю в сторону Толика. — Ты хули пялишься?       — Бля, и не собирался! Ты ёбнулся?!       «Сука, теперь стою с членом в руке и поссать не могу. Мне это ваще могло показаться. Я ж просто побоялся, что он сейчас надрыв увидит… А выглядит это ещё хуёвей, чем ощущается».       Смотрю в потолок и просто жду, когда Толян уже свалит. Медленно моргаю, чувствую, что меня ещё и покачивает. Опираюсь предплечьем на стену над писсуаром.       — Домой вали, спалят, — Толян застёгивает ширинку и уходит, а я наконец-то могу облегчиться.       Натягиваю штаны, непроизвольно всхлипываю от резкого жжения.       «А сегодня же ещё и физ-ра…»       Пока иду и думаю что делать, врезаюсь в Ларису Сергеевну.       — Аникин!       — Ой, звините…       Останавливает за плечи, осматривает меня:       — Я скажу Наталье Николаевне, что сама тебя отпустила.       — Мне прогуливать нельзя ж…       — Ты сразу на учёт хочешь? — Лариса Сергеевна глянула строго, но потом смягчилась. — Ты хороший парень. Возьмись за голову, пожалуйста. Пообещай, что я тебя в таком состоянии больше в школе не увижу.       — Ладно.       «Не знаю, чё она хорошего увидела…»

***

      Прихожу домой.       Тут спокойно, не то, что на улице. Моюсь, обрабатываю член, ною, пока никто не слышит. Допиваю остатки клюквы со дна бутылки и заваливаюсь спать, прям как был — в одних трусах.

