Беспонтовая флейта

      Лежу с закрытыми глазами, сонно шарю рукой по кровати, сгребаю одеяло.       «Блин, так поздно легли, а он опять подскочил с утра пораньше».       Вздрагиваю от неожиданности, когда задеваю что-то тёплое.       — Блин, напугал! — Бензин тоже дёргается. Снимает наушник, чмокает меня в висок. — Я думал, ты ещё поспишь. Завтрак не успел сделать, ща, — убирает с колен блокнот, выпрямляет ноги, потягивается.       «Сочинял, что ли, с утра пораньше?»       — Жень, давай, я чё-нить соображу? А ты приляг.       — Да выспался я, — трёт глаза. — Я только встал, пару строк черканул, пока не забыл.       — Покажешь? — тянусь за блокнотом, получаю по руке. — Бля, ну нет так нет! Сказал бы.       — Извини, — трёт мне по руке, переплетается своими пальцами с моими, оттаскивая руку от блокнота. — Дурацкая привычка у меня. Не люблю черновики показывать. Поэтому обычно один пишу.       — Нет, значит, когда я чё-то за компом делал, то можно было мне в затылок дышать, да? — заваливаю его на спину, нависая сверху.       — А ты и не говорил, что нельзя! — показывает мне язык, который я тут же ловлю губами, да ещё и зубами прикусываю.       Бензин вроде протестующе мычит, но при этом обхватывает меня ногами, да ещё и зад вверх вскидывает. Свожу ноги, резко осознавая, что к таким неосторожным манёврам я зря с утра пораньше приступил.       — Так, давай я всё-таки завтрак пойду сделаю.       — Бутеры с сыром?       — Ну да… — тушуюсь с его вопроса и какой-то немного разочарованной интонации. — Чёт другое хочешь?       — Не, пойдёт. Нормально.       — А чё сделать, чтоб было лучше, чем «нормально»?       — Да не парься, правда. Я спросил просто.       — Я тебе приятно хочу сделать, блин. А ты ломаешься.       Бензин хмыкает:       — Ну тогда хлеб поджарь, пожалуйста. Я с сырым очень не люблю.       Целую его в лоб и иду делать бутеры с «не сырым» хлебом.       Завтракать Бензин приходит с блокнотом:       — Не против же? — спрашивает, даже взгляд не поднимает.       — Да пиши.       Он садится, нащупывает бутер.       — М! Вкусно, спасибо.       — Уже и с «сырым» хлебом вкусно?       Бензин смотрит на поджаренный бутер. Потом на меня зыркает:       — Издеваешься над болезным?       — Прости, — глажу его по коленке. — И чё сразу «болезный»? Я картон от хлеба не отличу, если буду рисовать и есть.       — Угу, — кивает то ли мне, то ли уже своим закорючкам в блокноте, прихлёбывает кофе.       Я как-то на автомате стараюсь есть тише. Правда, если он уходит в себя, как и я, то до него ещё и доораться надо, чтоб отвлечь.       — Я в прошлый раз с похмела писал, — Бензин всё так же черкает что-то в блокноте, опустив глаза. — Ксюху с Юлькой утром проводил, ну и решил наебениться. А на следующий день просыпаюсь — сдохнуть хочу. Отлить иду — в башке мотивчик играет. Ну и пиздец. План «помереть от похмелья» отложил на другой раз, пизданул кофе и погнал… — на секунду поднимает глаза. — Дописывал уже после звонка тебе.       «Я эту песню ещё не слышал. Даже представлять жутковато, что там такого он понаписал».

