Беспонтовая флейта

      Не знаю каким образом, но я умудрился задремать. Возможно, хоккей и громкая ебля за стенкой как-то подготовили меня ко сну в любых условиях.       Но мне всё-таки кажется, что я тупо хреново спал, рано встал, а увидевшись с Женей, я просто успокоился и расслабился. Мысль о том, что моё присутствие его реально поддерживает, обернула меня, прям как я его, пуховиком.       А он, оказывается, переживал, что я после того, что случилось с Андреем, начну его контролировать, ревновать, проверять. Типа помылся в спортзале, а потом стал думать: вдруг я не поверю, что он реально там был. Начал выветривать запах геля для душа. Дурак такой.       Я, правда, не сильно умнее. Так из-за Орфея себе голову забил, что и спал плохо, и проснулся рано.       Дурная мысль «Если Орфей будет обижать Женю, я ему рожу набью» утром сменилась на не менее идиотскую «Вдруг я не понравлюсь Орфею, и Бензин передумает быть со мной?»       Да, они сейчас в плохих отношениях. Но и мы с Машкой, например, ругались. Помирились же. А они братья. И Женя про него много хорошего говорил даже после всех тех вещей, что Орфей вытворил.       Ну и, как я понимаю, мнение Орфея до сих пор для Жени очень важно. А я помимо того, что ничем особым не выделяюсь, так ещё и голодранец. Тут бабушкино словечко очень подходит. Я ж не дурак совсем, понимаю, что семья Бензина обеспеченнее моей. Он не говорит, но, скорее всего, какие-то деньги ему родители скидывают. Ну и в Разломе сейчас лучше дела идут. Не вот прям денег дофигища, но хотя бы платят.       А я просто грузчик. Ну или хренов дизайнер с группкой в вк на пару сотен человек и одним заказом в месяц. Одно другого не лучше. Комната — тоже такой себе капитал. Сдавать её кому-то у меня наглости не хватит. Да и тех, кто будет снимать, откровенно жалко. А с продажей надо разбираться… Пока не очень понимаю, что с этим делать. Короче, даже если учитывать, что Орфей нормально относится к ориентации Бензина, то ещё не факт, что я ему понравлюсь.       Ну, типа просто сказать «я хороший и люблю Женю» кажется ну не особо достаточным, что ли.       Короче, бреда такого накрутил в своей голове, жесть просто. Возможно, я ревнивый, но мне тупо повезло, что про Орфея думал, а не про то, что Женя с кем-то ночует. Так бы с порога психанул из-за одного запаха геля для душа.

***

      Просыпаюсь, как ни странно, от тишины. И от ощущения, что кто-то мне в ноги уселся. Ворочаюсь, чувствую, что на мне куртка.       Открываю один глаз — пока всё немного размыто, но по зелёному пятну понимаю, что это Сладкий. Потягиваюсь:       — Там время сколько?       — Ух ё! — Сладкий вздрагивает. — Бля, ну ты и спать.       — Чё? Уже собираться?       — Не-не. Мы попозжа поедем. Спи, если чё.       Сажусь, вытираю слюну из уголка рта, чешу бочину, ёжусь.       «А. Они проветривают… Кофе бы».       — Серёг, тебе Машка звонила, — протягивает мою мобилу. — Бензин сказал, что ты спишь.       «Теперь и у меня секретарь появился. Блин, лучше б разбудил. Голова чумная теперь. И лежал чёрти как — всё тело скукожило».       — Спасибо, что позвал её, — Сладкий улыбается, глядя в пол.       «Так-то я позвал её с собой за компанию, но она явно больше выделывается и к Сладкому давно у неё что-то есть. Только он от неё чё хочет?»       — У тебя к ней всё серьёзно?       — Так это ж не только от меня зависит. Ну сам понимаешь.       — Не понимаю. Я про твоё отношение же спросил.       — Мне она нравится.       — Как Бензин когда-то?       — Бля, да откуда ж я знаю. Эт как-то померить или сравнить ваще можно? Странный ты.       «Я ещё, бля, странный».

