Беспонтовая флейта

      Утро. Школа.       Ощущаю себя стрёмно, даже сравнить с чем-то сложно. С одной стороны, любой доёб, летящий в мою сторону, просто обтекает, никак не задев. С другой, одноклассникам и учителям не до меня особо. Как будто кто-то зафирил всех, а я себя еще и в ледяную глыбу поместил. Ебанатская связка и по-ебанатски ощущается.       Понятно, что всех постепенно нагнала мысль «скоро экзамены». Причём не просто «экзамены», а самые распоследние в школе и самые охуеть какие важные. Это со слов учителей. При этом они говорят, что волноваться не только не нужно, но ещё и вредно. Короче, как обычно: вы не волнуйтесь, просто ваша жизнь разрушится, если вы всё просрёте.       Мне было немного легче, чем многим. Я окончательно забил на поступление и выбрал предметы, которые можно сдавать в школе. Русский и алгебру как-нибудь сдам тестами, а по тем, что в школе, как-нибудь уж трояк натянут. В край — списать проще.              Отсидел уроки и пошёл домой.              А дома пусто. Лучше, чем если кто-то чужой будет. Но мне Андрея рядом прям до боли не хватает.       Сменщика ему нашли, а он всё равно подработки берёт. Копит на зачёты, курсовые, на случай, если что-то самому сдать не получится. Я бы, может, тоже заплатил лучше за некоторые предметы. Но в школе так нельзя. И зарабатываю я максимум на сиги, да на хрень всякую, по мелочи.       Хотел поспать, чувствовал себя очень измотанным. Но взялся за уборку. У нас так-то чисто. Вещи по углам не валяются, тараканы строем не ходят, но всегда есть, где что домыть, убрать, переставить. Андрей совсем не свинота, и я пытаюсь как-то соответствовать.       Меня ещё вчера начали бесить пятна от воды и мыла на плитке в ванной. И плесень ещё, чёрная такая. Андрей мне минет делает, старается, а я прижимаюсь спиной к плиткам и прям кожей чувствую, какие они грязные. Смотрю не на парня, который готов безнадёжно вялый член ласкать так же, как и крепкий стояк, а на мерзкую чёрную полосу вдоль ванны.       В квартире Бензина я быстро к этой хрени привык и перестал обращать внимание. Да и я не готов был постоянно всё драить. А тут почему бы и не постараться? Я даже на химию раскошелился. Там прям специальный спрей от этой чёрной дряни. До этого плесень пробовал губкой и порошком каким-то оттереть, но толку было мало.       Со средством тоже оказалось не всё так просто: оно воняло, а от мелких брызг жгло глаза и горло. Но я быстро приспособился. Оттереть прям всё не удалось, но результат меня устроил и даже порадовал. Да так, что я набрался смелости ещё и под ванну влезть. Там, конечно, не как у Бензина в хате — пауки никаких хоббитов в плену не держат, но всё равно это не то место в доме, куда мне хочется регулярно наведываться с тряпкой.       Почти ложусь на холодный кафельный пол, свечу фонариком. Яркий свет попадает на редкие, покрытые пылью, тонкие нитки паутинок, алюминиевый ковшик в дальнем углу, старые шлёпанцы, воткнутые один в другой, какой-то скомканный пакет и бутылку. Пластиковую, смятую так, как будто на неё кто-то наступил и она стала плоской. На горлышке в свете фонарика поблёскивает фольга.       Не знаю, сколько я пролежал, пока не решился её достать. Но что это явно не какой-то случайный мусор, я понял сразу. Я видел такие в гаражах. Не помню, чтоб, например, Машка или ещё кто-то говорил мне, что эта какая-то наркоманская хрень. У меня ощущение, что я как-то сам догадался. Потом уже натыкался на мемы про «бутылку воды и шоколадку с фольгой». А может и мемы раньше были, не знаю. Главное в этой хрени было то, что никакой адекватной причины, чтобы она лежала у нас под ванной, я не видел.       Наконец-то решаюсь и достаю. Ничем вот прям странным бутылка не пахнет. Да и чего я ожидал? Что я понюхаю, и меня вывернет? Или, наоборот, не смогу оторваться? Да и, может, выветрилось всё. Сейчас чувствуется больше запах жжёного чего-то. И то слабый совсем.       Иду на кухню. Кладу бутылку вот прям, блядь, на стол.       «А чё? У него наглости хватает эту дрянь в дом нести — значит, и аппетит не пропадёт, если она перед носом лежать будет».       Лезу в холодос. Со вчерашнего осталась клюква.       «Отличный, сука, повод допить! Похуй, что больше полбутылки. Кристаллически похуй».       