Беспонтовая флейта

      Если не считать паршивое послевкусие пиздеца, к утру воскресенья я был в норме.       «Ну протупил овощем вечер субботы — не конец света».       В воскресенье стал по новой пересобирать картинки для афиши Сладкого Бензина. Больше у себя в голове, ну и немного в набросках.       Чтобы не начинать с белого листа, стартанул с выбора основного цвета. Точно решил, что не чёрный. Его и не видно, да и куча групп оформляются в нём. А вот зелёный, как волосы Сладкого, подойдёт отлично. На него реально в первую очередь обращаешь внимание.       Дальше — огонь. Даже не сам огонь, а вспышка. В том фокусе, что тогда проделывал Бензин, фишка была именно в том, что это неожиданно и ярко.       Ну и Лёхина упёртость мне нравится. Типа «вижу цель — не вижу, чё творят эти пидарасы. Когда уже Киша лабать пойдём?». Вот и в афише надо поменьше шума и больше внимания к названию.       Я так увлёкся, что не заметил, как просидел до темноты. Ещё и дома тихо было. Точнее, меня больше радовала не тишина, а то, что я могу в любой момент выйти из комнаты без выматывающих мыслей о том, что сейчас нужно будет защищаться, если не физически, то морально.       Мне хоть эти ссоры давали какой-то заряд, но это больше было похоже на пинки. Вроде летишь вперёд, но жопа потом болит. А иногда ещё и рёбра, если неудачно приземлишься. Да и вроде как появился какой-то смысл, чтобы двигаться самому и потребность в пинках начала отпадать.       Та фраза Бензина про развилки, новый поток вдохновения, да и просто то, что я не помирал от небольшой прогулки и у меня ничего не болело, — всё это в сумме реально слилось в какой-то новый смысл. Он с виду совсем не отличался от того, что я хотел делать раньше. Я всё так же хотел рисовать в диджитале под заказ. Только сейчас я понял, чего мне не хватало в моих работах. Они были не мои. На них можно было набивать руку, но себя с ними я никак не ассоцировал. Ни со свадьбами, ни с детьми, ни с девушками и их огромными букетами роз. Я все эти фотки «спасал», но там не было чего-то моего. Даже когда я Машкины фото обрабатывал, то там было больше чего-то «моего». Пусть и фотки были похожи на те, что я обрабатывал за деньги. Но мне хоть результат больше нравился.       Бензин тогда сказанул про дизайн-студию, и я психанул больше из-за того, что на самом деле хотел чего-то такого. И я просрал действительно много времени, не только занимаясь чем-то «не своим», но и боясь всерьёз браться за то, от чего у меня горит всё тело до кончиков пальцев.       Когда первый, самый простой вариант афиши в виде названия, которое аж рябило на ярком зелёном фоне, был готов, я понял, что совсем не с того начал. Начать надо было со своего логотипа. Моя страница в вк тоже не цепляла.       Оказалось, что «разобрать» себя ещё сложнее, чем как-то изобразить в цвете и образах впечатление о группе.       А кто я? Что мне нравится? Почему люди общаются со мной?       С основным цветом я определился быстрее всего. Тёмно-синий. Пусть он не такой броский, но мне он нравится. Готовыми шрифтами решил не пользоваться. Понял, что замучу свой. Не просто напишу от руки, а прям в файл свой почерк вкатаю.       А вот с «характером», яркой деталью, фишкой было сложнее. Я бы мог ограничиться только именем и цветом, но меня откровенно выбесило то, что я реально про себя ничё не знаю. Мой мозг в банке, видимо, жил все восемнадцать лет. Но не может же такого быть, что я совсем никакой?       Мои сложные и одновременно тупые вопросы, написанные на листочке в клетку, чем-то напомнили записи в вк, которые одно время все постили. Там как раз про что-то: как мы познакомились, что ты обо мне думаешь, напиши и я напишу в ответ. Тогда мне эта херня казалась такой тупой и бесполезной, а сейчас мне бы она ну очень помогла.       «Ну не публиковать же эту хрень сейчас? Лично надо спросить…»

***

      Уговаривал я себя ещё две смены. За это время только смог выяснить у Дианы, что меня всё ещё некоторые считают «психом», ну а она теперь думает, что я «ну норм». Но мне особо это ничё не дало. Как бы на работе мне этого «норм» и надо, правда, и за «психа» я не обижался. Не погоняло же, откликаться не надо.