***

      В Разлом поехал пораньше. Пацаны ещё на прогон остались, а меня всё-таки вызвонила Машка.       По дороге я промёрз, поэтому взял чай вместо пива. Ну и какие-то жареные пельмени.       «Съедобно, но они всё-таки к пиву. С чаем так себе. Но хоть сытно».       Машка, наверно, про Сладкого поболтать хотела, но к нам почти сразу подошёл парень.       Да, мы ждали Орфея. Возможно, поэтому узнали сразу. Но если бы он просто встретился мне где-то, то я бы с первых секунд уловил до жути похожую мимику, манеру двигаться. Внешне они с Бензином не сильно похожи. Ну, небольшая ямка на подбородке такая же, волосы тоже тёмные, и поправляет он их так же. Но у Орфея карие глаза, прям почти чёрные, губы и нос типа крупнее. Не то чтобы он «носатый» и «губастый». Просто яркие такие черты лица. Ну и по росту, фигуре ближе, наверно, к Косте. У Бензина плечи всё-таки поуже даже сейчас. Короче, вот реально «старший брат».       — Привет-привет, Серёг, — здоровается со мной, приобнимая, похлопывая по спине.       Машка в лёгком ступоре протягивает руку — Орфей жмёт её не крепко «по-мужски», а больше просто стискивает, наклоняется и легко касается губами.       — Э! — Маша отдёргивает руку. Смотрит теперь со взглядом «Ну, давай, ещё раз меня тронь и между ног тебе, козлине, пропишу».       — Ой, прости, — Орфей неловко улыбается. — На «ты» же можно?       Машка делает лицо кирпичом:       — Можно. Маша, — переставляет сумку, типа «со мной рядом даже не думай сесть».       — Очень приятно. Слава, — улыбается, как будто не замечает её реакции, и усаживается рядом со мной.       Смотрит на Машкино пиво, потом на мой чай:       — Серёг, ты за рулём?       — Не, замёрз. Греюсь.       — Хах. Нашёл, чем согреваться! В этой богадельне уже и шоты разучились делать?       Жму плечами. Орфей смотрит на нас:       — Блин, Лёха сказал, что вы хорошие ребята. Только чё-то застеснялись, я смотрю. Давайте со мной за компанию по Боярскому накатите? По одной?       — Крепкое не пью, мешать не буду, — Маша демонстративно поднимает стакан с пивом и делает большой глоток.       — Серёг, ну ты-то хоть не обламывай, а? Я сто лет никуда не выбирался. А тут так удачно: братишка выступает, лапуля моя мелкого к своим родителям устроила и сама на девичник рванула. Неужели я трезвее её приду, а? Хах, да не смотри так. Шучу я. Совсем упиваться сегодня в планах нет. Давай, составь компанию, я банкую, если чё. И закусь организую, м?       Не знаю, на кой хрен, но я соглашаюсь. Тупо киваю, и Орфей уходит к бару.       — И чё это за ёбтвоюмать?! — Машка взрывается, как только он отходит. — Какого хрена лысого ты ща с ним накачиваться собрался, а? Чтоб побыстрее к мордобою перейти?       — Маш, ну он вроде нормальный. Я боялся, что ща какой-то мерзкий тип из консерватории придёт или ещё кто похуже…       — Брат Бензина? Тип из консерватории? Пхах, бля, ну я не могу с тебя. И ты решил, что раз бухать позвал, то сразу нормальный он?       — Маш, да не знаю я. В любом случае лучше будет, если его ща не обламывать. Ну сама слышала: вырвался чел отдохнуть. По рюмке за компанию. Много пить не буду.       — Бля, ты вот вроде парень не семейный, а уже этой «мужской солидарностью» заразился. Ну не похож он на чела, который «сто лет не выбирался». Причёска, одежда, парфюм — ну при нём всё. Вот если б он сказал, что в «этой багадельне» давно не был, то я б поверила. И он меня своим, — Машка строит приторную гримасу, — «лапуля моя отдыхает на девичнике» не наебёт. Он даже кольцо снял. Пиздабола кусок.       — Вот, блин, чё ты в следаки какие-нибудь не пошла? Допросы не нужны б были. Пхах. За неделю им все дела б раскрыла.       — Да ну, блин, тебя! — Машка с ухмылкой отмахивается, встаёт, отхлёбывая пиво. — Ща я… Только пусть жопу свою даже не думает на эту лавку сажать.       Машка уходит, а передо мной появляются две рюмки: наполовину с чем-то красным, наполовину с прозрачным. Нюхаю, морщусь.       «Фэ, спиртяга голимая. Хуже только джин-тоник из банки вонял. Но мы тогда с Машкой и на двоих её не осилили. Ну и ничё крепче клюквы я в принципе не пил».       Орфей пододвигает ещё и тарелку с какими-то жареными рулетиками:       — Крылья в беконе. Если как и раньше делают, то эт самое офигенное, чё тут поесть можно.       — Пхах, — беру один кусок, — ну по мне лишь бы не креветки. Ну а мясо — эт зашибись.       Орфей улыбается, хлопает мне по плечу:       — Во! Наш человек — сразу видно, — берёт рюмку, кивает мне на вторую. — Я пока по одной взял. Не понравится — будешь чай свой пить дальше или вместе с Мари пивас глушить.       — Маша она, не «Мари».       — Окей. Как скажешь.       Дожидаемся Машку, пьём «за знакомство». Я вливаю в себя содержимое рюмки. Рот наполняет резкий вкус спирта, потом затекает что-то приторное. По телу, начиная с горла, расползается тепло. На языке чувствую жгучее покалывание. Немного похожее на тот соус, который в шаурму льют, чтоб было поострее.       — Ну чё, Серёг, ещё по одной?       — Пфх, — закусываю курицей, — поповже.       Орфей что-то печатает в телефоне, улыбается, глядя на экран. Блокирует, хлопает ладонями по столу:       — Ну, тогда колитесь: кто с моим брательником мутит?       Машка чуть не выплёвывает пиво обратно в стакан, а у меня бекон в горле распоркой встаёт.       «Бля, я как-то надеялся, что это он у Лёхи узнает, и мне не придётся сейчас как в школе руку тянуть или что-то в этом духе».       Маша выходит из ступора и реагирует быстрее меня:       — А чё? Обязательно с кем-то с группы мутить, чтоб на выступление идти?       — Хах, да ну не. Я так, на дурака сказал. Вдруг спалили бы его, — уводит взгляд на стол, крутит пальцами пустую рюмку. — Мы давно не общались. И если б не группа в вк, то я б и не знал, чё играют… Да и как он вообще.       Меня пробирает, но сижу, молчу.       «То ли Машкин негатив мне в мысли просочился, то ли этот шот в голову вдарил, но Орфей всё-таки меня подбешивает. Хотел бы — давно с братом пообщался. Бензин, конечно, тот ещё игнорщик, но не в подвале же всё это время скрывался. Да и с хуя ли он ваще незнакомым людям такие вопросы задаёт?!»       Беру посуду — собираюсь идти на бар.       — Чё, Серёг? По одной ещё?       — Не, ещё чай буду.       — Ну, как знаешь. Давай возьму тебе. Маша, пиво повторить? — смотрит на меня, на Машку. — Блин, ребят, ну-к, колитесь, чё такие неживые? Женёк про меня вам сказал, что я людей напаиваю, а потом расчленяю и ем или чё, а?       — А мог и такое рассказать? — всё ещё стою с чайником и чашкой.       — Хах, уж надеюсь, что нет. Я больше по курице, чем по человечине, — ухмыляется и как будто в подтверждение впивается зубами в кусок куриного крыла. — Да, мы с Женьком не очень в последнее время общались. Но это наши дела, а вы мне ничё не должны. Угощаю, просто потому что мне это приятно делать. Хотите — давайте деньги, говорите чё взять. Я всё равно на бар иду. Смысл нам как трём баранам туда шастать?       Машка отдаёт деньги за пиво, а я соглашаюсь, чтоб Орфей купил мне чай.       «Он, правда, сказал, что я совсем не тот чай тут выбрал, и уговорил на какой-то фруктовый. Да пофиг, меньше потрачусь».       Пока Орфей был у бара, пригнали пацаны.       — А чё, его ещё нет? — Бензин спрашивает, приобнимая меня.       — Не, вон, у стойки.       — А, вижу. Я уж боялся, что вы тут в нулину.       — Пхах, ну вы без опозданий, так что я не успел с горя накидаться.       Бензин снова косится в сторону бара:       — Чё говорил?       — Да ничё такого. Я так понял, что он увидеть тебя захотел. Спрашивал, с кем ты мутишь. Я ничё не сказал.       Бензин наигранно хмурится, тыкает пальцем мне в грудь:       — Ты типа стремаешься, что мы вместе?       Отрицательно мотаю головой. Он гладит меня по щеке, бегло касается своими губами моих:       — Вот и я нет, — улыбается, проводит большим пальцем по моему подборку, заглядывает мне в глаза. — Я сегодня такое подготовил… Хах, ты точно оценишь.              Бензин и Сладкий сваливают. Лёха дожидается Орфея, чисто чтоб пожать ему руку, и тоже уходит к сцене.       Пробую чай.       «Не, за свои деньги я этот фруктовый кисляк пить точно не буду. Это не чай даже. На компот похоже. Холодным, может, ничё, а так — фэ. Ещё и в горле от него першит. Он тоже с перцем, что ли?!».       У сцены замечаю знакомых девчонок. Они чё-то фоткают или на видео снимают.       «Вроде их видосы как раз завирусились. Особенно то видео, где Бензин цыганскую юбку на камеру задирает».       Орфей тоже фоткает, потом просит его снять ещё и у сцены.       — Может, после? Ща они готовятся, помешаем ещё.       — Хм, ну тебе виднее, — ещё раз осматривает меня, говорит мне почти на ухо. — И если вы шифруетесь, то у вас это хреново получается.       — Ага, — отодвигаюсь. — Учту.       «Ну увидел ты, что мы целуемся, знаешь теперь, с кем твой брат мутит, обязательно, бля, об этом так вот сообщать?! «Хреново шифруемся»! Спасибо, бля, за информацию!»       Бензин наконец-то встаёт у микрофона, делает пиздецки серьёзное лицо:       — Сегодня я начну с наезда. Вот прям так. До меня дошли слухи, что вы халтурите с заказами на баре. Источник палить не буду, просто скажу: если грустно бармену, то грустно и нам с пацанами. А я не люблю, когда грустно.       Орфей хмыкает:       — Хах, конечно. Им процент с бара в день выступления капает.       — Ну, блин, справедливо. Они ж народ нагоняют.       — Да, — Орфей осматривается. — Не биток, но… Думал, мне на видео показалось.              Я заливаю злость чаем, а Бензин на сцене продолжает свои «наезды»:       — И это ещё не всё. Тут поговаривают, что мы Киша под фанеру поём. Кхм. Так вот. Это, ребятки, для вас. — Поправляет микрофон, начинает петь в полной тишине:

Пролетели дни,

Фокусы мои,

             Дальше, вместе с ним, подхватывает Лёха:

Странные для всех,

Обрели успех.

      Пропевают так они ещё несколько строк.       А я сижу и не знаю, как перестать краснеть под взглядом Бензина и не думать о том, что я с ним делал под эту песню. Мне неловко, но одновременно с этим я пиздецки завожусь.       «Бля, вот чё он со мной творит?!»       Парни продолжают под музыку, песня звучит уже привычнее. Орфей, который даже замер, пока пацаны пели а капелла, оживляется:       — Хах, моя любимая песня. Не думал, что он вообще будет её петь. Тем более, так.       «А, ну вот теперь я уже меньше думаю о том, что мы делали… Спасибо, бля».       — А чё такого? Нормальная же песня, — Машка перегибается через стол.       «Видимо, расслышала только конец фразы и увидела, как у меня рожу перекосило».       — Песня отличная, я обычно её пел. Да и в целом за Князя отдувался, если Киша играли. Лёха — за Горшка. Ну а потом Женёк стал. Хах. Но партии Князя у него лучше выходят. Зря только выделывался.       «Я думал, Орфей совсем эти песни не любит, вот и играть перестали…»       Пацаны заканчивают песню. Бензин снова говорит, что группа Сладкий Бензин всё ещё в поисках скрипача, виолончелиста или ложкаря, и парни начинают играть уже свою музыку.              Орфей уламывает меня выпить с ним ещё один шот, а сразу после этого Машка утаскивает меня на танцпол.       Я и так насквозь мокрый после «фокусов» от Бензина и горячего чая. Так теперь во мне плещется водка с острым соусом, вокруг полно таких же потных и жарких людей. И ещё градус повышает то, как Бензин прожигает меня взглядом.       Плюю на всё и всех, снимаю футболку, когда уже стою у сцены.       «Не ему ж одному меня смущать».       Кажется, даже попадаю в кадр к Ксюше, а потом точно попадаю на видео к Юле.       «Они концерт снимают или голых потных парней на танцполе?! Ой, да пофиг».       У меня уже было такое на концертах: растворяюсь в музыке, в своих ощущениях и отлетаю куда-то. И когда другие группы выступали, и на «Сладком Бензине». Но столько энергии, любви, секса со сцены я не получал никогда.       На одной песне у меня не то, что встал. Я, бля, почти кончил. Во время другой я готов был разрыдаться. Ещё одна встряхнула меня, переебла током сквозь позвоночник, выпрямила и поставила на ноги. Во время каждой песни я чувствовал что-то своё. И это было по-разному, но каждый раз нереально кайфово.       На последней песне я ощутил, что альбому действительно не хватает ещё одной. Той самой, которая укутает в тёплый пуховик, плед или одеяло и даст почувствовать, что всё хорошо. Ну, если я правильно мысли Бензина насчёт альбома понял.

***

      Стою мелко дрожу на улице. Курю. Машка сама потрясывается, накидывает мне на голову капюшон:       — Ты, блин, мокрый весь, — внимательно смотрит мне в глаза. — А не. Показалось. Сори.       — Чё?       — Показалось, что ты не только «под чаем», блин. Я не знаю. До сих пор иногда ерунда кажется…       — Типа что я чёт принял?       — Ну да, — ещё раз всматривается в моё лицо. — Ты ж ничё, не?       — Нет, Маш. Правда, — ухмыляюсь. — Только я, наверно, не «под чаем», а «под Бензином».       — Точно, — Машка тушит бычок об урну, хмыкает. — «Под Бензином». Типа во всех смыслах?       — Бля, это так важно? — улыбаюсь.       — Хах. Не, просто тупой вопрос. Я рада, что у тебя всё в норме. Ты б и без меня справился. Ну и… — она с хитрым взглядом закусывает губы. — Я, наверно, поеду уже.       — Домой?       — Ну… Миша квартиру снял. Он давно говорил, что показать хочет.       — Только квартиру показать хочет? Ничё больше?       — И котика ещё.       — Маша, блин. Тебя он котиком заманил, что ль?       — А чё такого? Все любят котиков.