Наливаю в кружку. Пробую, понимаю, что клюква смешалась с остатками кофе, который я не допил утром.       — У меня есть тост! — озвучиваю то ли сам себе, то ли ебучей бутылке с дыркой. — ПО-ХУ-ЯМ! — выпиваю странную бурду со сладким клюквенным и кофейным привкусом, оседаю на табурет.       «Легче не стало. Только ещё больше плакать хочется. Тряпка. Вот что я сразу загоняюсь? Может, Андрей и сам про эту бутылку не в курсах. Тут же Женёк торчал. Да, бля, именно торчал».       Вспоминаю, какой Женёк болтливый был, постоянно в ванную шастал. Уходил ещё куда-то. Пахло от него вроде табаком, но я не принюхивался. Даже, наоборот, старался подальше держаться от него.       «В любом случае, надо с Андреем поговорить. Если бутылка не его, то это ещё и лишний повод больше Женька даже в подъезд не впускать».       Бесцельно тру пальцем белую ручку кружки, смотрю на мутный пластик бутылки… Наливаю ещё.       «Нет, ну это пиздец какой-то! В нашей ванной — и вот эта вот хуйня! Как в ссаном подъезде! Пусть, бля, поясняет, что за хуйня у нас дома творится!»       Просыпаюсь от того, что Андрей трясёт меня за плечо.       «Я ж не допил даже… Взял отрубился».       — Эт чё здесь на столе делает? — Андрей стоит надо мной. Смотрит очень нехорошим взглядом. Ещё и губы чуть ли не до побеления сжимает.       — У тебя хотел спросить. Я под ванной нашёл.       Он берёт бутылку, молча выкидывает в мусорное ведро. Садится.       — И чё мне скажешь?       — Я должен говорить? Ты скажи. Почему она там валялась? Чья она? Что у нас дома, в конце концов, курят, кроме сигарет? Я хоть знать буду!       Андрей прикрывает руками лицо, вздыхает и снова смотрит на меня:       — Малыш, если я скажу, что она не моя, а Женька, ты мне поверишь? Или ты уже на скандал настроился? — кивает на бутылку клюквы.       — Скандалить я и трезвым могу! И ты сам эту хуёвину на столе увидел, сразу же бычить начал!       — Батя когда сиги находил — так же их на стол кидал, — Андрей опустил глаза. — Там уже было без разницы, чё я скажу. Раз и за свои по ошибке отпиздил.       — Херово, конечно, — я сбавил тон. — Но это-то тут при чём?       — Да не при чём, малыш. Не те воспоминания в голову пришли, вот и щёлкнуло чёт.       Накрываю его руку своей.       — Извини, малыш. Ты не заслужил такое вот находить. Надо было мне лучше за этим ящером проверить, — хочет погладить меня, я одёргиваю руку.       — Ты знал, что он что-то там курил, и тебе норм было?!       — Ну он же не в комнате и не в вену ставился. Да и особо не торкает с этого, чтоб он там чертей под столом ловил или ещё чё. Убирать просто надо ж за собой, если…       — Подожди, — отодвигаюсь назад на табурете. — Ты так говоришь, как будто…       — Ну пробовал я. Да одно время ваще в каждом ларьке продавали. Типа как сиги. И щас есть места, где торгуют спокойно. Какие-то виды запретили вроде. Но некоторые купить можно. Ну, как сироп в аптеке: места знать надо, где торгуют, и не жрать в три горла, чтоб проблем не было.       Только от того, что он сказал про сироп, у меня уже из ниоткуда появился этот мерзкий липкий привкус во рту.       — Малыш, — Андрей притрагивается к моему колену. — Ты за что переживаешь? Что меня как Илюху заловят или чё?       — И за это тоже.       — Ну я те честно скажу, мне Наиль поработать предлагал. Без подробностей. Типа я и долги бы закрыл, и подработал.       — Какие долги?!       — Ну, ты думаешь он на меня ничё не навешал за то, что я с рынка слился так быстро? Да и не бери в голову. Я почти всё выплатил. Подольше вышло, чем с мутными темами всякими. Я тоже этой хуйни боюсь, — заглядывает мне в глаза. Вижу, что у него наворачиваются слёзы. Чувствую, что и у меня они вот-вот польются по щекам. — Тебя, малыш, потерять боюсь. Боюсь, что ты уйдёшь. Так бы похуй было, чем заниматься, но у меня ты есть. Я и про долги говорить не хотел. Ты и так переживаешь постоянно, — прикладывает ладонь к моей щеке. — Прости меня, что не сказал сразу. Хотел как лучше.       «Так стыдно. Напился, предъявы какие-то хотел выдать. А за что? Я ж знаю, где Андрей раньше работал. Знаю, с какими типами он общается иногда. И глупо думать, что он не мог что-то пробовать, помимо аптеки. Даже Машка пробовала… Не знаю, зачем я психа какого-то включил из-за этой сраной бутылки. Изобразил, бля, пьяного батю. Пиздец».              