Удовлетворение с Улыбкой

      Синдер сидела на скамейке в парке и смотрела, как ребенок — ее ребенок — играет с игрушечным грузовиком. Она была очарована этой сценой и не могла оторвать глаз от маленькой формы. Ее сердце трепетало от наполненности, когда она смотрела на созданную ею форму. Она вложила в нее всю свою любовь и привязанность — слишком мягкую, чтобы вложить в нее что-то, что могло бы причинить вред ее маленькой девочке. Синдер чувствовала удовлетворение, глядя на свое дитя, и знала, что они смогут прожить долгую и счастливую жизнь.       Ребенок заметил, что Синдер смотрит на нее, и подошел к ней, подняв руки так, как делают все дети, когда хотят, чтобы их подняли. Даже Синдер, значительно смягчившаяся, почувствовала приступ умиления на своем сердце, на мгновение приложив к нему руку, прежде чем взять на руки свое ясноглазое дитя.       — Я люблю тебя, мамочка!       Синдер не смогла сдержать улыбку, расплывшуюся по лицу, да и не хотела этого делать, прижимая ребенка к себе. Она чувствовала ее тепло рядом с собой. Это было именно то, о чем она мечтала. Она с трудом могла вспомнить, кем была до рождения ребенка.       — Я тоже тебя люблю. — сказала Синдер, погладив ребенка по голове любящей рукой.       — А где папочка?       Синдер отстранилась и посмотрела на ребенка, заметив, как похолодало на детской площадке. Снег, устилавший землю, можно было поклясться, что его здесь не было. Она почувствовала, как ее ребенок отстраняется, покидая ее и забирая с собой все тепло Синдер.       — Я никогда не буду любить тебя без папочки.       Проснувшись, Синдер протянула руку и нащупала лишь пустое место, все еще хранящее тепло Жона. Воспоминания и сон исчезали вместе, сон растворялся, когда Синдер отступала назад, и начинались рассуждения. Это был просто сон от стресса, не более того. Ей не нужен был мужчина, тем более Жон, чтобы помогать растить будущее потомство, и, кроме того, она не стала бы беззаботно проявлять к детям привязанность, несмотря ни на что. Идея позволить им играть в парке была нелепой, когда они могли бы учиться лучше управлять теми, кто ниже их по положению.       Даже оставшись одна в гостиничном номере, она взяла себя в руки. С ее стороны было неприлично думать о том, чтобы отказаться от контракта. Она собиралась сама воспитывать ребенка, и точка. Какой-то голос в глубине души подсказывал ей, что она вполне могла бы — но ей это не нужно. Она могла бы прожить счастливую жизнь с ребенком и Жоном. Возможно, даже с несколькими детьми, о которых, конечно, было бы сложнее заботиться только ей одной.       Она тряхнула головой, отгоняя безумие, но из ее ушей вырвалось не более нескольких крупинок мыслей. Оно пустило корни и разрасталось. По глупым, по человеческим меркам, причинам Синдер начала тосковать по семье, по единственному настоящему другу, который у нее был. Единственным человеком, которого она могла понять и который в какой-то степени понимал ее.       Душ не помог ей очистить разум, как бы она ни крутила ручку. Когда этого стало недостаточно, она нагрела воду до обжигающе горячей — и тогда получила передышку от навязчивых мыслей, которые должны быть только у слабого человека.

***

      После раздачи напитков невероятно благодарным парням Джуниора и самому мужчине (было бы неправильно дарить «напиток» только Мелани) Жону было предложено отдохнуть в VIP-секции. Судя по всему, Мелани и Милтия в этот момент имели дело с особенно трудным «клиентом».       Жон никогда не любил ночные клубы, но VIP-секция была не так уж плоха. Это была несколько закрытая комната с доступом по карточке, с несколькими диванами, столиками и небольшим баром в задней части. Дискотечные огни там тоже были не так заметны. Было уже не так поздно, чтобы в комнате происходило какое-то действо — она была пуста, если не считать его самого. Он суетился, поправляя стаканы на столе перед собой для Милтии и Мелани. В отличие от бумажных стаканчиков, которые давали мальчикам, эти были в специальных термосах. Это был уже не первый раз, когда Жон навещал их без приглашения, и сестры всегда отмечали, как они благодарны ему за это.       — Эй, Жон~ — Мелани прошептала ему прямо в ухо.       Обычно Жон бы отпрыгнул, но оказалось, что если кончить не менее чем в трех женщин, причем около дюжины раз за день, то это делает мужчину значительно более расслабленным. Если кто-то из особо впечатлительных женщин захочет поспорить со мной по этому поводу, звоните по телефону 6474131, и я с радостью проверю это.       Мелани подкралась к нему незаметно, вероятно, просто для удобства писателя, так как он не захотел придумывать, как бы поприветствовать двух хорошо знакомых друг другу персонажей, как нормальные, мать их, люди.       — Привет, Мелани. Все прошло хорошо с клиентом?       Мелани надулась — и потому, что он почти всегда реагировал на подначки милым образом, и потому, что он ничуть не краснел. Она смутно помнила, как Янг и ее сестра в качестве игры старались заставить его покраснеть и все время удивлялись, что у них так плохо получается. — Я здесь, а ты хочешь поговорить только о каком-то пьянице? Сестренка все еще разбирается с ним. Он ведь рецидивист.       Жон был не настолько глуп, чтобы спрашивать, что именно его будущая жена делает с беднягой, но он не мог представить это как игру в хороший теннис (для тех читателей, которые настолько безумны, что хотят удовлетворить свое любопытство — пьяницу заставляли смотреть «47 Ронинов»).       — Не думаю, что это тот напиток, который я заказывала~ Не знаешь, где я могу его найти? — спросила Мелани, прижимаясь к нему. Она знала, что ее обаяние и соблазнительность неоспоримы, особенно для Жона. То, что произошло раньше, было просто случайностью, но он никак не мог не покраснеть от этого. Она выиграла игру, в которую играла сама с собой, и это было действительно все, что…       — Вот здесь. — сказал Жон, небрежно расстегивая молнию и обнажая уже твердый член, пульсирующий и готовый к работе.       — Оооох, я никогда раньше не слышала о горячем коктейле, но это выглядит чертовски вкусно. — сказала Мелани, облизывая губы. Давненько она не получала хорошего члена, и уж точно он не был таким увесистым. Жон выглядел не столько как закуска, сколько как полноценное блюдо.       — Не могу поверить, что моя сестра не пьет это во время каждого приема пищи. Какая жалость.       Она постаралась, чтобы это прозвучало несерьезно, но на самом деле это было не так. Она перекинула волосы через плечо, открыв Жону прекрасный вид на длинный черный занавес в середине плети. Он думал о физических различиях между своей невестой и Мелани больше, чем следовало бы мужчине, состоящему в отношениях. Начиная с того, насколько полнее была Мелани, и заканчивая ее длинными блестящими волосами. Жон не решался сказать Милтии, что, хотя ее короткие волосы выглядят мило, он предпочитает женственность и роскошь, которую придают женщине длинные волосы. Особенно это было заметно по Мелани, которая прекрасно за ними ухаживала.       Однако не только прическа привлекала внимание Жона. Ее платье, которое казалось более низким, чем обычно, — хотя Жон не мог быть уверен в этом — открывало гораздо более пышный бюст, чем у Милтии. Милтия не была плоской, но и не настолько большой, чтобы вместить его руку или тем более сердце. Мелани выглядела достаточно большой, чтобы обхватить его член, и от одной мысли о том, что она зажмет его член между сисек, он становился еще тверже.       Лицо Мелани также было гораздо приятнее. У обеих сестер была своя злобная черта, но Милтия как будто постоянно была раздражена своей, и носила оскал, как большинство людей носят брюки. Мелани же постоянно улыбалась, даже если в ее словах не было ничего особенного. Она все ближе и ближе приближала лицо к его члену, пока не оказалась настолько близко, что смогла протянуть язык и лизнуть его.       — Хмммм~ Мне действительно стоит выпить это при всех? — спросила Мелани, проводя одним ногтем по всей длине пальца Жона. — Кто-нибудь может украсть его, судя по тому, как аппетитно он выглядит.       Она вдохнула его запах, и он показался ей пьянящим. Мужественный и такой, что она непременно захочет попробовать его еще раз. Она искренне жалела свою сестру за то, что та не воспользовалась этим в большей степени.       — Нечасто бывает, чтобы напиток пах хорошо, но как он на вкус~?       Жон застонал, когда она провела языком по его члену, словно это была самая большая и вкусная конфета, которую она когда-либо встречала. Зеленые глаза Мелани не отрывались от него, застыв на нем, даже когда все ее внимание было сосредоточено на его члене. Если Жон на мгновение представит, что это Милтия делает ему минет, то это будет выглядеть почти так же. С париком это было бы почти невозможно определить.       Мелани еще раз провела по его члену, а затем облизнула губы. — Я бы сказала, что это точно пройдет тест на вкус, ты действительно лучший бариста в Вейле~ Но я хочу добраться до этой кремовой середины. — Она добавила, нежно погладив его по яйцам и вызвав рычание. Судя по ворчанию Жона, когда она массировала его заводики, ему это очень нравилось. Она прильнула ртом к его члену, чувствуя, как он становится все тверже, когда она сомкнула губы вокруг него и стала сосать.       Большие руки провели по волосам Мелани, побуждая ее все глубже и глубже погружаться в его член, пока она сосала его, черной помадой отмечая его длину на разной высоте. Мелани захлебывалась слюной, покрывая его член, когда она мотала головой вверх-вниз. Когда его член коснулся задней стенки ее горла, и она не могла дышать, это только заставило ее содрогнуться от удовольствия. Ее киска увлажнилась, когда Жон начал удерживать ее голову на своем члене каждый раз чуть дольше. Пока он не начал покачивать ее голову вверх-вниз на своем члене, словно она была всего лишь удобной дырочкой, созданной только для того, чтобы в нее выплескивалось содержимое его яиц. И Мелани это вполне устраивало, если она могла продолжать сосать его член. А поиметь свою сучку-сестру — это было просто замечательно.       Мелани задыхалась, когда Жон дал ей отдышаться, слюна капала ей на подбородок. Ее макияж, обычно безупречный, уже потек.       — Наверняка Милтия не позволяет тебе этого делать, верно? Она всегда была ребенком. Не могла ни с чем справиться~ Особенно с таким. — Мелани усмехнулась.       Что удивило Мелани, так это то, что Жон ответил.       — Да. Она не может. Она не любит минет. — признался он.       — А я когда-нибудь упоминал, что мне нравится глотать сперму~? — спросила Мелани, как бы невзначай.       Жон ответил ей тем, что заставил ее снова опуститься на свой член, прижав ее нос к основанию его члена, а ее рвотный рефлекс — к его кончику, проникающему в ее горло. Рвотный рефлекс у нее отсутствовал, но она все равно захлебывалась, хватаясь за бедро Жона, пытаясь вдохнуть, но находила только мускус Жона. Жон продержался так еще немного, чувствуя, как ее горло сжимается вокруг него, сдавливая его член.       Он держал ее так до тех пор, пока она не постучала по его ноге, и только тогда отпустил ее, отстранив от себя Мелани.       Она кашлянула и усмехнулась. — Не обращайся со мной, как с моей киской сестрой. Какой ебаный слабак вообще слушает, когда девушка вырывается? Выеби меня в рот.       — Ладно. — сказал Жон, на самом деле немного рассердившись. Не дав ей возможности оскорбить или направить его еще больше, он обеими руками опустил ее голову на свою промежность. Он стал двигать ее вверх-вниз, как будто она была онахолом. Если она не хотела, чтобы с ней обращались, как с сестрой, и считала его «слабаком», то она уже облажалась и скоро узнает об этом.       Губы и язык Мелани не давали покоя органу Жона, и ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не кончить, пока они творили свое волшебство, даже когда он подбрасывал ее голову вверх и вниз. Он не давал ей пощады, двигаясь все быстрее и быстрее, дошло до того, что он стал упираться бедрами в ее лицо и трахать ее в лицо, как она и просила.       Все, что она могла делать, — это дышать через нос короткими толчками, когда Жону удавалось оттягивать ее голову назад и вперед. Мелани чувствовала, как мир кружится от нехватки кислорода, но вместе с этим приходило и удовольствие от удушья. Особенно когда ее душит член Жона, наполняя легкие его мускусом. Это был тот Жон, которого она хотела увидеть, а не замкнутый маленький бариста по соседству. Она хотела увидеть Жона, который дает волю чувствам. Трахающегося беззаботно. А не так, как просила его Милтия. Милтия могла бы считать себя лучше, но обе они были шлюхами по своей сути. Они родились такими.       — Все еще считаешь меня слабаком? — спросил Жон, ухватившись за основание длинных волос Мелани и используя их как ручку для траха ее горла. Она смотрела в ответ глазами, которые все еще бросали ему вызов, и тогда он трахнул ее рот так сильно, что его яйца врезались в ее подбородок и были слышны за громкой музыкой, пронизывающей весь клуб. Жон наблюдал, как изо рта Мелани вытекают слюна и предъэкуляр, и чувствовал, как она захлебывается его членом. Раньше он мог бы отпустить ее, но не сейчас. Он чувствовал, что уже близок к развязке.       Отрегулировав хватку, Жон полностью проигнорировал Мелани. Представляя, как он беспрекословно трахает свою невесту в рот. Он выплескивает все свое разочарование в ее тело, чтобы она поняла, что ему нужно нечто большее, чем просто человек, который не желает меняться и приспосабливаться. Брак был на повестке дня и раньше, но теперь он отпал благодаря ее неуверенности. Если он не мог жениться на Мелани, то мог хотя бы выплеснуть на нее свое разочарование. Он представил, как Милтия плачет, когда он трахает ее рот своим членом, умоляя его прекратить, заглушаемый толстой сосиской у нее во рту.       Жон закрыл глаза и стал трахать Мелани, представляя, как у Милтии по лицу текут слезы, портя макияж, когда она пытается остановить его. Но было уже слишком поздно. Он собирался использовать ее тело по своему усмотрению.       Балансируя на обрыве оргазма, Жон прижимал Мелани к себе, впиваясь бедрами в ее губы, пока не преодолел последнюю каплю оргазма. Его яйца сжались, наливаясь семенем, предназначенным для размножения. С последним стоном Жон зафиксировал голову Мелани на месте и кончил, выбрасывая канат за канатом свою сперму прямо ей в глотку. Он представил себе, как его невеста, уже не прося его остановиться, уступает ему. Позволяя ему использовать ее горло, как он всегда должен был делать.       Милтия постучала его по ноге, потом еще и еще. Но он еще не перестал кончать и чувствовал, как она высасывает всю сперму из его яиц. Она делала все, что могла, чтобы дышать. Вот только этого было недостаточно. Он толкнул ее носом в свою промежность, и его член дернулся, извергнув полдюжины свежих струй прямо ей в желудок.       Раздался третий удар, затем четвертый. Открыв глаза, Жон увидел, что Мелани задыхается на его члене, ее глаза закатились, а тело судорожно пытается вдохнуть в себя воздух, как только может. Вот только Жон не давал ей этого сделать, крепко держа ее, пока из него не вытекла последняя капля спермы. Только после пяти отчаянных ударов по ноге он отпустил ее.       Милтия кашляла, но ничего не выходило — вся сперма Жона перекатывалась в ее желудке. Перед глазами заплясали белые и черные пятна. Она дрожала от удушья, эндорфины все еще наполняли ее мозг, пока она приходила в себя, а с ее губ капала сперма Жона и ее собственная слюна.       — Д-Держу пари, Милтия никогда так не делала. — сказала Мелани, пытаясь изобразить превосходство, но потерпела неудачу, когда откашлялась на первом слове. От недостатка кислорода она все еще чувствовала себя немного ошарашенной. Она видела двух плывущих Жона, и он только медленно приходил в себя.       — Нет. Почисти его. — Жон сказал, прижимая ее лицо к своему члену.       Ее язык высунулся наружу, очищая его длину и оставляя ее до скрипа чистой.       — Б-Блядь, это было очень сильно. — прокомментировала Мелани. Она была потрясена больше, чем хотела признать. Она ожидала, что он даст ей отдышаться после второго или третьего прикосновения, а не тогда, когда ему, блядь, вздумается. Тем не менее она не могла пожаловаться. Это было именно то, чего она хотела. Милтия всегда вела себя, как такая капризная сучка, после того как оттаскивала Жона. Говорила о том, какой чистой была их любовь, о том, что он никогда не был слишком груб с ней. Она практически вытирала об него ноги. И это была лишь одна из форм расплаты, чтобы разрушить «чистоту» любви ее сестры к Жону.       — Я знаю, что попросила только выпить, но можно мне что-нибудь еще?       — Например? — спросил Жон, опустив челюсть, когда Мелани подняла на него глаза. Ее волосы все еще были запутаны в его пальцах — идеальная ручка для траха лица.       — Милтия всегда пользуется защитой, верно? И никогда не разрешает тебе делать с ней кремпай? Она всегда говорила, что хочет детей, но сейчас она слишком труслива. Я разрешаю тебе оттрахать меня целиком. Можешь заполнить мою гребаную матку, засунуть в нее тройняшек, если хочешь. Я просто хочу показать своей суке-сестре, как шлюху нужно трахать и разводить. Ты для нее пустая трата времени. Мы могли бы быть…       Жон прервал ее монолог своим членом, заставив толстые губы, созданные для сосания члена, вернуться на его длину, где им и место. Раздосадованный тем, что женщинам так хочется указывать ему, как он должен жить, он свободной рукой зажал Мелани нос и наблюдал, как расширяются ее глаза. Когда он закрыл глаза, Милтия уже заняла место своей сестры и превосходно отсасывала ему. Даже если она давила на него и едва могла дышать. Это была расплата за бессонные, возбужденные ночи. Жон просыпался, желая прикоснуться к теплому телу рядом с ним, которое заявляло, что любит его всем сердцем, но не могло подкрепить свои слова телом. За то, что каждые три дня ей приходилось тереться об него, потому что она постоянно дразнила его, но никогда не следила за этим. У Жона никогда не хватало духу вызвать ее на разговор и исправить ситуацию.       Его член снова стал твердым, когда он погрузился в фантазии, а жалобы Мелани и удары по ноге остались где-то на заднем плане его мыслей. Решив, что она уже достаточно долго находится без воздуха, он отпустил ее нос и снял со своего члена. Открыв глаза, он увидел, что глаза Мелани заплыли, а рот приоткрыт. На мгновение его охватила паника, но она все еще дышала. Она только что потеряла сознание.       И все эти бессонные ночи дали Жону прекрасную идею, как воспользоваться предложением Мелани и немного развеять свое разочарование…       Он привел Мелани в порядок и понес ее, как невесту, пока она «спала». Достаточно было убедить одного-двух парней, что она устала от работы, несколько понимающих кивков, и Жон оказался в комнате Мелани с алиби и многочисленными свидетелями. Он закрыл за собой дверь.       Жон был на взводе, когда укладывал Мелани в ее постель… а потом случайно проскользнул к ней. Она все еще крепко спала, тихо дыша. Он надеялся, что так будет и впредь, но для него это не имело никакого значения. Он снял с себя одежду и отбросил ее в сторону, то же самое сделал и с Мелани, позволив себе во всех подробностях рассмотреть ее совершенное тело. Она действительно была более привлекательной версией своей сестры, более полной. Более пышные бедра, более пышный бюст. Он провел пальцами по ее коже, ощущая тепло и мягкость. Он сжал все те места, которые, как ему хотелось бы, он мог свободно сжимать с Мелани. Ее грудь, ее задницу, ее бедра, пришедшие в тонус от акробатики и тренировок, которых она была вынуждена придерживаться, чтобы не отставать от работы телохранителя.       Даже после того, как он ощупал ее грудь, дыхание ее не участилось. Она крепко спала, и Жон воспользовался этим, потираясь своим твердым членом о ее задницу, которая под юбкой была не в лучшем состоянии. Он и раньше хотел разбудить Милтию таким образом. Его член терся о ее задницу или уже был внутри нее. Но он никогда не делал этого. Это травмировало бы ее на всю жизнь, по крайней мере, Жон предполагал, что девушка едва справлялась с сексом со скоростью, которую большинство черепах сочли бы гериатрической.       Но с другой версией Милтии, добровольно просящей его трахнуть ее, наполнить ее своим семенем, таких проблем не было. Он вдыхал запах Мелани — даже он был постоянным между сестрами. Они обе пользовались одним и тем же шампунем.       Протянув руку, Жон провел пальцем по щели Мелани и обнаружил, что она мокрая и ждет. Она кончила, задыхаясь от его члена. Едва могла дышать. Когда он вернул руку обратно, она была покрыта ее влагой. Это было совсем не похоже на Синдер, это была женщина, которая хотела, чтобы ее развели.       Он потерся кончиком члена о ее вход. Торопиться было некуда — по крайней мере, сейчас. Он наслаждался ее мягкими складками на кончике своего члена, наслаждаясь ее влажностью. Он никогда раньше не трахал Милтию в сыром виде, и если ее тело было таким же, как у Мелани, то он многое упустил.       Мелани придвинулась к нему, подсознательно вжимаясь в него задом. Приближая свое тело к источнику тепла рядом с ней. Жон воспринял это как сигнал к продолжению, приподнял ее ногу и медленно, болезненно ввел в нее свой член.       Он вздохнул, оценив влажную и ждущую дырочку. Каждый дюйм облегал его, как будто сестры были просто парой спермосливов, сделанных специально для него. Он едва сдерживался, чтобы не кончить, когда добрался до ее матки, стукаясь о ее шейку матки, но не слишком сильно. Когда он лежал на боку позади нее, было трудно сделать что-то особенно сильное — но в этом-то и был смысл. Милтия и он никогда не занимались ничем подобным. Они занимались сексом при выключенном свете и почти полностью одетыми.       С Мелани в ее нынешнем состоянии он мог свободно провести руками по ее телу. Почувствовать ее изгибы, оценить их в полной мере. Ласкать ее так, как ему хотелось, как, он знал, ей хотелось. Еще проще было закрыть глаза и представить, что он трахает Милтию, пока она спит, как ему иногда хотелось, когда его яйца болели от желания, а она настаивала на том, чтобы спать в одной постели.       Жон стиснул зубы, когда складки Мелани сомкнулись вокруг него. Уже было трудно не кончить, хотя бы из-за положения. Ее киска была невероятно тугой, в нее почти невозможно было войти и выйти, не поднимая ноги. Но он еще не мог кончить в нее, он едва начал.       Он продолжал наслаждаться телом Мелани в полной мере, используя ее как секс-игрушку. Щипал ее соски. Потирал ее клитор и чувствовал, как ее тело извивается, а ее киска сжимает его член, как бархатные тиски. Было трудно удержаться, когда он дразнил ее клитор — очевидно, он был невероятно чувствительным, если судить по ее телу.       