***

      В мой второй рабочий день, ближе к закрытию, в маркет пришёл отец. Вместо бинта на его руке я заметил гипс.       «Всё-таки сломал? Бля…»       Стоя у двери, батя покрутил головой и пошёл небыстрым шагом ко мне.       «Ну всё. Плакал мой холодос. Всё бате на обезбол, видимо, теперь слить придётся…»       Отец прочистил горло, типа привлекая к себе внимание.       — Серёж, закончишь — сразу не уходи. На улице буду ждать. Там подальше лавочка…       — Да тут посиди, — криво улыбаюсь, ищу глазами ступеньку, с которой мы верхние полки заполняем. — А! Вот там. Чё на улице мёрзнуть будешь.       — Можно? Ладно, подожду, — он пошёл туда, куда я ему показал и осторожно присел, придерживая себя ещё и за грудину.       «Бля… Там не только рука. Рёбра, что ль?»

      Я ушёл к кассе и договорился с Дианой, что свалю чуток пораньше, чтоб отец не ждал.       «Ещё херово ему вдруг станет, в магазе пизданётся — нам с Дианой вдвоём кабзда будет».       Вышли, я помог ему прикурить.       — Да я, Серёж, на самом деле заглянул только узнать, как мать там? Тебя всё застать не мог. А вчера ты мимо пролетел, а я пока такой себе бегун.       «Я в своих загонах был. Запросто мог кого угодно не заметить».       — Ну… Норм, типа, — жму плечами.       — Сотрясения нет у неё?       — Чё?!       Отец в непонятках глянул на меня:       — Вы не вместе живёте? Ты её давно видел?       — Вместе… Вечером вчера, утром не пересекались. Погодь. Пап? Это ты ей…?       — С ума сошёл, что ли, такие вещи, а? — отец вытаращил глаза. — Ты там вообще интересуешься, как у матери дела?       — Кто б мне, бля, чё рассказывал. «Не моё дело» же.       Мы оба вздохнули. Отец по привычке хотел махнуть рукой, но ему пришлось только разочарованно цыкнуть.       — Ну да, мог бы и догадаться. Так она там как?       — Пап. Ты-то хоть не темни. Чё случилось?       — Рубашка куда не надо засучилась… Зашёл я к ней. Не вовремя. В подъезд за дядей Колей прошёл, а в квартиру дверь мне бугай этот открыл.       «Мда… Теперь понятно чё с рукой. Это он легко ещё отделался, если Виталик на таран пошёл. Бля, а…»       — А мама-то чё? Она-то как умудрилась?!       — Разнимать нас, дурында, полезла. Я-то думал ты хоть дома будешь…       — А я вам чё?       — Через плечо! Вдвоём мы б…       — …Ща с переломами бы были. Мне с ним раза хватило. Он ломанулся, и ладно бухой был, косяк плечом снёс, а не меня всем корпусом.       Отец болезненно скривился в лице.       — Мдаа… Вот же лось. Как же Лена…? Ай. Ладно. Так ты не в курсе, как у неё по здоровью, а?       — Фингал приличный. Но на работу вышла.       — Да, что работа… Она на неё и при смерти пойдёт. Ладно. Понял.       — Виталик, кстати, дома не появляется.       Отец сморщился:       — Вы корешитесь, что ли? Почему «Виталик»?       — Пхах. Не-не, не «корешимся». Забей.

***

      Уже дома, иду на кухню, сделать себе чай и бутеры с плавленным сыром. Мать сидит за столом с чашкой и книгой в мягкой обложке.       «О! Зашибись. Чайник греть не надо».       Встаю за кухонную тумбу, спиной к столу. Из пакета достаю городскую булку, сырок в брикете. В кружку с присохшим к стенке чайным пакетиком наливаю кипяток. Намокший пакетик отлипает, дёргаю его за нитку, по цвету «чая» понимаю, что больше пытаться заваривать его смысла нет.       «Ну, пусть ещё постоит. Может, ещё дозаварится».       С громким хрустом режу булку. Слышу «кхм» за спиной.       «За уборку уплачено, хули «кхм»?! И крошки всегда со стола сметаю. Хотя тебя один хрен бесит, что я это рукой делаю».       Выкидываю выжатый чайный пакетик в ведро под раковиной. Режу сырок. Поворачиваю голову к матери:       — Отца встретил. Он спрашивал, как ты. У него рука сломана и по ходу ребро.       Мать с видом «я вообще-то читаю» перелистывает страницу. А я, судя по всему, крышей поехал и с булкой разговариваю.       — Ну ты же разнимать их полезла, ну не делай вид, что тебе всё равно… — на кой-то хер пытаюсь нащупать хоть какое-то неравнодушие.       Она откладывает книжку на стол, вложив между страниц календарик:       — А с чего ты решил, что я отца твоего защищала?       — По весовой категории предположил. Ещё скажи, что не так, а?       — Ну раз вы так хорошо общаетесь, то передай своему отцу, чтоб он о себе много не думал. И чтоб мне даже на глаза не попадался.       — Угу, — киваю, раскладываю белые прямоугольнички сыра по кускам хлеба.       «Бестолку».       Мать, как бы между делом, продолжает:       — Наркоман твой и то умнее оказался — сразу дорогу сюда забыл.       — Угу.       — Что «угу»? Ты мне вообще должен быть благодарен, что я его отсюда отвадила.       — Ага, — забираю тарелку и кружку, ухожу к себе.

