Беспонтовая флейта

      Просыпаюсь с мерзким, стыдным чувством под орущую на всю комнату музыку.       «Этот, бля, как его? Костя. Да, Костя. Будильник свой нихера не слышит, а он же пиздец сиреной воет и рэпом или ещё чем-то таким лает. А Костя дрыхнет. И, блин, меня под себя подмял. Потный, сука… И я, бля, не лучше. Да потому что спать надо в разных углах кровати! А не потеть друг об друга».       Пытаюсь выползти из-под Кости и параллельно понять, насколько мне херово.       «Не. Хорошо, что на кофе перешёл. Голова вроде болит не сильно. И горло только слегка першит. Но вот во рту реально мерзкая срань. Смесь пива, сигарет и гренок с ебучим чесноком. Может, на этого дыхнуть пореще, чтоб он перестал на меня наваливаться? А если он в ответ дыхнёт? Фе…»       Выползаю с кровати, оставляю орать будильник, иду в толчок и ещё раз мыться.       «Заодно попробую хоть как-то выполоскать эту мерзоту изо рта… Бля, мы ж вчера насасывали друг другу. А он мне ещё и в толчке… Я не ожидал от него, ну и типа сам на подъёме был. И с какого-то хрена решил, что и дальше с ним норм будет… Стрёмно всё вышло. Не в кайф. Пацан только зря деньги просрал… Надо было отбрить его и домой пиздовать. Ну или в баре поторчать. И потом пешком».       Смываю с себя мыльную пену, пахнущую химозным зелёным яблоком. Кожа под руками прям скрипит.       «Хотя чё я опять загоняюсь? Своего головняка, что ль, мало? Мне б это хуйло наркотское где-нибудь опять не встретить. А то вдруг сопли распущу и пиздец… Нет. Вешаться на него точно больше не хочу. Но и видеть его тоже никакого желания».       Стою, заливаю в рот воду из душа. Полощу, сплёвываю и опять заливаю. Вваливается сонный Костя.       — Бля! Сорян, — резко перестаёт чесаться, вытаскивает руку из трусов и щемится обратно из ванной.       — Заходи. Я всё уже.       — Да? Ну ладно, — стоит в дверях, палит как выключаю воду, вытираюсь непросохшим с ночи полотенцем.       Хочу пройти, а Костя в проёме как пень встал.       — Серёг, ты эт… Погодь меня. Вместе с квартиры выйдем?       — Нахера?       — Ну… Типа я ж тебя не как шлюху какую-то снял…       «Еба, снял он меня. Пиздос снимальщик».       Хмыкаю, жму плечами:       — Да снял и снял. Меня это не парит. И тебя не должно, ага?       — Бля, легко тебе. А я облажался. Можешь даже не говорить, что всё понравилось. Стрём получился.       «Ой, бля… Ему стрёмно, мне стрёмно. Сняли хату пострематься. Придурки».       — Кость, тебе не пофиг? Понравилось мне или нет? Сам-то кайфанул? — Костя покрывается красными пятнами, кивает. — Ну и заебок, — хлопаю его по плечу.       — Да вот нифига. Эт ты какой-то, бля, не знаю… Похуист.       «Ага. Главный похуист на районе, как же…»       — Вот и бери с меня пример тогда уж. Хуй забей и не запаривайся.       — Забьёшь тут, — морщится, рукой прикрывается, хотя в трусах стоит. — Девчонкам со мной больно, не нравится. Думал, что с парнями лучше будет. Тоже шляпа какая-то… — поджимает губы. — Резать мне врачи не хотят. Говорят, что показаний нет.       — Член резать?       — Ну операцию. За деньги, может, и сделают, но чёт дохрена это стоит. Да и страшно.       У меня аж у самого в паху неприятно заныло, как прикинул, что чё-то там резать будут.       — Пфф… Ну а от меня-то чё ты хочешь?       — Да хоть скажи, чё не так делаю. Ты типа опытный вроде как…       — Нашёл, блин, опытного.       — Слыш. Ну ты хотя бы ржать с моего хера не начал и не слился. Не первый раз, наверно, с таким вот.       — Вот теперь я себя шлюхой чувствовать начинаю. Первый. Не видел, не трогал, не сосал «такой вот». Но типа ума ж много на это не надо. Ну и я не конч совсем, чтобы ржать по этому поводу. Член и член. Стоит — и заебись.       — Спасибо.       — Было б за что.       — Ну… — Костя неловко потянулся, задрав одну руку вверх. — Чтоб было за что, расскажи, чё не понравилось. Ща, только поссу…              Одеваюсь, а Костя ещё и намыться решил.       «Свалить, может, по-тихому? Чё я расскажу? Сам не знаю. Может, просто мне не понравилось? А кому-то норм будет. Да и чё он упёрся, что ему с парнями надо? Про девушек же говорил… С ними ж тоже варианты, кроме как хером тыкать, есть. Даже с Машкой на эту тему… Уй, тут я ваще не советчик. Эт вон Бензин во всех подробностях расскажет. Хоть, бля, за завтраком… Мда, тогда пришлось ему свой бутер всучить, лишь бы поток подробностей заткнуть. А с чего Бензин мне это решил…? Хах… Точняк, он же не мне втирал, а Сладкому. Даже не помню, за что там Бензин уцепился. То ли Сладкий его как-то назвал, то ли просто хрень сморозил. И понеслась у них телега… А я Бензина бутером затыкал. Он только рот открывал — я его сразу куском хлеба с колбасой глушил. Хах. Ну мы и ржали тогда…»       Костя выходит, а я так и сижу в своих мыслях, надев одну штанину.       «Мда. Быстро и по-тихому свалить не получилось».       Костя подходит. Стоит, мнётся.       — Серёг, ну извини, ты ж реально не должен мне ничё пояснять. Эт уж я так… Не знаю, с чего-то решил… Спросить не у кого же.       — Бля, сядь, а? — хлопаю ладонью рядом с собой. Костя аккуратно садится. — Не должен, но попробую. Только не считай, что я невъебенный какой-то гуру. Сам по порнухе учился…       — Ага. Ещё скажи, что на огурцах тренировался, — гогочет и опять покрывается пятнами.       — Да ну, бля, хорош, а? Я с мыслями собираюсь, а ты шутки шутишь.       «Чё про огурцы напомнил? Теперь огурец хочу… Летом же мне не судьба была нормально наесться ими. Даже ни разу тот вкусный салат чёт не сделал. Зато по весне, как мажоры, его жрали в двухе с Бензином. Он его делал типа себе, а съедал больше я. И без конца страдал, что Сладкий тратится. Жрал и страдал. Придурок».       Снова орёт будильник. Костя тянется через кровать, выключает.       — Сколько там время?       — Семь.       — Бля-а-а… — откидываюсь назад. — Хуль так рано? Я ж на восемь просил! И ты ваще до десяти утра же по хате добазарился? — отпинываю джинсы, залезаю с ногами, раздражённо бухчу: — Через час толкни, — поворачиваюсь на бок, укрываюсь.       «Выбесил! Не. Я тоже хорош: даже время ни разу не глянул».       Костя ложится рядом. Разочарованно фыркает. Ворочается. Заползает под одеяло. Чувствую его руку у себя на бедре.       — Бля! — скидываю руку. — Я ща всеку!       Отворачивается, отодвигается. Сопит.       И я уснуть не могу.       «Да почему мне этого бестолкового так жалко?! Его проблемы же — не мои. Вот если б я его своими нагрузил?!.. Зря он загоняется. И я зря себя как псих веду. Встал же с мыслью, что вчера мне мало было. И чел исправляться готов. Чё я и себя, и его обламываю?»       Пихаю Костю в бок:       — Ты ещё раз попробовать хочешь? Я тебя типа поправлять буду.       Ложится на спину, складывает руки на груди, сцепляя пальцы. Смотрит в потолок. Поворачивает голову:       — А ты мне ещё сделаешь? — прищуривается и лыбу давит.       «Вот же хитрожопый. Сразу вся печаль-тоска с лица пропала».       — Давай ты первый. Лажанёшь — ничё не получишь.       Костя медлит, но соглашается. Я скидываю одеяло, он с каким-то волнением забирается сверху на мои ноги и сразу лезет в трусы.       «Бля, а у меня ещё вялый. Ща мусолить его долго будет, заебёт же. В Разломе бодрей всё было. Надо ща так же».       — Давай стоя, — вытаскиваю ноги из-под его жопы, встаю, стягиваю трусы, упираюсь спиной в стену.       Костя подходит, накидываю ему руки на шею, утягиваю в поцелуй, закрываю глаза. Он прижимается всем телом, чувствую жар от его промежности и то, как его член наливается, становится плотнее.       Разрываю поцелуй, задирая подбородок вверх, глаза держу закрытыми. Давлю ему на плечи, говорю, всё ещё не открывая глаза:       — Медленней спускайся.       Сосредотачиваюсь на том, как губы, язык и шершавый подбородок приятно и слегка щекотно раз за разом касаются моей кожи. Всё ещё держу руки на плечах, сильнее вдавливаю пальцы, чтобы он не халтурил и не торопился.       Немного рвано вдыхаю от поцелуя над пупком. Ловлю себя на мысли, что вот теперь мне просто поцелуев мало. Облизываю пересохшие губы:       — В руку возьми.       Мягкие тёплые пальцы плотно обхватывают кольцом, сдвигают крайнюю плоть. Сразу перехватываю запястье:       — Просто держи. В рот не бери, языком работай.       От влажных, торопливых, слегка шершавых касаний член наливается и тяжелеет. Отпускаю запястье.       Взявшись за член рукой, вожу головкой по языку.       — Губами обхвати.       Мягкое горячее обволакивающее чувство, плотное смыкание губ. Втягивающий вакуум, язык часто кружит по головке, трёт уздечку, толкается в уретру. Сдавливаю пальцами плечо, сильнее запрокидываю голову, до жгучего натяжения кожи на шее. Движения по головке становятся мягче и медленнее. Выпрямляю шею, снова держу голову прямо. Мои веки подрагивают, дыхание учащается.       «Хочу глубже».       Отпускаю плечо, перемещаю руку на затылок.       — Я не сильно. Не кусай только.       Снизу частое сопение, язык почти не касается головки. В моё колено вцепляются пальцы. Слабо толкаюсь вперед бёдрами. Член мягко вскальзывает, головка упирается в нёбо. Подаюсь назад. Встаю поудобнее. Ещё толчок бёдрами. Приятное скольжение по влажному расслабленному языку. Повторяю. Потом ещё, плавно увеличивая темп. Моё колено перестают стискивать пальцы. Я убираю руку с затылка, глажу большим пальцем по щеке. Губы плотнее сжимают мой член.       «Так с ним хорошо… Совсем не хочется быстро заканчивать».       Моё частое дыхание сменяется на негромкие всхлипы… Замедляюсь, а движения мне навстречу становится только активнее. Член с булькающими звуками толкается Бензину в горло. Моя рука с щеки соскальзывает на его шею. Уши закладывает, но я слышу свой же стон. Расслабленно откидываюсь на стену, полностью отдаюсь этим жарким, влажным ощущениям.              Опускаю голову вниз, открываю глаза. От неожиданности вздрагиваю.       «Пф… я же с Костей… Бензин. Я думал, что мне отсасывает Бензин. Как тогда, в квартире… Бля, щас похуй. Так охуенно было, что и этого кучерявого готов до потери пульса заласкать».       Костя сидит на полу. Взгляд поплывший, щёки раскраснелись, губы припухли.       «Хах. Да он ещё и нехило завёлся».       — Ты как?       — В горле першит, кхм… И рот весь свело, — трогает себя за нижнюю челюсть, хитро улыбается. — Но ты даже не пизди, что плохо было.       — Да заебись, заебись всё. Ты так же, стоя, хочешь?       — Не, на кровати давай.

