Беспонтовая флейта

      Всё стало намного лучше.       Хорошо же, когда без скандалов. Мне есть, чем и без этого заняться. Неужели я себе график зря составлял? Теперь он у меня на каждый день есть, чтоб не повторяться. Сегодня готовил макароны, а завтра будет рис. Сегодня мыл в ванной, а завтра протираю пыль. Так-то каждый день бы надо, особенно последнее, но я быстро устаю от таких дел.       Да и вообще часто подтормаживаю. И сплю помногу. Иногда даже проснуться, чтоб проводить Андрея, не могу. Он сейчас не так рано уходит, но всё равно не всегда слышу, как он встаёт и собирается. Поэтому стараюсь его хоть вечером встретить, даже если он поздно возвращается. Я скучаю. Если что, кофе стакан-другой всегда можно выпить.       Алкоголь в одно рыло стараюсь не пить, а то дрянь всякая в башку лезет. Да и лучше вместо бутылки что-то другое домой купить. Торт, например. Андрей же за продуктами не всегда успевает. А тортики любит. И ваще мне самому проще всё купить, чем Андрея с пакетами ждать. Поэтому я прикидываю сколько мне денег понадобится, ему говорю — он оставляет.       А вот со своими деньгами у меня не очень. По мелочи так-то капают на карту, но я не снимаю даже. Андрей карточку дома оставил, но я не беру её, типа посеять боюсь. Ему же потом придётся идти восстанавливать. Гемор сплошной. А так, может, накопим на что-то крупное. Типа телека или приставки, например. Хотя, я даже не знаю, что хочу. Вроде всё есть.       А с деньгами у меня всё так, потому что работа туго идёт. На поиск клиентов времени много уходит. Даже группу в вк сделал, подписался сам, подписался со второго, рабочего, акка. Ну всё, так-то. Но я понимаю, почему никому это не интересно и подписчиков нет: у меня фантазия не работает совсем, не знаю, что выкладывать…       С другой стороны, кого-то это же не смущает. В вк же куча групп выкладывают все сплошняком одно и то же: мемы, цитаты, картинки, которые пиздят друг у друга. А я вроде что-то своё делаю, но выложить далеко не всегда получается. Да даже на сраные «до-после» клиенты почти не соглашаются. Жалко им. Или стрёмно.       Зато работы на халяву пиздить не стрёмно. После одной такой наёбщицы я леплю на каждый файл жирную вотермарку «A.Serj». Оригинал — только после оплаты. По предоплате пока не особо кто-то хочет заказывать. Так-то их понимаю: они ж не знают, что я себе проще вены на жопе вскрою, чем буду сроки нарушать. Я ж вроде как пока на репутацию свою больше работаю.       И, кажется, немного начинает получаться. У меня одна семейная пара уже третий раз заказ делает. Я не помню, сам ли девушку эту нашёл или она мне написала. Но это был прям один из первых достаточно больших заказов.       Мне только-только Андрей видеокарту поставил, и вот я уже сел её с мужем свадебные фотки обрабатывать. Фоткались они в основном на морозе, поэтому у всех лица ну очень не очень получились. Ну и грязный снег местами пришлось красить. А на фотках из темноватого кафе я чуть все глаза не сломал, пока пытался хоть немного свет вытянуть. Мне не вот прям результат понравился, но заказчица была довольна. Даже написала, что я типа спас эти фотки, или что-то такое.       Потом, ближе к концу весны, они с мужем за границу ездили, на море. Столько заваленных горизонтов я ещё ни разу в своей жизни не выравнивал. И столько людей с фона не удалял. Прям не популярный курорт получился, а необитаемый остров. И я уже тогда заметил, что заказчица с животом, не маленьким причём. Ну как заметил, там прям фотки были, типа муж её живот целует на фоне моря. Ну не делают такие, если кто-то просто за шведским столом переел.       И вот на днях она снова мне пишет. Оказывается, ребенку уже три месяца. Я не особо шарю, но по ходу свадьба у них по залёту была. Девять месяцев же? И плюс три ещё. Ну не год назад была свадьба, хоть как считай. Да и не моё это дело так-то. Он вот мужик взрослый, и она постарше меня. Наверное, надо так им было.       Считать сколько времени прошло начал просто из-за того, что подохренел немного. Вроде же недавно грязный снег на её платье замазывал, а тут она уже просит всякие погремушки-паравозики к фоткам пацана наляпать.       Я даже отказаться хотел. Вот не секу совсем, чё с детскими фотками делать. Особенно, когда ребёнок на алкаша больше похож, а не на "пупсика" или "лялечку". Вот он красный и опухший. Эт норм или цветокор надо править и тени лишние убирать? Знаю, что типа младенцы так выглядят, но всё равно в ступоре, как с такими фотками работать. А уж про всякие украшения в виде зверушек и игрушек, ваще молчу. С голубями, кольцами и розочками я вроде как освоился. Да я даже макияж подправлять научился. Заказчиков-мужиков, а тем более парней, у меня практически и нет, но и под женские запросы подстроиться смог. А тут прям совсем чё-то не моё.       Но Яна, заказчица, всё-таки уговорила меня. Написала, что боится, вдруг ребёнка сглазят. А мне типа доверяет. Плюс работать с ней так-то неплохо. Правок по минимуму, и все по делу. Оба раза с оплатой всё ровно. И ещё за прошлые работы Яна так тепло благодарила, что я почти чувствовал, как она меня как бы обнимала. В живую я б с малознакомой женщиной обниматься не стал, но вот сообщения с её благодарностью прям приятно было читать. Я даже решил, что если в этот раз ей всё понравится, то спрошу разрешения в группе отзыв опубликовать.

