Беспонтовая флейта

      Вещи толком разбирать не хотелось: самочувствие было никакое, да и настроение на том же уровне.       «Бля, да чё я рот открыл?» — обычно моя фраза. Но в этот раз я её слышу Жениным хрипловатым голосом.

***

      Он старался хоть как-то меня защитить, вот и выпалил всё, что знал про ублюдка Антона и про то, как я пытался остановить тот пиздец, который он творил с Давидом. На Бензина я не в обиде: он хотел как лучше, хотел как-то доказать, что я не заслуживаю такого отношения.       Но хорошим или просто нормальным человеком я в глазах этих людей один хрен не стал. Даже наоборот, поток дерьма хлынул на нас с утроенной силой. Эти люди несли дичайший бред, который не стыковался ни с каким здравым смыслом.       По их мнению, Бензин напиздел, а Антон — хороший. При этом я — конченая мразь, потому что не рассказал матери Давида сразу. И по этой же ебанутой логике, я сломал ногу Антону, переманил к себе Давида, в гаражи повёл к таким же пидорам, как я. И гаража нам, гомосекам, было мало, поэтому мы и сюда свои дырявые жопы притащили. Чтобы, по их ебанутой логике, прям под боком у матери Давида с ним делать то, о чём мне даже думать дурно.       Мне было думать дурно, а Джемма Алексеевна очень даже бодро это всё обсуждала с пригнавшим к этому моменту отцом Давида. Конечно, ебать. Они ж коварные пидорские планы обсуждают, а не свою больную фантазию палят. Но хоть Даше на этом моменте стало так же дурно, и она курить свалила. Даже сиги где-то резко намутила.       Джемма Алексеевна полицию собралась вызывать. Я каким-то ебучим чудом её стопорнул тем, что «педофильских гомосеков» она сама к себе пустила, а поэтому поедет с нами давать показания. Джемма Алексеевна подутихла, вспомнила, что она пожилая женщина с кучей болезней и слабыми нервами.       Потом эта пожилая женщина командным тоном разогнала нас по квартирам с указаниями «прекратить балаган» для всех собравшихся и «съезжать отсюда» конкретно для меня и Бензина.       В этом пиздеце очень порадовало то, что Джемма Алексеевна отдала часть денег за аренду. Я ваще не особо на что-то рассчитывал, говоря, что у меня так-то оплачено и нам нужно время на сборы, плюс машина дороже стоит, если вызывать день в день. В догонку ей припомнил, что я тут ремонтировал по мелочи: обои, бачок, полы, плинтуса. Типа планировал же пожить у этой гостеприимной пенсионерки подольше. Она, хоть и обозвала меня каким-то утяжником, но сказала, что деньги отдаст в обмен на ключи. Вот в этот момент меня даже не покоробила её фразочка про то, что она возвращает эти деньги, чтоб потом я её не донимал, дал старость прожить спокойно. Да, совести у меня всё так же нет: с парнями в жопу ебусь и у бабок деньги отнимаю.       И если б на этом всё закончилось, то было бы не так мерзко. Но, пока мы распихивали вещи по коробкам, за стеной, в соседней квартире, творился пиздец. Самвел орал на Дашу, Даша орала на Самвела, они вдвоём и по очереди орали на Давида. Давид молчал. Потом он орал на них в ответ. И плакал.       В тот момент и мне, и Жене было не по себе. Но сделать мы ничего не могли. Они ж семья, типа. Если б кто-то из нас полез, то было бы только хуже.       Когда мы грузили вещи в машину, Самвел с Давидом вышли из падика. Давид, видимо, хотел с отцом увязаться, но Самвел уехал один, пообещав, что приедет как будет время. Давид, как только тачка Самвела вырулила из двора, зачем-то пнул мои вещи, обозвав меня гандоном, и ушёл домой. Я не стал разбираться, обиделся ли он на мой отъезд или на то, что теперь его родители в курсе, что вытворил с ним Антон, или ещё на что-то своё. Мне надо было просто свалить, чтоб нас ещё в чём-нибудь не обвинили.       

