Беспонтовая флейта

      Перевожу будильник ещё на десять минут.       «Ломит всё. Херово. Но по-хорошему на работу надо. Я столько раз уже отпрашивался. И стрёмно уже, и в деньгах теряю. Домой надо. Через аптеку и… Бля, а Женя? От одной мысли, что его одного оставлю, в груди щемит. Так-то справится, не маленький. Но он в принципе, когда один остаётся, в себя уходит, а тут ещё и болеет. Совсем себя брошенным почувствует. Бля…»       Приобнимаю Женю просто из-за того, что мне так резко стало тоскливо. Он со скрипом поворачивается, выпутываясь из моих рук:       — Сука-а… — ноет, но голос у него звучит хуже, чем у пропитого бомжа.       «А он ещё и наорался вчера подо мной… Даже стыдно. Как будто я его до такого пиздеца довёл».       — Чай будешь?       — Не, не хочу ничё, — вяло шарит рукой, заворачивается в одеяло с головой, — Проветри. А то и тебя заражу.       — Поздно.       Женя высовывает голову из-под одеяла:       — Хуёво… Прости.       — За что? Я вон тебя без голоса оставил.       — Охуенно было. Ваще не обломно. Хуй с ним, с голосом.       — Пойду кофе тебе с молоком сделаю.       — Со мной полежи, — вытаскивает из-под одеяла руку, пытается сгрести меня в охапку.       — Бл… Не дави. Я ссать хочу. И на работу надо.       — Ля. Эт да… — отпускает меня, закутывается обратно.              Тащу нам кофе:       — Молоко скисло. Обычный сделал.       Он садится. Морщится, глядя в кружку.       — Попей, — сам делаю глоток из кружки. — Горло хоть прогреешь.       — Ты-то сам как?       — Херово, но не так, как в тот раз. У тебя, может, чё из таблов осталось?       — Надо глянуть, — ставит кружку на пол, встаёт с кровати.       Дрожа и немного покачиваясь, идёт к стеллажу, стоящему в углу комнаты. Стаскивает коробку с верхней полки, брякает её на пол, садится рядом. Копается, ворчит под нос, выкидывая из коробки упаковки из-под таблеток.       Когда в сторону летит какой-то пузырёк, решаю помочь. Сажусь рядом:       — Откуда у тебя столько лекарств?       — Да чё мать оставила, забрал. Просрочена уже половина… — вздыхает, утыкается лбом мне в плечо. — Возьми больничный, — хрипит как-то совсем скрипуче и влажно. — Отлежимся вместе. Пожалуйста.       — Да я думал уже…       Женя ложится головой ко мне на колени:       — Хочешь, к тебе поедем?       — Мне в больницу тогда сначала надо.       — Могу с тобой.       — Может, ты тогда в свою?       — Далеко. И влом. Мне ж не надо справок никаких. И так слышно, что репы пока отменяются.       