Простыни на них уже стали влажными от пота, а Жон все долбил задницу Мелани, представляя ее себе как Милтию. С каждым ударом своих яиц о ее задницу Жон чувствовал себя все более и более сильным. В конце концов, это было то, о чем просила Мелани. И что с того, что он потакает своим фантазиям? Конечно, Мелани не станет жаловаться, когда встанет. Ей наверняка понравился трах в лицо, если не больше.       Представив себе ее испорченное макияжем лицо, губы, с которых капала его сперма, Жон взорвался внутри Мелани. Он крепко прижимал ее к себе, его яйца наполнялись все большим количеством спермы, а затем он извергал канат за канатом прямо в ее лоно. Тело Жона содрогалось, когда он заполнял киску Мелани, передавая ей свое тепло. Он чувствовал, как ее тело реагирует на него, кончая вокруг него, когда ее детская комната выполнила свое предназначение.       Он не отстранился даже после того, как последние струйки спермы заполнили ее уже переполненную матку, вытекая струйкой из ее киски. Жон просто крепко обнял ее, ощущая ее тепло. Наслаждаясь моментом, когда они были вместе, так, как он никогда не наслаждался с Мильтией.       Не то что Синдер за час или около того до этого. Теперь, когда он разрядил напряжение, разочарование Жона стало меньше. Возможно, он сможет решить свои проблемы с Милтией, если только решится поговорить с ней. А она была разумным человеком. Все, что потребовалось, — это использовать Мелани в качестве секс-игрушки после того, как она потеряла сознание от того, что ее выебали в лицо, но это была вполне приемлемая цена.       Вот только выходить из нее Жону по-прежнему не хотелось. Его член вновь затвердел внутри Мелани, и он снова начал медленно трахать ее сзади. Это отличалось от грубого траха, который он устроил Нео, или от страстного, который он устроил Вельвет. Это была просто медленная шлифовка, где скорость не имела значения.       Даже напомнив себе, что он больше не испытывает к Милтии ни напряжения, ни злости, Жон не смог сдержаться. Он выпустил в Мелани еще одну порцию, сжимая ее сиськи. Его яйца работали сверхурочно, чтобы выпустить больше семени, но ему удавалось лишь наполнять и переполнять внутренности Мелани.       Спустя четыре струи, когда простыни откинулись в сторону и оба покрылись испариной, Жон остановился и выдохнул, выпустив поток из киски Мелани и испачкав простыни. Жон поцеловал ее в шею, как делал это с Милтией, отчаянно желая, чтобы она стала Милией. Но этого просто не было.       Он держал в руках человека, которым хотел видеть Милтию. Что это был долгий день работы бариста, и что у нее был выходной. И что у них было немного времени друг с другом, когда она была не против заняться сексом так, чтобы Жон мог видеть ее тело. Тело, достаточно сексуальное, чтобы хотя бы частично привлечь его к ней, если не считать ее откровенного характера.       Жон вздохнул, когда иллюзия была разрушена, но не так драматично, как у Нео.       Почувствовав, как Мелани под ним зашевелилась, он отпустил ее, и она проснулась.       Нетрудно было проследить ход ее мыслей: она зевнула, приподнялась, огляделась вокруг мутными глазами, увидела и потрогала пальцами свою дырочку, пощупала живот, а потом широко раскрытыми глазами посмотрела на Жона.       — Сколько же ты, блядь, в меня кончил?! Я чувствую, как вздулось мое лоно! Какого хрена… — сказала Мелани, проводя пальцами по небольшому выступу, где ее матка была растянута от спермы.       — Я кончил достаточно. Ты хотела еще? — спросил Жон, гораздо более уверенный в себе, чем чувствовал. Он чувствовал усталость.       — Еще?! Ты не опустел?! — недоверчиво спросила Мелани.       — Неа.       Мелани сделала паузу. — Ну, я, блядь, уверена, что беременна… так что хочешь трахнуть мою задницу? — спросила она, покачивая задницей напротив его уже растущей эрекции.              Жон снова ответил ей невербально, тыкаясь своей длиной в маленькое, сжатое отверстие.       — Блядь, лучше бы я не спала, когда ты трахал меня, но… Я имею в виду, взять меня, пока я спала? Ты такой грубиян~ Я была такой беззащитной и невинной, а ты взял меня вот так? Я до сих пор чувствую твою сперму внутри себя~ БЛЯТЬ! Ох черт, ох черт…       Жон медленно скользил внутри задницы Мелани. Жон никогда раньше не занимался анальным сексом, и это было совсем другое ощущение. Вначале он не ощущал ничего, кроме сопротивления — ее колечко смыкалось и пыталось задушить его член, но дальше оно было просто бархатисто-мягким, совсем не похожим на тиски ее киски. И в отличие от ее киски, у Жона не было лона, останавливающего его длину.       Мелани стонала от удовольствия, когда дюйм за дюймом проникал в ее попку, не чувствуя конца. Она кончила, когда Жон вошел в нее лишь наполовину, и могла поклясться, что он упирался ей в живот, но он продолжал. Она была невероятно рада, что заставила Джуниора сделать звукоизоляцию в своей комнате, потому что она кричала от удовольствия. Ее киска сжималась от воздуха, выплескиваясь на покрывала, когда она кончала от одного только введения.       Можно было с уверенностью сказать, что Жон теперь фанат анала, чувствуя, как Мелани извивается рядом с ним, и слыша, как она кричит от удовольствия.       — Бляяяяядь, Жон. Я обожаю твой член, БЛЯДЬ. Трахни мою задницу, Жон! Трахни мою задницу, как ты трахал мое лицо!              Жон без проблем сделал это. Это было совсем другое ощущение — заниматься с ней сексом, когда она не спит. Все ее стоны, движения ее тела делали его гораздо более жестким. Он видел, как напрягалась ее спина, когда она двигала бедрами, вжимаясь в него, видел тонизированные мышцы, над которыми она упорно трудилась. Он провел пальцем по середине ее спины, проникая в ее задницу, и почувствовал, как она задрожала.       — Охххх, чеееерт~ Не могу поверить, что моя тупая шлюха-сестра не сидит на твоем члене 24 часа в сутки 7 дней в неделю! Вот сука!       После этого замечания Жон ухватился за ее ногу и без устали трахал ее задницу. Мелани только и делала, что оскорбляла его невесту, и хотя в данный момент он был готов ей изменить, ему было тяжело слышать такие небрежные слова. Не помогло и то, что Жон зарычал, когда ее сфинктер сжался вокруг его члена.       — Значит, тебе действительно не нравится, когда я говорю о своей младшей сестренке? Ну, она была шлюхой для всех, кроме тебя. Без проблем раздвигала ноги и получала трах, как и я сейчас. Разница лишь в том, что это ты участвуешь в действе, а не какой-нибудь придурок, пришедший в театр. Кстати, я сломала ему ноги… — Она добавила под дых: — Но разве я не лучше ее? Посмотри на меня! У нее есть такая задница? — спросила Мелани, шлепая по ней. — Потому что я ее видела и знаю, что нет.       Жон разозлился, потому что Мелани была права. Задница Милтии была не такой толстой, как у ее сестры, и ее тело было гораздо приятнее держать в руках даже после того часа, что они провели вместе.       — Просто признай это, Жон. — сказала Мелани, повернувшись, чтобы посмотреть на него коварным зеленым взглядом.       Вместо того чтобы что-то сказать, Жон прижал ее к себе и плавно вышел из ее задницы в киску. Милтия издавала приглушенные стоны в подушку, крепко вцепившись в нее, а Жон лежал на ней, как на костях, и трахал ее так, словно не было ни завтра, ни послезавтра.       Он стиснул зубы, трахая ее, ее задницу, ее киску, обсасывающую его член, когда он проникал в нее. Тонкий пот покрывал ее спину, что делало ее еще более неотразимой, а его пальцы впивались в ее бедра, когда он втягивал ее в себя. Он не собирался больше ничего от нее слышать. Если она хотела, чтобы ее трахнули, она могла это сделать, но он не собирался больше слышать от нее никаких издевательств. Она была не более чем способом выплеснуть разочарование, и, похоже, хотела зайти гораздо дальше, чем намеревался Жон. Впрочем, Жон и сам не знал, что именно он задумал.       Шлепок по ее заднице вызвал стон и виляние ее щедрой задницы, что Жон с удовольствием повторил, так как кровать подпрыгнула и испытала свои пружины на прочность. Мелани попыталась повернуться, но он прижал ее к себе за плечо и не отпускал. Ей не нужно было стоять лицом к нему, чтобы ее трахали.       Хотя поначалу она сопротивлялась, через несколько мгновений попытки прекратились, и она стала толкать бедра назад, извиваясь на его члене, пока ее киска пыталась вырваться из того, что казалось ему шестым оргазмом внутри нее. И это работало, он был все ближе.       — Ты хотела быть в сознании, когда тебя оплодотворят? Вот, пожалуйста. — Он шептал ей на ухо, делая медленные, равномерные толчки. Он чувствовал, как она напрягается при одном только упоминании о том, что ее наполнят его семенем, и ощущал, как она дрожит от возбуждения под ним.       Ему не потребовалось много времени, чтобы дойти до конца, и он стал кончать в нее волна за волной, наполняя ее киску, пока его яйца работали через раз. Он лег на Мелани, удерживая ее, пока его член старался полностью оплодотворить ее. Низкий гортанный стон вырвался из ее рта, когда он заполнил ее. Только когда он кончил, он слез с нее, и даже тогда она не поднимала глаз еще несколько минут.       Жону оставалось лишь греться в лучах послевкусия, наблюдая, как его сперма стекает по ее бедру. Когда она наконец повернулась, то оказалась лицом к нему.       — Мне нужно почаще злить тебя. Блядь, это было здорово. Где ты научился так заниматься сексом? — спросила Мелани, став совершенно серьезной. — Не могу представить, что ты занимался чем-то подобным с моей сестрой.       — Сегодня у меня было много практики. — сказал Жон, вернув серьезность ее вопросу.       — Ох. — Она лишь ответила, отведя глаза в сторону, чтобы лечь на спину и уставиться в потолок. — …с кем?       — Вельвет, Нео, клиент и ты.       Мелани разразилась хохотом. — Ты что, правда? Я даже не представляла, что ты можешь быть таким забавным… Ты не шутишь. — сказала она, взглянув на его лицо. Жону не нужно было подтверждать это, но он слегка кивнул.       — Вау. Кто была лучшей? И что значит «клиент»?       Когда Жон принял задумчивое выражение лица, Мелани легонько шлепнула его по руке. — Ты должен был сказать «я», придурок! Но теперь, похоже, мне действительно любопытно…       — …Нео, наверное? Сессия с клиентом была не лучшей.       — Ха. Я не буду спрашивать о клиенте. Но Нео? Кажется, с ней будет весело в постели. Вот что я тебе скажу: я согласна на секс втроем с ней в любое время. Только предупреди меня за несколько часов~ У девушки должно быть время, чтобы подготовиться.       — Но не Вельвет? — с любопытством спросил Жон.       Мелани покраснела. — Она же подруга! Это было бы странно.       — Понятно. — сказал Жон, совершенно ничего не понимая. Он не понимал многого из того, что произошло в этот день, но, поскольку он не жаловался и не шел против течения, день прошел неплохо, если судить по всему.       — А еще, если ты разобьешь сердце моей сестры, я убью тебя на хрен. — Она сказала это с улыбкой, которая ясно давала понять, что это не шутка. Не успел Жон ответить, как раздался стук в дверь, от которого у обоих замерли сердца.       — Это Милтия! Прячься под одеяло. — Мелани шипела, заталкивая Жона под одеяло, словно он был травой, которая вкуснее, когда растет под матрасом. Он оказался в теплых объятиях не только одеяла, но и Мелани. Он был прижат к ее телу так близко, что мог протянуть ладонь и лизнуть сосок. Его член также прижимался к ее животу, кожа была мягкой и пылала жаром. Из его кончика все еще текла сперма, и он слегка подрагивал от этого ощущения.       