***

      Разговор с матерью Давида я откладывал до последнего. Уже и Бензина проводил, и суп сварил…       Вчера под пиво и шаурму решение взять шкета на репу мне казалось простым и правильным. Но чем больше я думал о том, как его буду отпрашивать, тем меньше мне эта идея нравилась.       Нет, я не считал, что Давид был сильно неправ. Но и чего-то хорошего в том, что он сделал, я не видел.       «Лупить кого-то — плохо, но и трепать секреты — тоже отстой полный. Аксиома Эскобара, бля, какая-то».       Да и вопрос Бензина меня напряг.       «С чего вдруг пацан ваще насчёт меня откровенничать с кем-то стал? Не, так-то заебись, что не со мной. Я б лучше с ним матешу, бля, да хоть историю сделал, чем ещё раз эту тему обсуждать стал. Ну не хочу я узнавать, что пацану ещё и с ориентацией не повезло. Ничё хорошего и радостного я ему сказать не смогу. Как бы сейчас я не был счастлив с Женей, мне всё равно понятно, что такие отношения, проблемнее, чем гетеро… Хотя то, что Давид к Машке интерес проявил, вроде как знак неплохой. Не в смысле, что меня не перекорёжило от его заявления про «сасную Машку», а в том смысле, что если его девушки тоже интересуют, то это уже хоть что-то. Бля… Вот нахера мне всё это? Втянул пацана и сам увяз по самые уши. Пиздец какой-то».       Из невесёлых мыслей меня выдергивает настойчивый стук в дверь. Кидаю тряпку в ведро, стягиваю перчатки, иду открывать Давиду.       Ну а он с порога строит обиженку и канючит:       — Я думал, ты меня отпросил уже! Я, блин, даже всю домашку на большой перемене с гдз списал!       — Ори, блин, громче, читер. Я чё, маму твою должен был в падике караулить? Или будить её со смены?       — Ой, да не спит она уже. Телек смотрит. Идём, — тянет меня за руку.       «Вот командир нашёлся, бля».       — Так, — отдёргиваю руку. — Стопэ. Зайди, проясним кое-что.       Давид скукоживается, нехотя заходит в квартиру. Захлопываю дверь.       — А теперь расскажи мне, о чём вы таком разговаривали, что ты про меня другану своему рассказал?       Давид бубнит себе под нос, агрессивно скручивая шапку:       — Да не друган он мне.       — Понятно, он крыса последняя, гад и всё такое. Так о чём пиздели, а?! — последнее как-то совсем резко рявкаю. Давид аж спиной в дверь вжимается и жалобно скулить начинает:       — Блин, да я имя твоё не говорил, даже не говорил, что ты мой сосед. Просто сказал, что знаю одного пид… — затыкается, таращит на меня глаза и вжимает шею в плечи.       — Так. Знаешь «одного пидора», — злюсь, но очень стараюсь сбавить тон. — Окей. А ты сам головой не подумал, прежде чем такие вещи…       — Блин, да этот баран тупорогий вывел меня! Обоснуй-обоснуй! Я и сказал!       — Чё ты там обосновывал, а?       — Он мне мем показал… Ну типа про парады, радужные флаги, — взглядом пол буравит, шапку крутит так, что она ща в шарф превратится. — Я сказал, что типа не все такие, типа нормальные есть. Вот.       «Надеюсь, что так сильно глаза закатывать, как я сейчас, хотя бы не опасно… Аж заслезились, блин».       — Нет, я рад, что ты меня в «нормальные» вписал, но давай так больше не надо, а?       — Да я не тупой, понял, что ничё долбоёбам доверять нельзя.       «Я б сказал, конечно, кто тут ещё один мастер хранить чужие секреты…»       — Мать в курсе, из-за чего драка была?       Давид мотает головой «нет»:       — Они там решили, что мы тупо обзывались… Я ничё не стал говорить: мама и так расстроилась, — трёт шапкой нос, ухмыляется. — А Вовану, кстати, за мат и стукачество батя ещё и навешал.       «Заебись родители разобрались…»       — Ну идём, попробую отпросить.                     Прихожая в квартире Давида очень похожа на зеркальное отражение моей. Может, мебель и обои поновее, ну и вместо моих ботинок стоят узкие сапоги Даши и разбитые в хламину кроссовки Давида. Сам он скидывает на ходу зимние ботинки и идёт в дальний конец коридора:       — Ма-ам, тут Серёга зашёл, спросить кой-чё хочет…              Подходит Даша — начинаю путанно объяснять про группу, про музыку, про хобби. Давид типа к себе в комнату уходит, но по факту под дверью стоит, уши греет.       — Серёж, пойдём, выйдем? — Даша понижает голос. — Сигаретой угости, пожалуйста.       Я киваю, жду, пока она натянет сапоги и накинет пуховик поверх халата.       — Давид! Свари пока мне пельмени, десять штук, хорошо?       Выходим — она хлопает дверью и комментирует:       — Хоть занят будет, за нами не поскачет. Я при нём стараюсь не курить.       Ныкаемся за угол дома, закуриваем. Даша делает частые затяжки, поглядывает в сторону подъезда:       — Серёж, вы идите, только ему скажи, что я не сразу согласилась. Ну, как-нибудь по-мужски, по-свойски объясни, чтоб он сильно не расслаблялся.       «По-мужски напиздеть? Или чё она от меня хочет?»       — В смысле?       — Да ну не могу я долго строгой быть. А ему этого не хватает иногда. Я вроде припугну, сделаю вид, что обижусь… А потом сама же первая мирюсь.       — Ну пусть тогда дома сидит, раз наказан. В чём проблема?       — Дома он мне все нервы вымотает. Или в телефоне сидеть будет. А так, хоть чем-то полезным займётся.       Стоим, дымим молча.       «Вроде, ничё такого не просит, но мне эта херня прям не нравится».       Даша затягивается аж до фильтра, вздрагивает, роняет бычок на землю. Морщится, трёт обожжёные пальцы, шмыгает носом:       — Серёж, я одна совсем, — поднимает грязный фильтр, мнёт его в руках. — И понимаю, что Давиду в этом возрасте больше отец нужен, чем мать.       «Ебать, ну нахера я в это ввязался?!»       — Ой, Даш, ну… — беспомощно выдыхаю.       — Ты не думай, я не к тебе клинья так подбиваю.       Становится чуть легче, но идея «воспитывать» Давида мне один хрен не кажется нормальной.       «Да, я за него волнуюсь, но такое ощущение, что только хуже делаю. Про гвозди в капоте так ничё не сказал ему, про драку тоже как-то невнятно вышло…»        — Даш, я ваще не лучший вариант, чтоб отца или брата изображать, вот честно… Типа сводить, как рок-группа играет, показать — запросто. А вот эту всю воспитательную хренотень как-нибудь без меня. Врать я ему не буду — скажу, отпустила, и всё.       — Ладно, поняла. Извини, глупая просьба.       «Вот даже переубеждать её не хочу. Может, просьба и не глупая, но явно не по адресу. Пацана жалко, но крайним я быть не хочу. И так чё ни делаю — всё боком выходит».       Возвращаемся в падик, у дверей всё-таки торможу Дашу:       — Эт самое, чёт совсем забыл. Давид вроде работать хочет, но говорит, что «мама не разрешает».       — Ну он же учится.       — Вот и пусть учится и работает, раз у него шило в жопе, — я улыбаюсь и Даша немного веселеет. — Ну, попробует хотя бы. Только путёвое чё-то надо ему помочь найти. Так-то он молотком любитель пофигачить… Кхм, — увожу взгляд в сторону. — Он перила починил тут недавно… Ну или чёт другое вдруг есть на примете.       «Вот пусть лучше она в эту сторону думает, чем Давида к пидору на воспитание сбагрить пытается. И он, может, крепче по ночам спать будет, а не гадать, с кем я там ебусь за стенкой».