***

      В итоге, мы собрались и поехали на такси ко мне на район. Бензин немного оживился. Вещей набрал, как будто мне, блин, его одеть не во что дома, и шампунь я ему свой не дам, и за комп не пущу.       Перед выходом он ещё про мусор вспомнил. Забрали мешок, типа чтоб потом тухлятиной не разило. Женя в прошлую поездку с группой сильно лоханулся с этим, и из-за ведра провоняла вся квартира.       Меня высадили около поликлиники. Я хотел пешком дойти, чтоб крюк на такси не делать, но спорить особо сил не было. Отдал ключи, чтоб Женя не ждал меня в подъезде.       «Может, спать сразу ляжет. Бодрости, с которой он вещи собирал и таскал, явно надолго не хватит».       Сижу в очереди в кабинет, в котором мне надо померить температуру, чтоб понятно было, в какую очередь мне идти потом: к сильно больным или к не очень здоровым.       «Отец иногда ругался на что-то тупое, говоря «маразм крепчает». Вот я тут полностью согласен».       Звонит Бензин:       — Скажи ей, что я не алкаш и не взломщик, пожалуйста.       Пауза. Потом, вместо сиплого голоса Бензина слышу командирский, бодрый тон Джеммы Алексеевны:       — Сергей, как это понимать? Почему без моего ведома ты каких-то подселенцев в квартиру приглашаешь? С ключами! С вещами!       Сижу, почти вплавляясь в лавку, пытаюсь что-то вымудрить подваренным мозгом:       — Джемма Алексеевна, и Вам доброе утро. Это не подселенец, а друг мой. У него беда случилась: отопление отрубили.       — Эт где это? Не слышала ни про какие аварии.       — Да не в нашем районе, Джемма Алексеевна. Он приболел ещё. Поэтому голос такой.       — И где ж он спать такой больной будет? Диван у вас там один, между прочим. Что за лежбище вы там собрались устраивать?       — Да… — чуть сдуру не ляпнул, что мы так уже спали. — Ну я на полу постелю себе.       — Ох, Сергей, ну я думала, у тебя мозгов-то побольше, милый мой. У нас полы-то холодные. Всё застудишь, заболеешь. Вдруг потом хроническое что-то. Как потом работать будешь?       — Джемма Алексеевна, Вы что хотите предложить? — перебиваю и тут же понимаю, что делаю это очень зря:       — Я тебе предлагать ещё что-то должна?!       Слышу на фоне какие-то ещё голоса. Приходится сбросить, потому что подходит моя очередь идти в кабинет.       «Тридцать восемь и два. Бля, а у Бензина, наверно, ещё больше. А ему там ещё и припизднутая бабка на мозги капает…»       Перезваниваю. Бензин сбрасывает. Потом приходит сообщение:       «Решаем».                    Сижу, переживаю за то, что у них там происходит. Аж живот болеть начинает.       «Вот взял его послушал. Надо было просто отпроситься и у Жени дома отлежаться. Один хер, в деньгах теряю. И нахуя он предложил ко мне? У него дома теплее, бабки ебанутые не шароёбятся. А прям по-хорошему его надо было к врачу понастойчивей пнуть. Всё-таки он совсем без голоса. Лечить это как-то надо».       По итогу, пока сидел в очереди, загуглил, какие лекарства купить Жене. В основном, правда, прочитал про полный пиздец с голосом и про то, что он вообще без него может остаться. Ну и насмотрелся картинок с воспалёнными голосовым связками, даже несколько фото нашёл. Одно страшнее другого.       «Везде пишут, что если лечение не помогает, то надо идти к врачу. Он может реально голос потерять. И ещё пишут, что связки напрягать нельзя. Даже шёпотом разговаривать вредно. А он там чё-то «решает», блин!»

***

      Взял больничный.       «Через пару дней опять идти и в очереди сидеть… При этом у меня «постельный режим» должен быть или типа того. Нихера не сходится».       Пока был у врача, от Бензина пришла смс-ка:       «Всё хорошо. Я дома жду»              «Дома ждёт. Блин, приятно так».

***

      Сил и налички, взятой с собой, хватает только на поход в аптеку.       В падике и на улице — никого. Женю каким-то образом пустили в квартиру. В ответ на мои вопросы он показывает на раскладушку и тыкает в сторону соседской квартиры.       — Даша помогла?       Женя кивает, понимаю, что я угадал.       — И что разговаривать нельзя, она сказала?       Кивает, потом складывает ладони под ухом, типа «идём спать». Я особо не возражаю:       — Лекарства — и спать.       Бензин тормозит меня, снова тыкает на соседскую стену, потом рукой показывает кого-то небольшого роста и беззвучно изображает кашель.       — Давид тоже болеет?       Женя кивает.       — Блин, пацана заразили. Ну или он нас. Лёха со Сладким там как, не знаешь?       Поднимает большие пальцы вверх.       «Ну хоть не всех скосило… Одни мы, лошары, разболелись».