***

      Остаток дня мы с Женей провели в странном, немного пьяном, ошалелом коматозе.       Пытаясь изобразить какую-то полезную деятельность, я попробовал пожарить курицу. Но то ли она не оттаяла, то ли на сковороде надо было жарить кусками поменьше… Снаружи вроде готовая, а изнутри — сырая. Когда я, ковыряя вилкой и ножом эту несъедобную фигню, назвал себя криворуким, Женя молча, но с очень серьёзным видом, изучил мои пальцы, а потом стал щекотно их зацеловывать, поднимаясь выше по рукам к плечам, к шее и к ушам, которые он мне такими темпами точно когда-нибудь отгрызёт или в ноль залижет.       Исправить хрень, которую я наготовил, Бензин попытался, дотушив курицу под крышкой. На вид она приготовилась, но есть не особо хотелось. Я же пытался её пожарить не на ужин, а чтоб не испортилась…       На кухне мы оставили открытой форточку, а сами легли тупить под Южный парк. Это капец как помогло отвлечься. Особенно после второго пива. Бензина тоже подотпустило — он даже замотался с головой в одеяло, оставив небольшую дырку для глаз и стал изображать Кенни.       Легли спать не особо поздно. Когда я приобнял Женю, а он потянул мою руку ниже по своему телу, то я с чего-то напрягся.       «Ему-то просто хотелось, чтобы моя ладонь была у него на животе. Вот чё я? Неужели мне бы сложно было ему передёрнуть, если б он попросил? Ну типа не словами, а просто бы руку на член положил. Он бы не стал меня заставлять в любом случае. Вот хули морожусь, хер меня разбери…»

***

             Утром опережаю Женю с завтраком — делаю бутеры с «несырым» хлебом. Собираю себе еду на работу.       «Хорошо, что между окнами хоть какие-то продукты, типа молока и сыра, умещаются. Совсем за окно вывешивать стрёмно: голуби же засрут или вороны спиздят».       Собираться на работу пиздец сложно. И не только потому, что надо вырываться из бесконечно тёплых и вездесущих Жениных обнимашек, а потом идти через неприятный подъезд на холодную улицу. Просто в бардаке искать что-то бесяче-сложно.       Злюсь, ворчу, ругаюсь сам на себя из-за того, что вчера бухал, а не занимался уборкой, кое-как собираюсь, целую Женю и нехотя ухожу.       Перед тем, как идти на остановку, обхожу ближайшие магазины и алкомаркеты.       «У нас магаз крупный, всегда кто-то требуется и зарплата побольше, а тут — не особо как-то всё».       Прохожу мимо секонда. Тут, кажется, объявление о поиске людей и не снимали.       «Нет. Сюда не хочу. Может, место и нормальное, но меня даже от мысли о запахе химчистки тошнит».       Врубаю в наушниках музыку погромче, пытаясь отвлечь себя от мыслей об Андрее.       «Сука, там же и Женя работал! И мы вместе именно с ним там вещи разбирали. Почему сейчас-то я про Андрея вспоминаю?! Почему мне сейчас его так вдруг жалко стало?!»

***

      Иду к начальнику. Слышу от него, что у меня «совести нет перед новогодними праздниками увольняться». Меня аж встряхивает.       «Не, про совесть понятно — обменял на пидорство. Но в смысле «меньше месяца до Нового года»? Как-то я и не заметил. Ещё и погода не новогодняя ни разу — ветер, холод, пыль и примёрзшая грязь».       Соглашаюсь на пятидневку до конца года.       «Мне график, конечно, удобнее, да и пятидневщики больше на разгрузке упахиваются. Но так смогу уезжать раньше, на автобус буду хоть успевать. Да и потом, после праздников, мне обещали поискать место в этой же сети, только уже поближе к квартире».