***

             Идём с Давидом вдоль гаражей — нас встречает Бензин.       «Наверно, стрёмно будет, если я этого любителя ходить нараспашку прям при пацане сначала отчитаю, а потом выпорю? От Бензина аж пар валит, а он даже капюшон не надел».       — Блин, я забыл предупредить, у нас жаришка там, — жмёт руку Давиду, меня ещё и приобнимает. — Надеюсь, не сильно тепло одеты? Ладно, ща найдём, чё вам дать на смену. Я сюда почти всё тряпьё отвёз.       — Я так и понял, — дёргаю его за влажную футболку с нашитым на карман логотипом майонеза.       «Жаришка» оказывается натуральной баней. Потной, влажной и душной.       «Сладкому только веника не хватает. Остальные хоть в майках, а этот в одних шортах сидит».       — Ля, пацаны, ну с улицы заходишь — тут совсем пиздэйшн, — Бензин ворчит, скидывая куртку. — Как хотите — я открываю окно. За пять минут жопы свои не застудите. Я, бля, думаю, чё у меня мозги не варят нихера…       Сладкий фыркает, надевает футболку и садится на диван:       — Тогда перерыв, а то меня нах сдует.       — Бля, мы работаем нормально, — Лёха садится на высокий стул, откидывает назад влажные волосы, — или гостей водим и проветриваемся до посинения?       — Лёх, пять минут погоды не сделают, — Бензин закатывает глаза, стоя у форточки. — Серёг, вот в том углу шмотки, если чё. Лучше переоденьтесь. Ща опять жары нагоним.       — Во-во, от твоих пяти минут один хрен толку мало, — Лёха спрыгивает со стула. — Эу! Мих, айда, курнём.       Сладкий, на ходу тыкаясь в мобиле, цепляет куртку и выходит за Лёхой.       — Чёт мы не вовремя. Напряжно у вас сегодня.       — Да не-не, внимание не обращай. Рабочие моменты, — Бензин так умиротворённо улыбается, глядя на меня, что ему не захочешь — поверишь. — Лёха паникёр просто. Мы в графике. И… — он с воодушевлением кивает на лежащий на усилке блокнот. — Я почти её дописал.       — Офигеть, так быстро?       — Да она как будто всегда у меня в голове была, но я её не слышал. А самое офигенное, что с ней эт прям Альбом. Вот всё в нём как надо укладывается.       — Хах, ты ж говорил, что там всё бессвязно или типа того?       — Ну, было бессвязно. И настрой финишный не тот. Но если «наслоить» все песни и этой «шлифануть», то будет идеально.       «Он говорит это вроде и мне, но по взгляду в каком-то своём космосе витает».       И я немного подвисаю, глядя на то, как лицо Бензина подсвечивается оранжево-розовым светом, в который окрасилось перед закатом вечернее сине-голубое небо.       «Песню я не слышал и в составлении альбомов не смыслю нихера, но, кажется, немного понимаю, о чём он».       — Офиге-еть! — Давид возвращает нас к реальности.       Он, вытаращив глаза и широко открыв рот, выуживает из кучи тряпья одну из футболок и прикладывает к себе.       «Да, офигеть. Огромная морда зомбаря. А, понял. Это вроде из той игры, в которую он иногда рубится. Футболка явно не новая: принт блёклый, да и потрескался местами. Но чёт мне кажется, что пацану на это пофиг».       Давид быстро находит ещё и огромные шортаны, надевает их, смешно утянув шнурком на талии.       — А можно попробовать? — спрашивает у Бензина, кивая на барабанную установку.       — Хах, давай всё-таки в следующий перерыв, а то меня пацаны точно порешают. Падай пока на диван.       Я на этот раз беру первую попавшуюся футболку, снимаю свою.       — Можешь и так остаться. Обещаю, что замёрзнуть не дам, — Бензин ухмыляется и подмигивает.       Таращу на него глаза и киваю на Давида. Бензин подзывает меня к себе:       — Я ж ничё такого не сказал.       — Давай без пошлых намёков. Совсем. Как вчера.       — Ну, — Бензин легонько проводит пальцем по моему плечу, — вчера я уже выжат был, а сейчас, — шепчет, касаясь губами уха, — я в таком настрое, еба, ты б знал. Останься так, пожалуйста, — смотрит на меня просящим взглядом.       — Только если ты намёки свои на потом оставишь.       — Хах, потом я уже не намекать буду.       — Так ещё лучше, — быстро чмокаю его в висок и отстраняюсь.       Хочу пойти на диван — Бензин ловит меня, уцепившись пальцем за петлю на джинсах.       — Бля, ща доиграешься — оденусь.       Он отпускает, поджимает губы:       — Да я только сказать хотел. Мы песню репаем, которую я предыдущей писал…       «Та песня. В тот день».       Первые секунды в моей голове не вязалось то, что они начали играть, и то, как и когда Бензин всё это сочинял. Песня весёлая, лёгкая, с придурью какой-то. Но это впечатление было, только пока я не стал вслушиваться в сам текст и не обратил внимание на то, как Бензин её поёт.       Пропевая каждую строчку, он будто выдыхал из себя весь воздух. Его голос надламывался, резал слух своим надрывом. Да и всё тело прям неестественно заламывало. А на лице то и дело мелькала болезненно-притворная недобрая улыбка.       «Как будто он снова оказался в том вечере и снова врёт себе и мне, что ему похер».       Неожиданно для себя и всех вокруг встаю с дивана и молча обнимаю Бензина… Женю… Женечку. У меня звенит в ушах, пульсирует в висках и дико мутит из-за такого резкого катапультирования с дивана.       Лёха возмущается, что я сбил такой офигенный трай. Сладкий саркастично отбивавает «бадабум-тсс». А Женя, стискивая меня до хруста в рёбрах, тихо называет придурком и говорит, что если я не отпущу его сейчас, то он расплачется и напиздит мне.       Расцепляю руки, тихо охуеваю со своего выкидона.       «Пиздец стрёмно… Но мы обнялись, и мне легче. И у Жени видок повеселее теперь».       Возвращаюсь на диван, слышу со стороны Давида какое-то бухтение про гей-парад.       «Видимо, из «нормальных пидоров» он нас вычеркнул. Понимаю».       — Давид, ты домой хочешь? Давай отвезу, если тебе…       — Э! А фотки? И… — он делает такое же жалобное лицо, как до этого делал Бензин. — Я никогда на барабанах не пробовал…       — Тогда придётся и «гей-парад» потерпеть.       — А обниматься без всего, — скорчив рожу, осматривает мой голый торс, — обязательно было?       — Вот тебя не спросил.       Он закатывает глаза и садится с ногами на диван:       — Только играть пацанам помешал.       «Пфф… Вот ничё пояснять больше не хочу. Эт он ещё не знает, что и Сладкий не совсем «нормальный»… Ну а Даша ваще не в курсах, с кем на самом деле её ребёнок шароёбится. Пиздец…»              Сидели мы дальше молча. Зато пацанам не мешали. Лёха и Сладкий совсем перестали обращать на нас внимание. А вот Бензин, кажется, только на меня и работал. При этом к нему предъяв ни у кого не было. Он не отвлекался, а прям выкладывался. Только вливал всё не «в зал», а одному единственному зрителю.       