Беспонтовая флейта

      Только вернулся после смены — кто-то звонит в дверь.       «Ну, шкет звонок игнорит — значит, не он».       В глазок вижу молодую невысокую девушку. Открываю.       — Здрасте.       Суёт мне в руки несколько шоколадок:       — Пожалуйста, не нужно давать Давиду столько сладкого.       «Это ЕГО мать?!»       — Это не моё. Он сам мне ещё шоколадку принёс…       — Точно?       — А мне Вам зачем врать?       — Пфф… Вот паразит, а! — всё ещё немного рассерженно смотрит на меня. — Я про него.       «Ну… Что есть, то есть».       — Шоколад-то заберите, я его не особо.       «Больше неудобно, тут аж пять плиток».       — Да ну, девушке подаришь. Оставь… Он сказал, что вчера весь вечер тут просидел. Не замучил?       — Ну слегонца…       — Ох… — смотрит в сторону, говорит то ли мне, то ли себе: — Не знаю, что с ним делать, — трёт лоб. — Я скажу, чтоб не шастал, дома сидел.       «Бля, ща влетит пацану ещё».       — Ну только не наказывайте его… Мы вроде договорились, что он может приходить, если я не занят.       — Можно тогда попрошу кое-что?       «Ну начинается. Понятно, в кого он такой простой и резвый».       — Смотря что.       — Пусть домашку показывает, что сделал.       — Ой, не. Я проверять ничё не буду.       — Да проверять не надо. Хоть что-то пусть делает. Я с суток не успеваю, он уходит уже, потом двойки хватает.       — Ну а смысл? Наврёт мне — один фиг пару словит.       — Можно, хоть попробуем? Пожалуйста. Раньше с ним попроще было, а этот год прям трындец полнейший, — кивает на шоколад: — Воровать ещё стал…       «Хуёво, конечно, если так».       — Бля… Вот вы нашли няньку, конечно. Ладно, пусть показывает. Хер знает, какой толк с этого.

***

      Утром в выхи прусь в больничку. А там опять засада.       «В прошлый раз, когда конец у меня горел, приняли типа без всяких. А ща так нельзя. Сначала за направлением надо. Опять в очередь. Только в ту, которая обычная, а не «без очереди». Вынос мозга».       В коридоре пробыл три часа, а в кабинете и двух минут не просидел. Зато получил направление. Аж на следующую неделю.       «Прикол в том, что у нужного мне кабинета никого. А врач там. Я его видел… Ещё и вспомнил, как мне мазок брали. Опять же надо… Брр. Ну в этот раз, думаю, что не так больно будет».       Выхожу на свежий воздух, разбавляю его свежим дымом.       «Бля, ну вот ничё не болит, может, и идти не надо? Чё время тратить буду? Может, ща после похорон и переезда нормально всё будет? Мне ж не до секса было, а щас… Блин, да щас я при желании к себе кого-то привести смогу!»       По пояснице и ягодицам пробегаются мурашки.       «Да у меня ещё и диван огромный! Со спинкой, с подлокотниками…»       Изнутри прям жаром обдаёт. Приятным таким.       «Сука, да я когда-то хотел жить отдельно от родителей, считай, только ради этого! Жить с Андреем, целоваться, обниматься, заниматься сексом… Да и, блин, не только. Просто кого-то к себе звать можно. Кинчик глянуть. Да и ваще! Вот я тупой, конечно. Так себя загнал, что переехал, лишь бы только о нём не думать. А про всё остальное, чего хотел, забыл… Не, анализы сдам на всякий. Зря, что ли, в очереди торчал? Да и ваще, мне же спокойнее будет».