***

      Вышли из падика вместе.       Закуриваю, протягиваю ему руку типа «ну покеда, я попиздовал».       — Серёг, может, номер свой дашь? Ну так, словимся ещё как-нибудь? В бар завалимся или ещё куда.       «Вот нахера ему это, а? Бля, отказывать стрёмно, но я прям не хочу…»       — Пфф… Я если честно… Ну на раз с тобой. Извини. Сёдня всё зашибись было, но я типа не знаю, захочу ли ещё.       — Ну а так чисто? Просто общаться.       — В вк добавься. Я у Машки есть. Серж, латиницей.       «В край — блокнуть к херам всегда смогу».       — Ну, лады.

***

      На работу я почти не опоздал. Пожрать в столовку заскочил. Домой по-быстрому метнулся, переоделся. Только телефон не успел зарядить.       Зарядник с собой прихватил. Воткнул его в розетку в раздевалке.       «Хух, работает. А то я уж думал, что всё-таки залили его… Надеюсь, если тут оставлю, то не спиздят».

***

      Работать ну прям влом. Ничё не болит. Не выспался просто. И теперь Бензин из башки не идёт. Меня с его выкидонов выстёгивает в последнее время.       «Я бы и не вспомнил, что он прикопался с вопросом, куда мы едем, если бы утром не представил, что отсасывает мне он, а не Костя… Пересрал прям. До сих пор этот момент в голове крутится: ебейше сладко кончаю, вниз смотрю, а там голова совсем не та, какую ожидал увидеть…»       «Блин, я ж с самого утра чё-то про Бензина вспоминал, вот и представил его. Да и он мне прям так же, стоя на коленях, отсасывал…»       «Нет. Я хотел, чтоб там был именно Бензин…»       «Бля, но он мутный пиздец просто. То игнорит, а то ему охренеть как надо знать, куда я еду. Двух девчонок на ночь ему мало что ли?! Ну ещё кого-нибудь цепанул бы! Его там половина зала стопроц хотела! Вот конкретно я ему на кой хер?!»       «Теперь жалею, что Бензина тогда стопорнул. Он же после этого морозиться стал. Нормально досидели, а он потом протрезвел и обиделся. Конечно, обидно. Пиздец как обидно».       «Сука, а он ещё, скорее всего, просёк, что я вчера с Костей в туалет уходил. И теперь припрусь к нему и чё скажу? Я согласен на отсос, потому что я думал про тебя, когда левому челу на клыка давал. Заебись».       «И почему сейчас? Из-за того, что Андрей нахуевертил? Типа: не нужен мне Андрей, Бензин, идём ко мне? Так, что ли? Отстой, полнейший отстой».       «А почему я вдруг решил, что у желания с кайфом поебаться должна быть какая-то причина? С ним-то реально заебись было. Даже когда не особо хотелось, было прям хорошо, без облома. Щас-то понятно, что я тогда переспал с ним, потому что придумал себе какое-то ебанутое «надо». Вот и ощущения не яркие были. Я это всё какой-то ебанистикой про любовь объяснял себе, а оказалось, всё проще. У меня ж и с Андреем бывали разы ну прям не очень, просто не думал как-то об этом. Ловил кайф с того, что хорошо Андрею. Про своё «хорошо» не думал. Вот меня и заклинило. Теперь расклинило и хочется, чтоб прям хорошо-хорошо было. А кроме Бензина, я и никого не знаю, с кем стопроц будет так».       «А если он не ответит? Не. К нему не пойду. Под дверью, как кое-кто, торчать не буду…»       «Да похуй. Попробую. Откажет — пойму. Ну и меня отпустит заодно. Весь мозг себе засрал».       «Это типа у меня спермотоксикоз тот самый? Чёт, мне кажется, поздновато».

***

      В перерыве включаю телефон. Начинают приходить пропущенные. Тётя Галя звонила. И в смс написала, что Андрей так и не объявился.       «Хуёво. Но я-то чё сделаю? Я тоже дома не ночевал. Мать вон только зыркнула на меня с кухни, когда я переодеваться приходил. Если б Андрей вчера тут мотался, то по-любому она б чё-то вякнула. Да и смысл ему приходить? В этом состоянии я ему нахер не нужен. Да и в любом ваще».              Бензин на звонок не ответил. Так-то спать уже не должен… Написал ему, чтоб перезвонил. Немного подотпустило.