Встаю, подхожу к сидящему Андрею со спины, обнимаю его за плечи. Говорю тихонько, почти прижимая губы к его уху:       — И ты меня прости. Я так тебя люблю. И тоже боюсь тебя потерять. Мне тебя не хватает, я дома почти всё время один, вот и чушь лезет в голову…       Андрей поворачивается и целует меня в щёку.       — Ладно, я б на твоем месте тоже охуел с булика под ванной… Бля, я ж продукты принёс! Растает же!       — Курица?       — Не. Лучше! — идёт за пакетами, ставит на стол. — Рыба. Я минтай купил.       — Ну вот и будешь его сам есть, — брезгливо смотрю на серые полуоттаявшие тушки. — Он же воняет.       — Зато полезно. Типа там белок, фосфор или ещё чё-то… — заглядывает мне в глаза. — Есть будем вместе. Я тоже рыбу не особо. Но у мамы рецепт взял, который мне вроде как норм.       — Ну нахера, Андрей?       Он на секунду опускает взгляд мне ниже пояса, потом опять смотрит в глаза:       — Ну и у меня на стрессе всякое бывает…       — Когда? Не замечал…       — Ой, да ладно тебе. Может, я просто, ну, типа не теряюсь, придумываю, чё сделать, чтоб всем хорошо было, — Андрей притягивает меня к себе, сжимает двумя руками ягодицы и игриво целует в нос. — И ваще для мозгов тоже рыбу надо есть. Экзамены скоро.       Трогать рыбу в мороженом и сыром виде я отказался из вредности. Но готовили всё равно вместе. Пока Андрей рубил и обжаривал в муке куски рыбы, я настругал кучу моркови и лука, тайно надеясь, что в жареном виде, да ещё и с томатной пастой они хоть как-то перебьют рыбный вкус. Глупо, конечно. На кухне таращило так, что не помогало полностью открытое окно.       Андрея от запаха мутило даже больше, чем меня. Он рассказал, что обычно сваливал из дома, пока мама готовила это наиполезнейшее блюдо, и приходил, когда из кухни почти выветривался весь запах. Что-то мне подсказывает, что он возвращался через пару суток, не раньше.       Но, несмотря на запах, мне было приятно, что мы были вдвоём на кухне. Даже вроде как съедобно получилось. Андрей поржал надо мной, когда я почти всю морковь из подливки выгреб себе в тарелку. Потом намекнул, что и рыбы надо положить тоже. И не один кусок.       «Бля, ну сколько могу, столько и ем!»              Не знаю, помог ли фосфор с белком из рыбы. Или плитка в ванной стала как-то приятно поблёскивать. Вообще без понятия, в чём уж было дело, но мы докурить не успели, а на меня накатило. Андрей натурально офигел и замер, когда я выбросил недокуренную сигу в раковину за его спиной, встал на колени и стянул с него шорты одним рывком.       Когда я стал проходиться языком от мошонки до головки, одновременно проникая в него пальцами, у меня самого чуть трусы не треснули.       Резинки и смазка остались в комнате, Андрею пришлось идти за ними, потому что я хотел продолжить именно в ванной. То, как он с немного неловкой улыбкой шастал туда-сюда, болтая членом и виляя задом, меня ещё больше завело.       Я кайфовал от каждой секунды вместе. От того, как Андрей медленно раскрутил на моём члене колечко презерватива, как снова прижал к себе, утянув в глубокий поцелуй. По телу бежали приятные, тёплые волны просто от его немного поплывшего взгляда. Меня шарашило жаром от того, как классно выглядит, когда встаёт на колени, поворачивается ко мне своей широкой спиной, с ложбинкой на позвоночнике и ямками на пояснице.       Ощущения от проникновения в него только усилиливались из-за звуков его рваного дыхания и чувства лёгкой дрожи пробегающей по нашим телам. Мне пришлось поднапрячься, лишь бы быстро не финишировать. Андрей слишком классно стал всхлипывать, постанывать и сжиматься, когда я подстроился так, чтоб почти с каждым толчком задевать простату. Но замедляться и прижиматься животом к его спине, слегка двигая бёдрами, было тоже кайфово. А держаться за плечи Андрея, вбиваясь в него частыми короткими толчками вообще нереально охуительно. И чувствовать, как в ладонь пульсируя брызгает сперма, почти так же приятно, как и кончать самому.       Ополаскивать друг друга из душа тоже было приятно до дрожи, как и растирать, целовать и гладить покрасневшие коленки Андрея.       Да даже то, что он сказал, что теперь питаемся только рыбой, меня в тот момент повеселило. А его рассмешило то, что я предложил исправить рецепт и заменить хотя бы половину рыбы морковью.