***

      Как-то незаметно прошёл месяц с моего переезда. Даже уже больше. Из них ни дня не пожалел об этом решении. У меня давно всё так хорошо не шло. Прям какая-то типа белая полоса. Вот даже пожаловаться не на что.       Подъезд реально тихий, да и двор — тоже. В квартире не настолько холодно, как я боялся. Ну в трусах не походишь особо, а в спортивках норм. В ванной только холоднее, чем везде. Но, если кипяток включить, нагревается быстро.       С Машкой и Василем типа новоселье устроили. Машка сама пришла, а Василь с нами онлайн был. Я прям на днях купил себе недорогую вебку, и мы на два города моё новое жильё обмывали.       Машка мне тапки презентовала. Типа «хозяйские». Синего цвета. Тёплые и мягкие. Поржала с «гостевых» лыж, сказала: «Почему-то так и думала, что такие тапки в комплекте с квартирой будут». Предложила и носки связать. Сказала, что так круто это умеет делать: ими можно будет и бабок вредных до обморока доводить, и крыс отпугивать. Понимаю, что она в шутку, но таких я себе даже бы купил. И не одну пару точно.       Василь типа в подарок денег на инет кинул. Сказал, что я «говнюк, и мог бы раньше предупредить». Он что-то поинтереснее хотел сообразить. Хотя, по мне, и так он здорово придумал, да и не в подарках дело… Но на Новый год я уже коплю понемногу. Тем более, что Василь приехать собирается.       Давид не мог нашу сходку пропустить, да и никто против не был. Стремался он, правда, из телефона почти не вылезал, но и не уходил. Чипсы у нас только подтаскивал.       А мне почему-то даже как-то стрёмно было бухать при пацане. Машка это пропалила и подкалывать начала, что мы в том же возрасте, что и Давид, бухали и на заброшке торчали. Еле призаткнул её, а то Давид уж очень внимательно локаторы настроил, даже жевать на время перестал.       Машка с ночёвкой осталась. Диван огромный — мы по разным углам разлеглись и на разном постельном. Одеяло и подушку я прям не зря из дома упёр. Пригодились.       А на следующий день мы упоролись Сумерками. И года не прошло с моего обещания. Давид днём пришёл и с нами позалипал немного: он до этого не видел ни одной части. Сказал, что «вампиры тухлые и волки круче». Он ещё и с Машкой на одной волне, оказывается. Я про того чела, вампира, который мне понравился, решил промолчать. Волки так волки.       Чуть не забыл военник сходить получить. Ладно, хоть на работе напомнили. А то я чёт всё бегал, сдавал и вдруг затих. За что признали не годным к строевой и не спрашивали. Даже обидно немного. Я почти байку в голове слепил про то, как стоял голый перед военкомом и холодильник ему продавал. Никто б не поверил, но в курилке б с этого поржали.       Ещё оказалось, что насчёт анализов я прям совсем лишка запараноил. Не стал бы так париться, просто врач на первом приёме мрака нагнал. Сказал, что всех партнёров нужно предупредить, чтоб тоже сдали.        Я и написал Косте. Целую портянку накатал со смыслом: жести вроде как нет, но лучше сдать. Он в целом нормально отреагировал. Написал, конечно, что я мудила. Но потом извинился, типа сам долбоёб. Резинок купили, у меня ещё с собой были. А про них никто и не подумал. Ну, придурки бухие. Оба косякнули.       Меня реакция Кости подбодрила. Пацан же и дня меня не знал, а прям здраво так раскидал. Типа чё щас психовать уже — если чёт есть, то без разницы, от кого. Один хрен, лечиться надо будет.       Я на этом подъёме Бензину написал. Типа ну правильно же так. И забил на то, что на него думал. Мы ж ебались и с резинкой, и без. По-всякому, короче. Он, скорее всего, и с остальными так же. Ясен хрен, что от него точно есть варик чё-то цепануть. Но я и на Андрея думал… Мало ли, чё и с кем он под этим делом творил. Но смысла разбираться в этом всём уже не было. Поэтому я тупо копирнул то, что писал Косте. Ну и дописал, чтоб Бензин и Сладкого к врачу пнул.       Ну а в ответ получил только: «Ок. Понял. Напиши, чё у тебя по результатам будет. Сладкому передам».       Не знаю, чё я ожидал. Давно же он дал понять, что ему похер. Но, бля, даже Костя спросил, с чего я вдруг анализы погнал сдавать. Типа «заболело что-то или зачесалось?». А Бензин нихера не спросил. Сука, даже про похороны!       Потом я получил результаты. У меня оказалось какое-то вялотекущее воспаление из-за каких-то бактерий. Как мне объяснил врач, они водятся и в здоровом теле. Но, например, на стрессе могут начать плодиться. И из-за этого могут быть сбои с эрекцией.       Но врач мои симптомы послушал и внезапно не отправил меня лечить голову, а предложил найти постоянного партнёра. Да, я и про ориентацию сказал. Мне делать это всё проще. Тем более врачу, которому я на свой нестабильный стояк жалуюсь.       Короче, он больше негативил с того, что я в восемнадцать редко мастурбирую, и мне не с кем заниматься сексом, чем с того, что я по парням.       Ну и типа сказал, что регулярность тоже нужна. Но только не с аналом. Жопу посоветовал беречь. Даже анекдот залечил по «вход и выход».       Про психолога тоже сказал, но вскользь больше. Но оно и понятно: мы спокойно разговаривали. Я, бля, в тот момент и одетый уже был, и про холодильник чушь не плёл.              Естественно, я и Косте, и Бензину написал, что всё, считай, в норме. От Бензина я получил: «Ок. У нас тоже». И я ему ответил даже, типа «Это хорошо, рад за вас». Ну и всё. Тишина.       Когда написал Косте, то он не только обрадовался, но и написал, что я его ничем не заразил. А потом предложил встретиться. В кино, например, сходить. Типа по-дружески. А как долечусь, то и ещё чем-нибудь можно будет по-дружески заняться. С отношениями у него пока не клеится, вот и не против время провести.       В кино мы пошли втроём: я, Костя и Давид. Фильм приличный, даже научный, выбрали. То ли про апокалипсис, то ли про космос, то ли про струны. Втроём сначала подзалипли: завязка прям затягивает. А потом… Нет, ну я лично с музыки кайфанул и с того, как снято шикарно. Давид кайфанул с удобных кресел с качающейся спинкой и укачал себя ещё до того, как по сюжету герои полетели в космос. Ну а Костя кайфанул чуть попозже — в туалетной кабинке.       Ещё в зале, когда он заметил, что Давид отрубился, стал целовать меня в шею, тереть по бедру, а потом чуть ли не в ширинку полез. Я в ответ поплотнее сжал его рукой между ног — он с этого так сладко всхлипнул мне в ухо, что сидеть дальше и ёрзать на креслах было просто тупо.       Мы вышли из зала и шмыганули в пустующий туалет, в самую дальнюю кабинку. Костя дал стянуть с себя штаны, расстегнул мои. Когда я достал из заднего кармана пару резинок, то даже уточнил у него, не против ли он пока что с ними. Костя как-то неуверенно на меня посмотел, но кивнул. Я надел презики и на него, и на себя, встал на колени. Но прям чувствовал, что Костя в напряге каком-то нехорошем.       Я его просто второй рукой за яйца взял, сильно не давил. Только пальцем под мошонкой с небольшим нажимом провёл, а он ноги вместе свёл и головой «нет» замотал. Оказалось, он боялся, что куда-то не туда полезу.       Пришлось спешно целуя и поглаживая его по телу как-то пояснять, что у меня с головой и памятью всё не настолько плохо. И без его желания и хорошей смазки, я ничё делать не буду.       Когда Костя убедился, что его задница в безопасности, согласился продолжить. А потом, уже в зале, шепнул мне, что всё-таки хочет ещё раз со мной анал попробовать. Не в этот раз, но как-нибудь в другой — точно.       Меня с одних мыслей об этом завело. Пообещал сделать всё в лучшем виде.              Короче, у всех от фильма остались приятные впечатления. Я был немного удивлён, но очень доволен предложением Кости. Реально не думал, что он ваще когда-нибудь согласится. Костя кайфанул с минета и потом расслабленно придремал, сидя в кресле. Ну а Давид прям выспался: самый бодрый с сеанса выходил.       Давида, кстати, с собой взяли за то, что он четверть без двоек закончил. Костя, правда, удивился такому «достижению». Но, по мне, чел, который исправил три двойки за пару недель, точно заслужил выжрать стакан попкорна и поспать в удобном кресле. Тем более, не за мой счёт: Давиду деньги на билет и попкорн мать выдала. Мне ещё хотела зачем-то накинуть, но я, бля, знаю, что она не особо зарабатывает. Ну а отец Давида — реально мудила: денег не даёт, да и ваще не появляется.       Я б не знал, чё да как у них в семье, если бы Джемма Алексеевна не начала меня типа сводить с Дашей:       — Ну, разница у вас всего-то десять лет, ну побольше чуток. Не суть. С бандитом этим ты ладишь. Там, может, ипотеку возьмёте, я вам скидочку сделаю, разницу поделим…       В её мутные махинации я даже вникать не стал — отправил лесом. А она пару дней подумала и на жалость пошла давить.       Выловила меня во дворе и давай рассказывать о том, как Даша ваще тут оказалась. Мне эти подробности ваще никуда не упёрлись. Про то, что она рано родила, я и так уже понял. И я не тупой, пояснять мне не надо, что отец Багдасаряна Давида Самвеловича не русский. И совсем уж лишнее было то, что Джемма Алексеевна начала рассуждать, что «мальчишка на самом деле совсем на отца не похож, «не чернявенький», и, может, к лучшему, что Самвел от Даши ушёл».       Самое мерзкое было то, что всё слышал Давид. Было очень некрасиво ржать над тем, что он её «старой сукой» назвал. Но я себя реабилитировал тем, что скрутил этого взрывного шкета и не дал глупостей натворить.       После этого мы с Давидом ещё и разругались к хренам. Он мне по итогу выдал: «Ты мне не отец, нехуй меня воспитывать». Я согласился, но сказал, что один хрен при мне он «пиздить противную бабку» не будет. Даже если бабка только на это и нарывается.       Он ушёл, максимально злобно хлопнув дверью своей квартиры. Но через час уже долбился ко мне в квартиру. М&Мs с орешками припёр. Молча высыпал мне половину на стол и уселся хрустеть своей половиной на диван. Говнюк, но почему-то обижаться мне на него сложно.       Короче, какие-то мелкие затыки за месяц, может, и случались. Но это всё такая херня, на которую я уже и внимания не обращаю.

