Искупление||Penance

Выспалась ли она? Определённо нет. Чарли сидела в своей постели и размышляла о том, что ей следует сказать Валентино. В её руках было несколько карточек, испачканных чернилами, рядом с мусорным ведром лежали скомканные бумаги, которые не попали в него — её цель была отвратительной — а разум до сих пор был опустошён. Поток слов и мыслей в её голове выливался в бессмысленную болтовню. Проблема заключалась в том, что, несмотря на множество написанных ею вступительных слов, она никогда не встречалась с этим мужчиной лично. Она понятия не имела, что из себя представлял Валентино. Чего бы он хотел? Был ли он порядочным или совсем наоборот? Даже если её отец был воплощением гордости, Чарли действительно грызло отсутствие этой черты в ней самой. Уверенность проявлялась только тогда, когда она выходила из себя, а это само по себе было постыдно. Привлечь людей на свою сторону, казалось, было одной из её самых больших трудностей. Ей повезло, что в её жизни было по крайней мере несколько уступчивых грешников — но только ценой снисхождения с её стороны. «Да, я дам тебе место, где ты сможешь остановиться и чувствовать себя в безопасности, но, пожалуйста, не расстраивай меня». Это была детская просьба. Она была уверена, что все так думали. Принцесса, отчаянно нуждающаяся в похвале своего народа. Насколько это жалко? Несмотря ни на что, её проект осуществится, и все будут жить долго и счастливо, как она и надеялась. Что-то твёрдое постучалось в её дверь. — Чарли, ты готова? Она собрала свои волосы и поправила наряд, мельком взглянув в зеркало, стоящее в её комоде. Чарли провела рукой по синякам, поселившимся на нижней части её глаз. Хм. Она не думала, что в последнее время так много недосыпает. С этими словами она поправила галстук-бабочку и открыла дверь, встреченная более высокой фигурой Аластора, нетерпеливо смотрящего на неё сверху вниз. Улыбающийся, как всегда, яркий персонаж, всегда присутствующий. Его отфильтрованный голос быстро исказился, прежде чем тщательно сформулировать слова: — Доброе утро, милая! — Доброе утро, — сказала она, входя в лифт следом за радио-демоном, нервно заламывая руки. Аластор тростью нажал кнопку с номером, указывающую на этаж Энджела. Первой сложной частью этого дня было уговорить Энджела Даста сопровождать их. Как она могла так поступить с ним? Им предстоит пережить многое. Чарли просто приукрасила бы свои слова, но она не была уверена, захочет ли Энджел так охотно встретиться со своим хозяином. Но с ней он будет в безопасности. Она точно знала это, пока прокручивала в голове подходящие слова, ковыряя свои чёрные ногти. — Ты должна поделиться тем, что у тебя на уме, — прокомментировал Аластор в тишине лифта. Чарли покачала головой. — Я просто нервничаю. Двери открылись, однако Аластор выдвинул трость, чтобы нажать кнопку закрытия. Она наблюдала, как две металлические пластины сомкнулись перед ней. Чарли в замешательстве взглянула на него. Он смотрел на неё сверху вниз, ничего не понимая. Улыбка была его визитной карточкой, и хотя она часто представляла, каким бы он был без неё, это вызывало своего рода жуткий мыслительный процесс. Что, если бы он не улыбался? Должна ли она была тогда беспокоиться? — Почему это? На самом деле Чарли не ожидала, что будет говорить об этом, и ей пришлось подумать, как точно выразить свои рассеянные мысли. — Энджел может злиться на меня, — призналась она, — мы ведём его прямо в лапы к Валентино, не так ли…? Я не знаю, насколько их отношения выходят за рамки. Он не пойдёт с нами, и тогда, если Энджел откажется, ты тоже останешься здесь, мне придётся идти одной и, вероятно, я снова всё испорчу… Её бессвязное бормотание было прервано прижатием пальца к губам. Аластор наклонился, приблизив своё лицо к её. — Ты принцесса. Ты — перворождённая дочь демонического рода, — он потянулся, чтобы развязать её бант и самым должным образом закрепить по-своему. Чарли с интересом наблюдал за его ловкими пальцами, — старшая дочь греха, в твоём распоряжении всё адское пламя, ты можешь делать всё, что захочешь. В тебе течёт кровь демонов и ангелов! Ты должна воспользоваться своей силой, — наконец он продел ленту в петлю и перевязал её волосы более аккуратно, чем были они до этого. Чарли никогда по-настоящему не считала себя таковой. Её взгляд метнулся вверх, чтобы заглянуть в глаза Аластора, наблюдая, как его узкие зрачки медленно встречаются с её. Это было… интимно. — Ты боишься подчинённых, которые не могут сравниться даже с половиной тебя, это сбивает меня с толку… Но ещё это показывает, что тебе многому предстоит научиться, — рука Аластора медленно скользнула по её груди, прежде чем оторваться. — И я не могу дождаться, когда смогу воспользоваться твоими новыми открытиями, — он ухмыльнулся, острые зубы блеснули в тусклом свете лифта. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, потерявшись в его безумной поэзии. Аластор на секунду замер на месте, прежде чем что-то пробормотать и выпрямить спину. — У тебя светлое будущее, дорогая! — он наклонил трость, чтобы нажать кнопку разблокировки, и двери, наконец, снова открылись. — Не нужно так нервничать, твоё обаяние просто ослепит их до смерти! — Я не хочу чьей-то смерти, — пояснила она, выходя вслед за Аластором из лифта. На самом деле он не обратил внимания на её слова, просто проводил Чарли до комнаты Энджела Даста, позволив ей погрузиться в свои мысли. Ладно, ей действительно не стоит ломать голову над странными словами Аластора — когда он не говорит странных вещей— приоритетом был Энджел Даст. Нужно думать об Энджеле, повторила она сама себе, прижимая пальцы к вискам. «Ты — перворождённая дочь демонического рода, в твоём распоряжении всё адское пламя», — мысленно говорила она. Чарли не часто почитали. На самом деле, это было далеко не так. Её заявление стало революционным провалом. Люцифер и Лилит были грехом, неправильные и поступившие против божьей воли — первая ошибка человечества было совершена благодаря им. А Чарли стала печальным результатом. Принцесса без разрешения править, без права выходить за собственные рамки, быть лишь лицом, на которое люди могли бы смотреть и помнить, зачем именно они здесь. Говорят, первая семья Ада.… Она усмехнулась. «Сосредоточься. Энджел Даст. Возьми себя в руки, Чарли, освободи его, и ты сможешь освободить всех остальных. Он столкнулся с серьёзной проблемой, и, к счастью для него, по близости есть отличное решение.» Наткнувшись на спину Аластора, она что-то проворчала и, споткнувшись, взглянула на него. Он склонил голову в её сторону, прежде чем двинуться к двери. — Ну? Иди приведи нашего гостя. Потирая ушибленное лицо, она кивнула, сделала долгий глубокий вдох и постучала в дверь. — Что? Этот приглушённый голос, без сомнения, принадлежал Энджелу, с сильным акцентом и легкой хрипотцой. Он уже был полюбившимся для неё. Чарли спросила: — Могу я войти? Было тихо. Чарли взглянул на Аластора, который ответил ей тем же, приподняв бровь. — …Прекрасно. С этими словами она открыла дверь, чувствуя, как рука Аластора на пояснице подталкивает её вперёд. Она оглянулась, ощутив лёгкое предательство, но, в конце концов, возможно, для Чарли было лучше разобраться с этим в одиночку. Аластор отошёл в сторону, чтобы остаться рядом со стеной. Будет пытаться подслушивать. Она ещё раз посмотрела вперёд и заметила, что комната была украшена в розовых и фиолетовых тонах. Его комод мерцал круглыми лампочками, напоминавшими ей оперные театры, на письменном столе стояли светодиодные лампы, которые определённо нарушали винтажную эстетику остальной части отеля, в углу была оставлена пушистая подушка, на которой мирно посапывал Жирный Наггетс. Миски для корма и воды упомянутой свиньи стояли прямо у двери, а с другой стороны стоял шкаф, который, казалось, угрожал вот-вот распахнуться, набитый различной одеждой. Его кровать была завалена подушками разных форм, сверху лежало толстое стёганое одеяло, которое представляло из себя покрывало из чистого пуха. В комнате также пахло сигаретным дымом, если бы не беспорядочно расставленные флаконы с духами, свидетельствующие об их недавнем использовании, было бы ещё хуже. Чарли наблюдала, как Энджел лёг на спину, закинув ногу на ногу, и медленно затянулся сигаретой. Розовые глаза осторожно остановились на ней, прежде чем он быстро отвёл взгляд. — Чего ты хочешь? Завтрак готов? — она была рада видеть, что он не воспринял предыдущую ночь слишком близко к сердцу… — Ну, эм… Вообще-то, это хорошая идея, позавтракать, мы могли бы поговорить обо всём позже… Но нет, нет, у меня есть… большая-пребольшая просьба, которая принесёт тебе огромную пользу. Энджел, очевидно, немедленно начал внимательно изучать её. — Что? Существуют слова, девочка. Существует наш всем известный язык. Ты говоришь на нём, а теперь скажи всё то же самое, но нормально. Чарли сделала ещё один вдох. Дрожь в её пальцах вернулась, и она сжала их. — Я хочу расторгнуть твой контракт с Валентино… Воздух наполнился агрессивными хрипящими звуками, Энджел хлопнул себя по пушистой груди и откашлялся. Чарли бросилась на помощь, но он отбросил её руки, вместо этого сев, чтобы схватиться за горло и ослабить припадок. Он задышал, захрипел и выплюнул: — Что?! Чарли поморщилась, когда Энджел Даст придавил свою сигарету к ближайшей пепельнице. Шипение было сильным, он чуть не раздавил эту штуку в лепёшку. — Я… Ты хочешь расторгнуть свой контракт с Валентино? — повторила она, гадая, действительно ли он её не расслышал. — Принцесса, ты понимаешь, с чем ты имеешь дело? — Энджел вытаращил глаза, начал заикаться и быстро пробормотал: — Ты… Тьфу, зачем беспокоиться об этом? Это не твоё дело! — Он причинил тебе боль, — сказала Чарли, не задумываясь, — а мне не нравятся люди, которые причиняют боль моим друзьям. Что бы ни увидел Энджел Даст, выражение его лица изменилось. Шок сменился озабоченностью, беспокойством, а затем его лицо приняло практичный хмурый вид. — Ты бредишь. Я подписал свою судьбу. Он никогда этого не сделает, даже по твоей просьбе, принцесса, — с горькими намерениями она всё равно не приняла его слова на свой счёт. Бред, правда? Ха, нет, она была разочарована. — Стоит попробовать. Энджел произнёс: — Не стоит. — Я хотела пригласить тебя присоединиться к нам. Несмотря ни на что, мы всё равно увидимся с ним и поговорим. Чарли протянула ему руку. — Я бы хотела… Хотела, чтобы ты был там, Энджел, — его глаз до сих пор был опухшим, но, очевидно, он ловко избавился от ушиба. Она знала, что у него был опыт в этой области, и он тщательно умел скрывать синяки. Чарли наблюдала, как он явно обдумывал её предложение. — Энджел, — начала она, — я хочу, чтобы ты чувствовал себя здесь в безопасности. Я хочу, чтобы ты был в безопасности. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы добиться этого ради тебя. — Чарли, — начал он с ноткой паники в голосе, — он ужасен, — его тон понизился до шёпота, — он причинит боль мне и тебе. Я не придуриваюсь. Это плохая идея. Я ценю твою заботу, кексик, но я могу постоять за себя, я уже делал это и… Она улыбнулась. — Энджел, всё будет хорошо. Поверь мне. Я освобожу тебя, — Чарли снова протянула к нему свою руку. Глаза Энджела были круглыми, большими и полными надежды. Надежда. Она видела это, она действительно могла чувствовать это от него, исходящее и отчаянное желание спастись. Сердце Чарли ёкнуло. — Блять. Это не сработает, но… Я действительно не могу отпустить тебя туда одну, — сказал Энджел и, пытаясь унять своё беспокойство, нежно взял её за руку, позволяя девушке помочь ему встать с кровати. — Дерьмо… — Хорошо. Прекрасно! — он не ожидал от неё вспышки радости, поэтому Чарли немедленно пригладила волосы и повторила более сухо: — Это здорово. Итак, давай сейчас же отправимся туда, где он живёт! Парень вздохнул, позволяя Чарли вывести его из комнаты. — Ты знаешь, где это? Как ты вообще узнала о нём? И, не хочу тебя расстраивать, но я не думаю, что ты действительно сможешь постоять за себя… — Не беспокойся, я буду сопровождать вас! Энджел подпрыгнул высоко в воздух, ударившись головой о потолок и тут же схватившись за голову в агонии. Он украдкой взглянул на Аластора, всегда такого блестящего и улыбчивого. — Ни хрена себе, похоже в пути будет темно и жутко… Ауч. Аластор повертел в руке трость и быстро поставил её на землю. — Чарли попросила моей поддержки, поэтому, конечно, я помогу ей в трудную минуту, — сказал он, потянувшись к девушке, чтобы потрепать её щёку с красным пятнышком. Она отстранилась от него и хмыкнула, решив выйти из отеля вместо того, чтобы задерживаться. Энджел протяжно свистнул. — Между вами, ребят, творится какая-то странная хуйня, о которой мы не знаем, да?

✢

В городе, неподалёку от клуба, у них ранее завязалось несколько приятных бесед. Между Энджелом Дастом и Аластором по-прежнему сохранялась напряжённая, подтрунивающая динамика, сарказм Энджела никак не отражался на отвращении Аластора к его стилю и индивидуальности. Чарли оставалась зажатой между ними, стараясь затронуть лёгкую тему, даже несмотря на то, что они движутся на особо мрачное дело. По мере того, как город превращался во что-то более андеграундное, она заметила, как одежда людей становилась всё более откровенной. Казалось, это был район красных фонарей, неоновые огни клубов отбрасывали жаркий свет на их тела. Будет неловко, если их заметят в таком месте. Её рука медленно потянулась, чтобы прикрыть рот, внимание приковалось к земле, по которой они шли, тени Аластора и Энджела составляли ей компанию. — Мы на месте, — сказал Аластор. Чарли остановилась, посмотрев в сторону похожего на студию здания, перед которым они стояли. С надвигающимся ужасом она бросила взгляд на Энджела, на лице которого возникло сожаление. Он держался за плечо и глубже впивался в него когтями, как будто хотел спрятаться. — Ну что, принцесса? — она взглянула на радио-демона, который выжидающе уставился на дверь. — Хочешь сейчас отступить? — Я… Я бы не стал тебя винить, — прошептал Энджел, почти подбадривая её. — Мы можем просто уйти. Нет, нет, она сделает это. Чарли провела рукой по своим волосам и уверенной походкой вошла внутрь, оставив двух мужчин позади себя. Как только стеклянные двери открылись, электро музыка зазвучала в её ушах, огни замерцали, освещая центр помещения. Всё происходящее будоражило. Она выросла на вечеринках, где были представлены разделочные доски, бокалы, наполненные игристым шампанским, элегантные платья и модные костюмы, а не… Э-э, не трахающаяся парочка, которую она заметила краем глаза, и, определенно, не грешники, которых тошнило в мусорное ведро неподалеку. Перед ней находилась платформа, на которой были выставлены шесты для стриптиза, несколько танцовщиц скользили по металлу, в VIP-комнатах поджидали один или два экскортника, которые проводили пьяного демона внутрь, чтобы оставить его с пустыми карманами. Стены украшали несколько роскошных кабинок, прямо посреди зала располагался островной бар, где угощали выпивкой всех, кто оказывался поблизости. Музыка, казалось, исказилась, когда Аластор вошёл в комнату и присоединился к ней, Энджел Даст, тем временем, пытался спрятаться за их спинами. Чарли протиснулась к бесу, стоящему