***

      На последний звонок я не пошёл. Точнее, появился в школе, словил пару осуждающих взглядов типа «не в костюме и не в ленточке, вот уёбок» и свалил. За одеждой домой я так и не попёрся, да и смысла не видел.       У Андрея вот тоже не было последнего звонка, да и выпускного, кстати, тоже. И ничё. Тем более там скидываться надо было, чтоб после концерта в школе поехать на какую-то турбазу. А нафига тратиться, если я туда всё равно не хочу? Чтобы «как все»?       Я и раньше эти сборища не вот прям любил, а сейчас вообще неинтересно стало. Да и чё там делать? Бухать с Толяном?       К Машке и Василю я точно не собирался лезть. Сейчас уж тем более. Наговорю ещё чего-то лишнего, скандал вдруг будет. Нахер это мне надо?       Меня ваще эти выяснялова в край утомляют. Я и так дёрганный перед экзаменами. Вроде уже и не особо волнуюсь, но часто психую.       К Андрею ещё несколько раз пацаны заваливались. Не так надолго, как Женёк, но меня всё равно с этого корёжило. Ничё они такого не делали, ничё после себя не оставляли, а я бесился. При всех, конечно, сцены не закатывал. Молчал. Только этим себе ещё хуже делал.       Плохо, что я это особо не контролирую. Аппетит пропадает и не лезет ничё. Или наоборот лезет, но слишком много. Особенно под пиво. А потом мне дурно. И после такого стыдно, что опять продукты перевёл, да и ещё проблемы в сексе опять появляются. Андрей считает, что я просто сильно ревную, вот и реагирую так. Даже подкалывал, что я просто его развожу на минет подольше, но это он не серьёзно совсем, в шутку.       Не знаю, как он психи мои терпит. У меня же зациклились эти мысли, что он что-то где-то употребляет. Так и припоминаю ему, пытаюсь подловить: то он какой-то слишком уставший пришёл и уснул сразу, то глаза мне его не понравились, то пахнет от него не так. Хотя я, бля, был на приёмке товара. Там и похуже таращило! Он как-то попросил ему спину и плечи намазать, растереть, сказал слово «ломает». И пиздец. Меня сразу понесло! Он имел в виду «болит», а я чё хотел, то и услышал!       Короче, докапываюсь на пустом месте. Даже один раз Андрея так довёл, что он ушёл. Ночью! И вернулся только на следующий день. Извинился тоже. Он просто боялся, что руку на меня поднимет. Я-то, когда злюсь, могу пощёчину дать, пихнуть. Ебанько, по-другому не скажешь. А ведь, если он всерьёз что-то сделает, то меня потом только со стен отскребать. Вот Андрей и держит себя в руках, но с моим характером и загонами ему прям сложно.       Работой нормально займусь и не будет у меня времени фигнёй голову забивать. Экзамены сдам и заказов побольше взять смогу. И всё устаканится.