Он чувствовал, как Мелани складывает подушки вокруг него и сверху, вероятно, чтобы лучше скрыть его форму под одеялами. К несчастью для Жона, под одеялом стало еще жарче и потнее.       Мелани прочистила горло. — Входи! — Она произнесла это, стараясь говорить так, будто не знает, кто стоит за дверью.       — Эй, Мэл. — Это было все, что сказала Милтия. Жон не мог видеть ее со своего места, но, судя по голосу, был уверен, что она просто стоит на пороге.       — Что случилось, сестренка? Ты ведь не смотрела фильм, верно? Ты надела солнечные очки, чтобы защитить глаза?       — Конечно, сучка. — Милтия насмехалась, но вскоре ее лицо смягчилось. — Но… есть кое-что, о чем я хотела с тобой поговорить. У меня есть одна ум… подруга, которая уже некоторое время состоит в отношениях с одним парнем… И она все ждет, что он… сделает ей предложение? А он так и не сделал?       Как бы Жон ни был удивлен до этого, сейчас он был просто потрясен. И, судя по тому, как Мелани прижалась к нему, она тоже не ожидала такого поворота событий.       — Эта подруга занималась сексом с парнем? — Мелани задала вопрос с удивительным количеством холода. — Регулярно?       Милтия села на кровати — Жон активно ощущал, как за его спиной смещается распределение веса.       — …нет… — Милтия ответила удрученно. — Подруге никогда не хочется его иметь. Им достаточно просто быть рядом друг с другом. И они обычно слишком устают после работы, а на выходных просто хотят расслабиться.       — Ты уверена, что парень не против? Ты знаешь, может, он рассчитывает на детей? Больше близости? — требовательно спросила Мелани. — Ты спрашивала его, хочет ли он больше секса?       — Речь идет о моей подруге, а не обо мне и Жоне. — поспешно сказала Мелани. — И он сказал, что нет. Он сказал, что его устроит все, что меня устроит. — Она закончила с чувством удовлетворения.       В любой другой ситуации Жон бы простонал. Он сказал это, чтобы успокоить ее и не показаться извращенцем. Но это было уже несколько месяцев назад. Он чувствовал, как Мелани прижимается к нему, как ее кожа и запах так близко заставляют его напрягаться. Его член удлинился и уперся в ее киску, все еще истекающую спермой.       — А-А ты не думала, что, возможно, он сказал это, чтобы ты почувствовала себя лучше? — спросила Мелани, на удивление хорошо воспринимая ухаживания Жона под одеялом. Она легонько пнула его по ноге, но это его не остановило. Ее лицо раскраснелось, когда член Жона приблизился к ее киске, маняще близко. Она была рада, что ее сестра стояла лицом в другую сторону, иначе было бы очевидно, что что-то происходит. Из-за одеял Милтия не могла слышать прелюдию.       — Жон не стал бы мне лгать! — Милтия решительно заявила, гневно повернувшись лицом к сестре, и быстро отвернулась. Она не замечала ни лица сестры, полного вожделения и нужды, ни ее участившегося дыхания. Жон начал массировать ее ноги, проводя руками по ним и сжимая их в нужный момент. Она не ожидала ничего подобного, учитывая, как быстро и тщательно он овладел ею ранее.       — Я имею в виду, что парень подруги не стал бы ей врать… — Милтия вздохнула. — Что мне делать, Мелани?       — Ты пыталась с ним поговорить?       — Нет… — слабо ответила Милтия. — Я люблю его, но я думала, что все будет более гладко, чем сейчас. Просто больше нет искры.       — Любовь не бывает постоянной, и ты должна поддерживать отношения, сестренка. Не нужно многого, чтобы мужчина начал отдаляться, если ты перестала заниматься сексом.       — Мелани! — Она вздохнула. — Он никогда бы мне не изменил.       Жон вошел в Мелани, и ее киска стала еще теплее под теплом простыней и одеяла. Он прижался к ней, медленно трахая ее, чувствуя, как ее киска обхватывает его, когда он входит и выходит.       Мелани на мгновение замолчала, ее стоны прекратились только после того, как она прикусила губу, почти до крови. Она провела рукой по волосам Жона и притянула его к своей груди, подстегивая его, вместо того чтобы сказать ему остановиться.       — Нет, он самый верный человек из всех, кого я знаю. Но даже верные мужчины могут потерять свои убеждения, если их достаточно сильно разозлить. Поговори с ним, Милтия. — Мелани прижалась к Жону бедрами. Она не могла поверить, что ее тело наэлектризовано. Она никогда не была склонна к эксгибиционизму, особенно перед своей дорогой сестрой, но это было на другом уровне удовольствия. Ее пальцы судорожно вцепились в волосы Жона, когда она обхватила его твердый член, а ее ноги задрожали под одеялами.       — Я люблю тебя! — сказала Мелани, немного слишком громко. — Я люблю тебя, сестренка. Я не хочу, чтобы ты совершила ошибку. Пожалуйста, поговори с ним. Ради меня?       Милтия переместилась на кровати. Она никогда бы не подумала, что рядом с ней на кровати лежит Жон и сношает сестру так хорошо, что у нее подгибаются пальцы на ногах и она испытывает второй оргазм. Возможно, она была слишком озабочена, а возможно, просто не хотела верить, что такое возможно, даже если бы в комнате стоял запах пота и секса, который лишь частично скрывали духи Мелани.       — Я поговорю с ним. Спасибо, сестренка. Будь здорова.       Как только дверь закрылась, одеяла и простыни были сброшены, и Жон повалил Мелани на кровать. Его член был почти на грани, пульсировал от желания опорожнить яйца, но он был слишком зол, чтобы это делать. Он с яростью всаживал в нее свой член, наблюдая, как ее лицо искажается от удовольствия, и она стонет.       — Что значит «не разбивай ей сердце, или я убью тебя»?! Это же ты попросила о сексе!       — В качестве теста! — неубедительно завопила Мелани, обхватывая ногами спину Жона. — Я хотела проверить, сделаешь ли ты это на самом деле.       — Тогда почему ты не отказалась, когда я предложил?! Или не побила меня? — Жон зарычал, ущипнул ее за соски и стал грубо с ними возиться.       — Я не ожидала, что ты его выпустишь! Я просто плыла по течению.              Она и в самом деле текла, простыни были в беспорядке, а ее киска снова обхватила его член, намочив Жона и все, что было под ним.       — Нет, ты не можешь винить меня за это. Если ты хочешь заняться сексом, хорошо. Но ты не можешь угрожать мне убийством после секса, который ты сама начала!       Если бы в комнате не было звукоизоляции, ворчание Жона и стоны Мелани заполнили бы коридор прямо сейчас, а звук его бедер, сталкивающихся с ее бедрами, стал бы отличным сопровождением.       Жон бил ее изо всех сил, обхватив ногами за спину, сжимая и разжимая ее тело, чтобы как можно больше удовлетворить свою похоть. Его яйца снова налились спермой, и он чувствовал, как она приближается. Высокие стоны Мелани только еще больше возбуждали его. Он чувствовал, как его член стучит о ее шейку матки, ее лоно уже переполнено его спермой, но жаждет наполниться снова.       С последним толчком Жон опорожнил свои яйца в матку Мелани, наполнив ее свежей спермой, и прижался губами к ее губам, когда они обменялись языками.       И тут открылась дверь.       — Эй, Мелани…       Милтия задыхалась, наблюдая, как член Жона пульсирует спермой, а его яйца напрягаются с каждой волной спермы. Она смотрела на то, как ее сестру сношают в миссионерской позе, всего несколько секунд, ошеломленная, прежде чем захлопнуть дверь.       И отправилась в ванную, чтобы проветрить голову.       Жон и Мелани прекрасно понимали, что только что произошло, даже в послесвечении, но это не остановило яйца Жона, которые накачивались внутри нее, и, возможно, даже взбодрило их. Когда он вышел, из ее киски потекли струйки спермы. Он лежал рядом с ней, глядя в потолок.       — Ну вот, кажется, и все. Я хотя бы могу выбрать способ? — мрачно спросил Жон.       Мелани не знала, что ответить, и, невольно подумав так же, как ее сестра, извинилась, ничего не сказав, и, одевшись и приведя себя в порядок, отправилась в ванную.       Когда Мелани увидела сестру, ошеломленно смотрящую в зеркало в ванной, она на мгновение не знала, что сказать.       — Послушай, то, что ты видела… — Мелани запнулась. Она не знала, как продолжить фразу «ты видела, как я трахаю твоего жениха», поскольку, как ни удивительно, это сложная тема для разговора, и большинство людей, надеюсь, не имеют практики в этом.       — Кто это был? — странным тоном спросила Милтия. — Когда я вошла в первый раз, ты занималась с ним сексом? Он был под простынями?       У Мелани больше не было сил врать сестре. — Да. Он был. Слушай, мне очень жаль…       — Жаль? О чем? Я просто не постучала, пока вы занимались сексом. — Милтия нахмурилась. — Я просто не была готова увидеть это прямо сейчас. Я не ханжа, сучка.       Мелани моргнула. — Значит, ты в порядке?       — Да. А почему бы и нет? — спросила Милтия, искренне смущаясь. — А ты была бы в порядке через минуту, если бы случайно застала нас с Жоном за сексом?       Тут Мелани поняла, что должна была ответить отрицанием, но Милтия не дала ей возможности высказаться.       — Кто это был?       — Он просто какой-то VIP, который показался мне сексуальным. Он увлек меня в мою комнату, чтобы немного развлечься, когда ты вошла. — Мелани сказала это несколько отстраненно. В конце концов, это была правда. Так все и было.       — О. Секс был хорош? Похоже, что да~       В том, что они вдвоем говорили о сексе, не было ничего нового, но Мелани почувствовала прилив неловкости, а затем подумала о том, что по ее ноге все еще стекает сперма из ее переполненной киски.       — Это было потрясающе. Он разнес меня сзади. Думаю, я затащу его к себе в комнату, если он когда-нибудь вернется в город. — Она сказала, не в силах остановить слова.       — Шлюха. — Милтия фыркнула. — Думаешь, это перерастет во что-то серьезное?       — Нет, но это и не нужно. Он знает, что это такое. — честно ответила Мелани.       — О. Круто. Хочешь, чтобы я немного посидела на полу?       — Да. Спасибо, сучка.       Милтия обняла ее и вышла из ванной, щелкая каблуками по полу.       Жон уже заканчивал работу над завещанием, отправляя Велвет и Расселу инструкции по управлению магазином и извинения перед Милтией за неверность. Поэтому, увидев по возвращении растерянное лицо Мелани, он спросил, что случилось.       — Она не знает, что это был ты. — Мелани ответила, все еще недоумевая.       Жон не ожидал такого ответа, но поспешно удалил черновики и убрал Свиток.       — Ты уверена?       — Уверена. — Мелани быстро ответила, закрывая за собой дверь. — Все, что она знает, это то, что я увидела горячего VIP-клиента и что ты разнес меня сзади, когда нес меня в мою комнату. — Она подошла к кровати, на которой лежал раздетый Жон. — В этом VIРе что-нибудь есть?       — Нет, не думаю, что у него есть. — Жон вздохнул. — А где сейчас Милтия?       — Она сейчас на полу. Хочешь, я выведу тебя через черный ход?       Жон быстро согласился, накинул одежду и, ведомый Мелани, вышел. Они помахали друг другу, пока она не скрылась в клубе, оставив Жона снаружи, но, по правде говоря, Жону хотелось чего-то большего.       Вернувшись в свое маленькое кафе, Жон поднялся по лестнице, посмотрел на кровать без простыней, вздохнул, закончил стирку, расстелил простыни и застелил постель, только после чего лег в нее и отключился.       Стук в дверь разбудил его лишь несколько мгновений спустя. A/N: Надеюсь, вам понравилось! Возможно, это последняя глава на некоторое время, но я думаю, что она получилась довольно хорошей.