***

      Приходит сообщение от Жени:       «Комп твой сдох ☹️ перекину на свой всё с жёсткого?»       «Да спасибо. Люблю тебя 😘»       

***

      В перерыве набираю Снегу.       «Мы как-то не поговорили насчёт денег. Не до этого на похоронах было. Ну а теперь мне пиздец как важно знать, насколько срочно ему они нужны будут: прям сразу после праздников или в феврале, например. Мне-то и на холодос с Женей скинуться надо, и на комп отложить… На комп, сука, за который я ещё и должен! А вот сейчас мне Андрея нихуя не жалко…»       Снег берет почти сразу:       — Привет, рад, что ты позвонил.       «Голос у него такой же, но как он говорит… Хрен знает. Другое что-то».       — Я насчёт долга…       — Давай не по телефону. Встретимся завтра? Где тебе удобно?       — Погодь, ты сам сказал, что до праздников тебе деньги не…       — Да не о деньгах речь. Поговорим просто. Лично.       «Мутный он какой-то. Пиздец мутный. У меня аж волосы на жопе зашевелились».       — Ну, я днём могу, — говорю адрес Бензина. — Там кафэха в доме есть. Типа столовки, но вывеска «Кафе».       — Да, хорошо, договорились.       — И ты не против, если я не один буду? Ну, вдруг мой… друг со мной пойти захочет.       — Конечно, без проблем. До завтра.       «Ебать, ну и хуйня. Ничё такого не сказал, а меня всего переебло к херам. Я Снега не так хорошо знаю, но это всё очень странно».

***

      Диана немного порадовала тем, что Антону, скорее всего, пиздарики настанут. Джемма Алексеевна его жену знает и неудобные вопросы стопроц задаст.       «Бензину это скажу. Кажется, что он совсем не зря про эту тему рассказал. Да, мы огребли, но, возможно, на уёбка и с этой мерзкой стороны посмотрят. У него ж, сука, дети есть… Бля, даже думать не хочу».

***

      Вечером ещё сообщение от Жени:       «Еду к тебе».       Читаю, а по телу приятные мурашки волнами бегают.       «С компом что-то сделать попытался, теперь ещё и встречать меня едет…»

***

      Обратно добираемся на попутке и немного проходим пешком.       Рассказываю Жене про то, что завтра собираюсь со Снегом встретиться:       — Сходишь со мной?       Женя сразу угукает и кивает.       — Ну, это не обязательно, просто если не сложно. Я не совсем понимаю, чё мы лично обсуждать-то будем… Короче, мне с тобой спокойнее будет.       Женя показывает на себя и кивает снова.       — В смысле? Блин, ты, может, уже к врачу сходишь? Хоть посмотрят тебя.       Он прочищает горло, говорит негромко, но почти не хрипло:       — Норм всё почти. Лучше, чем вчера. Я ж лечусь. Не переживай. Так-то уже могу разговаривать, привык просто, что ты понимаешь почти всё.       — Ты только совсем не… — хочу пошутить, что он с моей понятливостью все слова забудет, но в голову приходит кое-что поважнее. — Я надеюсь, ты на репах осторожно будешь?       — Пока перерыв с репами. И резко тоже не буду начинать. Дома поупражняюсь сначала.

***

      Когда заходим в квартиру, я расплываюсь от какого-то тёлого и уютного чувства вперемешку с неловкостью.       «Он ещё и вещи мои разобрал. Их не вот прям дофига было, но и Женя не особо убираться любит… Макароны и салат на ужин же ещё приготовил. Типа я с работы, а он весь день дома сидел».       Ложимся спать. Женя трёт мои плечи, говорит ложиться поудобнее, чтоб он мне массаж сделал.       — Жень, у меня ща от счастья морда треснет. Чем я сегодня это вот всё заслужил?       Обвивает мне руками шею:       — Я скучал, кисун.       — И я скучал. Давай, я тебе лучше массаж сделаю?       Он хитро смотрит на меня:       — Я получше придумал.       «Ну кто бы сомневался».       Женя укладывает меня на спину, надевает мне резинку, смазывает себя, мой член, садится сверху и начинает медленно насаживаться. Замирает, жмурится, часто выдыхает, а я боюсь пошевелиться, хоть и дико хочу вскинуть бёдрами.       «Попросил ничё не делать и просто полежать. Сука, вот так вот совсем не просто «лежать». Туго так, горячо… Ебать, пиздец как хорошо и мало одновременно».       Он делает всё вроде и не быстро, но меня с его настойчивости уносит.       Садится до упора, гладит меня по животу. Прикрыв глаза, откидывается немного назад, из-за чего у меня непроизвольно напрягается член. Женю ещё больше размазывает — он всхлипывает, запрокидывает голову и впивается в меня ногтями.       Дрочит он себе тоже сам, при этом дрожит, немного покачивается, изгибается, но почти не двигается на моём члене. Только чувствую, как он его сжимает на каждом вздохе.       Беру его за бёдра, раскачиваю посильнее, продолжая пытаться напрягать член. Женя отпускает свой, тихо хнычет, сбивчиво гладит и царапает себя по телу. Он то роняет голову себе на грудь, то запрокидывает её снова. Его член подёргивается, шлёпаясь о мой живот. Под сдавленное «е-еба-а» Женя кончает и падает на меня. На моём члене всё так пульсирует, так сжимается, что мне хватает пары толчков бёдрами, чтобы догнать Женю и тоже выдать что-то кайфово-неразборчивое ему в ухо.