***

      После смены я еле грёб домой.       «Ещё завтра… Понедельник. Ебейший завоз. И в выхи хуй поспишь: анализы сдать надо. Меньше двух недель осталось. Бля, ненавижу больницы…»       Уже подхожу к дому — звонит Машка.       — Ты б хоть отписался: чё ты там и как!       — Извини, Маш… Ты-то как сама?       — Да пойдёт. Мне Костя в вк написал, спрашивал, как найти тебя. Типа ты ему сказал, как записан, а он забыл. У вас срослось чёт?       — Ну так. Друзьями разошлись типа.       — Чё? Он с дебильным этим из Разлома уехал?       «Ага. С дебильным, но не «этим».       — Нет, со мной. Хату на ночь снял нам…       — И разошлись «друзьями»? Скажи ещё, что в шашки играли.       — Лучше б в шашки, — останавливаюсь около подъезда, закуриваю. — Или в нарды. Да хоть в морской бой. А ваще домой надо было ехать.       — Совсем отстойно всё?       — Да ну нет, — затягиваюсь, выдуваю дым, запрокинув голову. — Я, короче, не про Костю совсем думал…       — Бля… Ну понятно…       — Не, Маш. Про Бензина.       — А… Э… И чё думал? Погоди, ты его, что ль, на месте Костика представлял?!       — Ну даа…       — Это ты из-за того, что у вас с Бензином было?!       «И да, и нет».       — Маш, не из-за этого. Может, из-за концерта. Ну, и после тоже примелькался. Пока такси ждали, а он даже спецом курить вышел, чтоб спросить, куда мы с Костей едем. Хер пойми зачем…       — Приревновал он тебя. Чё тут думать-то ещё?       — Ага. Прям так и вижу, как он с Юлькой и Ксюхой обжимается и от ревности помирает!       — Ооо… Это ты про тех двоих, которые с ним были?       — Ага.       — Хах, прикол. Имена даже запомнил.       — Да чё там запоминать?! — рявкаю так, что аж самому стыдно за свои психи становится.       — Тих, тих. Остынь. Бля… Ну вы и кадры оба.       — Да с чего оба, Маш?       — Серёж, да потому что ты тоже его ревнуешь, блин!       — Маш, да ну нет же. Нахер он мне сдался, ревновать его ещё?! Ёбнешься его ревновать. Я просто не понимаю, чё он ваще творит.       — Ммм… Серёж, ты девчонок моих с танцев помнишь? Ну не всех, а вот хотя бы из постоянных. Рассказывала тебе, фотки показывала.       — Это тут причём?       — Ты скажи, помнишь или нет?       — Ну так, типа да.       — Имя хоть одной назови?       — Да ну… Блин, да ты хрен пойми когда про них рассказывала.       — Окей, а сивую шмару помнишь, которая на рынке тёрлась? Которая бабло с секции вынесла.       — Ирку?       — У тебя ещё вопросы есть?       — Маш, я ничё не понял.       — У тебя обычно на имена, особенно женские, память как у рыбки, уж извини. А тут сразу двух запомнил. Да ты ревнуешь его! Стопроц.       — Маш, ну не гони, а?       — Напомнить, кто меня Леной звал? Или Дашей?       — Бля, ну ты злопамятная. Сто лет назад было. Мелкие были же. И эт ваще ничё не значит!       — Серёж, ты щас-то чё как мелкий отмазываешься? Ну чё такого плохого, что он тебе нравится? Возможно, что ваще взаимно.       — Пфф… — смотрю на сигаретный фильтр, который я истрепал пальцем уже в труху.       «Сам не заметил, что давно докурил. В пачке последняя болтается — меньше, чем за день, целую высадил. Придётся в круглосуточный пиздовать».       Держу телефон плечом, прикуриваю, иду в сторону магаза.       — Серёж? Ты тут?       — Да, Маш.       — Расстроился, что ль?       — Да ну, а чему тут радоваться? Хуёво, если ты права. Точнее, ты скорее всего права. И эт пиздец…       — Да ну почему, Серёж?       Притормаживаю во дворах недалеко от магазина. Опираюсь спиной на ствол дерева, тру рукой лицо:       — Ну прикинь, если б ты запала на пацана, который свой хер в штанах из принципа не держит и орёт на каждом углу, как он ебал в рот всякие там отношения. Ещё и истерит, если кто-то с ним вдруг по этому поводу не согласен. Маш, ну эт пиздец же. Очередной блядский пиздец в моей проёбаной жизни!.. Я ж с самого утра про него думаю, работать не могу… Еле себя успокоил тем, что мне просто конкретно с Бензином секса хочется. Типа поебёмся, и пройдёт. Ща уже понимаю, что нет. Он как друг заебись чел, ну и музыка мне его нравится, но сама понимаешь…       — Не особо.       — Бля, ну, Маш, ну…       — Не, заёбы твои я понимаю. Не очень только понимаю, почему ты одному мудозвону столько шансов давал, изначально зная, что у него фляга посвистывает, а тут…       — Маш, мне тебе про твоих мудозвонов напомнить? И про Сладкого, который за тебя вступился и в жбан получил?       — Ой, вот не надо. Он сам прекрасно про себя сёдня напомнил.       — В смысле?       — Написал, понылся, что в больницу его тётка упекла. Вот поеду завтра после пар.       — Серьёзно?       — Ага. Скажу врачам, что не может быть у этого придурка сотрясения мозга! Нечего там сотрясать. У него башка только, чтоб жрать в неё! Спросила, как он себя чувствует, а он ноет, что хуёво, потому что кормят плохо. Вот поеду. Хер пойми, чё ему везти…       — Маш, прямо у него спроси. Может, ваще ничё не надо.       — В смысле? А нахера жаловался?       — Не жаловался он. Типа поделился, если я его правильно понимаю. Но ты в любом случае спроси.       — Ага. Сразу после того, как ты Бензину напишешь.       — Маш, да написал я. Попросил перезвонить, а он игнорит опять.       — А смысл твоего «перезвонить»? Сразу уж предлагай, где встретиться. Мнёшься, как будто его первый день, блин, знаешь.       — Ладно. Попробую.       