***

                   Днём зашёл в вк. Решил, если Машка и Василь не ответят, то хоть Бензин или Сладкий, может, чё напишут.       Вопросы были стремноватые, но Бензину я смог написать то, что хочу знать, и для чего мне это нужно прям с ходу:       Serj Serj:             Привет. У меня типа творческий затык. Сможешь мне накидать какие у тебя со мной ассоциации, чем я тебя привлёк как друг ну и всякое такое.             Первое что в голову приходит. Не запаривайся             Порево скинешь прибью       Ben Zin:             Ок.             Я ща на репу. Напишу       Бензин ответил ещё до того, как я успел дописать сообщение Сладкому. Но я решил отправить сразу. Как прочитает — так и ответит:       Serj Serj:             Даров. Я свой логотип пилю. Типа как вам делал             Если не влом напиши любые ассоциации со мной. Ну чё подумал про меня когда познакомился. И чё щас думаешь. Плохое, хорошее похуй.       Оставались Василь и Машка.       Открыл профиль Василя. Он был в сети. Я долго набирал разные варианты, но смог только отправить:       Serj Serj:             Привет. Как учёба? Как в общаге?       Василий Ревков:             Привет. Норм             Ты денег ща попросишь, да?       Serj Serj:             Василь, ты чё? какие деньги?       Василий Ревков:              Блин, я подумал, что тебя взломали.             Чёт случилось?       «Я сначала хотел написать, что всё норм, ничё. Но решил не пиздеть».       Serj Serj:             С Андреем расстались. Машка была права насчёт него. Ща живу у матери. Работаю типа грузчиком.       Василий Ревков:             Херасе ты!       Serj Serj:             Ага. Сам в ахуе       Василий Ревков:             И как ты ваще? Может, помочь чем-то?       Serj Serj:             Вот я за этим и пишу             Не деньгами       Василий Ревков:             Да понял       Serj Serj:             Я свой логотип делал, типа ассоциации накидывал про себя. И короче понял, что с этим помощь нужна. Можешь накидать с чем я у тебя ассоциируюсь, ну или, может, вспомнишь чё ты подумал, когда мы познакомились? Или просто про меня думаешь ваще. Пиши, чё в голову придёт, разберусь.       Василий Ревков:             Бля. Ну и вопросы             Ты точно в нашей группе втихую не учишься?       Serj Serj:             Ну если влом то забей             В смысле в вашей группе?       Василий Ревков:             Да у нас недавно на паре каждый что-то сам о себе выписывал. Потом пара закончилась, и мы нихера ничего не поняли.       Serj Serj:             Эт чё за предмет?       Василий Ревков:             Психология. Почти как география. Только ещё непонятней       Serj Serj:             тоожее залииивыы, моряяя?       Василий Ревков:              🤣             восприяяятиеее, лииичноость       Serj Serj:             🤣🤣🤣       Василий Ревков:             Ну давай попробую, ща       Пока ждал ответ Василя, глянул в диалог со Сладким. Он прочитал, но не ответил.       «Ну ладно».       Открыл диалог с Машкой. Потупил в монитор, потом в окно. Пришло сообщение от Василя.       Василий Ревков:             Короче, пока я про тебя знал только от мамы и Машки, думал, что ты сангвиник. Пообщались — решил, что ты, как и я, флегматик, ну а с Андреем ты типа или холериком, или меланхоликом стал.       Serj Serj:             Бля, ты и меня решил загрузить?       Василий Ревков:             Сорян             Попробовал по конспектам чёт умное написать. Хер знает.       Serj Serj:             Давай своими словами             Нихера не понятно       Василий Ревков:             Ладно ща       Пока Василь печатал, я погуглил кем он там меня обозвал.       «Бля, на гороскоп похоже. Нахер технарям это втирают?»       Вернулся в вк и немного подохренел с того, какую простыню накатал Василь.       