***

      Просыпаюсь от настойчивого поцелуя.       — М… бля, Андрей, погоди… голова трещит, — поворачиваюсь на бок, рефлекторно прикрываю рукой пах. — И не только…       — Давай посмотрю? — тянет за резинку трусов.       — Андрей, — останавливаю его руку — я сам могу.       Смотрит на меня, хитро улыбается:       — Знаю, что можешь, — целует в шею, в щёку, задерживается на губах, мягко лаская их своими. — А я помочь могу.       Отстраняюсь со стоном:       — Бля, щас если встанет… Больно же…       — Малыш, — Андрей берёт мою руку и прижимается губами к пальцам. — Я виноват. Хочу как-то загладить. Ты против? Я тебе ж доверял себя обрабатывать, помнишь? — наклоняется ко мне, закусывает мочку уха. — А чтоб не так больно было, отвлеку чем-то приятным.       — Дай я хоть поссать схожу.       Встаю, понимаю, что на улице ещё достаточно светло.       — Андрей, а ты рано…       — Ты не рад? Мне уйти, может?       — Рад. Не говори ерунды, а?       «Блин, он ведь в хорошем настроении, а я ворчу. Да и не так уж и болит. Когда сильно болел, то у меня и стояка толком не было».       Возвращаюсь — Андрей на табурет у дивана уже поставил фужеры, те самые, из которых на новый год пили. Ещё морковку по-корейски развесную, как я люблю, выложил и пачку крабовых палочек. Они тоже мне нравятся. Сам сидит, шаурму жуёт.       — М! — проглатывает. — Я чёт голодный, пиздец, не дождался тебя.       — Да ладно, ешь. А чё за праздник у нас? — кручу в руках тёмную бутылку. — Вино? Я ж не пью его…       — Опять не то, — Андрей закатывает глаза. — Ты про клюкву так же говорил, — кивает на пустую бутылку у дивана.       «Ну да, выкинуть пустую ума мне не хватило… Стрём».       Сажусь рядом, начинаю щипать морковь из пакета. Жую, вздыхаю:       — Блин, я утром на нервяках был. Василя ты ещё, блин, отбуцкал, Машка из-за этого злая на меня, а я на неё… Да короче, пиздец, а не день…       — Малыш, ну не нравлюсь я Машке твоей. Ревнует или типо того.       — Да с чего бы?       — Ну, ты ж сам говорил, что хочет, чтоб ты меня там проверял, чё-то на мозги капает… Ясен хрен, ей скучно, что ты с ней не торчишь теперь.       — Да ну… — Андрей передаёт мне бокал. Пробую: приторное, сливовое, пойдёт. Он же старался.       — Вот чё ну? У неё, пока с Илюхой на мази всё было, никаких же вопросов по мне не было?       «Даже когда он употреблять начал, кстати…»       — Не было.       — Ну! А ща она с задротом Василем заскучала в двухе, давай к тебе лезть.       — Василь не прям задрот, да и с Машкой они в дотан гоняют, до меня же там познакомились.       — А чё она тогда тебя чаще гулять таскала, а, малыш? — Андрей глянул на меня и ласково улыбнулся. — Ей с тобой лучше нравится, я её понимаю. Но так поступать, как она, — хуёво.       — Да уж, — подставляю фужер, чтобы Андрей подлил ещё. — С Василем она совсем перегнула.       — Кинула его, что ль?       — Да не только. Он бы в жизни ко мне сосаться не полез, если б не её советы.       — И ты ещё чёт думаешь про то, что она нас поссорить хочет?       Я пожал плечами и стал раскручивать крабовую палочку в один тонкий белый пласт.       «Неприятно так про Машку думать. Но звучит очень похоже на правду. Она ж всегда наседает, когда ей что-то прям вот надо».       — Малыш, ну, — Андрей приобнял меня за плечи, чмокнул в щёку, потом в шею. — Страшно было, когда он к тебе полез? Я с тебя до сих пор тащусь, как ты его повалил.       — Да в крысу я это сделал, — раздражённо дергаю плечами. — Он не лез в этот момент, сидел просто…       — И чё? Хочешь сказать за просто так ты его отделал? Ты ж не мог сразу наебенить, когда он стоял над тобой, а? В удобный момент, это ж не в крысу, не со спины.       — Да ничё бы он не сделал!       Андрей ухмыляется и заваливает меня на спину, зажав руки над головой.       — Уверен? — кусает и оттягивает кожу на моей шее. Тело моментально реагирует горячей волной от плеч до паха. Втягиваю воздух сквозь зубы, болезненно морщусь.       — Да, блин, уверен. Он натурал же, — всхлипываю, когда Андрей тянет с меня трусы. — Осторожнее, пожалуйста, — заползаю выше на диван, развожу ноги, сгибаю в коленях.       — Хех, натурал, — хищно оглядывает меня, целует, сильно вжимаясь в губы и вталкивая свой язык как можно глубже.       Запускаю руку ему в волосы, сгребаю в кулак, отпускаю, веду ладонью по горячей шее, глажу по бугристой коже на спине. Андрей довольно изгибается, поднимается с ухмылкой:       — Не знаю, как бы он натуралом остался, если б ты его прям по-взрослому засосал.       — Андрей! — пихаю его ногой в бедро, — Прекрати, а? Никого больше не хочу, только тебя.       Он садится у моих ног, берёт тюбик со смазкой и флакон с антисептиком.       — Знаю, малыш, — я начинаю шипеть и ёрзать от холодных капель, попадающих на головку и живот. — Ты весь такой охуенный и весь мой.       Зажмуриваю глаза и сжимаю губы, когда он начинает распределять по члену смазку. Сначала щиплет, потом начинает покалывать и неметь.       «Вот почему мне в голову это не пришло?! Как же хорошо, когда не болит. И как же приятно Андрей это делает».       Андрей продолжает плавно надрачивать мой член, входит сзади двумя пальцами, водит по гладкой стенке изнутри. Давит сильнее, настойчивее. Я всхлипываю, уже от удовольствия, сам начинаю насаживаться на его пальцы. Андрей слишком сильно проезжается по уздечке. Тело прошибает резкая боль, непроизвольно сжимаю ноги, хватаю Андрея за запястье, от чего он останавливается и совсем перестаёт ко мне прикасаться.       Поднимаюсь, а он садится дальше пить вино.       — Андрей?       — Чё, малыш? — откусывает от шаурмы и жуёт с самым наглым выражением лица. — Винца тебе подлить?       — А мы не продолжим?       — Малыш, — Андрей отводит глаза в сторону, потом снова смотрит на меня, — ну у тебя ж травма. Я обработал, чтоб не болело, как и обещал. Всё.       — Э! Ты меня завёл вообще-то!       — Ну кто ж виноват, что ты такой чувствительный. Я ж сказал, чуток приятно сделаю и всё, — ухмыляется, подцепляет пальцами длинную полоску моркови и, запрокинув голову, медленно опускает её на свой язык.       — Ну чё началось, а?       — Ничё. Ты отбрыкивался, я понял, что тебе неприятно. Подождёшь, пока заживёт, — цепляет ещё морковь, похабно играется с ней языком, потом ещё и пальцы облизывает с причмокиванием. — Так тебе налить?       — Ты обиделся?       — Нет, — теперь похабит крабовую палочку.       — Ну я ж не специально! — ною, укладываю голову к нему на колено.       — Верю, — шуршит пакетом. Над моим лицом нависают полоски моркови. — Ротик откроешь?       Послушно открываю рот, расслабляю язык. Вслед за морковкой в рот погружаются и пальцы Андрея. Плотно смыкаю губы, старательно облизываю плотные подушечки пальцев, продолжаю пока Андрей их не вынимает с довольной ухмылкой.       «И продолжает сидеть и жевать! Не обиделся он, блин!»              Закинув в рот жопку от шаурмы, Андрей доливает себе вина и садится за комп. Открывает папку с нашими видосами, просовывает руку под резинку шорт и начинает дрочить. Запрокидывает голову, постанывает, дублируя свои же стоны из динамиков.       На мониторе я смотрю в камеру попылывшим возбуждённым взглядом и отсасываю Андрею, глубоко заглатывая его член.       «Но это же я могу и сейчас сделать, блин!»       Сажусь на колени у его стула, пытаюсь повернуть к себе, Андрей сопротивляется.       — Ну, блин!       — Чё, малыш? — перестаёт себе дрочить, смотрит на меня сверху вниз.       — Ну пожалуйста, давай так же, как ты начал, продолжим, а? Или хочешь отсосу сначала, вот так же, — киваю на монитор. — Ты меня сильно завёл. Не могу теперь…       — А я так не хочу, — опять отворачивается к монитору.       — Ты меня не любишь, — сказал из вредности, а самому прям больно от этого. — Говоришь, что любым любишь, а сам…       — Я моего малыша люблю любым, — гладит меня по волосам, — но вот хочу развратного и безотказного, — смотрит уже серьёзно. — Вдруг у тебя чего-то опять замкнёт? Не хочу так. Ты ж тогда больше меня парился. Нафига нам с тобой такое, а, малыш?       «Блин. И я не хочу, чтоб так было. Но я ж не специально… Когда сюда переехали и я уже почти долечился, жесть как хотел. Ну и потерпел, немного совсем. И щас смогу. Понятно же, что нихрена не сексуально, когда кто-то брыкается и ноет, что ему больно».              Улыбаюсь, откидываюсь назад, упираясь на руки и стараясь развести колени шире. Чувствую приятное, томное натяжение в паху.       — Андрей, такого больше не будет. Я весь твой.       Он оглядывает меня так, что мне становится жарко, хоть и сижу голый на полу.       — Ну смотри, малыш. Сам захотел, — расставляет ноги и призывно кивает вниз.       Начинаю ему отсасывать, задерживая дыхание каждый раз, когда чувствую давление на затылок. Беру глубоко, стараясь высунуть язык посильнее. Когда поднимаю голову, жадно глотаю воздух, чтобы потом снова вогнать его член себе в горло и продержаться, сделав побольше глотательных движений.       «От такого быстро не кончишь. Ну или у меня ни разу не получалось… Но Андрей очень любит, когда я так делаю».       Потом мы перемещаемся на диван, чтобы мне было удобнее ласкать его сзади языком, а потом и пальцами. Меня сводит с ума как Андрей туго сжимается, когда кончает, а потом продолжает насаживаться дальше с приятной дрожью и стонами. И внутри он весь такой горячий, влажный от смазки, что сил нет, как хочется в него войти.       — Малыш, — Андрей шарит рукой по дивану. — Не бей только, я резинки купить забыл… Давай я отдышусь и помогу тебе. Ложись пока на спину.       — Блин… ну давай…       Делаю, как он попросил. Сам я заведён просто до безобразия. Глажу хаотично себя по телу, привстаю, чтобы Андрей смог напоить меня из фужера. Горло пересохло и немного пощипывает от сладкого вина.       — Ты такой красивый, когда возбуждённый, малыш. Хочу тебя ещё поснимать, потом глянешь, лады?       Андрей направляет мои руки, говорит как мне лечь, чтобы я лучше смотрелся в кадре. Сам трогает меня дразняще-властно, хватая с силой, шлёпая по коже, чтобы она приятно порозовела. По его просьбе ложусь задом кверху, облизываю свои пальцы, тяну и без того податливый анус, сокращаю его с влажным хлюпаньем, вздрагиваю от плевка, который потом медленно стекает ко мне внутрь.       Уздечку жжёт и покалывает особенно сильно, когда напрягаю член. Беру ещё смазки, втираю в налитую горячую головку.       — Малыш, скажи, чё делаешь?       — Ну… Не буду… — прикрываю глаза, потому то отвернуться уже нет сил.       — Тебе так нравится? — проталкивает свой палец между моих губ.       Я утвердительно мычу «Угу».       — А так? — чувствую несколько резких, жгущих кожу шлепков по ягодицам.       Коротко всхлипываю, выдыхаю, говорю: «Да…». По ноющей коже мягко проходится шершавая ладонь, от чего я плавно виляю бёдрами и с улыбкой постанываю.       — А если так? — резко и часто начинает долбить пальцами мой зад.       Всхлипываю, ною, что хочу кончить, пытаюсь подстроиться и выгнуться так, чтоб сделать это поскорее. От напряжения мышц дёргается член. Мне больно, но я с ума сойду, если он остановится. Придерживаю ноющую головку рукой, глажу по ней пальцем, стараясь не задевать уздечку. Впиваюсь зубами в предплечье, глухо завывая на одной ноте.       В короткую вспышку оргазма ногу сводит судорогой, и я уже обнаруживаю себя на спине, трясущегося и в слезах. Андрей растирает горящую от боли икроножную мышцу и мягко зацеловывает моё дрожащее тело.