***

      Обед. Кафе, в котором пахнет столовскими щами и котлетами. Я то кручу зубочистку в тонкой полиэтиленовой обёртке, то шебуршу горку белых бумажных хлопьев, в которую я превратил уже пару салфеток.       Я был рад видеть Снега. Рад был в первую очередь тому, что он выглядит сейчас даже лучше, чем когда я с ним только познакомился. Как будто его отфотошопили для какой-то очень позитивной открытки. И то, что он попросил звать его Никитой, меня не напрягло. А от того, что он мне долг простил, я вообще был в приятном ахуе и уже мысленно представил новый холодильник вместо дохлого и тухлого.       Но когда Никита начал говорить про причину перемен в своей жизни, у меня все слова на какое-то время в горле застряли. Я тупо сидел, слушал и пытался не уронить челюсть. Бензин тоже сделал вид, что забыл и как говорить, и как жестами объясняться.       Бабушка, с которой живёт Никита, уже давно ходит в какую-то церковь. Вроде христианскую, но какую-то другую. И теперь он ходит вместе с ней.       Никита, видимо, в ответ на недоверительный ахуй на моём лице сразу сказал, что это не секта, пожертвования у них добровольные. Просто есть правила, которые ему подходят. Из не очень понятных: не танцевать и не петь ничего, кроме их песен. Ну и ещё типа самые обычные: не ругаться матом, не пить, не курить, сексом до брака не заниматься.       По описанию я понял, что церковь похожа чем-то на церкви из американских фильмов. Какие-то у них там собрания, совместные чтения, обсуждения. И там не только бабушки-дедушки — парней и девушек много.       Ну а его туда занесло после смерти Андрея. Он на похоронах совсем себя обречённым почувствовал. Загнался, боясь, что вот так же в гробу лежать будет. Вот и согласился сходить с бабушкой. До этого она много раз звала его с собой. Не уговаривала, не заставляла, просто звала. И в тот раз он пошёл. Выговорился, про зависимость свою рассказал, сестру, про Андрея, про меня даже зачем-то. И как-то ему легче стало. Типа говорит, что тяга ушла, цели какие-то появились.       Ну и как-то между делом нам с Женей тоже предложил завтра пойти на их собрание. Там типа дня открытых дверей с чаепитием или что-то такое.       Я Никиту выслушал, покивал, поугукал, несколько раз неловко сказал, какой он молодец, как я рад за него. Потом кое-как слепил и выдал что-то типа «Звучит отлично, но мы как-нибудь без этого вот, что ты рассказал. Не придём. Спасибо».       Разошлись мы спокойно. То, что я отказался идти, кажется, Никиту не сильно расстроило.       «Ну, бля, главное, что он живой, здоровый. Лишь бы потом у нас под дверью с книжкам не дежурил. Но я так понимаю, он не из этих».              Зачем-то дожидаюсь, пока Никита отходит подальше, и только потом закуриваю:       — Жень, спасибо, что со мной пошёл.       — Пффт. Было б за что. Я ж сидел, молчал.       — Да я тоже… — встряхиваю головой. — Бля, я ваще не этого ожидал, если честно. Про наркоту думал почему-то. Типа толкать предложит.       — И ты боялся, что согласишься, поэтому меня позвал?       — Наоборот. Боялся, что не просто пошлю, а ещё ему и напинаю.       — А ты уверен, что я б тебя в этом не поддержал?       — Бля, Жень, ты ща серьёзно?       — Хах, нет, конечно. Скрутил бы тебя, — берёт сигу в зубы, пытается показать, как бы это делал.       — Пхах, — увиливаю от его цепких рук, — ага, и ухо бы отгрыз.       — Ещё чё, — останавливается, смотрит пиздецки строго. — Такое отмочишь — некусанным останешься.