Меня с этого так разъебало, что на перекуре я утащил Бензина подальше от того гаража, завёл за угол и чуть его там не раздел, наплевав на холод и на то, как он намеренно громко реагирует на каждое моё прикосновение.       Прервал нас окрик Лёхи:       — Э! Певец ртом! Сюда подгребай! Орфей мне звонил!       — И? От меня-то чё надо? — Бензин отвечает резко, а сам замирает и слегка от меня отстраняется.       — Я тебе орать, что ль, должен?       — Бля, вот заёба… — Бензин шарится по карманам, нервно достаёт пачку. — Пойдём.       Лёха стоит на улице один. Судя по звукам из гаража, у Сладкого ещё не сдали нервы, и он не согнал Давида с барабанов.       — Лёх, так чё Орфей хотел? — Бензин затягивается, кутаясь в пуховик.       — Стол на завтра спрашивал.       — А ты админом Разлома, что ль, колымишь?       — Нет, бля. Только твоим секретарём. Он прийти хочет.       — Ну пусть приходит, у бара поторчит, не переломится.       — Так у нас есть стол… Ты Серёгу зовёшь, Сладкий, как я понял, тоже не один…       — Лёх, — Бензин хмыкает. — Не знал, бля, что ты по женатикам теперь у нас. Давай получше тебе мужика найдём, а?       — На хер иди, а? И завязывай уже как пиздюк себя вести. Знаешь же, что придёт, если ему надо. По мне, так пусть за нашим столом сядет. Типа как мой гость.       — Ой, а хули ты тогда меня, пиздюка-то, спрашиваешь, если уже решил всё? Мне похуй. Пусть, бля, хоть к Сладкому на коленки садится, хоть к тебе на лицо.       — Ага. Похуй. Заметно, бля. Порепать сегодня подольше не хочешь? Ну и завтра пару прогонов сделать.       Бензин мрачно смотрит на меня, потом в пол:       — Да, надо бы.       Лёха улыбается, хлопает Бензина по плечу:       — Давай тогда гаврика нафоткаем и пацанов по домам отправим, лады?       Бензин затягивается, кивает.       Остаёмся на улице вдвоём.       — Бля, — Бензин упирается лбом мне в ключицу. — Хотел с вами домой ехать. Сука, весь настрой изговнил, мразь. Все планы поломал, уёбок.       Обнимаю его за плечи, молчу.       «Я Орфея не видел ни разу, но меня он пиздецки бесит».       — Ты меня не жди, спать ложись. Я тут заночую, чтобы на такси не кататься. И утром пораньше, до пацанов, начну.       — Тебе какие-то вещи, может, завтра привезти?       — Да тут есть всё. Тишку бы только…       — Могу ту с пятнами. Ну, помнишь, моя с секонда.       — Бля, было б заебись. Она пиздатая.       — Значит, утром привезу.       

***

      План по фоткам мы, кажется, перевыполнили. Даже меня уломали на общую фотку. Когда Бензин и Давид вдвоём стали канючить, а Лёха заявил, что он готов побыть «Человеком селфи-палкой», мои отмазки кончились.       Футболку с зомбарём Давид даже снимать не стал. Прям в ней домой поехал. Ещё Лёха медиатор свой отдал, ну а Сладкий — палочки.       «Я очень надеюсь, что Давиду лупить по всем поверхностям надоест раньше, чем Даша заебётся это слушать. А то она запросто этого барабанщика ко мне в квартиру выселит».