у бара. — Привет! Хм, не могли бы вы сказать, где сейчас находится Валентино? Бес оглядел её тело, прежде чем усмехнуться: — Ищешь работу? — Эм, что ж, нет… Меня зовут Чарли, я хозяйка отеля «Хазбин»… Ну, ты знаешь, что-то вроде, эм, места для искупления… Аластор подошёл к девушке и положил руку ей на плечо. — Мы ищем Валентино, уважаемый. Что-то вроде деловой встречи, — его улыбка обнажила зубы. В глазах бесёнка мелькнуло осознание, прежде чем он энергично закивал, спрыгнул со стула, на котором стоял, и выбежал за пределы арки. — Вам сюда! С этими словами они перешли к главной миссии. Чарли в предвкушении щёлкала ногтями. Что она должна сказать? Какую часть она отрепетировала должным образом? Может быть, для начала ей стоит познакомиться с ним поближе, хотя, теоретически, если она придёт, сделав вид, что уже со всем ознакомлена и ко всему готова, то, возможно, он сдастся и уступит без всяких обид? Верно? Сейчас Чарли, конечно, чувствовала себя более непринужденно, когда вспомнила о недавних деловых торгах. В последнее время она одерживала несколько побед. Что для неё стоит одержать ещё одну? Бес повёл их по коридору, музыка позади приглушалась, пока мимо проходили несколько стриптизёров. Когда они подошли ближе, Чарли увидела, как обычную официальную одежду заменяли наготой и халатами. Она поспешила отвести взгляд от всех непристойностей. Это и было место, где работал Энджел? Перед ними предстала великолепная, причудливая дверь, которую бесёнок открыл, прежде чем прочистить горло и пропустить всех троих вперёд. Сцена, представшая перед ней, заставила её руку взлететь к животу. Роскошная кровать стояла на какой-то декорации с задним фоном, несколько обнажённых тел развалились на простынях, пока игрушки были расставлены на складном столике неподалёку. На сцене горел свет, создавая в комнате тревожную атмосферу. По полу змеились провода, а в глубине поместились несколько стульев и сидений для отдыха. — Кто, блять, посмел нас прервать!? — раздался резкий голос, и Чарли не составило труда определить его источник: демон, похожий на мотылька, сидел в режиссёрском кресле, его тело украшало большое пушистое пальто, очки в форме сердец окрашивали его мир в розовые тона. Шляпа с перьями расширялась на голове мужчины, придавая ему элегантности, которой он на самом деле не обладал. Бес робко объяснил: — Эм, радио-демон здесь, сэр, вместе с… — Чарли Морнингстар, — произнесла она, выступая вперёд перед сотрудником, чтобы должным образом представиться. Это безошибочно привлекло его внимание. — Морнингстар, — недовольно прорычал он, — Сама дочь Люцифера здесь, ну разве это не честь и удовольствие для меня? — его круглые глаза дёрнулись, когда он посмотрел ей за спину. — …Я думал, ты мёртв. — Был изгнан! — сказал Аластор с возбуждённым восторгом. — Ему следовало убить тебя, — последовало недовольное бормотание, — Что ж, тебе повезло, что меня не особо волнует эта ваша мелкая вражда с Воксом… Не могу дождаться, чтобы услышать его жалобы, когда он узнает… В любом случае, что ты делаешь в моём клубе? Хочешь снять скандальную сцену с принцессой? — он ухмыльнулся, пока Чарли хотелось умереть только от возникновения данной идеи. — Это покажет её папито, что к чему, не так ли? Радио-демон, покоряющий дочь Люцифера… — микрофон Аластора завыл. — О! Нет! — Чарли прочистила горло. Это, несомненно, был Валентино. — Сэр, ха-ха, нет, я хотела бы поговорить о ваших контрактах, — она сжала пальцы, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Валентино приподнял бровь. — Оу? Хочешь здесь работать? — он встал со своего места и подошёл к ней — и, чёрт возьми, какой же он высокий. Она вздёрнула подбородок, чтобы посмотреть на него, когда мужчина схватил её за руку, закатывая рукав и облизывая её кожу мокрым языком. Что-то скрутило у неё в животе. Чарли отдёрнула руку, наблюдая, как розовая жидкость стекает с её кисти. — Если бы в моём актёрском составе была принцесса, — продолжил он, — это было бы… — Валентино провёл рукой по лицу, — да мы смогли бы купить всё это гребаное Кольцо целиком. — Мне не нужен контракт с тобой, — заявила она, вытирая руку о штаны. — На самом деле я хочу попросить тебя отказаться от договорённостей кое с кем… — с этими словами она снова опустила рукав. Улыбка Валентино дрогнула и погасла. — Что? — Чарли оглянулась на Энджела Даста, которого, похоже, Валентино теперь тоже заметил. — Оу. — Энджел Даст сейчас работает со мной, — сказала она, перебрасывая взгляд на Валентино, который пристально смотрел на него. — Он идёт к цели искупления вместе со мной и помогает мне в проекте. Я буду признательна, если вы освободите его от своего контракта… — она поморщилась, — каким бы он ни был. — Сладенькая, в этой сделке нет никакой пользы для меня, — Валентино наклонился, чтобы посмотреть на неё, его пурпурные глаза были резкими на фоне освещения комнаты вокруг них. — Незаинтересован. Чарли вздохнула. Очевидно, это блюдо в виде официального разговора придётся подправить каким-нибудь гарниром. — Возможно, я могла бы оказать тебе