***

      В четверг мне в группу вк приходит заказ. Прям неплохой, интересный даже. Типа логотипы надо на несколько форматов: для сайта, для баннера, для визиток, для вк ещё куда-то. Только сроки прям короткие: в понедельник уже хотят, чтоб всё готово было. За это даже доплатить предлагают.       Я, естественно, берусь, но в будни особо ничего не успеваю, приходится делать в выхи.       Ноутбук Жени, конечно, шустрый, но всё равно немного непривычно на нём работать. И ещё непривычно, что кто-то безумно заботливый рядом вьётся: то кофе мне нальёт, то бутеры подтащит, то супа тарелку.       «Кажется, что моя хлеборезка сегодня ваще не закрывается».       — фЖенфь, — запиваю очередной бутер кофе, — я так скоро как в той серии про варкрафт буду.       Женя на меня смотрит, как будто я ему в лицо плюнул:       — Если не хочешь — не буду ничё носить, — хватается за тарелку, хочет убрать. Беру его за запястье:       — Ты чего?       Он отдёргивает, я понимаю, что прозвучало так, будто я его в чём-то обвиняю.       — Извини. Тупость сказал. Вкусно, блин, всё. И приятно, что ты так заботишься. Сам себя больше ругаю, что ем без конца.       — Ты-то чё по этому поводу заморачиваешься? Нормально у тебя всё.       — Ага, — разворачиваюсь в кресле, шлёпаю себя по животу. — Уже как беременный.       Бензин смотрит серьёзно:       — Не похоже ни разу, — с наигранно-серьёзным видом встаёт около меня на колени, запускает руки под футболку, тщательно и пиздецки щекотно ощупывает и жамкает. Потом ложится головой мне на живот, накрывается футболкой, бурчит «заебись» и начинает натурально сопеть.       Смотрю на эту картину:       — Не, всё правда заебись, но мне доделать можно?       — Я мешаю?       — Жень, я ща скажу «да» — ты ещё и обидишься. Давай, сегодня сделаю — завтра твой весь.       — Завтра мне на репу, — грустно ворчит мне в пупок.       — Тогда с тобой пойду, — стягиваю с его головы футболку. — Хочешь?       — Хочу, — с довольной ухмылкой встаёт, упирается коленом в стул между моих ног. Потом как-то опять грустнеет. — Блин, мы завтра прям до талого. И потом все дни так…       — Ну, блин, у вас выезд скоро.       — Ага. И басист новый ещё… — задумчиво теребит ворот моей футболки. — Ладно, придумаю чё-нить. Делай давай, — наклоняется, целует меня.       — Жень. Время так-то даже уже не обед. Сядь поешь, пожалуйста.       — Ел я.       — Зубную пасту?       — Уже зубы почистить днём нельзя.       — Можно. Мне только в уши заливать не надо, лады? — он хмурит брови, я выдыхаю, говорю поспокойнее: — Тебе на репу завтра, сам же сказал.       Женя утыкается лбом мне в плечо, потом болюче кусает за него:       — Зараза ты, блин.       — Пхах. Взаимно, — изворачиваюсь и кусаю его за шею.