Василий Ревков:             до того как стали общаться я думал, что ты какой-то киборг: мама говорила, что ты музыкой во всю занимаешься и учишься ещё, при этом. Машка говорила, что ты с ней за любой кипешь, а по школе видел, что ты не ноешь, когда прессуют. Потом познакомились, понял, что ты ещё и друг хороший: навалять за Машку хоть и не мог, но всё равно защищать пытался. В твой схематоз с этажами и туалетами я, правда, так и не въехал. Стрёмно стало, когда ты психа врубать начал, иногда хуже Машки, но я потом понял почему. А когда вся жесть пошла, ну с Машкой, у тебя с родителями, то я реально охуевал, как ты вывозишь. Даже думал, что ты где-то меня наёбываешь, но оказалось, что ещё и не всё подряд рассказываешь. Короче, ты ещё живучий и упёртый.             Как тараканы у нас в общаге 🤣🤣🤣       Serj Serj:             Спасиб. С тараканом меня ещё не сравнивали       Василий Ревков:             Ну ты же сказал своими словами. ассоциации тебе, как заказывал.       Serj Serj:             Моя жизнь не будет прежней. Пойду крошек с пола поем       Василий Ревков:             Да ну рофл же. Про таракана       Serj Serj:             Да понял. Спасибо. Реально. И за то, что написал, и за то, что с учёбой помогал. хрен знает как бы ваще без этого сдал.             А так в общаге, кроме тараканов, как ваще? Освоился?       Василий Ревков:             Типа. Пацаны тут норм кстати. Вчетвером живём. И общага не прям стрёмная. Ща, фотки скину       Подгружаются несколько фото: душ с бежевой плиткой на стенах, эмалированным поддоном и жёлтым тазом с какими-то плавающими тряпками, что-то типа большой кухни с несколькими плитами, кастрюля полная пельменей и торчащей лаврушкой. На последней фотке комната с двухъярусными кроватями. На столе у окна пара ноутов, за одним из них вполоборота сидит Василь, в наушниках с гарнитурой. На верхней полке кровати худой парень в спортивках, тоже с ноутом и в гарнитуре. И на нижней пацан в борцовке и шортах приобнимает девушек, сидящих от него по бокам.       Потом подгружается ещё одна фотка. С тараканом, прибитым гвоздём к стене.       Serj Serj:             Весело у вас             Тараканов Бензин кстати холодом выморил всех. Окна открыл зимой и свалил       Василий Ревков:             Меня тогда так же гвоздём прихуярят             Мы в лол на выхах катаем. Вечером.             У тебя только ночь будет.             Но если чё пиши.       «Забыл совсем, что у нас разница во времени аж два часа. А чё он в сети торчит?».       Serj Serj:             А ты хули не на парах проёбщик?       Василий Ревков:             Окно в расписании. Ещё полчаса хуи пинать             Рад что ты написал             Не типа, мне делать нехуй, а реально рад             Скинь потом лого. Гляну чё получилось из моего потока сознания 🤣       «Я даже думаю, что можно будет и афиши Сладкого Бензина скинуть. Пусть тоже заценит. Ну и «поток сознания» Василя меня реально удивил. Приятно».       Ещё потупил над окном диалога с Машкой.       «Так давно ей не писал…»       Спросил Василя, списывался ли он с Машкой, но он уже был не в сети и не ответил.       «Хуль строчить? Позвоню. Ничё умного один хрен ни текстом, ни голосом не скажу».       Набираю. Сбрасывает.       «Понял».       Переключаюсь туда-сюда между диалогами. От Сладкого и Бензина пока ничё. Перечитываю опять «поток сознания» Василя.       «Может, таракана на лого наебенить? Такого точно ни у кого нет…»       Дурные мысли о том, что мне очень интересно, что бы на эти вопросы ответил Андрей, прервало жужжание телефона о столешницу.       «Машка».       — Да?! Чё?       — Сможем поговорить?       — О чём нам говорить?       — О том, что ты права была.       — Пфф…       — Извини, Маш.       — Да, погоди. Думаю я… Сёдня не могу, завтра в три к политеху подходи. Ага?       — Ага, подойду.       До вечера так больше никто и не ответил, но я и не особо расстроился.