***

      Чувстовали мы себя херово, но не прям невыносимо. Не знаю, в чём дело. То ли мы не так сильно разболелись в этот раз. Или прохлада в квартире очень удачно заменила обтирания и от температуры нас не настолько сильно дрючило. А может, малиновый терафлю помогает лучше, чем апельсиновый. Ну или сработало всё вместе.       И хоть мы были вялыми, но более-менее живыми. Даже обниматься умудрялись. Но больше просто рядом валялись или дремали.       А ещё Женя время от времени целовал меня то в щёку, то в шею, то в лоб. Типа лежит, в телефоне залипает, и тут на него какие-то порывы нежности нападают. Ну и я в ответ делал так же. Понятно, что мы оба на что-то ещё были не способны, но и это было как-то по-особенному. Вроде «мне так хуёво, но с тобой полегче».       Бензин и в прошлый раз был не особо разговорчивым, а сейчас вообще общался одними жестами и кивками. Ну иногда он морщился и закатывал глаза, когда я его отправлял полоскать горло. Но со мной за компанию всё равно шёл. Мне тоже было дико влом, да и горло не сильно болело, но я очень хотел, чтоб он поскорее поправлялся и к нему вернулся голос.       Весь день мы, можно сказать, провалялись и проспали. И ночь — тоже. Спали потно, неспокойно, но хоть без завываний. Бензин поскрипывал иногда, но мне не особо это мешало.       И не знаю, с чего Джемма Алексеевна изошлась на говно из-за сна на одном диване. Мы ни с Машкой за ночь тогда ни разу не «встретились», ни с Бензином сейчас. Легли подальше друг от друга — и каждый потел в свой угол.

***

             Утром встаю с кровати, чувствую, как меня качает и кружится голова.       «Мы вчера толком ничё и не жрали. Не особо хочется, но надо бы, по идее. Пока Женя спит, пойду сварю бульон. Там вроде чё-то в морозилке у меня осталось».       Мысленно ругаю себя, что заморозил большие стрёмные куски курицы.       «Даже не понятно, что тут. Вроде бедро с ногой. Да, пофиг».              Дёргаюсь и роняю неведомый кусок на пол из-за внезапного укуса в шею.       — И тебе доброе утро, Женечка, — поворачиваюсь, целую его в щёку. — Такой голодный, что меня решил сожрать?       Он мотает головой, рисует пальцами в воздухе сердечко.       — Так любишь, что съесть хочешь?       Кивает, улыбается.       — Ну, а я бульон варю, потому что люблю тебя. У меня тоже аппетита нет, но надо поесть.       Женя вздыхает, кивает.       Пока варился бульон, сушу на сковородке нарезанный кубиками хлеб.       «Кажется, бабушка так делала, чтоб остатки не портились. Как раз можно эти кубики в тарелку с бульоном кинуть. В готовом супе из пакета бывают же сухарики».       Собираюсь разливать бульон по тарелкам — слышу звук включившейся стиралки. Заглядываю в ванную — Женя там голый стоит. Он, оказывается, постельное нам перестелил. То реально насквозь.       — Блин, да ну потом вместе б могли.       Он смотрит на меня недовольным взглядом. Типа «для тебя ж старался, не ной». Включает воду и встаёт под душ. Я зачем-то проверяю тёплая идёт или нет, за что Бензин чуть не втягивает меня к себе прям в одежде.       «Хоть он и без голоса, но уже ожил немного. Ещё и цепкий, пиздец просто».       Вечером решаем посмотреть фильм. Бензин показывает мне в ноуте открытую вкладку. Смотрю на постер: многоэтажка, которая выглядит так, как будто рушится на глазах стоящего рядом человека в красном. Снизу название:       — «Дурак»? Опять какой-то вынос мозга? Давай, это в другой раз, а сегодня что-то попроще, а?       Бензин с улыбкой вздыхает, переключает на другую вкладку. Там фильм «Стражи Галактики».       — А ты не смотрел?       Качает головой. Потом кивает на меня.       — Да, видел. Но мне понравилось, я б с тобой ещё раз глянул.       «Мы его смотрели с Андреем… С нами, кажется, Женёк и ещё кто-то был. И я помню, что вроде весёлое что-то было. Картинка яркая: космос, все дела. Но я тогда прилично выпил, и мы с Андреем под основной шумный замес ебались в ванной. А потом вроде ещё и поругались. Бля, а может, это и под какой-то другой фильм было?»       Во время фильма я решил тупо смотреть и не пытаться вспомнить, что я делал под него в прошлый раз. Было это на самом деле просто: Бензин умудрялся сидя подтанцовывать под музыку из фильма и комментировать сюжет мимикой и жестами.       Ну а ещё к нему прилипла фраза «Я есть Грут». Женя почему-то решил, что это за разговоры не считается и связки не травмирует. Потом я сказал, что он больше на Ракету похож, и назвал его енотом, за что был завален на диван и слегка покусан.