***

      На следующий день беру с собой ноут.       «Вчера варианты накидал, чтоб заказчик выбрал. Как ответит — по-быстрому нужные размеры сделаю и в понедельник уже оплату получу. Заодно, может, группе успею что-то накидать, пока они играть будут».       Знакомлюсь с Саней, басистом.       «Они, видать, с Лёхой давно друг друга знают. Какие-то у них свои разговоры, внутряки. Ну и возраста одного вроде… Блин, а прикольно у Санька висок выбрит. Может, так же отрастить?».       Бензин сегодня ведёт себя странно. Кажется, что недоволен больше всего самим собой, но орёт на всех. И меня без конца дёргает «покурить». Ну а на деле он уже в третий раз делает максимум пару затяжек, а всё остальное время зацеловывает меня до дрожи в коленках.       Кое-как его стопорю, пытаюсь понять, чё он творит:       — Жень, может, мне домой?       — Неа, — улыбается, притягивает меня за талию, — ты же сегодня мой весь, м?       — Твой. Мне только не нравится, что ты на меня отвлекаешься. Давай я поеду и тебя дождусь дома.       — Может, это я тебя от ноута отвлекаю? До этого ты не возражал же…       — Ну, не третий раз за час, Жень…       — А чё? Они, вон, время зря не теряют, без нас репают. Слышишь?       — Бля, ну а куда им деваться? Вы же уже залы забронили, по датам анонс дали.       — Ты-то чё переживаешь?       — Ну не знаю. Группе через месяц выступать, а их солист у меня изо рта язык свой не вынимает. Жень, мне охуенно с тобой, и на репе нравится, но давай ты немного в рабочий ритм войдёшь, и я приду ещё, ладно?       Он мнётся, водит носком берца по тонкому слою недавно выпавшего снега. Поднимаю его лицо, придерживая за подбородок:       — Я тебя люблю, поэтому сейчас иду домой. Понял?       Женя слабо улыбается, кивает. Закрепляю понимание, вжимая его в стену гаража поцелуем, и иду собираться домой.

***

      Приходит домой Женечка поздно. Прямо в одежде падает на кровать, хрипловато ноет в потолок:       — Бля, меня, кажись, за тебя уже выебали…       Ложусь рядом:       — Ты хоть кайфанул или просто заебался?       — Хах, хороший вопрос, — трёт глаза, поворачивается ко мне. — У тебя как?       — Отправил всё. И вам кое-что успел сделать. Ща, — встаю за ноутом.       Показываю Бензину монитор, он аж жмурится. Картинка реально яркая, мне самому приходилось на другом фоне шрифт прорисовывать. А то, если долго смотреть на такой кислотный зелёный, перед глазами потом розовое пятно появляется.       — Пиздато, — привстаёт, обхватывает меня за шею, звонко чмокает, сильно вжимаясь губами в щёку, и снова падает на кровать. — Скидывай, пацанам отправлю.       — Только на альбом, мне кажется, надо ту обложку оставить. Она больше подходит. Там ты — и альбом типа личный.       — Кисун, — Женя приманивает меня пальцем к себе. Я нависаю сверху, — просто охуеваю с того, как ты меня чувствуешь.       Нежно и неглубоко целую его, мягко трусь о кончик его носа своим:       — Сейчас я чувствую, что тебя срочно надо раздеть, помыть и отправить спать.       — Нуу-у… Не спа-ать.       Он, конечно, канючит и ноет, но после тёплого душа очень быстро вырубается.

***

      На неделе после работы решаю прогуляться.       Как только выпал снег, немного потеплело, да и ветер подутих. Женя сегодня на репе, поэтому домой совсем не спешу.       Созваниваюсь с Машкой. У неё сейчас сессия, но нам есть, чё обсудить. Как никогда что-то приятное: болтаем о том, кто где отмечает Новый год и какие планы у нас на новогодние праздники.       Правда, у меня-то праздников толком нет: тридцать первого — сокращённый, первого и второго — выходные, а дальше я смены взял. Женя репает, ну и мне смысла дома сидеть никакого. Заказы не особо стабильные, мне пока что бросать работу не хочется.       Тридцать первого получается, что все мы по своим квартирам. Точнее, Машка у Сладкого будет, но она у него всё чаще зависает. Ну и Василь писал, что с родителями в новогоднюю ночь будет.       Приглашаю Машку прийти к нам первого числа. Пофиг во сколько. Типа как проспятся и соберутся, так пусть и заваливаются. Там будем вместе соображать уже по еде, выпивке. Машка грозится принести прошлогодние салаты, а потом как-то тяжело вздыхает в трубку:       — У меня только проблема: не ебу чё Мише дарить. Новый год, потом днюха… Ты чё-то купил?       — Подушку, на шею которая надевается, и плед. Типа в дороге спать. Пока только заказал, надеюсь, успеет приехать.       — Бля, на алике, что ль? Пхах, ну к следующему году доедет, может. Если не сопрут по пути.       — Не, заказчица одна моя шьёт. Договорились, что через постомат отправит. У нас как раз один на входе в магаз поставили.       — Бли-ин. Чё мне не сказал? Я Мише тоже б заказала…       — Давай ссылку скину, может, она успеет сделать, чтоб одной посылкой отправить. Зайдёшь ко мне, заберёшь.       — Уи-и! Класс! Давай.       С этими разговорами про подарки вспоминаю Давида.       «Наушники же пацану обещал…»       Уже дома, как ебучий маньячелло, нахожу его в вк. Там свежая фотка в отцовской тачке.       «Ну, рад, что батя его не наебал. Хах, хотя шкета наеби попробуй. Он, бля, ещё где-нибудь гвоздей надыбает».