***

      У круглосуточного трётся Женёк с ещё каким-то челом. Ныряю в магаз, пока они о чём-то там пиздят.       Купил сиги. Заодно вспомнил, что жрать на завтрак нечего. Взял булку. Сырка плавленого не было, пришлось паштет брать.       «Печёночный, сука. Гемоглобин мой охуеет от счастья».       Выхожу — Женёк сидит на ступеньках. Естественно, замечает меня. Приходится здороваться. Он языком еле шевелит, но слова разобрать можно. Денег ему не дал, но сигой угостил. Сам тоже закурил, собрался идти.       — Эт самое, Серый… Аа. Чё вспомнил я тут… Дикого давно видал?       — Да ну, недавно.       — Ты матери его набери, а то она мне обзвонилась, спрашивала, видел его я или нет. Говорю, не со мной он: трубу бы не взял, если б мы вместе зависали. Типа, бля, не услышал бы. Ну ты понял. Его давно не видал я. Он сам-то чё? Как ваще?       — Да мы с ним так, как ща с тобой. Перекурили, не общались особо. Не знаю.       — Вот и я говорю ей. Не знаю. Перекурили утром. И ушёл он. Лаве, сказал, нету, съебал.       «Андрей и курить же бросил… Бля, так же, как и принимать, видимо! И дружбана своего наебал, про деньги не сказал. Или просрал уже? Бля, да чё я Женька слушаю. У него котелок совсем капает. То «давно», то «утром». Может, ваще хер знает про какое время вспоминает! Бля, а тётя Галя с этим обрубком ещё и разговаривала, чтоб своего, почти такого же, найти. Бедная женщина».       

***

      Дома открыл диалог с Бензином.       «Тут уже пачка моих сообщений за разные дни. Ни на одно не ответил. Насчёт меня-то Машка права… Только чё у него там за завихрения, я не ебу».       Звать его куда-то ща денег нет. Не домой же, хоккей под оры Виталика слушать. После зарплаты решу. В эти выхи больничкой лучше займусь.       

***

      «Сраный понедельник. Сраное пиво. Сраные блядские ящики. Ещё только обед, а я еле ноги тащу. Аж в глазах темнеет. Сам виноват, придурок. Не жрал нихера в выхи. Вчера тоже ничё толком не лезло. Да и деньги просадил в Разломе ваще не по плану. И носки, суки, не по плану порвались. Вот чё купить дешевле? Нитку с иголкой или пару носков? Бля, и за тем, и за тем пиздовать надо…»       В обед, перед тем как слинять, попросил Дианку меня вызвонить, если искать будут, но пообещал вернуться вовремя. Пошёл в столовку.       «И в хозяйственный успеть бы. Надеюсь, нитки там есть».