***

      Попёрся до политеха пешком. Пришёл чуть ли не к двум. Стою, дубею.       «Ещё и перчатки забыл».       Решаю, что попить кофе в тепле выйдет дешевле, чем отморозить себе чё-нить.       «Шило, бля, в жопе. Боялся опоздать, втопил как ебанутый».       Ближайшим местом, где я мог погреться, оказалась универская столовка. Захожу, а меня обдаёт жаром из тепловой завесы. Снимаю куртку, накидываю капюшон на крюк вешалки, вдыхаю запах свежей выпечки.       «Пахнет вкусно, но я у нас на районе поел».       За одним из длинных столов обедает компания парней, среди которых сразу замечаю Сладкого.       Беру кофе. Туплю в витрину и всё-таки беру горяченный свежий курник и сажусь за свободный стол с другого конца зала.       Сладкий относит грязные тарелки, на обратном пути замечает меня:       — Здорово. Ты чё эт тут?       — С Машкой встретиться договорился, вот жду её.       — Аа. Слыш, я не особо понял, чё тебе надо-то. У Бензина спросил, он меня только больше запутал. Я понял, что лого делаешь и что-то про себя спрашиваешь. А Бензин стал заливать мне про креатив, мозговой штурм… Ну и мне вчера влом вникать и писать было. Репа отстойно ваще пошла. Бензин сплина словил нисхера. Сука, мы въёбывать пришли, а он хлобысь — и как мешком запизженный.       — Не заболел он?       — Да хрен знает.       — Странно. И мне не ответил.       Я поёжился, вспомнив как нас херовило.       «Да, щас мне болеть точно не варик. Хорошо, что не стал на улице торчать. Надо и Бензину позвонить будет попозже».       — Сладкий, если будет время, то черкани, как понял.       — Эт самое, тебе если надо, то могу на словах сказать.       — Да, давай, так лучше даже.       — Ну я ваще сначала подумал, что тебе лет пятнадцать. Эт по виду типа. А так… Ты про днюху мою, когда суетиться начал, я про тётку свою вспомнил.       «То пятнадцать лет, а потом сразу «тётка». Ну он с перепоя был, понять можно. Не таракан — уже заебись».       Сладкий неловко почесал затылок:       — Меня тогда поздравили, считай, вы да она. Она суетная, пиздец, иногда. И ты — тоже. Но она всё в душу лезла, а ты… ну, по-пацански типа, всегда выслушаешь, но без советов и доёбов тупых.       «Вот щас это вообще внезапно».       — Чисто «по-пацански» я иногда не ебу, как тебя понимать.       — В смысле? А нахер тебе меня ещё и «понимать»?       — Ну ты ж зачем-то мне чёт рассказывал?       — Захотел — рассказал. Чё значит зачем-то? Если что-то говорят «зачем-то», то просят. Ну я так привык. Без этих бабских тем типа, — Сладкий вскинул руками и попытался изобразить что-то манерное, — «такая сумачка красивая, да?». Вместо «Хочу. Купи». Ну правильно же говорю, не?       — Так-то да.       — Ну а чё непонятно-то тогда? Просто попиздели и разошлись. Или ты, как Бензин, считаешь, что надо молчать, если накипело?       — Мы щас про одного Бензина? Он чёт тебе говорить запрещал?       — Ну да, типа просил ему лично говорить, — Сладкий побарабанил пальцами по столу и огляделся по сторонам. — Только хер ему чё скажешь, он сразу на свой счёт всё. Типа он такой хуёвый, раз у меня какие-то напряги. И его хрен разберёшь, если ему хуёво, — я почувствовал, что шаткий стол слегка вибрирует из-за того, что Сладкий дёргает ногой. — Видно, что чёт сделать надо, а он прямо не говорит, нахуй шлёт обычно. Я пытался типа угадать, даже получалось. Ну а потом понял, что и не хочу уже. Не в кайф стало, как раньше. В группе играть норм, перепихнуться, если чё, он обычно не против. Не знаю, чё я упирался… — Сладкий тяжко выдохнул. — Бля, ты ж про себя спросил. Чёт меня понесло.       — Понесло… Но я так понял, с группой всё норм, ты сваливать не собираешься? А то афиши новые делать собираюсь.       — Да я-то куда соберусь. Меня всё устраивает. Главное, чтоб нашу звездень расклинило и репать нормально смогли. Может, ты пнёшь его, а? У тебя-то норм получается.       — Позвоню… Бля, время! — подскакиваю, накидываю куртку на ходу. — Спасибо.       — Да не за что вроде.