***

      Сижу, решаю, подойдёт ли к фотке пускающего слюнявые пузыри Арсения Валерьевича жираф с цветочками вместо пятен или лучше будут смотреться разноцветные птички. Дёргаюсь от того, как резко вибрирует по столу мобила. Больше от неожиданности, чем от самого звука.       «Бензин. Даже представить не могу, зачем он звонит. После его днюхи мы так и не общались».       — Привет! Не отвлекаю? — тараторит так, что не сразу понимаю, чё он говорит. — Вопрос на миллион.       — Привет. Чё случилось?       — Пока ничё, но я над этим работаю. Помню, у тебя сумка была, для вещей типа. Осталась ещё?       — Да, вроде, — пытаюсь вспомнить, в какой из шкафов я её запихнул.       — Одолжишь? Не щас, а чуть позже. Мне чтоб понимать, покупать что-то или нет. На пару недель нужна будет — верну потом. И сувениров туда докину. Ну типа за аренду.       — Бензин, погоди, притормози. Ничё не понимаю. Какие сувениры? Зачем за аренду?       — Да это я так, про сувениры. Мы с пацанами типа в пару мест попробуем сгонять. Чехлы, вся эта мишура есть, а трусы с носками как-то в пакете стрёмно везти. Бабла дохуя много вливаем в заезд, типа считаю, где чё можно не покупать. Но на магнитик тебе разорюсь за помощь. Если, конечно, совсем не сольёмся в минус. Там уж извиняй, хах.       — Стопорнись уже с магнитиками. У вас гастроли или как это называется?       — «Расшевелим ебеня своим музлом», называется. Хах, ну типа выезд, короче.       — Блин, офигенски! Поздравляю!       — Да рано ещё. Пока готовимся. Так чё? Выручишь?       Встаю, начинаю шарить по ящикам:       — Найти надо, так-то без б… — останавливаюсь, решаю, что спускать на тормозах, всё что случилось, я не могу. — Бензин, ты это… Как сам-то? Как спина?       — Я в норме, спасибо.       — Извини, что так всё…       — Ты-то чё извиняешься? Не ты ж меня швырнул.       — Да ну, всё равно. Мы же вместе были… Стрёмно вышло. Андрей, ну… Короче, приревновал.       — Ну понял. Сумку-то ревновать не будет, а?       «Бля, я ж сумку искал. Стою как придурок, тот вечер в башке кручу!»       — Да ну, не придумывай, — шарюсь уже по нижним полкам. — Это ж вещь просто.       — Ну смотри, мне ж она не настолько нужна, чтоб вас там ссорить.       — Не поссоримся, — осматриваю ещё раз все открытые шкафчики. — Пфф… Да и так с ходу чёт найти не могу… Короче, гляну ещё, но не обещаю.       — Ладно, звякни, если найдётся… А! Вот ещё чё! Самое главное, ёпт. Мы афиши печатать будем, твой вариант же берём, да?       — Ну да, вам же делал.       — Текстовку на афиши я сам накидывать буду. Там даты, вся хуйня. Тебя как указать? Соцсетки или ещё чё есть?       — А? Блин, да ладно. За одну картинку, что ль?       — Да, за одну. Так чё у тебя там, типа «Дизайн-студия Сержа Аникина» или как?       — Бля… Да ты стебёшь меня, что ли?! Какая к херам студия?! Я жирафов на фотки ебеню, а ты про студию какую-то, бля!       «Жесть, ну чё за позор?! Бензину-то зачем это вываливаю?»       — Ты проорался? Всё?       — Да… Извини. Нервы сдают иногда.       — Хех, жирафы не успокаивают?       — Бесят пиздецки. Но это работа.       — Ну а ты говоришь, что авторство твоё писать не надо. Тоже работа же, хоть и без бесячих жирафов.       — Ладно, пиши. Всё латиницей: «Эй», ну «А» большая. Точка. «Эс» большая…       — Ага… Как доллар, которая?       — Да. Остальные маленькие: «е», «эр»…       — «Эр», которая «пэ» или…       — Другая.       — Ага… «Эр»…       — «Джэй» последняя. Крючок который, с точкой.       — Всё. Понял. «A.Serj», так и напечатаем.       — Ну… Спасибо, типа. И на выезде там ни пуха, или как там правильно?       — Ты сумку ищи. Потом выпроваживать будешь.              Сошлись на том, что сегодня-завтра напишу ему, если найду. Нет — сам купит, чтоб время не тянуть.       «Бензин же английский получше меня знает. Чё, бля, за «эс как доллар»? У меня только мама так говорит. Ох… Я ещё и шкафы все разворошил. Пыль что ли протереть заодно? Давно тут не прибирался. С переезда, наверное. А! Нет. Тётя Галя приезжала, остатки вещей забирала, чтоб нам место освободить. Только остались и…».       Смотрю на пустую полку, где вроде должен был стоять неработающий музыкальный центр.       «Андрей говорил, что его почистить надо, чё-то перепаять. Вроде. Забыл про него совсем. С компа же музыку слушаем… А где он? У меня совсем уже чердак, что ль, потёк? Нет, я точно помню, что эта бандура тут стояла».       На всякий смотрю ещё по ящикам.       «Нет нигде…»       Удушающее-звенящее чувство падения спиной назад, куда-то в чёрную пустоту.       «Может, Андрей чинить его понёс или типа того? Я ж мог и забыть. Да и не собирались мы им пользоваться. Только место занимал».       Меня отпускает. Я снова здесь. Никуда не падаю.       