***

      Дома звоню Машке:       — Маш, завтра в Разлом иду. Узнал, что Сладкий кого-то с собой зовёт…       — Не знаю, кого он там зовёт. Я ещё не соглашалась.       — Пхах, эт ты так ломаешься типа?       — Серж, нахер иди с такими предъявами. Я не уверена… Он настойчивый пиздец.       — Пристаёт, что ли?       — Не. Просто заебал своим желанием угодить.       — Ну ты ему нравишься. Бля, погодь. Нахер ты тогда английским с ним начала заниматься?       — Жопа у меня с этим. Полнейшая. Сложнее, чем в школе. Преподша меня ебёт как шмару последнюю… Миша мне после одной из пар предложил. Я в курилке вся в соплях стояла, а он со своими вопросами дебильными: «Ноготь сломала или чё?». Я, пока его хуесосила, про английский проболталась. Ну и он помочь предложил. Я Василя вспомнила… Бля, Серёж. Всё, сука, сложно.       — А он тебя в Разлом как девушку позвал?       — Не. Просто сказал, что место за столом моё, если пойти захочу. Ну и сказал, что ты будешь. А мне чёт стремно уже.       — За что?       — Ну, кажется, что я его пользую. Со стороны, наверно, особенно. А он реально без мыла в жопу влезет со своей настойчивостью!       Меня пробивает с Машкиной фразочки.       «Знаю, что такое выражение есть, но эт пиздец как прозвучало. И она тоже ржёт теперь».       — Пхах… ахах… Бля, Маш, не надо такое… Еба ты сказанула…       — Да я… Хах… Ну ты понял. Уф… А, кстати. Ты ж его видел? Ну… В трусах, например…       «И без — тоже. Но это я помню ну очень хреново».       — Бля, ты то не уверена, то тебе интересно, какой у него член. С линейкой за ним не ходил. Не знаю.       — Да мне примерно. Кхм. Я просто… Ну, по телосложению же плюс-минус понятно у кого какой. Проверить себя хочу.       — Пиздец у тебя тренировка глазомера, Маш.       — Ой, ну скажи ещё, что сам так не прикидывал ни разу.       «Ага. С Костей ваще никакие прикидки не помогли».       — Маш, мы когда вместе жили, я на другие трусы смотрел, сама понимаешь.       — Ой, извини. Понесло меня чёт. Пф… Ты хочешь, чтоб я тебе компанию составила, да?       — Типа того. Там брат Бензина будет. Орфей. Я боюсь, что втащить ему захочу.       — Ебать, ну начинается… Давай я тебе прям ща приеду и навтыкаю? Чтоб ты завтра не смог пойти, и вас разнимать не пришлось.       — Маш, я серьёзно. Мне там быть надо, чтоб Бензина поддержать. А если вдвоём с Орфеем за столом сидеть будем, я точно хуйни натворю. Ну и, я так понял, Сладкий Орфея знает и тоже малёха очкует. Они аж до ночи репают сегодня. Ну а так, типа он тебя с английским выручает, а ты его из зала поддержишь.       — Пф… Ну, если так, то приду, конечно. Я и не знала.       — Да там никто особо его и не ждал.       — Ну а хули тогда столько суеты вокруг него?       — Ваще не понимаю.       — Ну, заодно и глянем.       — Спасибо, Маш… Эт самое. Вспомнил я кое-что про Сладкого. Он резинки обычные не использует. Те, которые пошире, берёт.       — П… Пошире?       — Ну типа длины обычных ему хватает, но давят.       — Кхм. Ну… Э. Поняла. Ага.

***

      На следующий день Бензин встречает меня на улице, у гаража.       «Совсем сдурел. В одной футболке вышел».       Сразу поднимаемся наверх. В самой студии свежо, даже прохладно.       — Я завтрак тебе… — он не даёт продолжить. Целует, одной рукой держа за затылок, а второй раздевая меня. Отвечаю на поцелуй, параллельно оборачивая его в свой расстёгнутый пуховик.       — Тепло, — трётся холодным носом о мою шею.       — Прикинь, для этого куртки и придумали.       — Может, я и хотел, чтоб ты меня согрел. Так хорошо теперь, — вздыхает, наклоняет голову на бок, подставляя шею под мои поцелуи.       — Блин, мне кажется или ты гелем для душа пахнешь?       — Не кажется.       — Я рад, что ты дома всё-таки ночевал, — провожу кончиком языка ему по уху. Бензин хохочет:       — Блин, вот так просто? А если скажу, что ночевал не дома?       