услугу… деньгами, которых ты, похоже, добиваешься? Хочешь купить другое здание… А, может быть, приобрести ещё несколько декораций? — она указала на кровать. Ей было неловко обменивать свободу Энджела на что-то стоящее денег. Он был чем-то большим, но явно не в этом здании, не для своего повелителя. Валентино дёрнулся. — Нет. Энджел Даст мой, — с этими словами он медленно обошёл её, оставив с презрением смотреть в пустоту перед собой. — Он подписал контракт! Я могу использовать его в пределах помещения, и он делает всё, что я говорю, и когда я это говорю, — она неуверенно повернулась, чтобы посмотреть, как Энджел Даст слегка попятился от него. Смуглая рука Валентино потянулась вперёд и схватила парня за подбородок, притянув ближе и заглянув в глаза. — Жаль, что он так предал меня, втянув в наше личное дело королевскую семью, но… — он взглянул на Чарли, -… возможно, если мы заключим сделку, я прощу его. Простит его? Она смотрела, как Энджел Даст отвел взгляд. Он был полон сожаления, поэтому сердце Чарли незамедлительно упало от чувства вины. — Валентино, — поправила Чарли, — у меня нет намерений заключать сделку, которая подвергла бы его опасности. Теперь он мой постоялец, он под моей опекой, — сказала она, — и я твердо намерена убрать с его пути любые трудности, которые мешают ему искупиться… — Искупиться! После этих слов мотылёк засмеялся, сильно сжав лицо Энджела, пока тому не удалось вырваться из крепкой хватки. — О, в тебе есть что-то забавное, девочка! Но кто захочет попасть на Небеса, когда здесь есть все величайшие ебучие удовольствия жизни? — Валентино упёр руку в бедро и выступил вперёд. — Как тебе это? Как насчёт того, чтобы я показал, как именно делаю Энджела таким полезным для меня? Эта тема действовала ей на нервы. — Это не… — с этими словами Валентино схватил парня за руку и потащил его за собой. — Эй! Отпусти его! — О, дорогая, не волнуйся, — сказал Валентино, затягиваясь трубкой и выпуская немного розового дыма через губы. — Ему это нравится. Когда Энджел вдохнул дым, его встревоженное выражение лица медленно сменилось на довольное. Он глядел на Валентино круглыми от желания глазами, позволяя мотыльку прижать его лицом к кровати и поднять задницу в воздух. — Прекрати, — прорычала Чарли, однако Валентино приказал одному из своих людей выйти из тени, чтобы прошептать тому что-то на ухо. Валентино сделал несколько шагов назад с широкой ухмылкой: — Смотри, принцесса, тебе понравится эта дрянь. — Что ты с ним сделал? — спросила Чарли, делая шаг вперед и наблюдая, как какой-то мужчина устраивается позади Энджела. — Он в приподнятом настроении! Ты же не хочешь всё испортить, не так ли? Взгляни на него, он даже не говорит «нет», — она с ужасом наблюдала, как мужчина водил руками по телу Энджела. Чарли сжала кулаки, сделала несколько шагов вперёд и ткнула пальцем в сторону Валентино. — Отмени всё, что ты только что с ним сделал. Сейчас же. А ты, прекрати прикасаться к нему! — потребовала она у демона, который явно проигнорировал её речь. Валентино посмотрел на неё сверху вниз, поморщившись, прежде чем вздохнуть. — Что ж, я полагаю, тебе нравится применение силы, а? — после этих слов розовый дым рядом с Энджелом развеялся, и тот закашлялся. Парень немедленно попытался ускользнуть от беса позади себя, однако его оттащили обратно. И в этот момент Чарли охватило отчаяние. Как долго всё это происходило с Энджелом? Сколько раз это было использовано на нём? Действительно ли все её действия были безнадёжным делом? Валентино казался злобным существом, посмеивающимся, наблюдавшим за попытками Энджела выбраться, его пытка доставляла ему удовольствие. Всё не должно было так закончиться. Она не хотела усугублять ситуацию и разжигать боль, но вот она здесь — случайно запустила Энджела прямиком в руки чертового абьюзера, чтобы тот поигрался с ним. Абьюзер. Это было единственное слово, которым она могла описать Валентино. Абьюз. О нём было ясно с самого начала, но что ей стоит предпринять? Сделать шаг к правосудию? Чарли двинулась, чтобы оттащить мужчину от Энджела Даста. Незнакомец хмыкнул, очевидно, раздражённый, поскольку он просто пытался выполнять свою работу, порученную его боссом. Она взглянула на Энджела, который уставился на кровать, вцепившись в простыни и пряча от неё свою боль. — Энджел, — прошептала она, протягивая к нему руку, прежде чем оказаться прерванной болтовнёй Валентино. — Аргх! Ты упустила главное, солнце! Это его работа! Мне плевать, что ты мелкое отродье Люцифера. Что сделано, то сделано! — кто-то схватил её за запястье и дёрнул лицом прямиком к Валентино, чья ладонь впилась в её хрупкую кость. — Он принадлежит мне! Ты напрасно тратишь своё время. Я благодарен, что вы вернули моего маленького голубчика домой, ваше высочество, но ваше присутствие здесь больше не требуется. Чарли нахмурилась и прикусила внутреннюю сторону щеки, чувствуя, как внутри неё нарастает гнев. — Я не уйду, пока этот контракт не будет расторгнут. — Чарли, — прошептал Энджел у неё за спиной. — Чарли, отойди от него. Со стороны