***

      И ещё у меня за этот месяц актив в группе поднялся. Люди, хоть и понемногу, но достаточно стабильно продолжили подписываться.              Со своим логотипом не морочился: сделал синий однотон с белой надписью от руки. Ту мысль про синий я так и не поймал обратно. Да и хрен бы с ней.       Группу стал понемногу заполнять своими вариантами всяких популярных логотипов, ну и тем, что я раньше никуда не выкладывал: работами, которые я делал от и до по туториалам. Почему-то это тоже неплохо так всем зашло.       Прям какого-то вдохновения не было, но я и не ждал его. Главное, что заставлять себя что-то делать тоже не приходилось.

***

      У Давида кончились каникулы, он решил теперь тройки подтягивать. Не прям сам: я ему на днюху наушники хорошие за это пообещал. Пусть занимается. Дома у себя.       У меня просто отпуск небольшой нарисовался и, кроме фотошопа, я его решил другими приятными и полезными для здоровья занятиями заполнить.

***

      Костя пришёл ко мне в пятницу сразу после пар. Я встретил его на перекрёстке, дошли до магаза. По коктейлю взяли, так, чисто отпуск мой обмыть.       Уже во дворах в голове вдруг щёлкнуло:       — Бля, Кость, я чёт не спросил, а ты не голодный? Ничё ж не взяли.       «Дома я запасов особо не делаю, а то водится у меня иногда один любитель подожрать чипсы-сухарики, которые плохо лежат».       — Голодный, — быстро жамкает меня за зад. — Только не в этом смысле, — уводит взгляд в сторону, как будто не он мне только что пошлый намёк выдал.       «Нравится мне его настрой, прям подстёгивает. Типа стремается немного, но при этом хочет. А я ещё переживал, что придётся фильм какой-нибудь сначала смотреть и делать вид, что мы не ради секса встретились».       В падике маячит Давид:       — О, даров! — жмёт немного смущённому Косте руку. — А с вами можно?       — Не-а, — открываю дверь, Давид опять в наглую лезет. Ловлю его за плечо. — Слыш, я сказал нет. Чё не ясно?       — Ну а чё вы делать будете, что я вам помешаю?       — Фильм взрослый смотреть.       — Ужастики? Или чё-то с кровищей? Да я не боюсь, наоборот, после них крепче сплю!       — Меня не волнует. Мать дома же у тебя. И ты иди.       — Ну скучноооо!       Решаю не терпеть нытьё, звоню в соседнюю дверь. Давид обзывает меня «дятлом» и уходит, не дожидаясь того, когда выйдет его мать.       — Обиделся он, — Костя комментирует, уже стоя в квартире.       — Бля, ну иди пожалей, сюда позови. Кинцо вместе глянем. Или мультики.       — Э, ну…       — Чё? Не хочешь? Ну он же обиделся.       Костя молчит, снимает обувь.       «Умник, бля. И без него вижу, что обиделся. Ну чё теперь? На всё его нытьё вестись?»       Садимся за кухонный стол, открываем банки. Костя молча оглядывается вокруг, делает несколько больших глотков.       — Кость, чёт не так?       — Да ну, ты говорил норм квартира… Я не так представлял.       — Ну сорян, на чё денег хватает.       «Я так-то тут в порядок всё как смог привёл. И обои подклеил на пару с Давидом. И бачок теперь не течёт. Даже плинтуса, где мог, приколотил».       — Я предлагал на двоих снимать. Получше б было…       — А я тебе ответил, что жить пока ни с кем не хочу, — пью, громко ставлю банку на стол. — Если тебя такой вариант не устраивает, то могу прям щас проводить.       — Да не заводись, а? Просто спросил.       «Просто он, бля, раз третий спросил. Сам не работает, бабло родители дают. Понятно, что учится. Только если они узнают, чё у него за «сосед», — прекратят деньги давать. И опять я нахуй пойду. Да и говно это бытовое одному, чисто для себя, проще вывозить, чем под кого-то подстраиваться».       Костя помрачнел. Сидит, молчит, ключик от банки отламывает.       «Не, надо этот настрой как-то исправлять».       Веду пальцем по его руке:       — Так чего сегодня хочется?       — Ты знаешь, — опять шумно глотает из банки.       — Нет уж, давай говори, — придвигаюсь на табуретке, глажу Костю по бедру, заглядываю в глаза. — Меня это заводит.       «А ещё я непоняток с ним больше не хочу. Делать будем только то, что ему приятно. Не надо мне этих неловких отказов».       Костя покрывается пятнами, уводит взгляд.       — Ну… Я типа сегодня на пары не ходил, — запускает пальцы в свои волосы, убирая упавшие на лоб завитки. — Другим делом занят был. Кхм… Чтоб к тебе готовым прийти.       Непроизвольно расплываюсь в улыбке:       — Хах, я с одного твоего серьёзного настроя кайфую, — сближаюсь с Костей настолько, что мы касаемся друг друга носами. Костя наклоняет голову, прикрывает глаза. Напряжённым кончиком языка обвожу его приоткрытые губы, Костя нетерпеливо утягивает меня в поцелуй, заныривая одной рукой под одежду.       — Хах… — выдыхает мне в губы. — А ты? — пытается проникнуть за пояс моих джинсов. — Ну ты чего хочешь?       — Мм… — покусываю его за ухо. — Тебя.       До прихода Кости отмыл всё в ванной так, что с плитки и поддона жрать можно.       «Тоже типа готовился».       Включаю воду погорячее, раздеваюсь, встаю на скрипящую от чистоты эмаль. Подставляю спину под струйки воды. Сначала прошибает, но кожа постепенно привыкает к температуре, и тело расслабляется.       Костя залезает за мной, закрывает шторку. Недолго целую его, наглаживаю ладонями. Потом резко разворачиваю и вжимаю грудью в одну из стен, ещё и руку за спину заламываю.       — Бля, сразу так жёстко?       — Угу, — кусаю его за загривок, провожу языком по позвоночнику. — Не нравится?       — Ащ… Хах… Ну ты ж мне не сразу засадить решил? — как-то ну очень обречённо спрашивает, но при этом призывно изгибается в пояснице.       — Щас прям, — развожу его ягодицы. — Ты ещё и упрашивать меня будешь, — встаю на колени.       Надавливаю языком и обвожу кругом по напряжённому кольцу мышц.       — Да лад… мхх… а… — Костя сам ухватывается за свои ягодицы, придерживая их. — Бля… Ты это… Еба, охуенно. А… чё в тот… хах… раз так не…       «Чё он про прошлый раз начал? Стрёмно тогда всё получилось и стыдно».       Прерываюсь:       — Мы пиздим или продолжаем?       — Понял… Молчу.       «Ну вот зачем я его затыкаю?! Будет ещё терпеть…»       — Хах, ладно. Молчать совсем уж не надо, — ещё раз прохожусь кончиком языка по чувствительным складкам, толкаюсь чуть внутрь, от чего Костя коротко всхлипывает. Отклоняюсь немного назад. — Да, так вот мне больше нравится.       Продолжаю ласкать его, изредка надавливая языком на упругий сфинктер. Одновременно частыми движениями дрочу себе свободной рукой. От того, как Костя часто дышит, постанывает, дрожит всем телом, меня просто уносит. Впиваюсь зубами в его ягодицу и кончаю.       — Ай! Ёп, ты чё?! Больно же! — Костя дёргается, трёт кожу, с обиженным видом поворачивается на меня.       — Прости. Само как-то вышло, — слабо улыбаюсь, опустив глаза. Встаю, глажу его по телу, изгибаюсь под его руками, подставляясь под поцелуи. — Пойдём, продолжим?       Увлекаю Костю за собой в комнату. Наши тела так нагреты, что идти голыми почти и не холодно.       — Кость, только помоги с диваном? Я и не надеялся, что ты так сразу готов будешь.       Он обнимает меня, растирая капли влаги по коже. Приятно понизив голос, говорит мне на ухо:       — Я, кстати, могу и на ночь остаться.       — Посмотрим, — нежусь, чувствуя разбегающиеся по телу мурашки.       — Типа понравится тебе или нет?       — Хах, — нагло ухмыляясь, хватаю его за член у основания, пару раз провожу рукой вдоль, распределяю по головке выступившие прозрачные капли. — Типа заебу и сбежишь.       — Да щас прям, — опускает глаза на мой опавший член. — А ты спецом в душе передёрнул, что ль? Я тебе мог… Ну… Помочь.       — С диваном помоги. И с простынью.       Костя лежит на животе, задрав зад вверх. Глажу его по шее, спине, ягодицам. Мягко целую вслед за рукой. Беру смазку с анестетиком, грею, растирая между пальцами. Смазываю его, водя круговыми движениями. Чуть надавливаю, проникаю, поглаживаю его поясницу.       Костя часто дышит, морщится, шарит рукой по простыни — ловлю своей, сплетаемся пальцами. Его это вроде как успокаивает. Он расслабляется и шире разводит ноги.       Очень удачно изгибаю палец — слышу растерянное «ха-а-ах». Повторяю ещё и ещё, чувствуя, как его тело разогревается и так отзывчиво реагирует на то, что я с ним делаю.       Тяну его покачивающими движениями, глубже и чаще вводя палец. Потом уже два. Развожу их в стороны, ненадолго вынимаю, добавляю смазку и проникаю уже тремя плотно сомкнутыми пальцами.       Всё это время меня кидает из жара в дрожь. Я не хочу спешить и, тем более, сделать ему больно. Но как только я представляю, как погружаюсь в него — горячего, влажного, податливого, стонущего, то неосознанно двигаю рукой реще. И останавливает меня только то, как Костя сильно сжимает мою вторую руку.       — Ещё, — он сглатывает слюну, — не всё?       — Давай на спину.       Переворачивается, я подгибаю ему одну ногу, снова вхожу двумя пальцами, параллельно водя языком по подёргивающемуся члену. Мне сносит крышу от такого Кости: разморенного, стонущего, перегретого, хватающего ртом воздух. Двигаю пальцами у него внутри чаще, языком, наоборот, касаюсь всё реже. Покрываюсь мурашками, когда Костя вскидывает бёдрами, в полном бессилии мотает головой.       «Он такой поплывший, что я прям всем своим телом чувствую, как ему офигенно».       Не останавливаюсь, пока не довожу Костю до оргазма. Он взбрыкивает, чуть не влепляя мне ногой в грудину, и с грохотом лупит пяткой второй ноги по дивану. Потом как-то резко вздрагивает, приподнимается на локтях, напряжённо смотрит по сторонам и на меня.       — Кость, ты как?       — Хорошо… — откидывается на спину, потом снова приподнимается. — Тебя не задел?       — Нет, не задел. Ещё хочешь? — мягко надавливаю изнутри пальцами, которые я пока так и оставил в нём.       — Ляг рядом. Попозже.              Попозже я уже попробовал войти в него, но глубоко совсем не стал. У меня не самый большой член, но Косте и этого было слишком много. Или я не мог себя отпустить. Стоило ему лишний раз всхлипнуть, дёрнуться, сжаться — я замедлялся.       Ну а потом Костя сказал, что я его реально «заебал». Но в целом ему всё понравилось. Даже ночевать у меня не передумал. Но я устал. Сам себя слишком заебал.       Костя предлагал мне и минет сделать, и римминг хотел попробовать, но я его убедил, что всё и так хорошо.       Да всё и было хорошо. Проблем со стояком на этот раз у меня не было. И кончить мне было не сложно: мы не так много выпили. Мне всё больше нравилось трогать и ласкать его тело, чувствовать, как он кайфует, осознавать, что Костя мне доверяет, может со мной расслабиться. Хорошо было, правда… Но утомительно. Может, я пока не привык к нему…       Сука, да кого я наёбываю?! Я точно знаю, кого хочу. Доводить до оргазма, целовать, обтирать полотенцем после душа, кормить супом… Всё хочу. А он — нет.       И у меня нет никакого права к нему лезть. Даже когда по делу пишу, он даёт понять, что как-то дальше продолжать общаться не намерен.