***

      Предновогодняя неделя меня прям заебла. Я хоть и в пятидневку, но херачил почти по двенадцать часов вместо восьми. Поставка, выкладка, потом снова поставка и выкладка. Выложил? Вали ещё разгружай.       Сегодня, тридцать первого, мы еле закрыли магаз. Народа херова туча, ломятся, бля, и им похуям, что мы тоже домой хотим.       В этой запаре я чуть отца не обматерил. Он подошёл поздравить с наступающим. Со спины, ебать. По плечу меня похлопал. Не подумал, бля, что у меня ящик шампуня в руках. Ладно, хоть я на полку этот ящик как-то очень удачно приткнул. Поздравил отца в ответ: счастья-здоровья аж с перепугу нажелал, руку пожал. Ну и подсказал, где шампанское типа «Советское» стоит. Хер знает, чем оно ему нравится. Кисляк же. Я и то, которое получше чисто ради Жени взял.       Женя встречает меня у магазина. Дверь мы закрыли, чтоб кассу нормально посчитать, поэтому ему пришлось немного поторчать снаружи.       «Я так заебался, но как смс-ку от него получил, что ждёт на улице, сразу силы откуда-то взялись».       — Не замёрз? — жму руку и приобнимаю его.       «К этому уже, кажется, у меня на работе все до последнего водилы привыкли».       — Нет, — говорит мне на ухо, понизив голос. — О тебе думал.       — Пойдём уже, я такси к перекрёстку вызвал. Домой хочу.       — Кто-то говорил, что дорого, — ухмыляется, пихает меня в бок.       — Кто-то если до автобуса допрётся — сдохнет.       Он вздыхает, молчит.       — Жень, не переживай, на тебя силы у меня всегда есть.       — Я не из-за этого.       — Да я ж говорил уже: поработаю в праздники, подкоплю и потом спокойно уволюсь, буду только заказами заниматься. Ну правда. Мне спокойнее так будет.       — На меня ты типа совсем не рассчитываешь, да?       — Жень, ну что плохого в том, что у нас заначка будет?       — Думаешь, что опять всё просрём на выезде?       Останавливаю его, встаю напротив:       — У вас охуительнейшая группа, сам говорил, что все сыгрались как родные. И альбом — просто разъёб. Вы даже если стараться будете — не просрёте. Ну серьёзно.       Он слабо улыбается, потом смотрит куда-то мне за плечо:       — Серая четырка ?       Присматриваюсь к номеру:       — Ага, поехали.