***

      На третий день я почувствовал себя хорошо, но меня не выписали. Сказали ещё два дня дома посидеть.       Женя тоже понемногу приходил в норму. Но голос пока к нему не вернулся.       «Зато курить, блин, стал бегать. Нет, ну так-то и я снова курить начал, но у меня хотя бы с голосом проблем нет».       По дороге из поликлиники захожу в столовку, беру на вечер готовой еды: картошку с мясом, капустный салат. И в магазе беру на утро хлеб, молоко и яйца. И вафли ещё.       Женя от второго отказывается — опять ест бульон. Даже без сухариков. Но на пару кусочков мяса с моей вилки кое-как соглашается.       — Жень, ешь, пожалуйста. А то ты потом гитару не поднимешь.       Бензин раздраженно фыркает, отмахивается и показывает на меня пальцем.       — Хочешь сказать, что меня поднимешь?       — Я есть Грут.       Меня пробивает на ха-ха, а Бензин поднимается и, изображая ходячее дерево, подхватывает меня под руки и колени. Ощущаю себя странно и пиздец как неустойчиво:       — Эй! Не надо! Отпускай давай.       Он возвращает меня обратно на табурет:       — А гитару Лёха будет таскать.       — Блин, а голос уже получше у тебя… Немного. Погоди, в смысле Лёха?       Бензин прочищает горло:       — Басиста ищут.       — Без тебя?       — Да, справятся.       «Он вроде отвечает с улыбкой, но как-то неуверенно… Может, из-за голоса просто так?»       — Жень, точно всё нормально?       Кивает.       — Ты это сам решил или из-за того, что брат сказал?       — Давно надо было. Решили вместе.       — Когда, блин, успели?       Он молча берёт телефон и показывает их общий чат. Не читаю, просто киваю:       — Ну я рад за вас.       Бензин вздыхает, идёт ставить на плиту чайник.       — Ты точно в норме?       Он мотает головой, прикладывает ладонь на горло и морщится.       — Ну а чё болтаешь тогда? Пиши, блин.       Женя закатывает глаза, изображая то ли скуку, то ли усталость.       — Молчать надоело?       Кивает, потом трёт правую руку.       — Идём, массаж сделаю. Я вроде помню, чё ты тогда показывал.       Бензин придвигает табурет ко мне, садится, даёт руку. Разминаю его пальцы продольными движениями, начиная от кончиков. Чередую нажатия и поглаживания. Когда массирую ладонь, Женя ёрзает на стуле и тихо хмыкает.       — Щекотно?       Показывает «немного».       — А так? — еле касаясь, царапаю ногтями.       Он ловит мою руку, тянет на себя и, сгребая в охапку, целует меня, вталкивая язык, вжимаясь в губы и часто выдыхая носом. Одной рукой гладит по щеке, второй — лезет под мою футболку.       Разрывает поцелуй и с ехидной улыбочкой встаёт выключать конфорку под закипевшим чайником.       «Ой, а взгляд как у него поплыл сразу. И меня чёт повело».       Наливает чай, поглядывая на меня. Садится пить, сталкиваясь со мной коленями. Гладит меня по ноге, типа «извини, что задел». Потом поднимается рукой выше, разгоняя по моему телу волну тепла, вслед за которой пробегает волна мурашек. Выдыхаю и сглатываю слюну, когда он накрывает ладонью мою промежность. Останавливаю его руку:       — У тебя же горло болит?.. Я в том смысле, что напрягаться не нужно, наверно.       Бензин тыкает мне пальцем в грудь.       — Я? У меня не болит ничего.       Мотает головой, тыкает в меня опять.       — Типа хочу или нет?       Медленно кивает, заглядывая мне в глаза.              С моего согласия Бензин, сделав очень загадочный вид, тянет меня за руку в комнату.       Там раздевается, всем своим видом показывая, что мне нужно сделать так же. Садится, облокачиваясь на спинку дивана, хлопает себе по бедру и разводит шире ноги.       Сажусь к нему спиной, он притягивает меня к себе максимально плотно, так что его член приятно прижимается вдоль позвоночника. Заводит мои руки назад, укладывая их себе на поясницу. Прижимает их плотнее, одновременно кусая меня за ухо. Понимаю это как «уберёшь — отгрызу ухо». Подлезаю руками ему под ягодицы — он довольно угукает и тянется за смазкой.       Целуя и покусывая меня в шею, в плечо, за ухом, Бензин мягко водит двумя руками мне по члену, чередуя эти движения с чувственными поглаживаниями кончиками пальцев по головке, уздечке. Стискиваю его ягодицы, с выдохом запрокидываю голову. Спиной ощущаю, как напрягается и подёргивается его член.       Хватаю ртом воздух, закусываю губы, прикрываю глаза, продолжая наминать его зад и прижиматься к Жене. Плыву, теряюсь из-за того, как он нереально кайфово, размеренно и нежно водит руками.       Женя убирает одну руку, протискивает между нашими телами, обхватывает свой член. Совсем отлетаю, когда он с болезненным всхлипом срывается на быстрые сбивчивые движения обеими руками. Еле сдерживая стон, безвольно обмякаю, подставляясь под его горячие и расслабляюще-нежные поцелуи.       