***

      До конца отпуска тупил почти всё время один. Костя забегал ненадолго. На ночь не оставался, больше про то, чтоб жить вместе, не заикался.       Я честно ему сказал, что не обижусь, если у него кто-то нормальный появится. Даже рад буду. Косте всё нравится, но отдачи и тепла от меня ему не хватает. Я это чувствую, но их дать не могу.       А я стал осознавать, что я почти всё сейчас ощущаю как-то смазано. Всё то хорошее, что меня радовало в новой квартире и в том, что я живу один, как-то поблекло. Спокойно стало. В принципе, я такого и хотел. Только, как дни проходят, совсем не замечаю. Без работы они совсем одинаковые. Но это точно лучше, чем когда они тянутся, и ты не знаешь, куда от самого себя скрыться.       И моё состояние не напрягало меня ещё и потому, что я, как и планировал, занимался группой в вк. Даже заказ на логотип пришёл от какого-то небольшого магазина рок-атрибутики, который ваще находится в другом конце страны.       Мне уже давно стало понятно, откуда пришли люди. Бензин так и не сменил афишу, упоминание обо мне тоже не убрал. И вот в этом я его не понимаю.       Самое простое объяснение — он раздолбай. Запросто мог забыть или просто из-за лени ничё до сих пор не поменять.       Ну а ко мне, когда я так думаю, приходит ощущение, что я не заслужил ни одного из своих подписчиков.       Пару видео с их концерта завирусилось, поэтому и к ним на страницу пришли люди, а оттуда кто-то и ко мне заглянул. Но я-то для этого, считай, и ничё не сделал. Потратил пару часов когда-то.       Кажется, что уже в прошлой жизни.

***

             Иду из магаза. Затарился, чтоб наготовить еды перед работой.       «Надо опять в режим входить. На паре бутеров я могу за компом сидеть, а вот в смене скопычусь сразу».       Во дворе стоит незнакомая тёмно-синяя тачка. На лавке, у дома Джеммы Алексеевны, вместе с ней сидит какой-то холёный чел. Брюки наглаженные, шарф, чёрное пальто, стрижка аккуратная.       «Сразу видно, что чел при бабле. Тут только чего забыл? С Джеммой Алексеевной ещё пиздит… Блин, но стрижка у него заебатая. Чем-то на мою школьную похожа, но только лежит не по-уебански. А мне, кстати, пора бы оболваниться».       Смотрю на время, решаю занести продукты и дойти до эконома.

      Возвращаюсь, захожу в подъезд. В меня влетает Давид. На секунду поднимает глаза, отпихивает локтем, обзывая «пидарасом», и уматывает на улицу.       «Теперь понятно, чего он всю неделю от меня шарахается. Видать, мы всё-таки с Костей спалились. Да и пацан-то не глупый. Ну а чё я сделаю? Извиняться перед ним побегу за то, что я «пидор»?»