***

      Утром в субботу, пока я его провожал в коридоре, Андрей пообещал сильно не задерживаться. Сказал, что постарается прийти как и вчера. У меня ещё ныло всё, что могло, но мы просто планировали посмотреть пару фильмов.       Пока я прибирался дома, меня вызвонила Машка. Я вчера видел пропущенные, но я не стал перезванивать. Да и сегодня трубку брать не хотелось. Но на третьем звонке я всё же ответил.       — Ну наконец-то!       — Ага. Чё хотела?       — Пойдём пройдёмся? Разговор есть.       «Бля, даже знаю, какой».       — Говори так. Влом идти.       — Ну не по телефону!       — Не пойду я никуда.       Она фыркает в трубку, молчит.       — Маш? Ты говори, или я сбрасываю.       — Как будто это мне надо!       — Ну а кому? Опять ты на эту тему, да?       — Пфф, да. Выслушай, пожалуйста.       — Ну?       — Василь сказал, что вы Андрея с работы ждали. Правильно, да?       — Да.             — Я заходила после танцев в тот день… Не было его там.       — Маш, не пизди, а?       — Ты ёбнулся?!       — А почему ты сейчас говоришь об этом?! Только что придумала, да?       — Не веришь? Ну и иди на хуй. Заебал. — сбрасывает.       «Даже перезванивать не буду. Пусть не надеется. Невозможно уже про одно и то же по сто раз говорить».       После этого звонка у меня прям прилив сил какой-то появился.       Я открыл свой плейлист в вк, заглубился в самое начало, когда только зарегался и добавлял кучу музыки. Меня в то время уже тошнило от прогулок под Машкины страдательные песни и маминого Ретро-фм на кухне, поэтому я забивал плейлист чем-то, что перебивало залипшие в мозгу мотивы заунывной Lafee и страдающего Носкова.       Выкрутил на максимум пищащие колонки и стал драить ванну, кухню, комнату и коридор, горланя что-то неразборчивое. Главное, что у всех песен был разрывной припев, от которого по коже бежали волны мурашек. И песни были уже заезжены до дыр, поэтому мне совсем не нужно было знать слов и как-то вслушиваться. Меня просто разъёбывало раз за разом с каждого трека.

***

      Когда Андрей вернулся, я ещё махал тряпкой.       «Оказывается уже стемнело. Я и не заметил…»       Поцеловал его уставшую, немного сердитую моську. Когда забирал пакет, одуряюще вкусно пахнущий курицей-гриль, понял, что жутко проголодался.       «Духовку я пока не освоил, курицу готовить не умею. Но вот рис на гарнир по-быстрому сварить смогу».       Андрей придвинул стол, чтоб удобнее было смотреть фильм с небольшого монитора. Улеглись на диван, поставили тарелки с едой себе на коленки. Включили на компе Тихоокеанский рубеж.       «Всё как-то забывал про него, давно хотел глянуть».       Когда начался фильм, вспомнил, что мне его Василь советовал. Ещё что-то про аниме говорил, с чем-то там сравнивал. Не стал про это думать, не хотелось себя опять грузить.       Хорошо, что фильм захватил почти сразу. Там ещё и графика зачётная. Все роботы и монстры нереально шикарно отрисованы. Даже было жутковато смотреть на этих Кайдзю. Ну и актёр в главной роли мне понравился. Андрей сказал, что он какой-то перекачанный. Я больше не на внешку смотрел, а так, на героя. Ну да, не совсем в моём вкусе, но персонаж прям хороший получился.

***

      Не самая у меня обычная пятница намечается. Но я сам согласился. Не смог отказать Ларисе Сергеевне. Я уже хотел забить на флейту и всё, что с ней связано, чтоб вообще в музыкалке не появляться.       Но в понедельник воспетка меня выцепила в коридоре и передала, что меня очень попросили сыграть что-то на вечере памяти в честь Натана Савелича.       Я даже начал ныть про то, что мне надо домой переться, костюм брать. Но Лариса Сергеевна меня стопорнула, сказала, что знает уже о моих «натянутых отношениях с родителями» и пообещала найти мне «приличную одежду». Как я понял, она и про мою ориентацию узнала. Но её отношение ко мне вроде как и не поменялось. Наверно, из-за этого я всё же сдался и согласился. «Орфей» на этом мероприятии будет очень в тему. Да и один хрен, я нового ничего со своими поломанными, кривыми пальцами больше не освоил.       А так-то очень символично будет. Весь коллектив музыкалки по-творчески попрощается с Натаном, а я — с «Орфеем» и флейтой.