***

      Просыпаюсь, а Бензин уже торчит на кухне.       «Блин, вот сам купил всё, как на гренки. Я ж без намёков, просто схватил, что под руку попало… Надо было попросить, чтоб не суетился».       Иду по коридору, потягиваясь и зевая:       — Помочь?       Мотает головой, чмокает меня в щёку, ставит на стол тарелку с горкой гренок.       Пока Женя моет посуду, наливаю кофе себе и ему:       — Да ну, сковородка горячая. Поставь. Сядь поешь.       Отмахивается, улыбается.       «Так порхает, как будто не я вчера в лужу от его нежностей растёкся, а наоборот. Блин, хотя я не меньше кайфую, когда ему со мной хорошо. Ну и сейчас рад, что он бодрый такой. Ещё б голос его восстановился».       — Жень, я сегодня выписываюсь. Сказали, что должны больничный закрыть, если больше температуры не будет.       Женя кивает, теребит ложку в руках.       — Завтра на работу, но потом, если ничего по графику не сдвинут, два выходных будет. Тут останешься?       Встаёт, обнимает меня сзади, щекотно сопит в ухо, а потом предательски-внезапно кусает.       — Так, вот опять голодный! — ловлю его, щекочу, ворча и отчитывая за то, что перепутал мои уши с гренками.

      Выписался, иду из поликлиники, понимая, что мне каждый раз так радостно возвращаться, потому что там ждёт Женя.       Ближе к дому меня нахлобучивает мысль о том, что он не сможет тут жить долго.       «Даже если мы как-то запудрим мозги Джемме Алексеевне, оставаться ему не варик. Бензину тупо неудобно сюда кататься после репетиций. Наверно, надо мне в том районе работу искать, чтоб далеко не мотаться… Блин, круто будет, если возьмут в тот магаз, который около дома. Даже на дорогу время тратить не придётся… А Давид?»       В ответ на мои мысли из дворов мне навстречу выруливает тачка Антона-мудозвона. Надпись на капоте наспех затёрта какой-то серой хренью. Вижу, что за рулём женщина, а мразота — рядом сидит.       «Жена, что ль, его приехала забирать? Бля, даже жалко, что я опоздал и не познакомился с ней. Может, про предпочтения её мужика-мудака успели бы поговорить. Ну и похуй, главное, что съебал. Значит, и я смогу свалить. Ну к Давиду, если скучать будет, буду иногда приезжать. Может, даже на репы брать смогу, когда его мать будет на сутках. Мне кажется, что там никто ничё против не скажет».       Подхожу к подъезду — уже с улицы слышу какой-то шум и ор.       «Судя по звукам, в падике творится какой-то пиздец. И, видимо, на нашей лестничной площадке».