повелителя-мотылька раздался резкий, хрипловатый смешок. — Я полагаю, ты обычная соплячка, которую нужно усмирить, — Валентино поднёс трубку к губам, после чего девушка открыла рот, чтобы возразить, однако, облако дыма было выпущено прямо в её лицо. Ах… Вещество немедленно стало заражать её мозг. Чарли отшатнулась назад, кашляя, пытаясь выплюнуть из себя содержимое, но безуспешно. Мир вокруг неё закружился, превратившись в розовый градиент, теперь огни вокруг неё создавали какой-то искрящийся эффект. Чарли схватилась за горло, желая разорвать его, просто чтобы избавиться от возникшего кома. Последнее связное слово, которое она услышала, было её имя, выкрикнутое Энджелом, лежавшим позади неё. Его голос бессмысленно прокручивался снова и снова, пока не наступила тишина. В голове зазвенело. Мир вокруг превращался в закрученную спираль. Мебель сливалась воедино, узоры странных форм усеивали её веки всякий раз, когда она моргала, и как раз в тот момент, когда её внутренности, казалось, готовы были разорватьяя — возник эффект цветущего восторга. Её схватили чьи-то руки. Внезапно она оказалась притянутой к чужому телу, после чего моргнула и смогла разглядеть искажённые формы, напоминавшие Аластора. Радио-демон. Она узнала его, она помнила. Его рука схватила её и, массируя костяшки пальцев, направила кисть девушки к светящейся цепи, сдавливающей его шею. Металл заблестел в её изумлённых глазах. Улыбка Аластора продолжала мерцать перед ней, разрастаясь и превращаясь в огни, светящиеся в клубе. Мужчина направил её пальцы к своему ошейнику, заставив их сжаться на его основании. Крепкая хватка обжигала её, заставляла морщиться и дрожать, прежде чем издать сдавленный крик. Он опустил её руку вниз, своим движением велев ей ослабить сдерживающий его силу поводок. Металл с щелчком расширился, совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы порадовать его владельца. Раздался приглушённый смешок, знакомый, безумный, но успокаивающий. В конце концов она высвободилась из его объятий и покачнулась. Звёзды величественно засверкали и осветили её взор. Сердце Чарли разрывалось от экстаза. Каждая капля крови, вытекавшая из него, вызывала маниакальную жажду. Девушка извивалась и двигала своим телом, требуя любого внимания со стороны от кого бы то ни было. Силуэт радио-демона приблизился к мотыльку, обрывки разговора отдалённо зазвучали в её голове, прежде чем угаснуть от гула в ушах. Мир вокруг неё пульсировал, вертелся и закручивался. Она издала тихий вздох, почувствовав как глубже погружается в хаос собственных мыслей, не желая больше выносить удушливость, сковывающую её тело. Всё было таким розовым, всё казалось таким удивительным, таким совершенным и, одновременно, мучительным. Желание найти того, кто накачал её дурью, разрушало все остатки здравомыслия. Порыв ветра хлестнул её по телу, и она пошатнулась на каблуках, прежде чем кто-то подхватил её сзади. Несколько фигур вошли в комнату, направляясь к источнику в центре комнаты, оставляя лишь остаточные образы и очертания в её глазах. Две пары рук удерживали её на ногах, но, похоже, она споткнулась настолько сильно, что они оба упали на пол, почувствовав как извилистые провода впились им в ноги. Всё в округе было отвратительно неловким, но в то же время идеальным. Веки Чарли продолжали подрагивать, пока она пыталась сосредоточиться на чем-то, чтобы мозг боролся за её жизнь, чтобы он хватался за последние капли её сознания. Химические вещества разъедали её изнутри. Она слышала слабый голос демона позади себя, который отчаянно выкрикивал её имя. Звук постепенно исчез, а её взгляд был прикован к земле, возникшей после падения перед лицом. К земле, которая через несколько секунд оказалась забрызганной какой-то жидкостью, стекающей в её сторону. Чья-то рука потянула её за голову, чтобы развернуть к себе и отвлечь от пола. Перед собой Чарли увидела Энджела. Его губы продолжали шевелиться, но она больше не слышала ни слова. Его зрачки — сколько времени им потребовалось, чтобы сдвинуться в сторону? — посмотрели ей за спину, прежде чем парень поморщился и вздрогнул. Она увидела, как кровать позади него намокла и пропиталась чем-то тёмным. Более тёмно-розовым, чем всё остальное в её виденье. Чарли хотела заговорить, но стоило ей открыть рот, как дыхание с болью перехватило. Она прижалась щекой к плечу Энджела, его тело, по сравнению с её, почему-то казалось ледяным. Её лихорадило. Её кровь была подобна лаве, угрожающей сжечь и разорвать плоть, скрепляющую её органы вместе. Ресницы в миг потяжелели. Казалось, что с каждым морганием проходили тысячелетия, а в комнате становилось всё темнее. Всё темнее и темнее, влажнее и влажнее, отражая в странных жидкостях студийный свет. Солнечный свет. Вот мать держит её за руку и ведёт вдоль сада, пока золотистое небо ослепляет их взор. Это причиняло боль её мозгу, это сводило её с ума, это солнце обжигало её. Золотые волосы её родителей, золотое небо над головой, золотые люди наверху, золотая кровь — всё это было таким неясным по сравнению с пылающим багрянцем