***

      Взял на первое куриный суп. На второе — рис с куриной котлетой. Два куска хлеба.       «Ну, так и не дорого вышло. И первое, и второе. Главное, чтоб потом в сон рубить не начало. Точно! Кофе у кого-нить стрельну».       Сел есть. Звонит мобила.       «Диана? А не. Тётя Галя. Я ж ей так и не перезвонил».       Беру трубку. Она плачет. С первых слов разобрал только что-то про опознание и то, что Андрей умер.       Она всхлипывает и что-то тараторит мне в ухо.       Чувствую, как по щеке сбегает капля. Чувствую холод по всему телу. И чувствую как режет и скручивает горло, грудину, желудок. И как стискивается челюсть тоже чувствую.       А внутри меня глухая и чёрная пустота.       Кто-то из нас положил трубку.       Сижу за столом. Держу ложку на весу. С неё капает суп в тарелку. Оказывается, у меня дрожит рука.       «Приехать? Мне куда-то приехать нужно? Мне это сказали или я сам сейчас это придумал? Или нужно не сейчас? Или не мне? Что ваще делать-то?!»       Смотрю на капельки жира, плавающие в желтоватом бульоне. Перед глазами летают белые мушки.       «Надо пожрать. Лезет или нет. А то прям тут ёбнусь бесполезным мешком».       Суп чуть тёплый.       «Бля. Сколько я тут сижу?.. Работа!».       В голове отщёлкивает. Активнее гребу ложкой, понимая, что за нитками я уже не успеваю.       «И ещё мне как-то надо свалить с работы. Я не очень понял, но тело Андрея почему-то не отдают. Или отдают, но не сейчас. Но точно понял, что нужен я. Тётя Галя что-то там сказала про «насильную смерть» и записку. И за что-то извинялась без конца… Ничего не понял. На месте въезжать буду. Надо свалить с работы, взять паспорт и… Бля, адрес. Ладно, из дома позвоню ей ещё раз, узнаю, куда ехать».

***

      Влетаю в магазин. Киваю «спасибо» Диане. Иду отпрашиваться. Нагло вру, что траванулся. Мне верят.       «Видимо, выгляжу совсем хуёво».       Обещаюсь отлежаться за выходные. Иду домой.       Дома ещё раз звоню матери Андрея. Берёт мужик. Понимаю, что это тот, с кем она жила.       «Да, она ж в разговоре сказала, что с Димой».       Он диктует адрес — не могу найти ручку. Ныряю под стол, в ящик. Нахожу карандаш. Пишу.       Смотрю, на чём добираться.       Еду.

***

      Коридоры. Кабинеты. Почти как в больнице… Нет, скорее, как в военкомате. Протёртый линолеум в ромбик, местами вздутый, идущий волнами. Крашеные деревянные панели до середины стены. Выше — блёклые, жёлтые обои. В конце коридора окно с открытой форточкой. На подоконнике жухлая герань.       «Бабушка раньше дома растила такую же, с красными цветами… Да на кой чёрт я сижу в этом коридоре? Зачем я, бля, тут нужен?! Что я им расскажу? Я сам нихера не понимаю!»

***

      Меня почти с порога подмазывают. Типа опрашивают как свидетеля, и большой плюс мне, что приехал сразу, сам. И скрывать мне нечего. И бояться не надо.       А мне и не страшно. Мне дико мерзко. Не знаю, с чего. Просто не хочу тут сидеть. Говорю неохотно. Какую-то общую хуйню. «Бухали вместе. То-сё». Мне намекают, что мать Андрея меня сюда не как его друга позвала, что надо прям всё как есть говорить. Про себя, про него, про нас, пидарасов. Поподробнее, желательно. Настолько подробно, чтоб ты даже в одежде себя голым чувствовал.       Между делом говорят про мать Андрея. Типа: ну женщине ж помочь разобраться надо, что там в голове у этого уёбка переклинило, и он полетать решил. Давят, что она без конца плачет и не знает, почему её сын, нарк в завязке, вдруг так внезапно с окна сиганул. Ну и выводят к тому, что, по её словам, последним видел его я. И «малыш» в записке, которому он слёзно просит вернуть деньги, — тоже я.       Говорю, что и не факт я последним был. Женёк ещё. Пусть в его пространственно-временных скачках разбираются, раз любят всякую хуету по сто раз слушать.       Я не знаю, сколько раз с разных концов меня выводили снова к одному и тому же. Я раз за разом прямыми и развёрнутыми ответами рассказывал про то, что Андрей торчал у меня под окнами, был у меня дома. Рассказывал, что он терял сознание. Говорил, что мы легли спать вместе. Никаких сексуальных контактов у нас не было. Никто не ссорился, не дрался. Никто никому не желал смерти. Оба были трезвые. Деньги он спиздил мои, своих у него не было. И мою сраную флейту спиздил. И, кажется, ручку. Нет, не звонил я ему. Нет, не требовал вернуть. И у матери его не требовал, она сама отдала. И не захотел заявление о краже писать. Потому что я наивный долбоёб. Сами же видите. С нарком спать лёг, кошелёк даже не спрятал.              Мне пришлось оставить номер матери. Про отца сказал, что не общаемся, номера нет. Ну а он у меня реально с другими покупателями в одно пятно слился. Киваю только при встрече.       И ещё оставил номер Машки. Извинюсь перед ней. Весь импортный шоколад ей с нашего магаза скуплю. Я просто на секунду растерялся. Подумал, что хоть кто-то должен что-то про меня хорошее сказать.       Что-то сказали про то, что я должен флейту свою «опознать». Но типа не сегодня. Типа в любом случае мне ещё раз надо будет приходить. Ещё раз рассказывать всё. Возможно, не один раз, как я понял.