***

      Сижу в комнате Бензина, окружённый грудой вещей. Хлебаю пиво, забив на то, что типа только выздоровел. Бензин сидит рядом, пьёт странную смесь из кофе, молока и коньяка. Он, кажется, хуй забил ваще на всё, что происходит в этой жизни, и тупо пялит в одну точку, методично выглаживая мою коленку.       Рядом стоит мой многострадальный комп.       «Я давно не обращал внимания, насколько покоцан корпус на системнике. Хер с тем, что дисковод уже стопроц не откроется — я уже им не пользуюсь. А вот за порт под монитор я прям переживаю, дёрнул как-то очень нехорошо. Да и остальной внутрянке точно не понравилось, как я в этот раз его перетаскивал».       Надеваю куртку и иду курить на кухню. Там сейчас пиздец дубак и всё ещё жесть как воняет, хоть и окна открыты настежь.       «Мусор-то мы выкинули. Но о том, что холодос решит сдохнуть, забрав с собой все хранящиеся внутри продукты, как-то вот нам не подумалось… Тухлое мы выкинули, блевотно-мерзкую лужу вытерли. Но кажется, что, пока мы не вытащим холодильник или хотя бы его не помоем, так и будет вонять».       На кухонном столе грустно оттаивает и моя заморозка.       «Я-то забирал всё с мыслью, что кину в морозилку тут. Хорошо, что не много у меня было. Может, в духовке попробовать запечь? А она ваще работает? Не рванёт? Бля, да на сковородке лучше пожарю. Или пусть тухнет. Похуй».       Закуриваю, дымлю в открытое окно, кручу зажигалку в руках.       «Да, похуй… Бля, ну почему всё-таки мне не похуй?! Вот если б мне было изначально на всё и всех похуй в этом гниющем изнутри доме, то и проблем бы не было. Антону тогда бы не за что было мне в крысу мстить, сливая мою ориентацию ебанутой бабке и припизднутой Даше. Этой матери года резко стало не насрать на то, с кем общается её сын! Охуеть! И самое ржачное, что и отцу Давида вдруг, бля, стало очень надо с сыном увидеться. Приехал, ебать, спасать сына от пидора. Цирк уродов, сука».       Ко мне приходит Бензин. Плюхается на стул с убийственно тяжёлым вздохом, трёт лицо, молча закуривает.       — Жень? — зову, он не реагирует. — Женечка? — ваще реакции по нулям. — Я, наверно, знаю, что ты там себе надумываешь. Но ты тут не виноват. Правда. Я б тоже молчать не стал, если б ко мне ломиться начали с такими предъявами. Хоть ты не грузись, пожалуйста.       Он поднимает взгляд на меня, качает головой, грустно ухмыляется.       Подхожу — он устало облокачивается на меня. Глажу его по волосам, пропуская слегка сальные пряди между пальцев:       — Надо было нам тут оставаться.       Вздыхает, жмурит глаза.       — Да ты же просто предложил сделать так, как мне удобно. И я, дурак, даже когда бабка на тебя в первый раз наехала, не подумал, что нам это боком выйдет.       Несколько раз тыкает в меня пальцем, заглядывая в глаза.       — Считаешь, что мне ты что-то испортил?       Кивает.       — Да я уже хотел переезжать. Считай, что мы с тобой просто вместе съездили за вещами.       Он беззвучно хмыкает.       — Ну крюк небольшой до поликлиники сделали.       Бензин рисует в воздухе кривую, похожую на каплю, потом «надевает» её на шею и «затягивает». Смотрю, пытаясь понять, нахера он это изобразил. Бензин прочищает горло:       — Петлю. В ту же точку вернулись.       — Хах. Ну да, — треплю его за волосы. — Только ты это пиздец жутко показал.