Ада. Что-то пролетело мимо её лица, капнув жидкостью на щёку и лоб. Чарли не знала, сколько просидела она, находясь в таком положении, предположительно, удерживаемая Энджелом, пока декорации комнаты сменялись одна за другой. Головокружение преследовало её всякий раз, когда она пыталась думать о чем-либо, кроме своей ноющей боли. Улыбка, которая не сходила с её лица, стала шире, когда она уткнулась лбом в его плечо. Её волосы стали влажными вместе с одеждой и обнажёнными руками. Она медленно посмотрела вверх и увидела потолок, такой же темный, как и краска, разлитая повсюду. Жидкость начала стекать на неё. Она протянула дрожащую ладонь, поймала несколько капель и тут же просияла, оттолкнувшись от Энджела, чтобы ощутить всю влагу на себе. Краем глаза она заметила чужие пальцы, пытающиеся ухватиться за её спину, но безрезультатно. Она, пошатываясь, встала на ноги и огляделась, пытаясь понять, что за чудо возникло перед ней… Дождь. Можно радоваться! Её дивный дождь, дождь из её мечты прямо сейчас капал перед ней! Чарли наконец-то могла ступить в него, танцевать в нём, не чувствуя, как он впивается в кожу и оставляет ожоги! Она обхватила себя руками, подняв лицо, чтобы позволить дождю стекать по нему. Настоящий экстаз. Смутное воспоминание о матери, вытаскивающей её из-под кислотного дождя, заставило её улыбнуться. Это был он, её дождь, её мечта, она протянула руки и позволила ему литься на неё. Он оказался более липким, чем она предполагала, и оставлял тёмные пятна всякий раз, когда её пальцы пытались вытереть глаза, однако, она не возражала. Лужи под ней образовывали круги после каждого шага, показывая в себе её восхищённое отражение. Чарли закрыла глаза и обнаружила, что исполняет танец, которому научила её мать, когда она ещё была ребёнком. Элегантная, сбалансированная, как балерина, она медленно описывала круги по тёмной комнате. Дождь продолжал барабанить по её лицу, а она продолжала считать в уме: раз, два, три, раз, два, три. Она вращалась и двигалась в предполагаемом одиночестве, воплощая в жизнь свои забытые детские мечты. И она даже могла слышать музыку! Красивый, приглушённый джаз, эхом отдававшийся в её голове раз за разом. Он действительно помогал заглушить звон и пульсацию её сердцебиения в ушах. Искажённые трубы продолжали выдувать ноты, пока она кружилась, чувствуя, как её руки скрещиваются на груди, а волосы спадают на плечи. Вот оно. Когда Чарли закончила своё маленькое сольное выступление, укоренившееся в её голове с детства, она почувствовала, как чья-то ладонь сжала её руку. Чужие пальцы скользнули по её животу, направляясь к бедру и пояснице. Её локоть был слегка приподнят, чтобы придать ему правильный угол наклона. Теперь её пальцы переплетались с другими, ощущая внезапное тепло. Искажённый мир Чарли дрогнул, и она увидела, как Аластор, ярко выделяющийся красным на фоне её розового мира, улыбался ей сверху вниз, полуприкрыв глаза. Музыка продолжала разливаться в помещении, казалось бы, она звучала где-то далеко в затворках её сознания, пока она позволяла Аластору вести её тело. Их обувь волочилась по дождевым лужам, врезаясь в них с отдалённым хлюпаньем. Аластор протягивал к ней руку, чтобы закружить и снова подхватить в свои объятия, ощутив сближение их тел в танце. Он переплетал их пальцы и плавно тащил Чарли за собой, заставляя её вращаться вокруг себя. Это было… Это было весело. Чарли не отводила от него взгляда, таким умиротворённым казался он ей в данный момент. Химические вещества внутри неё бились и искали свободы. Их танец соответствовал ритму медленных, отдающихся эхом романтических мелодий. Аластор был невероятно естественным. Дождь продолжал барабанить по их телам, и это было похоже на сцену одного из тех фильмов, которые она любила смотреть без разрешения родителей. Сердце Чарли затрепетало, когда он закружил её вокруг своего тела, а затем сжал свои пальцы на талии, чтобы опустить вниз. Его тело изогнулось, чтобы прижать их животы друг к другу, прежде чем носы соприкоснулись, волосы запутались между собой, а их глаза притягательно встретились. Она радостно улыбнулась и провела руками по его щекам, чувствуя улыбку под своими онемевшими пальцами. Чарли полностью запрокинула голову назад и рассмеялась во весь голос, поднимая ногу и аплодируя. Аластор вернул её тело в прямое положение, позволив себе отстраниться и лениво покружиться на их влажном танцполе. Окуная носок ботинка в лужу и напрягаясь всем телом, она оглянулась на Аластора, который наблюдал за ней, заложив руки за спину. Чарли закусила губу. Ощущение наркотика непрерывно накатывало на неё волнами, превращая её мысли в пустоту. Это было излучение. Опасное. Аластор медленно приблизился к ней, тщательно делая каждый шаг, пока тёмная жидкость брызгала в стороны из-под его обуви. Он провёл пальцем по её кипящей коже. Костяшками коснулся её подбородка, прежде чем осторожно провести по нему и убрать выбившиеся пряди волос с её плеча. Аластор протянул ладонь, и она снова сплела их пальцы, чтобы вновь вступить в сумасшедший туманный вальс.