***

      До прихода Андрея я много успел. Так хорошо поработал, на подъёме прям каком-то был. Не сразу включился, но потом так попёрло, что даже будильник «харэ ебашить» пару раз сдвигал.       Может, кофе выхлебал много, но чувствовал себя хорошо. Даже не трясло, как это обычно бывает после третьей или четвёртой чашки. Кофе, правда, говёный, но так-то бодрит.       Освежился в душе. После долгого сидения за компом всё затекает, а от горячей воды хорошо становится. Заодно и бритвой везде прошёлся. Да и подготовился заодно. У нас давно не было, а сегодня вдруг получится.       Даже решил картошку пожарить.       «Не люблю этим заниматься, но сегодня настроение даже тупая овощечистка не портит».       И прям минута в минуту: Андрей хлопает дверью, а я выключаю плиту. Идеально.       Встречаю, обнимаю, целую. Он уставший, хмурый. Раздевается, идём ужинать. Наливаю ему чай, себе ещё кофе. Поздно уже, но вырубиться сейчас обломно будет. С ним побыть хочу. Только он молчит. И в тарелку смотрит.       — Андрей, случилось что-то?       — Да.       Вдыхаю, выдыхаю. Делаю несколько больших глотков, почти не чувствуя вкуса. Во рту сохнет моментально. Еле давлю из себя слова:       — Серьёзно всё?       — Да.       — Чём-то могу помочь?       Андрей поднимает глаза. Отводит взгляд в сторону, потом снова смотрит прямо на меня:       — Деньги нужны. Завтра, а лучше сегодня.       «Деньги. Взятка? Долг? Да похуй. Это просто надо решить. Не вникать. Решить».       — На карте возьми. Если надо.       — Не хватит.       Щёлкающие звуки в ушах. На кухне горит свет, но по углам всё плавно заливает темнотой. Глотаю кофе. До дна. В руках вилка. Тыкаю несколько раз, не глядя в тарелку. Доношу до рта. На язык. Вкуса нет. «Я солил?» Только стук металла о нижние зубы. «Опять руки трясутся? Уймись. Уймись!». Вытаскиваю вилку изо рта. Жую склизкое, тёплое что-то. Сглатываю. Ещё тыкаю в тарелку. Снова отправляю в рот. Жую. Сглатываю. Опять в тарелку. Металлические зубчики звонко тыкаются в пустоту.       «Всё? Не заметил, когда успел… Андрей тут. Взял меня за руку».       — Малыш, порешаю.       «Всё ещё хмурый, расстроенный. Но он видит, что я стараюсь изо всех сил. Поддерживаю как могу. И он всё исправит. И снова всё хорошо будет».       Тепло от того, что Андрей касается меня, тонкими ручейками заливает тело. Встаю, обнимаю его сзади, зарываюсь носом в волосы.       «Да и у меня тоже прокуренные. Всё равно приятно. Всё равно с ним хорошо».       Разминаю его напряжённые плечи, целую в шею.       — Малыш, я устал. Спать сейчас лягу. Завтра рано вставать.       — А я тебя просто обнимаю. Массаж делаю, — касаюсь губами затылка, глажу по плечам.       Андрей встаёт, мне приходится отпустить руки. Идём курить. В ванной жмусь к нему ближе, хочу взять за руку — он её одёргивает.       — Малыш, я устал, — сверлит меня взглядом. — Не в духе.       — Даже за руку подержать не можешь? — опускаю глаза вниз.       Хватает, сплетается пальцами, до жжения, почти до хруста. Глажу его по тыльной стороне руки, по предплечью, плечу, так долго, что с сигареты зажатой между губ падает пепел.       — Спать идём, малыш.       Ложимся, обнимаю, прижимаюсь вплотную. Подлезаю своей рукой под его. Мягко глажу по его груди.       — Малыш, я не хочу сегодня.       — Я просто тебя обнимаю.       — Не похоже. Жмёшься, а не обнимаешь.       — Я скучал. Хочу ближе побыть с тобой.       — Ага. Жопой чувствую, как хочешь.       — Ну да, стоит! — от обиды повышаю голос. — Я чё сделаю?! Не обнимать тебя теперь?!       — Не ори, а?       — Обнимать нельзя! Поорать тоже нельзя! Пиздец какой-то! — встаю, хватаю пачку и зажигалку с пола и собираюсь идти курить.       Андрей хватает меня за руку:       — Куда?       — Я ж тебе спать мешаю! Ору! Лезу с любовью своей! — пытаюсь вырвать руку, Андрей только крепче держит, до боли сжимая мне предплечье. — Да пусти! Я ж тебе и не нужен, раздражаю только! Целый день только и жду, когда смогу тебя обнять…       — А хуль ты ломанулся куда-то?! — резко дёргает меня к себе.       — Сука, да отпустишь ты или нет! Больно же!       Обхватывает меня за шею, с силой давит и шипит в ухо:       — Это я-то сука?       