Чмокаю его в нос:       — Тогда я спрошу, где вы тут прячете душ?       — И всё? Пхах. Реально не ревнуешь?       «У меня вчера голова бесконечными диалогами с Орфеем забита была. А за Бензина не переживал и про то, где и с кем он ночует, не думал. Мы ж созвонились ненадолго, когда я спать собрался, а они ещё не разошлись. Он на звонок ответил — я и спокоен за него был».       — Бля, теперь я себя каким-то дураком чувствую… — отстраняюсь, отпуская его. — Как будто мало внимания тебе уделил или, не знаю, типа недостаточно о тебе думал.       — Всё достаточно. Это я дурак, кисун.       — Кто?       — Ой. Пхах. Ну типа «киса», только «кисун». Я фотки вчерашние пересматривал — ты майку с логотипом кошачьего корма напялил, вот и как-то само в голову пришло.       — Ахах, не заметил даже. Ну раз так, то типа «мяу».       Женя, потрепав мои щёки, стаскивает с меня куртку прям вместе с рюкзаком. Залезает двумя руками мне под одежду. Снимаю свитер, футболку, бросаю рядом с курткой. Запускаю руку ему в джинсы, стискиваю ягодицу. Он жарко дышит, прижимается, шепчет мне в ухо:       — А теперь прикинь: утро, пустая душевая спортзала. Я там один и о тебе думаю.       — Прямо в душевой думал? Ну ты и изврат… — разворачиваю к себе спиной, прижимаю к стене, заламываю его руку. Понижаю голос: — А если бы кто-то услышал?       — Ну, я тихо…       Расстёгиваю и спускаю вниз его джинсы. Бензин вытаскивает одну ногу из штанины, расставляет шире, прогибается в спине, тяжело дышит. Кажется, что он с одной этой позы уже поплыл. А меня ещё сильнее мажет с того, как он говорит с придыханием:       — Смазка в рюкзаке у меня.       — Подожди, — целую его в поясницу.       Встаю на колени, раздвигаю его ягодицы, провожу напряжённым языком снизу вверх, потом обратно. С нажимом то вывожу круги, то слегка толкаюсь внутрь. Бензин упирается грудью в стену, ноет, сводит, сгибает и разгибает колени.       — Скажи… Хах… Запрети мне трогать член… — просит, продолжая держать руки за спиной.       Встаю, беру его в захват за горло, провожу пальцем между ягодиц, понижаю голос:       — Ты, бля, ща довыделываешься — прям так выебу.       Бензин удовлетворённо мычит, трётся об меня задом — получает несколько шлепков. Придвигаю ногой свой рюкзак, продолжая удерживать Бензина за шею. Наклоняюсь вместе с ним, нашариваю смазку.       «Холодная, пиздец».       Выдавливаю на пальцы немного, стараюсь согреть, активно растирая между пальцами, но Бензин всё равно вздрагивает и сжимается, когда я притрагиваюсь к нему. Смазываю, коротко надавливая, пробуя скользнуть внутрь.       Звонит телефон Бензина. Буквально два гудка — и замолкает.       — Лёха выехал. У нас минут тридцать.       — Бля, продуманно… — продолжаю давить на сфинктер, параллельно глажу Бензина по животу.       — Пх-ах. Не с первого раза, но научился.       Проникаю пальцем, прикусив Бензина за шею. От протяжного стона у меня самого ебейше сводит низ живота. Как будто я месяц к своему члену даже не прикасался.       Время ещё есть, но волнуюсь и начинаю спешить. Да ещё и подстёгивает то, как быстро Бензин становится податливым, сам двигает задом, насаживаясь на мои пальцы.       Резинка из заднего кармана. Пуговица джинс. Скользкое кольцо вдоль члена. Медленное проникновение под сладкий стон.       Его руки за спиной, удерживаю их за запястья. Начинаю двигать бёдрами. Сжимаю его член, делаю круги большим пальцем по головке. Бензин выстанывает «быстрее» и я поддаюсь, срываясь с медленного темпа и наполняя студию смачными шлепками.

***

      Мы чёт так ускорились, что до прихода Лёхи и Сладкого успели перекусить и выйти на перекур.       Бензин берёт мою зажигалку, прикуривает, гасит, потом зажигает снова.       — Волнуешься? — останавливаю его руку, приобнимаю, притягивая к себе.       Женя слабо улыбается:       — С тобой — поменьше.