***

      Каким-то образом соглашаюсь зайти к Андрею домой.              Тётя Галя ещё раз извиняется. Уже спокойнее. Говорит, что это она виновата, сама проболталась про нас, когда спросили про записку. Перенервничала, её можно понять.       Говорит, что про меня отзывалась только хорошо, меня ни в чём не винит. Не сомневаюсь. Ей я верю.       Только, один хер, душу в том кабинете из меня всю вывернули. Выскребли, бля, без остатка. Да ещё намёками потыкали, типа как-то я слишком спокойно реагирую. «Парень» же мой, а я почему-то помочь разобраться в причинах не хочу. Домой тороплюсь.       А я сам не знаю. Внутри кипит, а наружу не идёт. Поплакать бы, поорать. Да хоть проблеваться. Ничего. Заклинило. Наглухо.       Тётя Галя опять и опять спрашивает: «Почему?»       А я, разве что, предположить могу, почему он именно с той многоэтажки сиганул. И то без подробностей. Нахера ей инфа о том, что мы там бухали, и я там ему отсасывал. И то я не ебу, чё у него там в голове творилось. Особенно, бля, когда он эту трижды проклятую записку писал. Может, ваще так совпало. Или ноги его по старой памяти туда принесли. А может, он там часто зависал и до этого. Не ебу. Не в курсе.       Но как же меня накаляет, что он подохнуть даже не смог так, чтоб меня не втягивать. Саму записку я не видел. Но там было что-то типа «Прости, люблю. Мама, отдай малышу долг». Матери сейчас такую херову прорву баблища надо вкатить, чтоб его в землю закопали, а он про долг. Она без кипы бумажек даже то, что у него из моих денег осталось, забрать не сможет. Столько проблем матери устроил, ёбаныйрот. И мне. И Машке. И даже на мою мать хватило. Пиздец, у него талант.              Пока тёте Гале не сказали, был ли он под чем-то или нет. Ей это типа важно. Мне всё равно. Просто хочу, чтобы поскорее всё закончилось.

***

      По дороге домой предупредил Машку, что будут звонить, возможно вызовут. Сказал, что всё потом расскажу, не сегодня. Наговорился уже.       Купил сиги.       Еще взял паштет. Булка со вчера осталась. Съедобно. Сыр реально поднадоел. И йогурт взял. Давно очень не ел. Захотелось. Типа перед сном поем. Как в детстве давали, чтоб спалось крепче.

***

      Прихожу — мать ещё не спит. А я с хорошей новостью: нарка она больше не увидит. Не жду, пока она переварит, порадуется, удивится или скажет, что всё закономерно. Сразу докидываю новостью похуже: возможно, придётся про меня, долбоёба проблемного, что-то дяденькам в душном кабинетике рассказать. Уж сорян, такого безотказного вырастила. Не пустил бы тогда Андрея к себе — сгнил бы он где-нибудь сам, без моего участия. Или живой бы даже был. Не знаю. Думать об этом не хочу. Устал.