***

      Вечером звонит в дверь мать Давида. Ушёл. Не вернулся ещё. На улице темно.       У меня сразу шторка падает.       — В полицию заявляйте.       — А если на учёт его поставят?!       «Вот ща она только об этом думает?! Дура, бля! И я еблан…»       — Где искали?       — Пока только у одноклассников… Не знаю, где ещё.       — Идите, звоните, заявляйте. Я пока по району пошарюсь.       На шум из квартиры напротив выходит тот холёный чел.       «Я так понимаю, это Антон».       Увязывается со мной вместе на поиски, говорит, что если сейчас не найдём, то тогда уже можно будет и в розыск объявлять.       «Бля, да одно другому не мешает. Ну они люди типа взрослые. Даше тридцадка, Антону, кажется, даже побольше. Оба родители. Им виднее. Чё я тут настаивать буду?»       Идём по тёмным дворам, Антон фонарём подсвечивает. На улице опять сраный дождь с ледышками зарядил.       «Я всё думал, чем приторным пасёт? А это от Антона каким-то одеколоном шарашит. У него самого от него башка не болит?»       Вляпываюсь в грязь, матерюсь, закуриваю. Понимаю, что мы полной хуйнёй занимаемся.       — Бля, надо по падикам или беседкам смотреть. Давид не дурак — на улице точно торчать не будет.       — Ну, был бы совсем не дурак — дома бы сейчас сидел.       — Ага, базаришь.       — А почему к тебе Даша пошла его искать?       — Да ну зависал он иногда у меня.       — В смысле «зависал»?       — Просто сидел у меня. А не. Ещё обои клеить помогал как-то…       — Пхах, прям помогал?       — Ну да. Кисть подавал, стремянку держал.       — Вырос уже совсем. Меняются они так быстро. Мои вот тоже, что ни день, то новости какие-то. С характером тоже уже. То хочу, это не буду…       — Ага.       «Он со мной пошёл, чтоб мне на уши присесть?»       — Но я строже с ними. Давид-то без отца, да и сам по себе шебутной. Болтун ещё такой, фантазёр.       — Пфф. Я б так не сказал, что прям болтун.       «Про возраст мне тогда наврал только. А так он редко что рассказывал. Больше рядом тусил просто. Ну про то, что мать его в аптеке сутки через трое работает знаю. Про его «кентов» школьных пару историй слышал. Знаю, что их сюда гулять не пускают, да и они по уши всякой внешколкой заняты. А Давиду ничё особо не интересно. Ну тачки нравятся ему… Может, я просто не особо ему вопросы задавал? Да и нафига мне это?! Бля, так бы хоть знал, где искать его! Вот же я скотина… Сам в себе залип, а на пацана забил. Вот мне сложно было сразу узнать, чё он дуется? Он же реально до того, как Костя ко мне приходил, постоянно зависал у меня. Даже когда обижался, приходил потом. Бля, видать, реально его это задело… Пиздец».       — Слушай, Серег, ну если вы с ним «зависали», может, знаешь, где ему нравилось? Я-то его давно не видел, с начала весны не общался.       — Бля, может, уже ментам надо, а?       — Да они те же вопросы задавать будут. И по тем же местам искать.       — Да ну работа у них такая, а мы тут как два дэбика с фонариком шароёбимся. Чё вы ментуры-то шарахаетесь?       — А ты чё их всё припрячь хочешь? Если домой надо — иди, сам дальше поищу. Я Дашу понимаю, пацана на учёт поставят, если их подключим. Мороки с этим выше крыши.       — Ну не знаю… Не просто ж так на учёт ставят.       — Наивный ты ещё, дядькам в погонах веришь. А они только Дашу да пацана по кабинетам таскать будут, отмечаться им придётся, как неблагополучным. Так, что ль, надо?       — Ладно, понял.       «Ну да, зря начал. Я ж многого не знаю. А уж в этих делах — особенно мало, чего понимаю».       — Так чё, Серёг? Где ещё глянуть можно? Может, какие-нибудь тут пустыри, заброшки?       — Бля, точно! Идём! Тут рядом.       «Вот реально у него мозг работает. Чё я сам про лагерь не подумал?!»       Почти бегом чешем вдоль дороги, попутно подсвечивая полысевшие заросли у обочины. Изредка Антон кричит «Давид!». Мне становится с этого дурно.       «Так-то он правильно делает. Но это прям жуть: пацан пропал, мы ищем и не факт, что найдём».       Добираемся до ворот. По старой привычке лезу между прутьев.       «Хер там. Так не влезу. Неужели я так со школы отожрался?»       Антон тоже пролезть не может. Он примерно такой же, как я. Ну, может, чуть крупнее.       — Серёг, ты уверен, что туда надо?       — Не очень. Но про эту заброшку мы как-то с друзьями при нём говорили. Он ещё потом спрашивал, находили мы там жуть какую-нибудь типа трупов или нарков.       «Бля, у пацана в башке то зомбари, то трупы, то нарки. Сука, только больше переживаю и виноватым себя чувствую».       Решаю лезть через ворота. Они пиздец высокие, как потолки у меня дома, стопроц не меньше. Со стремянки уебаться мне страшно было, а сейчас бояться ваще некогда. Я уже в башке столько вариантов нарисовал, где Давид мог уебаться. И уже представил, как он лежит с переломанными ногами и медленно замерзает.       Перелезаю, беру у Антона его фонарик, он сам остаётся за забором. Типа «на связи».       Иду вдоль корпусов.       «Первый, кажется, ещё больше рассыпался. Или он просто так выглядит в свете фонаря. Рукомойник кто-то завалил. А, не. Часть, видать, совсем спиздили».       На нервяках шуршу ключами в кармане.       «Бля, я и забыл совсем про этот штырь… Болтается на ключах, как родной. Надо тоже, наверно, снять. Но явно не сейчас».       В одном из дальних корпусов вижу желтоватое свечение. Подхожу ближе.       «Пахнет дымом. Точно кто-то в одной из верхних комнат кострище запалил».       — Давид!       Тишина. Потом слабый шорох где-то на балконе. Рядом со мной бахается что-то тяжёлое.       «Камень откуда-то прилетел. Вот гадёныш мелкий».       — Э! Слыш! А если по голове?! — ору, а потом только думаю, что если это не он, то надо быстрее отсюда валить.       — Одним пидором меньше б было!       «Ну, точно он. Хух. Аж отлегло. Осталось как-то его выковырить оттуда. Хер знает, как забрался. Мы на второй этаж этой вот рухляди не лазили. Там и ступенек вроде нормальных не осталось…»       — Тебя мать потеряла, в курсе?       Тишина.       — Она уже ментам собралась звонить. На учёт тебя поставят.       Снова тишина.       — Домой идём.       — Никуда я с пидарасом не пойду!       — Ты всё за тот раз обижаешься или чё?       — Нахуй иди!       — Да вот хрен тебе. Тут ждать буду, пока за тобой патруль не приедет. Антон их как раз…       — Бля, и этот здесь?! Хули вы от меня никак не отъебётесь?! Идите друг друга в жопу долбите! Пидоры гнойные!       — Ты чёт ваще попутал. Ты там бухой, что ль?       — Не твоё дело!       «Ясно. Ещё и бухло купил где-то. Даже догадываюсь, где».       — Идём уже, гаси костёр.       — Да чё ты заладил?! Идём, идём! Тебе надо — ты иди!       — Щас я к тебе, значит, залезу!       — И чё? Руки свои пидорские распускать будешь?! — рядом со мной опять приземляется камень. — Уёбывай!       «Бля…»       — Давид, мозги включи и вспомни: я ваще хоть раз тебя трогал? Приставал?       Молчит.       — Давид?       — Нет.       — Тогда нахуя я сейчас это делать буду в какой-то зассанной заброшке?       — Да хер знает, чё у вас, пидоров, в башке!       «Да у кого «у нас»?!.. Пиздец».       — К тебе Антон приставал?       — Отъебись, а? — по голосу слышу, что он вот-вот заплачет.       «Полный пиздец. Аж руки резко зачесались этому мудиле череп раскрошить… Если Давид мне мозги, конечно, не парит».       — Давид, давай я Антону позвоню, чтоб домой он шёл. Спустишься?       — Не могу, — шмыгает носом. — Там ящики упали. Страшно прыгать.       «Придурошный. Ещё и застрял».       — Ща. При тебе звоню, потом будем думать, как тебя снять. Костёр гаси пока. Лады?       — Ты позвони сначала!       «Вот же вредный шкет!»       Набираю Антону:       — Нашёл. Иди домой, мы щас тоже вернёмся.       — А я домой за ломом сходил, сейчас на машине подъеду, ворота открою. Обратно с ветерком доедем.       «С ветерком, бля».       — Не надо забор ломать. Мы пешим дойдём.       — Да зачем? Давайте ждите, я тут уже.       «Сука, вот настырный».       Скидываю.       — Туши костёр и по съёбам. Он на тачке уже сюда пригнал.       — Ебать-пиздец!       «Во-во. И я чёт не готов мужика с ломом на заброшке встречать. Даже если шкет всё выдумал по синьке. Нахуй надо».       Обхожу корпус, нахожу дыру, через которую влез Давид.       «Ящики, бля, упали. Тут целый шкаф рухнул».       Поднять эту тяжеленную дуру не могу. Подпихиваю ближе к дыре, смотрю по сторонам. Нахожу высокую тумбу, волоком тащу её и втаскиваю на упавший шкаф. Давид всё это время трётся у края и, кажется, пыхтит от напряжения вместе со мной.       — Давай, слезай живей.       — Страшно, — ноет, но садится на пол, разворачивается задом, спускает ноги, нащупывает одной опору, ставит вторую. Тумбу качает — стараюсь удержать её, пока Давид не спрыгивает на пол.       Со стороны ворот орёт Антон:       — Серёга! Давид!       Вырубаю фонарь, отключаю мобильный.       — Бля-бля-бля, — Давид щемится обратно на шкаф.       — Стой, а? Он ворота открыл, ща мимо шмыганём, скажу, что разминулись.       — Да я…       — Тихо, — понижаю голос. — Потом разберёмся.       «Мне стрёмно с того, как пацан его боится. Чё ваще этот чел натворил с ним?!»       Протягиваю руку, Давид шарахается.       — Бля… Я просто тебя проведу. Там темно, а тут я даже… кхм… бухой ходил на автопилоте. Идём.       Антон орёт «Серёга! Давид!» часто, громко. Понятно, где идёт, и нас почти из-за этого не слышно.       У ворот действительно стоит тачка. Выходим и валим бегом по обочине.              Уже во дворах сажусь отдышаться. Давид тоже запыхался, но рядом не садится.       Машинально лезу в карман.       «Не, курить ща не варик…»       Достаю ключи, кручу в руках. Отцепляю куботан.       — На, тебе.       — Эт чё?       — Штука для самообороны. Если такой вот хмырь полезет, — тыкаю себе в бедро, — так вот посильнее захерачь. Ну или на ключи цепани, тогда ими удобно по щам давать.       Он смотрит на меня с вытаращенными глазами:       — А что, к тебе кто-то приставал?       — Ну, — понимаю, что смысла врать нет. — Да. Чел выше и сильнее меня. Но я в морду дал и свалил. И ты так делай, понял? Уебал и по тапкам. Дноклов только своих так не пизди, лады? Мудаков типа Антона за то, что руки распускают, — можно.       Давид хочет взять куботан, но отдёргивает руку и опускает голову:       — Он меня не заставлял…       — Он — взрослый мужик. Я не шарю. Но эт вроде как болезнь. Ему башку лечить надо, а не пацанов среди ночи с ломом по заброшкам искать.       Давид с улыбкой фыркнул.       «Ой, ну и чувство юмора у него… Такое же стрёмное, как и у меня».       — А тебе лечиться не надо?       «И он туда же. Но, кажись, он не об этом».       — Эт тебе, по идее, не я должен пояснять… Ну, короче, если оба взрослые и всё добровольно, на трезвую, то — нет. Это нормально.       Давид морщится.       — Тебе типа это нравится?       — Так, бля, ну-ка колись, чё за это?       — Я в окне видел, — показывает большим пальцем свой рот и толкается языком в щёку. Потом отмахивается сам от себя руками и опять морщится. — Ладно, тёлки это делают. Но ты. Фуу…       — Меньше в окна нос суй, блин.       — Я сам это развидеть хочу… — Давид ёжится. — И домой не хочу. Мать ща вздёрнет меня.       — Да ну отругает, ясен хрен. Идём. Мне на работу завтра.       Давид мнётся.       — Ну что ещё?       — Я ему дрочил, — жмурится, тараторит. — За деньги. Отмажь перед матерью. Пожалуйста. Я не хочу больше.       — Ваще не понял щас. В смысле «отмажь перед матерью»?       — Я сказал ему, что не буду больше. Он сказал, что меня матери сдаст, скажет, что я педик.       — Пфф… Вот на чё угодно готов спорить — в жизни не скажет. А по-хорошему вам бы на него ещё и заяву накатать.       — Ля, я чё, про это в ментуре буду рассказывать? Фуу… Зашквар же.       — Дело твоё. Я б наказал уёбка.       Давид только грустно хмыкает.       — Ладно, идём. Правда поздно уже.       — Серёг, а у тебя жвачка есть?       — Пф… — роюсь в кармане. — На, держи. С тебя уборка в падике.       — За жвачку?!       — За то, что я тебя в первый и последний раз прикрываю. Косячник, блин.              Идём в сторону дома. Давид по сторонам головой крутит, перебирает в кармане потяжелевшую связку ключей.       — Это… — протягивает мне пошарпанную бензиновую зажигалку. — Я там нашёл. Она не работает, но красивая. Может, ты чинить их умеешь…       Беру зажигалку из его ладони.       «Аж горячая. Наверно, в руке крутил, думал, показывать или нет».       — В ней, скорее всего, бензин просто испарился. Гляну.       — Ну это тебе.       — Типа обмен?       — Вроде того, — достает ключи, нажимает на кончик куботана пальцем, смотрит в пол. — Я рад, что ты нормальным оказался, — останавливается. — Только матери не говори ничё про него, пожалуйста.       — Сам скажешь?       — Не. Стрёмно. Не так, как было, но всё равно. Типа он развёл меня, получается…       — Хах. Ну а мы — его. Смотри, тачки до сих пор нет. По лагерю, наверно, никак не нагуляется.       — Блин, не порешал бы его кто…       — Харэ за него-то ещё париться. Сам же там ночевать собирался!       — Да. Точняк… Ёп! Я ж бочку не потушил!       «Начинаю догадываться, куда этот мудак влез и… Да, я надеюсь, что он там ещё и застрял. Дядька он взрослый — сам пусть выкручивается».       