***

      Было немного непривычно видеть Машку в тёмно-синем длинном пальто и с маленькой сумочкой через плечо.       — Привет, — встаю в метре от неё. — Давно тут?       Машка секунду смотрит на меня, подходит ближе. Я на автомате напрягаюсь, а она меня обнимает, укладывает голову на плечо, обдав меня запахом сигарет, смешанным с какими-то женскими духами. Шмыгает носом, бубнит мне куда-то в куртку:       — По роже хотела тебе дать, Аникин… — отстраняется, ещё раз меня осматривает. — И без шапки, блин.       — Ты тоже.       — Ну у меня хоть волосы греют…       — Не отмазывайся. Куда идём? На заброшку?       — Сдурел? — намекающе смотрит сначала на пальто, потом на меня.       — Шучу я. Ко мне пошли. Тебя-то, наверно, по другим местам теперь водят, но я в минусах.       — Бля, ну по пиву-то могу нам взять… Ты совсем без денег, да?       — Не совсем, но… Идём куда-нить, холодно стоять.       Пока шли, Машка рассказала, как поступала и немного про универ. Я и забыл, какая она бывает громкая, когда что-то на эмоциях говорит.       Экономику выбрала, потому что баллов хватило. Ну а в универ этот решила подавать, потому что тут «парней нормальных больше» и «не в пед же идти, ну?». В группе у неё, правда, девушек больше, но для Машки это совсем не проблема, да и «девчонки тоже норм, не шмары».       Я рассказал про работу. Пары слов хватило, там и говорить особо не о чём. Машка, правда, начала про парней там расспрашивать, ну, со смыслом «подкатил ли я к кому-то». Я, вместо ответа, рассказал про Диану и «шампунь». Машка поугарала и сказала, что стопроц должна с Дианой познакомиться.       Приятно и, опять же, немного непривычно, что мне и не надо было ей говорить, что мы с Андреем расстались. Она и так догадалась.       Дошли до какой-то кафешки. Машка, кроме пива, заказала ещё и пиццу, заткнув мои возражения тем, что она «ващет сама жрать хочет».              Пока ждали пиццу и цедили пиво, я успел рассказать и про родителей, и про вписку на даче, и про ломбард, и про Андрея… Машка про вписку знала от Наташи, а вот про комп, видать, Снег никому не говорил.       Когда я говорил про тёрки с матерью и про отца, Машка молчала. Сказала только, чтоб я не делал глупостей, которые потом хер исправишь. Ну и мы поржали с того, что взаимное поливание говном — это отстой, но держать своё в себе и ещё и чужое хлебать — ещё отстойнее.       Про Андрея мне говорить было тяжело. Выручило то, что не пришлось прям весь пиздец рассказывать. Андрея в таком состоянии она видела. Он ей где-то за день до этого встретился:       — Ну ты прикинь, иду от магаза, а ко мне вот это подваливает. И ещё и денег просит взаймы.       — Пиздец.       — Ага, — откусывает от пиццы, сразу запивает пивом. — Ну я пофслала, а сама потом уснуть не могла.       — Да, уснёшь тут. Я ж у него дома вырубился, только потому что полночи мы в трехе его прокапать пытались, а потом отключился.       — А мама его как?       — Ну сама прикинь. Хуёво.       — Хоть по роже ему пару раз дала, а?       Качаю головой:       — Она б точно не стала. А я хотел. Очень. Ну а толку-то?       — Да ну, хоть отпустило немного бы, не?       — Мне похуям уже, чё он с собой делает. Мать жалко, а ей бы это явно не понравилось. Она же его любит. Даже такого уёбищного.       — Пиздец… Чё ж вот таких уебанов матери любят так?! И, бля, не только матери…       — Ты про Илюху?       — Да, бля, про мудака этого. Я ж сука последняя, а он хороший. Он сидит, а я не хочу ему сиги россыпью таскать. Его матери типа одной тяжело, а я жизнью своей занялась. Ну да, простите, такая я мразь.       Протягиваю Машке руку через стол, она смотрит в непонятках. Улыбаюсь:       — И я мразь.       Она хмыкает, крепко сжимает мою руку своими тонкими пальцами.       — Я когда Андрея встретила, то и про тебя же думала…       — Что я всё ещё с ним?       — Бля, да я чё только не думала. Не спрашивай даже, жесть всякую. В вк зашла, глянула — ты в сети был недавно… Вроде, отпустило немного, но чё написать я так и не придумала. Типа, ну если ты с ним бы был, то и отвечать бы не стал. Ну и… — выдыхает, морщит нос. — Я тоже виновата, Серёж.       — В чём?       — Да ну нашла я, на кого злиться! Уёбок-то он, а не ты. Ты придурок, конечно, но у тебя ж первые отношения, да ну и столько всего сразу.       «Пф… Больше, чем ты думаешь, Маш… Я хочу ей рассказать про то, что было в квартире Бензина. Никто об этом не знает. А Сладкий прав: когда накипает, надо выговариваться. Но я как-то про это забыл. Тогда Андрей всё спихнул на отходосы. Хотя после Нового года с ним, я тоже на отходах был. И потом спокойно всё смог рассказать Машке, и стыдно не было. А тут… Тогда я не хотел её грузить, думал, что это будет лишним, что ей ваще не до меня. Но если мне реально всё было норм, то почему я считаю, что это её загрузит?!»       — Серж, а ты чё вдруг решил написать? Точно ничё не случилось?       «Бля, забыл совсем».       — Нет, но я работаю над этим.       — Чё? — Машка чуть стакан мимо рта не пронесла.       — Да ну я про хорошее. Логотип себе делаю, ну обложку в группу, всякое такое. Вот решил порасспрашивать, какие я у людей ассоциации вызываю.       — Бредишь, что ль? Как тебе это с лого поможет?       — Мне так что-то с ноля делать проще. Цвет выбрал, шрифт сам сделаю, а вот типа характера или какой-то фишки не хватает. Правда, пока меня Василь живучим тараканом назвал, а Сладкий сначала сравнил меня с подростком, а потом со своей тёткой. Я в поисках, короче.       Машка захохотала:       — Ну, Василь отмочил! Пхах. Не, ну а серьёзно. Нафига это тебе? Ты сам, что ль не можешь что-то о себе сказать? Точно адекватнее будет, не?       — Я, если честно, и на таракана готов. Сам без понятия, чё мне нравится, ну вот помимо того, чем заняться собираюсь. А уж про характер ваще не ебу. Ну вот ты что про меня думаешь?       — Еба, ты сам определиться не можешь, мы с тобой полгода не виделись, и типа так с ходу от меня чёт путёвое хочешь.       — Маш, ты ж меня больше всех знаешь. Сладкий и то…       — С тётей своей тебя сравнил…       — Да ну не только же это. Он много чё наговорил. Про Бензина, правда, половину. Но суть-то не в этом. Я хоть себя так с другой стороны вижу…       — Пфф. И что же Михаил Николаевич Сладкий про тебя, Серж, думает?       — Мне ща показалось или у вас какие-то тёрки с ним?       — Хамло он. Какие тёрки могут быть с хамлом?       — Ну-ка? — придвигаюсь поближе.       — Духи у меня, — Маша вытянула лицо и пробубнила, понизив голос, — «дешманские».       — Хах, ну пусть другие подарит.       — Я так и сказала. Ну не так, но с тем же смыслом. И этот дебилан припёр же!       — И?       — Ну прикинь, при всей группе мне коробку пихает и говорит что-то типа «ну теперь нормально пахнуть будешь». Олень, бля, — Машка злобно пихнула меня ногой под столом. — Да хуль ты ржёшь?!       — С того, какой он олень. И ты ему в морду их кинула или чё?       Машка поджала губы:       — Чё я, совсем, что ль? На подоконнике оставила. Пригодятся кому-нибудь. А мне мои «дешманские» нравятся.       Я поболтал пивом на дне стакана:       — Чёт мне кажется, что он ничё плохого не имел в виду. Но сказанул и правда тупо.       — Да пошёл он! Разговаривать тогда пусть учится. По жизни пригодится.       Я опять мысленно уткнулся в ту самую тему. Мне стало совсем не до логотипа. Это всё так зудело на языке и кипятило мозг.       — Маш, давай по чаю или кофе? Я куплю. Просто мне рассказать тебе кое-что надо…       — Да мы и так посидеть можем, не выгонят же. Блин, я так и знала, что чё-то случилось. А ты мне тёток с тараканами на уши вешаешь.       — Нет, про это всё я серьёзно. Да и это давно, считай… — я выцедил последние капли из стакана себе на язык. — Не, давай попить возьму. Горло сушит.       Машка уломала меня ещё на пиво.       — Короче… Пф… — опускаю глаза, чувствую, как Машка накрывает своей рукой мою. — Мы, когда жили у Бензина, сексом не только вдвоём занимались. Но и втроём, и вчетвером, — глотаю пиво, не чувствуя вкуса, смотрю на Машку.       — Бля… Пффф, — она тоже хлебает из стакана. — Ты с таким видом это говоришь, что я только нехорошее чё-то представляю. Типа Дикой кого-то притаскивал?       — Не. Бензин и Сладкий были ещё.       — А…э. Когда?!       — На днюху Андрея. И ещё раз перед моей.       — То есть, бля, тебе восемнадцати не было?! Они каким местом… С-суки! Понятно каким!       — Не кричи, Маш. Меня никто не заставлял.       — Чёт по тебе не видно, что дохуя хотел в этом участвовать. И как ты… Как ты до сих пор с ними всеми…?! Бля-я… — Машка откинулась на спинку стула и запрокинула голову. — Это ж пиздос.       — Слушай, не надо прям так всё представлять. Никто не пострадал же.       — Ага. Кроме мозгов твоих. У остальных их, видимо, давно нет. И… И как Дикой-то это ваще?! Ой, бля, не могу! — Машка потёрла суставы пальцев. — Пошли перекурим. Чай он хотел попить, бля!       Стоим у крыльца, Машка между затяжек выдаёт только урывки слов и маты, хватает и отпускает мою руку, чуть не плачет.       «Начинаю понимать Сладкого ещё и в том, что выговориться тому, кто тебя жалеет, почти нереально. А я просто хотел не держать это в себе. Не слушать, какие все суки, и как мне должно быть от этого плохо. А хотя бы услышать себя со стороны и понять «а насколько вот лично мне плохо от этого?». В голове мысли замыкались только на том, что я и так уже слышал от Андрея. Хотелось проговорить это голосом. Но Машкин ахуй я тоже понимал. Друг со скорбным ебалом говорит про групповуху. Конечно, она считает теперь, что ебали только меня, а я плакал и просил остановиться. А такого же не было».       — Маш, если тебе сложно, то давай тему закроем, а?       Машка шмыгает распухшим носом, пальцами убирает слёзы из уголков глаз, стараясь не размазать макияж.       — Не дури! Я в норме, — обмахивается руками. — Почти. Извини. Я просто выхуела, как представила.       — Ну не так ты про это думаешь. Там всё обоюдно было, если про секс говорить. Я ж только в первый раз не очень в адеквате был. И потом, на утро, понял, что произошло.       — Юзали чёт, да?       — Маш, сироп. И только один раз. У меня до сих пор к нему полное отвращение.       — Сироп, бля! С провалами в памяти в подарок!       — Машка! Ну не ори, а? Пошли сядем, ветер хуярит. Я промёрз уже.              Пока Машка приводит себя в порядок в туалете, догрызаю подсохшую корку от пиццы.       «Нихуя не соображать, чё вокруг творится, реально страшно. Так мы ещё все угашенные были. Понятно, что хуйни натворили. Вот только в другой раз один Бензин принял же… Сука, хотя, за Андрея ничё не скажу. Может, он не только бухал. Но я под конец, считай, трезвый был. А Бензину не отказал. Хотя до этого раза и после отшивал его. На секс согласился, потому что я хотел Андрея… А Андрей — нас двоих. Сука, а Бензин меня хотел. Мудила. Но и не заставлял никогда. Ни в тот раз, ни потом… Я ж его легко стопорнул недавно. А в тот вечер я с чего-то решил, что должен Бензину, потому что мудила, который всё затеял, натрахался и уснул. Мне ж тупо стрёмно было за Андрея… Это пиздец».       Возвращаюсь в реальность от того, что Машка махает рукой перед моим лицом.       — Извини, Серёж. Я в норме. Так чё, Сладкому мне всё-таки надо было тот флакон поглубже пропихнуть? Я ща и свои «дешманские» не пожалею.       — Не, Маш. Сладкий ваще ни при чём. Я согласился только потому, что Андрей этого хотел. А в первый раз думал, что Андрей меня унёс к нам в комнату, и я типа с ним…       — Думал, что он ебёт тебя невменяемого?       — Маш, ну нет… Сука, да. Я так и думал!       — Охуеть… Вот мразота. Сука ебливая. И, бля, ещё ревнивым прикидывался.       — Не прикидывался. Я потом. Пф… Когда втроём были, Андрей уснул, а мы с Бензином продолжили. И он, вроде, сначала нормально к этому относился, а потом…       — А потом, бля, ему удобно стало по-другому. Мудилище. Ты как его ваще об асфальт-то не приложил, пока никто не видит? Да его можно было мордой вниз повернуть, и хлебал бы он…       Пытаюсь унять тошноту, залив её пивом.       — Маш, Маш. Выдохни, — говорю, потом сам пытаюсь как-то выровнять дыхание. — Думал уже об этом… Это только кажется, что готов человека затоптать. Даже если б я прям сейчас в тот же момент вернулся, то поступил бы так же. Я ненавижу себя за это. Но я не готов даже проверять, насколько мне будет плохо, если я буду знать, что мог помочь и не сделал этого. И ещё страшнее думать, что плохо мне не будет.       — Бля, пиздец… — Машка в несколько глотков опустошила стакан и тяжело выдохнула. — Серж, я, бля, рада, что ты смог таким поделиться. Но давай как-то это… В другой раз кинчик обсудим или, хрен знает… тараканов?       — Я только за, Маш. Спасибо, что выслушала, — добиваю своё пиво. — Кстати, про кинчик. Я давно ещё думал про марафон Сумерек.       — Пхах, даже спрашивать не буду, где ты так ебануться успел. Я за.

***

      Прогулялись с Машкой пешком. Проводил её до подъезда. Про то, какие у неё насчёт меня ассоциации она сказала, что, кроме слова «пиздец», она пока ничё сказать не может.       «Да, мы с Машкой точно на одной волне».

***

      Возвращаюсь домой. Спотыкаюсь о грязные, вонючие лыжи сорок пятого размера. Виталик вернулся.       Снимаю обувь, куртку, иду на кухню.       «Отлично, бля. Теперь ещё и тут телек. Заебись. Он теперь совсем отсюда сваливать не будет. Какого хера он ваще тут забыл?!»       — Чё? — Виталик одновременно и поприветствовал меня, и уточнил, по какой причине я стою на пороге кухни. Игнорю возможность продолжить нашу увлекательную беседу, иду в комнату к матери.       — Мам, а Виталик себе на табурете геморрой не заработает? Ему, может, к телеку ещё и диван впереть на кухню?       — Надо будет — и диван поставим, — поднимает глаза от книжки. — Напомни наркоману своему, что ходить сюда не надо.       «Сука, да нахуя ж ты мне жизнь продолжаешь портить?!»