Дёргаюсь, пытаюсь хватать воздух, хлопая губами как рыба. Понимаю, что сейчас я его в край выбесил, и держит он меня всерьёз.       «Тогда, когда я выблевал месячный запас крабовых палочек, мне было похуй, что он со мной делает, а сейчас я слишком чётко соображаю. И мне страшно».       Тело сковывает напряжением, замираю в ужасе. Андрей встряхивает меня — я только всхлипываю, как резиновая игрушка, на которую наступили ногой.       — Чё притих, а? Думаешь, как съебаться побыстрее?       Отрицательно мотаю головой, глаза слезятся от того, как больно его рука давит на кадык       — Хули нет, если да?! Деньги, ебать, копишь, в инете пиздишь вечно с кем-то! — тяну его за руку, пытаюсь ослабить хватку. — Не рыпайся, бля!       Удары его сердца гулко молотят мне в спину, в ушах у меня шумит. В комнате темно, но перед глазами начинают летать белые яркие точки. Перестаю даже пытаться рыпаться.       Хлопок. Резкая жгучая боль на пол-лица. Открываю глаза: в комнате горит свет, Андрей сидит на мне сверху, занеся руку для следующего удара. Жмурюсь, левое веко подёргивается, не слушается, адски горит щека, звенит в ухе. Шевеление сверху, Андрей прямо у моего лица. Вздрагиваю, когда на щёку попадает тяжёлая капля.       — Прости, извини, малыш, — неловко касается моих губ своими. — Крышняк в край от нервяков сорвало. Стремануло, думал ты уйти собрался… — продолжает целовать в щёки, в губы, в шею, прерываясь только на слова «прости» и «извини».       — Выключи свет и обними меня, а?       Слезает. Щелчок — сквозь веки перестаёт бить свет люстры. Андрей ложится рядом, осторожно сгребает меня в охапку и мы наконец-то засыпаем.

***

             Утром Андрея снова нет.       «Да и скорее всего уже день, и я опять проспал, когда он уходил».              Поднимаюсь с кровати. Левый глаз немного заплыл. Смотреть им сквозь полуприкрытое веко сложно. Болит голова. Сижу, мысленно собирая себя по частям, понимаю, что в комнате что-то не так.       «Комп!»       Подскакиваю к столу, трогаю его руками, как будто это как-то поможет. Вижу записку от Андрея:       «Малыш всё утрясу верну. Буду завтра вечером».              «Какое нахуй завтра?! А моя работа? Заказ?»       Вытесняющие друг друга желания «разъбать тут всё к хуям» и «пойти наебнуть уксуса» по итогу слипаются в одну огромную железобетонную усталость.       «Только проснулся и уже нет сил. Слабак. Тряпка. Вот и лежи, догнивай. Всё равно ты нихуя полезного не сделаешь».              Лежу: то пялюсь в рисунок на ткани, которой обтянут подлокотник дивана, то ненадолго отключаюсь. Кажется, даже глаза не закрываю.       В какой-то момент резь внизу живота становится невыносимой. Становится тошно с секундной мысли «не вставать, сходить под себя».       «Надо что-то делать, похуй что. Меня опять клинит».       Возвращаюсь из толчка — вижу гаснущий экран телефона. В пропущенных незнакомый номер. И он звонит снова.       «А надо ли брать ваще? Кто и что от меня хочет?»       Через какое-то время звонящий унимается. Потом от него же приходит смс:       «Серёга, это Снег. Перезвони. Разговор есть».       «Бля. Ему-то чё от меня надо? Мне уже хватило «благодарности» от Наташи…»       Лежать нельзя. Сижу, стою, хожу. Пытаюсь дозвониться до Андрея: естественно, телефон выключен.       «Надо написать Яне, что задержусь с заказом. Конечно, если Андрей всё вернёт, как обещал, то могу и успеть… А если нет? Мда… А куда он его мог сдать? В ломбард? Ну да. Не на рынке же на газете выставил… Блять, а исходники не удалят?! А всё, что я уже успел?! Сука, наши фотки! Они под паролем, но… Даже думать не хочу».       Кружится голова. Иду на кухню за кофе. Грызу сушку — аж перед глазами всё вибрирует от хруста.       «А если комп купят? Сколько он ваще хранится? И где?»       В памяти рисуются только вывески. Почему-то именно красные буквы на жёлтом. Видел же по городу. Но где хоть один ломбард находится, я не помню. Ищу ближайшие через телефон, решаю пройтись по ним.       «И то лучше, чем дыру в полу нахаживать. Надо собраться и сходить в пару из тех, что поблизости, пока темнеть не начало, да и закроются вдруг».

