...в их крови

      Стоит Барджилю скрыться за мелодично позвякивающими занавесками из бусин, с губ Адиля срывается:       — Ненавижу.       В привычно насмешливых глазах шада плещется плохо скрытая боль и досада, разъедая смолистой отравой. Риггу не нужно спрашивать «кого», но Адиль все же уточняет, утверждаясь:       — Ненавижу твоего мальчишку.       Он садится на подушки, тянется к кубку. Чеканный серебряный браслет — один из пары — жалобно цокает о мрамор пола. Ригг машинально подхватывает побрякушку. Помнится, она дорога Адилю. Вроде бы пара осталась от отца. Одновременно хочется пойти за Лабелем, но и Адиля оставлять не следует. Мало ли, чего надумает учудить. Ригг принимается вертеть его браслет. Простая, но крепкая застёжка погнулась во время боя — один из зубчиков вылетел из пазов. Пустячное дело для ювелира, но Ригг привык держать в руках что-то… покрупнее и не такое изящное. Чхать ему на эти цацки. Но рука уже сама тянется к щипцам для углей.       — Я бы мог заставить тебя остаться со мной, — глухо говорит Адиль, не глядя на него.       Ригг не отвечает, только крепче сжимает щипцы. Как же подцепить эту мелкую заразу…       — В степи легко затеряться, — продолжает шад, мрачно усмехаясь.       — Бесчисленное множество народов, караваны, тянущиеся по Шелковому пути во все части света. Думаешь, нашел бы своего мальчика, попади он в руки работорговцев?       Руки Ригга не дрожат, механически ковыряя застежку. Шаду, видно и дела нет, что он уродует его браслет. Пусть выговорится, болтает свою чепуху. Исполнить все равно духу не хватит. По крайней мере, Ригг уверен, что все еще может управлять Адилем. В отличие от щипцов в его руках, будь они неладны! Серебряный зубчик расплющен, проще отлить новый, чем загнуть обратно. Леший с ним, пусть ювелир Адиля разбирается сам.       — Я бы удержал тебя, Ригг, заставил забыть его, — не унимается шад, жадно затягиваясь почти прогоревшим кальяном.       Ригг, с хрустом доломав ни в чем не повинную застежку, поднимает на него тяжелый взгляд.       — Очень сложно кого-то удержать, Адиль, когда лишишься головы.       Одному Тнгри известно, что испытывает Адиль, услышав эту угрозу, но на миг в черных узких глазах появляется проблеск злых слез.       Ригг аккуратно кладет так и не починенный браслет на одну из подушек рядом.       — Нет нужды идти на крайние меры. Мы можем уехать, раз тебе невмоготу видеть Лабеля.       Адиль по-своему ему дорог, хоть и не принимает предложенной дружбы. Точнее, не способен довольствоваться малым.       — Нет.       В голосе шада прорезается привычная властность, которая, впрочем, тут же смягчается:       — Останетесь. Оба. Я рад… гостям.       Покосившись на жалко мерцающий на подушке браслет, Адиль криво усмехается:       — Что, не смог починить, как и нас?       — Мы с тобой вовсе не поломаны, Адиль. Ты бы это понял, прими то, что я тебе предлагаю.       На лице Адиля отражается странная смесь испуга и благодарности. Принимая поражение, он взвешивает погнутый браслет на ладони:       — Прости за угрозы. Нашло что-то.       Зная, насколько сложно шаду произнести подобное, Ригг просто кивает.       Кое-что лучше не чинить — только испортишь.