***

      Как-то так получилось, что мы остались сидеть втроём: я, Бензин и Орфей.       Когда с Машкой с улицы пришли — была толпа целая, сесть было негде. Все обнимаются, фоткаются, стаканами-рюмками звенят. Даже Диана с подружками подошла. Ненадолго, правда, да ещё и Лёху с собой забрали. Сладкого тоже звали, но он, понятное дело, с Машкой слинял.       Я больше надеялся, что Орфей с кем-то из подруг Дианы свалит, но он с ними только пообнимался на прощание, а потом как жопой к лавке прирос.       Нет, лучше б он реально прирос. Тогда б не припер целый поднос шотов на нас троих. Не, то, что он ещё курицы и гренок заказал, — эт заебись, но мог бы тогда уж пива взять. Хотя, он уже накидался прилично. Ему б ваще чай попить не помешало. Вот тот, со вкусом яблок и першения в горле.       Орфей берёт рюмку:       — Женёк, давай за то, чтоб четвёртый в группу побыстрее нашёлся.       — Хах, эт типа ты на себя намекаешь? Пошли. Ложки тебе даже надыбаю.       — Не, спасибо, конечно, но я с другим предложением.       — Во, наконец-то к делу перешли. Я ж, бля, знал, что ты не по гренкам из Разлома соскучился.       — Пфф, по хлебу — эт ты больше, — ухмыляется непонятно с чего, а Бензин взгляд уводит.       «Какие-то у них свои темы. Явно не очень для Жени приятные. Надо сворачивать этот беспонтовый разговор».       — Жень, — демонстративно приобнимаю его. — Может, домой?       Он встряхивает головой. Смотрит на меня:       — Давай он расскажет, что хотел, и пойдем. Слав, вещай уже. Устал я за сегодня.       — Пфт. Канеш, устал. Не знаю, куда ваш манагер смотрит, — он говорит вроде и без наезда в голосе, но Бензин прям сжимается весь. — Тебе, блин, петь надо, а ты ещё и в гитару вцепился. Давно надо на бас кого-то брать. Ты ж сам чувствуешь, что…       На меня Орфей даже не смотрит, но молчать не могу:       — А это тебя как-то ваще касается? Разберутся.       — Слушай, дружок. Тон убавь. Я с братом говорю, а не с тобой. У нас свои темы, про музыку.       — Он тоже музыкант, — Бензин подаёт голос. — Шарит так-то.       — Ну а чё тогда не на сцене он был? Музыкант, блин.       — Эт его дело. Я предлагал. И не раз.       — Ммм… Ну понятно всё с вами.       — Да хуль тебе понятно? — ёрзаю, пытаюсь не орать. — Сам тут сидел, музыкант.       — Я вот как раз-таки пришёл свою помощь предложить. Прикинул, сколько их манагер ща гребёт, ну и готов брать поменьше, а делать получше.       — Слав, — Бензин трёт виски, — Ваня нас всех устраивает.       — Да? И в чём? Бронит вам залы и не отсвечивает? Я знаю, чё за тип этот Ваня, и знаю тебя. Ты пашешь за всех, нихуя не спишь и группу на себе везёшь. Выгоришь так.       Бензин молча опрокидывает в себя шот. Орфей пододвигает ему ещё один:       — Извини, что так в лицо, но я ж знаю, как ты вкладываешься во всё, что делаешь. И ты знаешь, как делаю это я. Да, раз я лишканул. Но, — Орфей встречается со мной взглядом, ухмыляетя, — я ж как знал, что рано или поздно ты и сам к этому придёшь.       «Это он сейчас с намёками, что Женя спецом со мной мутит?! Бля, вот долбоёба кусок…»       Бензин совсем с мебелью сливается. На меня даже не смотрит. Орфей поворачивается ко мне:       — Ну а ты зря ломаешься. Если он тебя звал, то что-то в тебе есть. У нас эт семейное — чутьё на своих людей. Просто Женёк не такой настойчивый, мягкий временами. Ну чё я рассказываю, сам, небось, знаешь.       «Сука, ну что за ебаная привычка говорить при человеке, как будто его тут нет?! Блин, а Бензин втихаря уже третий шот всандаливает… Мне его силком, что ль, отсюда вытаскивать?!»       Выдыхаю через нос — ощущение, как будто пар, как минимум. Изнутри закипаю:       — Он такой, какой ему надо. Понял? И чутьё твоё на мне объебалось. Я не хочу заниматься музыкой. Последний раз я играл на похоронном вечере у своего препода. А инструмент положил в гроб к своему бывшему. Так понятно, насколько я не хочу этим заниматься и где я это всё видал?!       — Соболезную, но… Ты же всё ещё любишь музыку? Я же прав. А из всего, что ты сказал, получилась бы неплохая…       Не даю ему договорить. Срываюсь с места, хватаю за ворот футболки, тяну через стол. А Орфей с этого только ещё нахальнее улыбается:       — Ну, давай. Попорть мне лицо, а я тебе жизнь попорчу.       Разжимаю пальцы, чувствую привкус крови во рту.       «Вот я долбоёб. Взял сам себе губу прикусил».       Сажусь, вливаю в себя некстати оказавшуюся под рукой стопку. Теперь губу ещё и от перца и спиртяги раздирает. Смотрю, как Орфей выпивает следом.       — Ты, главное, своему сыну жизнь не попорть.       — Чё ты там вякнул?       — Да ничё, послышалось тебе, — чувствую, что Бензин кладёт мне руку на колено. Спокойно накрываю её своей. — Жень, уводи уже меня, дурака пьяного…       «Бля, ещё голова болеть начала. Ну и пойло».