***

      Заглянул в несколько: одно место неприятней другого. Тесные комнатки с грязными стенами, в одной из которых окно с решёткой.       «Я, бля, понимаю, что это для того, чтоб сложнее грабануть их было, но там такие жуткие на вид типы сидят, что клетка тут точно не лишняя. Добровольно я б в такое место не пошёл бы…»       «Ломбард двадцать четыре».       «Не хочется даже думать, что и кто по ночам тут сдаёт».       Заглядываю в решётчатое окно. Вместо очередного мордоворота с зоны или прожжёной тётки, вижу Снега. Лицо у него слегка отёкшее, с зелёно-жёлтыми следами от синяков.       — Ебаныйрот, Серёга! Ты хули трубу не берёшь?! Ооо… Вот ебасос у тебя… Ну понятно теперь. Я-то думаю, хуль твой комп у нас.       «Охуительно… Нашёл… Бля, а как он понял, что комп мой?»       — Прям стопроц мой?       — Ну пароль твой прокатил.       «Вот глазастый, сука. Я только раз при нём набирал».       — Блять, да как? Нахера?! Охуел?!       — Ты гонор поубавь и сюда заваливай, — Снег пропадает из окошка, слева открывается железная дверь, — давай, шевели уже.       Изнутри помещение оказывается больше, чем выглядит через окно. Правда, оно почти всё заставлено вещами, коробками. Куча полок, но что-то типа моего компа стоит на полу. Точнее, не на полу, а на клечатой сумке, похожей на ту, что я искал.       «А может, это и она. Бля, где Андрей её нашёл-то?! Я всё перерыл… Ох, мозг совсем в раскоряку, мне комп надо спасать, а я про сумку».       — Снег, слушай, я только узнать, сколько вы тут вещи держите. Ну в смысле, когда уже продавать начинаете?       — Ваще, сразу можем. Ну так договариваемся. Если просят.       — Бля… — запрокидываю голову, выдыхаю. — Снег, если что, можешь придержать? У меня там заказы…       — Да видал я заказы твои… Если б не знал тебя, точно б заявил.       — Почему?! За что?!       — За целую пачку фоток с пиздюком голым.       — Ебанулся, что ль?! Да, если не веришь, переписку чекни. Я ваще не хотел браться…       — Да выдохни уже. Говорю, если б чё на тебя думал, то заявил давно. Меня типа другое колышит: тебе помощь не нужна?       — С компом — да. Придержи, сколько сможешь.       — Не с компом, а ваще. С этим, например, — кивает на моё заплывшее лицо.       — Это? — трогаю лицо. Больно. — А не… забей.       — Да, хорош мазаться! Я не видел кто комп принёс, сменщик принимал. Но типа и так понятно, что не ты. Эт… — вдыхает, говорит на выдохе. — Дикой тебя дома пиздит?       В голове наконец-то складывается, что Снегу я свой номер не давал.       «Он мог узнать его от Наташи. Ну и про нас с Андреем значит тоже теперь в курсе. Я хоть так и не говорил это прямо, но ей на мои признания похуям».       — Снег, тебе спасибо, что типа беспокоишься. Но эт наши дела.       — Ебать, ты так спокойно говоришь об этом!       — Бля, ну как есть. Баб-то мужики пиздят, ну и мы ругаемся…       — Алё, ты ваще себя слышишь? Он тебя на камеру ебёт, ещё и пиздит, а ты про каких-то баб с мужиками!       «Мудила, он ещё и архив с фотками вскрыл. Кто на кого ещё заявлять должен!»       — Да нахуя ты в комп полез?! И бля, если уже влез, то тебя и колыхать не должно, чё у меня там в архивах лежит!       — Каких нахуй архивах?! Я это в папке «Работы» чекнул, дебил.       «Да. Дебил. Полный… Я ж некоторые фотки редачил. И мог оставить что-то. Скорее всего, там мой еблет с хуем во рту или что-то похожее».       — Серёг, я сам типа с бабкой престарелой в одной хате живу, но если ты жопу свою подставляешь из-за того, что жить негде… — рассеяно смотрит по сторонам, с натужным выдохом запрокидывает голову. — Меня самого пиздили дома, пока я не съебался, но мне в башку никак не лезет, насколько всё хуёво должно быть, чтоб продаваться начать.       «Снег думает, что я Андрею за хату даю? И Андрей со мной порнуху снимает… Не, ебать, это совсем пиздец. То-то Снег на панике весь…»       — Пфф… тут такое дело. Мы это для себя снимали.       — Вы?! Нахера?!       «Сука, да как же это тяжело. Ну не прокатит варик, что я «по приколу» это делал. А то, чё Снег надумал, ваще мрак полнейший».       — Ну мы как бы… Мутим. С Андреем.       — Бля… Я канеш думал, что Дикой пидарас конченый… — жалостливо морщится, глядя на меня. — Сорян, я не в этом смысле.       — Да понял я. Норм всё, — меня передёргивает, потому что мне нихера не норм. — Бля, точнее, я понял, что «пидарас» не в этом смысле. Но Андрей и я — геи. И не конченые.       — Окей, бля. Как скажешь, — вижу, что Снег мнётся. — Вы мутите, пара… Ну эта вся хуйня. Только Дикой, один хер, конч последний.       «Ебать, эксперт нарисовался…»       — Да ты хорош уже, а? Думаешь, если у тебя комп мой, то ты Андрея можешь в дерьмо макать?!       — Не ори, во-первых, а, во-вторых, меня послушай. Чё у вас там, я не ебу, и мне похуй. Только знаю, что Дикой в употребе. Это и так хуёво, а раз он ещё и клешни распускает, вещи прёт из дома, то его и в дерьмо макать не надо. Он там уже по самые уши. И тебя туда тянет.       — Да ну кто бы тут про употреб…       — Рот закрой, я — чистый! — Снег сжимает кулаки, уводит взгляд в пол. — Извини, — трёт кроссовком прилипший к полу чек. — Тебе так-то благодарен. Так бы ща не стал париться, — вздыхает, снова смотрит на меня. — Мне ж Наташа рассказала, что ты для меня сделал. Вот типа в обратку решил помочь, когда комп увидел. Я, бля, даже не представляю на кой хер ты впрягся, да и потом… Но меня типа теперь это держит. Вроде как, не все люди суки и только о себе думают. Вот типа так же жить стараюсь.       «Мда… Не хочется ему говорить, что я своих тараканов в голове этим успокаивал. Да и не буду. Чел типа из-за меня в людей поверил, а я ему в морду выдам, что мне было тогда на него глубоко похуй. Нельзя ж так».       — Так ты мне комп придержишь? Андрей так-то завтра должен забрать, но если чё…       — Я тебе его так отдам. Прям ща, если у тебя есть, где сныкать, подальше от Дикого.       — Прям так? Снег, я ж не могу. Он же деньги получил за него… Да и куда я его?       — Ты ж не сирота, вроде как, или родаки прям совсем ханурики?       — Отец — хер знает, ну а мама у меня не пьёт почти даже…       — Ну и? Туда его тащи. И если ещё чё твоё ценное есть. Ну и сам типа лучше вали… Хотя, чё я тут советую. Комп твой, но ещё раз увижу его тут — как за два спрошу. Понял?       Я подвис.       «Шёл просто убедиться, что Андрей комп успеет выкупить. Не ожидал, что смогу сразу обратно забрать. И, если не сегодня, то завтра смогу продолжить работу. Я и денег не брал. Точнее, карточка с собой, но там бабла только какую-нибудь комиссию заплатить или типо того».       — Спасибо… — неловко мнусь на месте. — Я б тебя обнял, но не знаю как ты к этому… Ты ж фотки мои видел.       — Пффт… Ты ща серьёзно?       Я смутился:       — Бля, да… Типа я… Ну благодарность так показать, без каких-то подкатов. Забей, короче.       — Хах, ну ты даёшь. Я, конечно, туплю до сих пор иногда, но что эт не подкат, я понял, — Снег раскрывает руки для объятий. Мы коротко прижимаемся друг к другу, он хлопает меня по спине и отпускает. — И, бля, если тебе вдруг хочется подкатывать к челу, который при тебе срался в наркотрипе, то проверь голову, ага?       — Пхах, — нервно смеюсь, вспоминая тот трэш. — Лады, как только — так сразу.       — Я ща серьёзно, — смотрит так, что моя дебильная улыбочка резко тухнет.       — Ты про Андрея, что ли?       — Нет, бля, про нарка дядьВасю!       — Андрей нормальный. В адеквате. Работает, ну типа. Без наркотрипов и всего такого.       — Бля, да ты без мозгов совсем что ли, а? Он тебя пиздит, вещи из дома тащит! Охуеть он «нормальный». Ебал бы я такую нормальность на твоём месте и драпал подальше!       — Да это наши дела, тебе-то чё? Я ж не лезу в твои, хер знает какие! Я ж не лез, когда ты у Наташи на коленях в отходосах лежал! Чё? Мне тоже ей на мозги капать начать?       «Вот куда меня несёт?! Не собираюсь я этим заниматься! Пусть хоть чё про нас говорит… Ну и ебаная у меня привычка на говно исходиться из нихуя».       — Ну попробуй, — жмёт плечами. — Только я уже ей всё пояснил. Мне, бля, лечиться надо, и я это одупляю. Нет у нас ничё с ней и не будет. Как минимум, пока нормально не завяжусь, и мозги на место не встанут.       — Да ты ж говорил, что ты трезвый, или какой там?       — То, что я ща не долблю, эт не значит, что… — Снег нервно прикусил нижнюю губу, потёр по карманам так, будто у него вспотели ладони. — Короче, я сорваться могу… Да у меня и без этого крыша временами отлетает. На трезвую. Депра, измена… Короче, вот эт вся поебота ни с хера может ебануть. На стрессе там, из-за погоды, да, бля, от нехуй делать даже. И с этого ещё больше туда тянет.       — Бля, прости, что напомнил… Я не знал, что типа так всё у тебя.       — Так не только у меня. У всех. Поэтому и говорю: оно тебе не надо. Бери комп и пиздуй, пока я не передумал.       — Давай, я отдам деньги. Ща с карты сниму, остальное — потом.       — Если так хочешь, у себя пока придержи. Мне лишний нал ща ваще не в тему.       С сомнением смотрю на кассу и сейф под столом:       — А ничё, что ты с деньгами работаешь?       — Я ещё не совсем оскотинился, чтоб чужое пиздить. Но да, пытаюсь место поспокойнее найти.       — Есть сэконд на Кольцевой. Друг один нормально работал, тоже сменами, только без ночных. Андрей типа тоже одно время за кассой стоял. Но не думаю, что он там… Ну ты понял. Там камеры, покупатели постоянно и несколько человек в смене. И грузчиком или шмот раскидывать, кажись, всех берут.       — Спасибо. Сгоняю, гляну, чё там.

***

      Комп я всё-таки потащил домой, к матери. Мне надо было доделать заказ, а от одной мысли, что я буду это делать в нашей квартире, начинало морозить. Андрей будет только завтра, но я-то уже привык, что он возвращается вечером, ну или к ночи. И даже в мыслях от этого фантомного ощущения становилось неспокойно. Я бы его всё равно ждал.       Снег прав. В моей жизни происходит полнейшее дерьмо. Я гоню от себя эти мысли, а всё становится только хуёвей. И мне всё сложнее на это забивать. Чувство пиздеца просто лезет изо всех щелей. Заполняет меня так, что дышать невозможно. Но мне так обидно за себя. Я делаю просто всё, что могу. И всё равно всё катится к хуям. Мне просто хочется вернуть, удержать то счастье, которое было у нас. Но Андрея я понимаю всё меньше.       Он и не отпускает меня, и отталкивает. И делает мне больно, и тут же жалеет. Говорит, что всё уладит, и пиздит мой комп. Да и я тоже хорош, на самом деле. Говорю, что всё хорошо, но через секунду выношу ему мозг. Говорю, что хочу просто обнять, а всем телом чувствую, что хочу даже не секса, а прям ебли. Доверяю ему, но тащу комп домой к матери. Точно, бля, стоим друг друга.       Маму предупреждаю ещё по телефону, что мой еблет не в лучшем виде. «Подскользнулся в ванной». А комп я «с ремонта несу». Типа домой далеко, а по темноте тащить страхово. Она спать собралась, поэтому прошу не встречать.       «Открою своими ключами. Наебенюсь кофе, подрублю комп и сяду работать».       Мама всё равно встречает в коридоре. Говорит, что «особо не готовила, но есть суп» и «мазь от синяков в аптечке».       Пью уже третий стакан кофе.       «Почти закончил. Завтра уже можно будет отправлять предварительный вариант».       Сонно потягиваюсь на стуле. Загорается экран телефона: Андрей появился в сети. Не успеваю его набрать, звонит сам:       — Ты где?       — У мамы.       — Щас буду.       Сбрасывает.       «Бля, щас ещё и домофон орать будет на всю квартиру!»       Звоню — берёт с третьего раза:       — Да?!       — Мама спит. Домой иди. Я утром буду.       — Я вышел уже. Собирайся.       — Андрей, ночь уже!       — И чё? Я, еба, не пойму. Ты не у матери нихуя что ли?!       — У неё.       — Ну и всё. Жди.       Торчу у домофона. Держу в руках ключи. Сонливость слетела, ещё во время звонка. Сейчас чувствую только то, как лупит сердце по грудине.       «Выйду в подъезд, чтоб в квартире не шуметь. По голосу слышно было, что он злой, как скотина. Если утихомирю — тут переночуем. Если нет…» — крепче сжимаю тот самый стальной штырь, куботан, который мне когда-то подарил Андрей.       Вздрагиваю, когда тишину нарушает чирикающий звук дверного звонка.       «Домофон Андрей видимо кодом открыл».       Выхожу, захлопываю за собой дверь, встаю к ней спиной.       — Ты так пойдешь? — кивает на меня, стоящего в трусах и футболке.       — Давай тут переночуем. Пожалуйста.       — У тебя ж мать дома.       — И?       Андрей подходит ко мне вплотную. Задирает мне голову, больно стискивая пальцами подбородок.       — А ты уже не хочешь? Обнять меня, например. М?       — Андрей, ты чёт принял? Честно.       — А может, эт ты чёт принял. Например, чей-то хер за щеку? Вот сразу и расхотелось тебе любви, а?       — Не говори ерунды. Я хочу тебя. Но не здесь. И не сейчас.       — Хуёво звучит, малыш, — повышает голос. Его слова со звоном отражаются о крашеные стены подъезда.       — Тихо ты, блин. Соседи ещё услышат.       — Тогда пошли, — цапает меня за запястье, пытается оттащить от двери.       — Андрей, я не пойду! — эхо множит мои слова, они скачут по лестничным пролётам, ударяясь в каждую дверь. — Отпусти!       Он зажимает мне рот ладонью. Мой затылок упирается в дверь так сильно, что кажется вот-вот треснет череп.       «Главное, не выронить ключи».       — Тише, — Андрей шепчет мне над ухом. Чувствую, как от него таращит дымом и кислым запахом пота. — Мы или идём вместе домой, или ты прямо здесь и сейчас показываешь, как ты меня любишь. Ща уберу руку, а ты тихонько мне ответишь, чё решил.       Моргаю, пытаюсь кивнуть. Андрей убирает руку. Смотрю в его ошалелые глаза. Говорю медленно и как можно тише.       — Пожалуйста, идём в квартиру. Чё скажешь сделаю, только идём.       Андрей ухмыляется, лезет целоваться. Поддаюсь, стараюсь расслабиться и ответить на поцелуй. Его язык скользит между моих зубов, проникает резко и глубоко. Шершавые руки лапают моё тело, забираются под футболку, лезут в трусы, раздвигают ягодицы. Пальцы грубо толкаются внутрь, я вздрагиваю всем телом, пытаюсь опять расслабиться хоть немного. Чувствую, как Андрей резко сдавливает мой полувставший член и разрывает поцелуй:       — Ну идём, раз ты так хочешь.       Стою, не могу двинуться. Он слишком близко.       — Дай развернуться, я дверь открою.       Он делает полшага назад, я поворачиваюсь, шарюсь в связке       «Дверь на самом деле открыта. Нужно только дёрнуть ручку».       Приставляю ключ к замочной скважине, резко ударяю по ручке вниз. Металлический лязг повторяется эхом на каждом этаже.       Дверь квартиры приоткрывается, но я уже хриплю от того, как Андрей сжимает руку, обхватив меня за горло. Он отклоняет меня назад так, что я не достаю ключами до его ноги. Взмахиваю рукой, держа связку за штырь, и ударяю ей куда-то сзади, за свой затылок.       Звон ключей, то ли вхлип, то ли шипение от боли. Давление на шею ослабевает, выныриваю, резко присев вниз. Андрей матерится, а я ломлюсь в дверной проём. В одну секунду он хватает мою руку, а я пытаюсь захлопнуть дверь. Удар дверью по нашим сцепленным рукам. Он отпускает меня и остаётся по ту сторону двери.

***

      Андрей ещё какое-то время долбился в дверь и пытался уговорить меня пойти с ним. Но вышел кто-то из соседей, и ему пришлось уйти одному. До вызова полиции он дотягивать не стал.       Мама тоже проснулась, когда стоял в ванной и под шум воды и звуки ругани из подъезда обмораживал руку в ледяной воде. Ей я просто сказал, что мы поругались.       Остаток ночи промучался в кровати: рука наливалась и пульсировала болью. Да и не только рука. Меня самого как прищемило и размазало то, что произошло между нами.       Рано утром съездил в травму. Сильный ушиб, перелома нет. Но это только рука. Меня переломало окончательно. Я так больше не могу. Я до последнего хотел хоть что-то исправить, обойтись без скандалов. Но даже если бы я сделал так, как он хотел, это бы не помогло.