***

      Сегодня у моего класса выпускной. Естественно, я не иду ни в какое кафе. Зато мы с Андреем идём в Разлом. У Бензина днюха.       Я вообще не планировал никуда идти, а Бензин взял и пригласил утром. Я сообразить ничё не успел. Сказал, что придём, если у Андрея планов других нет.       Написал Андрею. Он ответил, что не против пойти. Я ответил Бензину, что мы придём.       Потом посидел, подумал немного и написал Андрею, что мы только в Разломе посидим, продолжать к Бензину не поедем. Стало спокойнее от сообщения «Как скажешь, малыш».       Я не очень был уверен, что смогу сегодня в каких-то продолжениях участвовать. Если бы Бензин не позвонил так резко, то я бы нашёл повод, как отмазаться, и не идти совсем. Помню, что мы как-то с Бензином про его днюху говорили, но я сейчас не особо на праздники настроен. Но вроде как согласился, а значит, надо идти.       Хорошо, что Бензин по подарку свои хотелки обозначил. Точнее сказал: «Ты ща всё равно запариваться начнёшь, а мне особо не надо ничё. Ну а бутылка вина никогда лишней не бывает».       Голову поломать всё равно пришлось, но я хоть знал, у какой полки это делать. У нас рядом недавно открыли магазин, где только один алкоголь продают. Вот туда я и пошёл.       Раньше я такие магазины не замечал, потому что без паспорта там делать было нечего, а сегодня я даже попросил помочь мне с выбором. Я-то в вине ваще ничё не понимаю.        Выбрал что-то красное полусладкое в красивой коробке с двумя бокалами в комплекте. У родителей одна похожая подарочная в шкафу пылилась, даже не вскрытая. Но уж у Бензина точно стоять не будет. И бокалы пригодятся. К нему ж и девушки ходят. Типа красиво можно будет им вина налить.       

***

      Вечер. Андрей на звонки не отвечает. Время уже впритык, а мне стрёмно сильно опаздывать. Написал, что жду его в Разломе. Поехал один.