***

      Едем мы на такси. Домой к Бензину.       Он по привычке вызвал, когда машину назначили только, дошло. На улице я сильно замёрз, поэтому отменять не стали.       — Бля, вставать тебе раньше придётся, — Бензин, слегка навалившись своим весом, гладит меня по бедру. — Может, до тебя всё-таки?       — Ну, если мы позавтракать сможем побыстрее, то могу и не так рано вставать.       Женя хмыкает, уткнувшись мне в плечо.       «Да, с крепкого его прям быстро развезло. Ладно, меня не особо нахлобучило, и щас просто жарко. Голова, хоть и побаливает, но так-то ясная. Просто надо было хоть какой-то предлог свалить придумать, вот и сказанул. Извинюсь завтра обязательно. Сейчас он совсем не в том состоянии, чтоб как-то про Орфея разговаривать. Напугал он меня, если честно, своим поведением. Я уж думал ща помолчит, накидается, да и согласится со всем, что Орфей ему впарить пытался».

***

      Не знаю, можно ли выспаться за пару минут, но, кажется, Бензин это сделал. Только что дремал в такси и вот уже пиздец как бодро зажимает меня после каждого лестничного пролёта.       Вваливаемся в квартиру, по дороге в ванную скидываем шмот. Я включаю воду погорячее.       «Опять форточку на кухне не закрыл, да и плевать. Ща согреемся».       Он снова напрашивается, чтоб я был пожёстче, а сам такой смешливый, податливый и послушный. А мне после концерта и этой выходки Орфея хочется его залюбить, заласкать. Но отказать ему так сложно.       Ставлю на колени, грубо тяну за волосы, толкаюсь бёдрами, вбиваясь в его горло. Прекращаю после того, как довожу его до болезненного кашля. Он восстанавливает дыхание, хочет продолжить. Хочет, чтобы я сделал с ним это снова, но я так не могу. Мне страшно, когда ему плохо, мне дурно, когда ему больно.       Перемещаемся к Бензину в комнату, на кровать. По пути он хватает с пола свои джинсы, снимает с них ремень. Ещё одно «пожалуйста» и я опять ведусь. Но всё же шлю нахуй его ебанутое желание затянуть ремень на шее. На ней я оставляю несколько болючих ярких засосов, а ремнём стягиваю его запястья.       Руки Бензина за его спиной, он снова на коленях, просит назвать его блядью. Говорю, что он придурок, роняю его на спину, помогаю выпрямить ноги, а потом сгибаю их в коленях.       Лью смазку прям из тюбика. Он брыкается, ржёт, называет меня мудилой, а я затыкаю этот грязный рот поцелуем. Потом возвращаюсь к его промежности.       Руки у него под спиной, но пальцами он шаловливо трогает и немного тянет себя. Шлёпаю по ягодицам, бёдрам. Бензин с придыханием просит ещё, а на его коже вспыхивают розовые следы. Зацеловываю и зализываю их, Бензин скулит, дёргается и хохочет. Когда сильно щекочу его пятки, то он часто всхлипывает, сжимает пальцы ног, елозит и извивается.       Успокаивающе глажу его бёдра, получше распределяю уже согревшуюся и растёкшуюся смазку. Проникаю пальцем, потом двумя. Немного двигаю, надавливая ими изнутри. Бензин реагирует ебейше громко. Я знаю, что ему хорошо, поэтому продолжаю, думая о том, что мы не зря поехали сюда. Акустика в этой комнате действительно охуительная.       Кончить совсем без рук он не может. Очень хочет, но долго его мучить не могу уже я. Не хочу, чтоб у него потом всё болело. Помогаю ему рукой и, пока он, расслабленно постанывая, лежит всё в той же позе, свожу плотнее его бёдра, и, часто вталкивая свой член между ними, довожу и себя.

***

             Утром от звуков будильника голова трескается на две части. Но это не из-за бухла. Меня знобит. И Бензин рядом лежит — тоже мокрый весь и трясётся.       «Пиздец».