***

      Поднимаемся в квартиру.       «У меня теперь из-за радио в такси заела Новогодняя — песня Дискотеки Аварии. И Бензин себе под нос её напевает. А песня, наверно, старше меня. Сомневаюсь, что когда её писали, думали, что столько лет её будут на каждый Новый год везде врубать. И мне она не вот прям нравится, в плейлист себе бы её не добавил. Но настроение же создаёт всё равно. Офигенно бы было, если б у пацанов что-то такое когда-нибудь завирусилось. Ну, или хоть вполовину».       — Жень, а вы не думали что-то праздничное сделать?       — Хах, типа попсовое?       — Блин, ну не обязательно. Может, чё-то стёбное. Типа Стекловаты.       — Так они ж вроде по серьёзке это делали? — резко вжимает меня в дверь. Шепчет у самой шеи. Мне так с этого кайфово, что я аж глаза прикрываю. — Кисун, давай не про работу. Я тоже устал.       В коридоре и в душе мы задерживаться не стали: Женя уже расстелил нам кровать. Он так-то роллы заранее заказал, но мы их и попозже съесть под шампанское успеем. Вся ночь впереди.       Меня морит и ведёт просто от того, как Женя гладит меня, водя рукой вдоль тела. Оба лежим на боку, сплетаясь ногами, прижимаясь друг к другу.       Женя привстаёт и укладывается головой у моей промежности. Придвигается ближе, проводит языком мне вдоль члена от головки до основания, смачно облизывает яйца и с влажным звуком вбирает их в рот. Я слабо мычу, уже держа между губ головку его члена. Выпускаю её ненадолго изо рта, чтобы получше облизать пальцы. Продолжаю глубже вбирать его член, мягко надавливая на колечко мышц, пока Женя скользит языком по мошонке и медленно водит рукой мне по члену. Он всхлипывает, а потом щекотно фыркает мне в бедро:       — А я конкурс придумал. Почти новогодний.       — Бля, Жень, ты серьёзно?       — Да ну, тебе понравится, — пошло облизывает головку, а потом ещё и чмокает её. — Обещаю.       — Ну, говори уже.       — Кто первый кончит — тот и фильм выбирает.       — Первый?       — Ну да. Только без халтуры.       — Бля, ну а когда я халтурил?

***

       Полулежим на кровати, лениво жуём роллы, цепляя их прям руками, запиваем холодным шампанским. Смотрим «Ёлки». Женя выбрал.       «Этот кусачий хитрец так сладко и жалобно просил не останавливаться, что я тупо ему поддался. А он, кажется, поддался мне в выборе фильма. Или, может, у него тоже настрой на что-то лёгкое сегодня».

***

             Если б не взбесившиеся любители пиротехники, то мы бы полночь, наверно, пропустили. Мы не уснули, просто куда-то отлетели оба. Типа как в себя ушли, но вместе.       Немного с запозданием разливаем по бокалам остатки второй бутылки шампанского, выпиваем, целуемся под грохот и вспышки ярких огней за окном. Женя с тёплой улыбкой смотрит на меня, всё ещё держа в объятьях:       — Так хорошо с тобой, — он немного оживляется, будто выныривая из мечтательного расслабления. — Чё, щас будем подарки дарить или утром? Я уже сейчас хочу.       Сижу на кровати, держу в руках коробку, надёжно упакованную в одну из теперь уже прошлогодних афиш Сладкого Бензина:       — Блин, даже рвать жалко. Ты сколько скотча сюда намотал?       — Да ну, бля, выбесила эта бумага, — Женя с усмешкой отмахивается. — Скользит, торчит во все стороны. Рви уже.       Не сразу, но всё-таки распаковываю коробку с беспроводой мышкой. Женя смущённо отводит взгляд:       — Ну, комп к ней тебе на днюху постараюсь…       — Только, блин, попробуй.       Он корчит лицо и высовывает язык:       — Себе тогда новый возьму. А старый тебе подарю, раз такой вредный.       Сгребаю его в охапку одной рукой, щекочу и, кажется, ржу с этого даже громче, чем он.       — Хах, — отпускаю его, — давай уже, свой открывай. У меня поскромнее, но лично для тебя сделано.       — Эксклюзив?       — А то!       «Там надпись ещё. «Для Женечки». Зелёными нитками на чёрном фоне вышита».       Женя с улыбкой осматривает коробку, которую я сплошняком расписал от руки маркером.       «Весь обед на работе упарывался. Кажется, в паре мест лишканул, но в целом выглядит хорошо».       Достаёт плед, подушку. Как-то болезненно поджимает губы. Смотрит на надпись и уже с улыбкой поднимает взгляд на меня:       — Для Женечки, — разворачивает плед, накрывает им колени. — Спасибо.       — Нравится?       — Конечно, — теперь накидывает плед на плечи, завязывает на шее как плащ.       — А если честно?       — Честно, — сминает в руках подушку, придвигается ко мне, накрывает уголком пледа. — Мне нравится. И пригодится… Пф… Ты же мне для поездок типа подарил?       — Ну да… — вздрагиваю. — Бля, Жень, только не говори, что ты ехать передумал.       — Не, — крепко сжимает мою руку. — Я совсем ухожу из группы.       — Жень, не смешно.       — А я не шучу.