      На входе увидел афишу на сегодня: «Рок-караоке».       «Ну не будет же Бензин в свою днюху выступать?! Чё я выдумал-то?».       По сдвинутым столам и лавкам я понял, что народа должно прийти много. Я даже рано: ещё половина мест не занята.       «Зря так рано вышел. Надо было Андрея дождаться. На экзамены приходил чуть ли не за два часа, и сейчас по привычке припорол».       Поздоровался с Лёхой, со Сладким. Бензина заметил не сразу: он вообще вылез откуда-то из-под стола, держа в руках медиатор и показывая его какому-то бородатому мужику справа от себя:       — …офигеть он счастливый… О! Серж! Давай, сюда идём! — здоровается и приобнимает меня через стол. — Тебя ваще тут сто лет не видно было! Совсем стыд потерял флейтист наш! Серж, это Иван. Наш орг, царь и вот это всё. Ваня, это Серж, наш флейтист.       «Иван прям заметно постарше. Кажется, даже старше Лёхи. Не очень по нему понятно. Тридцатка ему или около того. Футболка у него тоже с какой-то группой, на ухе крестик серебристый болтается».       Жму руку, подсаживаюсь рядом, хотя уже приглядел себе место подальше. Ставлю рюкзак, чтобы Андрею осталось место. Иван наоборот встаёт. Прощается с Бензином, ещё раз поздравляет.       Бензин снова крутит в руках медиатор:       — Прикинь, я его уже несколько раз херил, и каждый раз он опять где-то находится. Вот, — тыкает пальцем в пластик. — Я его по этим звёздочкам узнаю, точно мой.       — Бензин, я наверно больше не смогу играть… — опускаю глаза. — Ты уж извини, но типа обнадёживать не хочу. Зря ты тут организатору вашему про это вообще.       — Опа, — Бензин чуть опять не уронил медиатор на пол. — А чё такое, Серж? Я ж уже про песни начал думать.       — Извини ещё раз. Вообще не хотел про это говорить у тебя на празднике, — вдыхаю, собираюсь рассказать про Натана, Бензин перебивает:       — Дикой, что ль, против?       — Нее, не. Я сам не хочу.       — А. Ну ладно. Дело твоё. Ты чё пить будешь?       — Да что и все пьют… Блин, Андрей опаздывает. Давай тебе подарок сразу подарю, — лезу в рюкзак, достаю осторожно, чтоб не уронить и не помять коробку.       — О! Спасибо, — крутится с коробкой, ставит её под стол.       — Бензин, я надеюсь, без обид. У меня, ну… — Бензин собирается встать, приходится придержать его за руку и подозвать, чтоб он наклонился.       — Ну чё ты? Всё норм. Ты ж мне ничё не должен.       — Да причина есть. Препод у меня прям на уроке… Умер.       Бензин на секунду замирает, выпрямляется:       — Бля, ну я говорить такого ничё не умею. Типа, мои соболезнования, — пододвигает мне свой стакан. — Точно пиво будешь? Или покрепче чё?       — Пиво.       Мне стало прям капец как неловко, что я столько внимания на себя перетянул. Когда Бензин вернулся с кружками и арахисом, то я ему и про Натана рассказал, и про тот концерт, даже вскользь про мать ляпнул, но быстро эту тему замял. Как раз кто-то тост решил сказать и я уже продолжать не стал. Как-то незаметно и первая кружка у меня закончилась.       — Чё, повторим? — Бензин подорвался с места.       — Бля, у тебя ж праздник. Ты чё только со мной тут?       — Так. Праздник мой, чё хочу, то и делаю. Этих всех я каждый день почти вижу, а с тобой я сколько не общался? Месяц? Бля, да больше двух! Ща я…       Пока Бензин у бара, оглядываю тех, кто сидит с нами за столом: никто вроде и не скучает, все между собой небольшими группками общаются.       «Я думал, раз народа больше, то и как-то по-другому будет. Не как у меня. Но все тупо сидят, болтают, иногда вспоминают, что типа надо кого-то поздравлять».       Вижу, что Лёха и Сладкий с какими-то девушками сидят.       «Даже и не заметил, что Сладкий рядом с Бензином не трётся. Надо хоть про группу его расспросить. А то я всё про себя».              Бензин притаскивает ещё и гренки, еле удерживая тарелку на двух кружках.       — Ну а чё учёба у тебя, Серж?       — Да сдал. По алгебре даже четыре. Ну остальные на три. А ты как?       — Заканчиваю, с дипломом буду. Но у нас вроде и с выступлениями попёрло. Может даже в пару мест нас на сборники Ваня пристроит. Так что, у меня скоро будет офигенный гербовый подстаканник.       — Ну это круто, что у вас всё получается. Я рад.       — А ты? На чём-то другом учиться играть не хочешь?       — Пока нет.       — На бэк к нам пошли тогда, — Бензин оглядывает меня с ухмылкой. — Как ты поёшь я слышал.       Отрицательно качаю головой. Бензин замолкает, смотрит по сторонам. Добивает стакан и молча идёт ещё за одним.       Смотрю на телефон. Время уже дофига, а Андрея всё нет. Звоню — не отвечает. Не замечаю, что Бензин уже подсел обратно:       — У тебя всё хорошо?       — До Андрея дозвониться не могу. С работы обещал приехать, всё нет его.       Бензин трогает меня за плечо, а меня аж дёргает.       — Да расслабься ты, не заблудится же.       — Ну да…       — Пойдём со мной одну хоть песню споёшь, а?       — Да я не умею же. И текстов особо не знаю.       — А тут прям все певцы сплошные! — кивает в сторону сцены, где какой небритый мужик проглатывая слова бубнит в микрофон «мнебывнебаа» — Давай, с меня куплет, а с тебя дуэтом припев. Ща выберу такое, чтоб все вместе с нами орали.       — Блин…       — Давай одну. Для меня.       «Ну, не развалюсь с одной песни. Бензин редко о чём-то так просит. Тем более, у него праздник».       Соглашаюсь. Идём к микрофону. Начинаю немного жалеть, когда большинство в баре обращают внимание на сцену. Понятно, что из-за Бензина. Но мне прям неуютно.       Песню узнаю сразу. Первой вступает скрипка, а уже дальше музыку частично глушит шум бара. Бензин говорит мне прям в ухо:       — Я редко её пою, слова даже не помню. Считай, мы на равных.       «Ага, как же».       Бензин начинает петь, поглядывая в текст. Из зала кто-то уже подхватывает:

Тёмный, мрачный коридор

Я на цыпочках, как вор

Пробираюсь, чуть дыша

Чтобы не спугнуть

             «Кажется, сейчас музыка играет гораздо громче, чем надо. Слов почти не слышно. Всё сливается, даже не разобрать, что и как он поёт. А может, это из-за того, что орёт почти весь бар».       Чувствую, что Бензин приобнимает меня, притягивая к микрофону. Припев этой песни я вроде как знаю, но всё равно в первый раз поглядываю на экран.

Как бессонница в час ночной

Меняет, нелюдимая, облик твой,

Чьих невольница ты идей?

Зачем тебе охотиться на людей?

      Всё становится как в вакууме и одновременно таким ясным. По телу пробегают мурашки. Понимаю, что я непроизвольно улыбаюсь. Правда, совсем не слышу своего голоса. Подхватываю ещё и куплет. Пою через два-три слова, но всё равно пою. На припеве перестаю стоять столбом, немного расслабляю шею, плечи. Не танцую, а просто двигаюсь, как бы делал это, если бы пел один. Сердце колотится, но больше не от волнения, а вроде как от радости. Мне, как и тогда, на вечере памяти, всё равно, как у меня получается, но совсем с другим настроем. На плечах не тяжеленная глыба, а лёгкие шарики из-за которых еле держусь, чтобы не начать подпрыгивать.       Когда песня заканчивается, Бензин смотрит на меня с улыбкой, лохматит мои волосы, а я на эмоциях обнимаю его.       Возвращаемся за стол. Отбиваю пять всем, следом за Бензином. От улыбки уже болят щёки. Хочется пить. Сажусь, беру кружку и только сейчас замечаю, что с другого края стола сидит Андрей. Иду к нему со своим пивом. Хочу его приобнять, он морозится.       «Ну да. Народа дофига. Что-то я разошёлся с обнимашками».       Делаю глоток, пододвигаю кружку к нему. Он с недовольным видом допивает залпом до дна.       — Извини, не увидел, когда ты подошёл. Мы тут пели…       — Видел я.       — Что-то случилось? Ты что так долго?       — А тебе-то какое дело?       Смотрю ему в глаза. Красные, слезятся.       «Бля, вот чё я натворил, а? Я ж не хотел его расстраивать».       — Ну я ж написал, что поеду, но жду тебя…       — Ага.       — Андрей, ну что не так?       — Всё так. Иди отдыхай, — забирает пустую кружку, идёт к бару.       Иду за ним, хватаю за руку. Он роняет кружку, она бьётся дном об пол, раскалываясь на несколько крупных кусков. Андрей матерится, отмахивается от меня. Подскакивает Бензин, пытается понять что произошло, Андрей отталкивает его. Бензин отлетает спиной в лавку, а Андрей разворачивается в сторону выхода.       Вижу, что Бензину помогают подняться, бегу за Андреем.       Он стоит недалеко от входа, за углом, курит.       — Ты чё исполняешь, а?! — дёргаю его за руку, он отмахивается.       — Тебе, бля, психовать можно, а мне нельзя?!       — Бензин-то тут причём?!       — Мне и тебе уебать, что ль?!       Отшатываюсь, но Андрей просто стоит и смотрит на меня.       — Не буду. Я ж не ты, чтоб руку на любимого человека поднимать.       Хочу что-то сказать, извиниться, обнять его. Но слова застывают в горле и я сам застываю.       Андрей садится на корты, крошит пепел на пол, смотрит вниз.       — Вот прикинь, ты бы на моём месте бы был, малыш. Чё б ты чувствовал, а?       — Андрей, ну я же спросил, хочешь ты идти или нет.       — Ага. И без меня уехал. Заебись.       — Да я и не особо хотел… Пообещал просто. Ты же знаешь, как я к Бензину отношусь.       — Знаю. Слишком дохуя я знаю, — кидает бычок на асфальт, сам выпрямляется, тушит его, растирая подошвой в лохмотья.       — Да ну что не так-то?!       — Определись, бля, с кем ты быть хочешь, потом спрашивай!       Стараюсь говорить спокойно, потому что вижу, как он опять закипает.       — Андрей, я сейчас с тобой.       — И чё? А башкой ты где? Может, там, а?       — Нет.       — Тогда домой пошли.       — Пошли, — вспоминаю что оставил в баре вещи. — Сейчас только рюкзак заберу.       — Ага. Сразу, бля, взять нельзя было. Надо ж вернуться.       — Андрей! Я за тобой пошёл! Ты Бензина об лавку уебал, а я за тобой пошёл!       — Иди, пожалей его заодно.       Хочу взять его за руки, он опять отмахивается.       — Я только за рюкзаком, Андрей. Не неси хуйни, пожалуйста, а!       — А может это ты хуйню несёшь, когда мне тут заливаешь про то, как к Бензину меня ревнуешь? Может, бля, наоборот там всё, а?! Он тебе только позвонил, ты сразу побежал сюда, хотя только вчера ныл, как тебе хуёво!       — Андрей, у нас с ним ничё нет. Успокойся, а? Я тебя люблю!       От последнего меня всего сжало. Мои слова отразились эхом от стен домов, и кажется, что их сейчас услышал весь квартал.       — Тогда пошли, — смотрит на меня, чувствую, что если скажу что-то не то, он уйдёт.       — У меня там паспорт, — опускаю глаза. — Надо забрать…       — Иди.       — Ты подождёшь? Не уходи, пожалуйста, — Андрей даёт к себе приблизиться. Обнимаю его. Он просто стоит.       — Давай уже. Я тут буду.       На входе сталкиваюсь с Бензином.       — Я рюкзак забыл. Ты как?       — Жить буду, — осматривает меня.       — Извини, дай пройду.       Отходит в сторону, я бегу за рюкзаком.       «Бля, лишь бы он сейчас к Андрею не пошёл!»       Несусь обратно. Бензин курит у входа. Андрей ждёт меня чуть подальше. Бензин тушит сигарету, молча возвращается в бар. А мы уходим домой.       Мы не разговаривали по дороге. И дома — тоже. Он не поцеловал меня перед сном, а когда я хотел это сделать попросил не лезть к нему сегодня.       Больно.