***

      Давид матери ничё не сказал, молча ушёл в квартиру. Пришлось его отмазывать и говорить, что тупо застрял и боялся на помощь звать. Даша мне поверила. Сказала, что такой у него характер. Мне ей на это нечего было ответить.       Дома я всё-таки отзвонился Антону. А он на скорой уже в больничку едет. Реально залез глянуть, чё там за костёр, а потом спрыгнул и ногу сломал. На него мне было бы глубоко насрать, но я решил, что если в падике объявится, то зайду к нему на разговор по душам. Я — то ещё ссыкло, поэтому, как бы мне не хотелось, мордой по полу возить его не стану. Тем более он поломанный — совсем уж в крысу так делать будет. Но вот предложить забиться в угол подальше и не отсвечивать, смогу в лёгкую. Так, бля, чисто как хороший сосед.

***

      И вроде всё решилось неплохо. Только мне не спалось совсем. Я сидел и без конца щёлкал крышкой зажигалки.       Такую я дарил Андрею. Точнее, Бензин её подогнал. Притащил меня в этот ебучий секонд, подбивал вещь стырить. Я зассал. Нет. Я просто не стал творить хуйню. Ушёл. А он меня выручил. Нет. Он так вину загладил. Я потратил время, проебал уроки, надышался пылью, а он так за это типа извинился… Так-то я сам решил пойти, но он меня, считай, уломал.       Это так же, как и я сегодня с куботаном. Я себя чувствовал виноватым перед Давидом. И всучил ему этот штырь. Типа «Я повёл себя, как бесчувстенный гондон. На, уеби кого-нибудь этой штукой». И Давид в ответ сунул мне зажигалку: «Я б себе её оставил, но мне стыдно, что тебя с тем уродом сравнил».       Только Давиду четырнадцать. И с его стороны извинения в виде половины пачки конфет выглядят почти нормально…       Я могу ошибаться, но мне теперь кажется, что Бензин за что-то всё ещё извиняется этой всратой афишей. У него есть эта ебаная привычка ныкаться в залупу и оттуда посылать всех нахуй. Особенно он так любит делать, когда чувствует себя хуёвым.       Но если между нами всё хотя бы плюс-минус так же, как тогда, то общаться мне с ним надо лично. Машка про это давно говорила, а я выбрал самое уёбское время, чтоб куда-то его звать. Да и опять же: если Бензин ушёл в отрицалово, то по телефону с ним пиздеть — дохлый номер.       Лично надо идти. К нему домой. И не на свиданку звать, а попробовать понять, почему он меня до сих пор не отпускает и за что извиняется.       Иногда я слишком много додумываю за людей. Может, это как раз тот случай. Вот и узнаю наверняка. Пусть мне только он это в лицо скажет.