✢

Безупречная чистота. Хаск прижал полотенце к стеклу, наблюдая, как пятна под его напором исчезают. Он наклонил стакан к свету, чтобы ещё раз убедиться, что стекло было идеально отполированно. Вэгги сидела за барной стойкой, наслаждаясь «Ширли Темпл» и помешивая напиток вишенкой, врезающейся в кубики льда. — Да, а потом эта сука вырвала мне глаз, — она небрежно указала на свою повязку, — и всё потому, что я не хотела убивать ребенка. Хаск вздохнул. — Что ж, спаси ребенка — потеряй глаз. Типичный здешний девиз, — Вэгги пожала плечами, потягивая красный напиток через тонкую соломинку. Хаск воспринял её слова как повод спросить: — Ну и как же тогда в конечном итоге ты стала работать на кого-то столь влиятельного? Вэгги вздохнула. — Я думаю… Мы все по случайности попали в его руки, прежде чем стать частью целого испытания в виде Люцифера. Падших ангелов не слишком высоко ценят. Мы без особого энтузиазма помогали бороться с перенаселением этого места, а теперь сами считаемся грешниками. — У вас что, не было выбора? — Нет, — казалось, её не очень-то заботило затруднительное положение. — У нас была цель. Я знаю множество падших ангелов, которые убивают себя, поскольку агония экзорциста или простое горе при мысли, что ты попадаешь с небес в ад, может свести с ума, — Вэгги постучала себя по подбородку. — На самом деле, я знаю множество экзорцистов, которые покончили с собой прямо на Небесах, и теперь я работаю с ними. Думаю, они мало что знали о здешних правилах… Хаск уставился на стекло. — Да уж, они знали мало. Вэгги внимательно посмотрела на него. Некоторое время они провели в тишине, прежде чем она спросила: — А как ты оказался здесь? Он откашлялся, оглядываясь по сторонам, прежде чем отвернуть пушистый подбородок. — Это не героическая история. Вопрос неизбежно повис у него в голове, и он медленно поставил стакан под стойку. — Я крупно облажался, — она подняла взгляд от своего бокала, чтобы взглянуть на него. — Я проиграл свою душу, и теперь я обязан быть здесь, — с мрачным пониманием каждого проживающего в этом отеле он усмехнулся, перегнувшись через стойку и положив голову на ладони. — Я думаю, мы все отдали часть себя этому большому и красному придурку. Я никогда не мог предположить, что он снова выйдет на свободу… Быть вне его цепей было приятным опытом, хоть и недолгим. Вэгги немедленно прониклась сочувствием. — Ты продал ему душу? — медленный кивок. — Вот же… Блять, я действительно ненавижу этого ублюдка. Я не могу поверить, что он сейчас вмешан во всё это… Люцифер вообще знает, что его дочь выбрала его? Если бы он знал, я не думаю, что он позволил бы это! О чем он думал?! Хаск вздохнул. — Я не знаю. Эта семейка во всех смыслах ебанутая. Её пушистые волосы, которые, казалось, стояли дыбом от неодобрения, снова разгладились, приняв типичную форму стрелы. Вэгги поникла. — Я думаю, мы все здесь прокляты… Не могу дождаться, чтобы истребление наступило раньше и избавило нас всех от страданий. Хаск пристально посмотрел на неё с мрачными мыслями. — Извлекай из этого места максимум пользы, пока можешь, — наконец сказал он, — всё будет так, как должно быть. — Мудро, — Вэгги мягко улыбнулась. — Я думаю, ты подходишь под тематику отеля, — демон жеманно улыбнулся. Все понемногу привыкали к нему. БАХ! Дверь с грохотом распахнулась. Спина Хаска приподнялась, и он увидел, как внутрь вбежал Энджел Даст. Вэгги вытаращила глаза. — Ох, блять… Посмотри на себя — ты весь в… Энджел прервал её. — Дай мне самый крепкий ебаный ликер, который только у тебя есть, — его голос был мрачным. — Энджел… Когда Энджел посмотрел на него, Хаск мог узнать этот взгляд где угодно. Он приложил руку к войне, и Хаск знал, что такое пристальный взгляд с расстояния в тысячу ярдов. Робко он начал наливать что-то с огромным процентом алкоголя. Наверное, напиток мог бы даже сравниться с дезинфицирующим средством. — Что стряслось? — спросила Вэгги: — Я знаю, что вы, ребята, ушли сегодня, но вас не было всего несколько часов. И ты… Энджел схватил напиток и залпом выпил его, не задумываясь ни на секунду. Его пальцы постучали по стакану, прежде чем он протянул руку и выхватил целую бутылку из рук Хаска. Парень продолжал глотать содержимое, оставив двоих переполненными беспокойством. — Где Чарли? И Аластор? — наконец спросил Хаск, наблюдая, как Энджел напрягся при упоминании имён. — Они пострадали? — Нет… — он умолк и, решив промолчать, уставился в стол. Хаск и Вэгги переглянулись. Они никогда не видели парня таким подавленным. Затем, к их шоку, он сказал: — Вэгги… Что, ты говоришь, радио-демон творил раньше? Вэгги нахмурилась. Тем не менее, она всё же ответила: — Он серийный убийца, каннибал, любитель заключать сделки и мастер манипулирования… В любом случае, это истории, которыми со мной поделились. — И… И мы можем быть уверены, что он не убьет нас? — спросил Энджел срывающимся голосом. Хаск прислонился к витрине с бутылками. — Он сделает это, если ты дашь ему достаточно вескую причину — если от тебя мёртвого будет больше пользы, чем от живого. На самом деле, наверное, хорошо, что принцесса рядом, чтобы держать его на поводке. Энджел медленно встретился взглядом с Хаском. — Что произойдет, если этот поводок ослабнет? — Энджел, что случилось? — Хаск потер переносицу. — Ты сейчас чертовски подозрителен. Аластор причинил кому-нибудь вред? — руки демона-паука задрожали, когда он поднёс бутылку к губам. Он неуверенно кивнул, допивая содержимое. Хаск и Вэгги обменялись взглядами, в которых читался ужас. — Кому он причинил боль? Энджел Даст медленно отнял бутылку от губ. Когда он поднял руку, чтобы вытереть напиток, стекающий по его челюсти, часть кровавого пятна, которое, казалось, растаяло на его коже, размазалось. — Валентино и всем его приспешникам, — прошептал он, — они все получили… — он прикрыл глаза рукой, как будто пытался отогнать воспоминания. — Они все… — Вэгги придвинулась, чтобы утешающе положить ладонь ему на плечо, наблюдая за его дрожью. Это было плохо. Если подобное заставляло биться в истерике даже такую личность, как Энджел Даст, то, должно быть, зрелище и правда было жестоким. Хаск знал, что Аластор может терять голову, но… — Конечно, Чарли никогда бы этого не допустила, — рассуждал он, — верно? — потому что он ставил все свои фишки на то, что она сможет держать Аластора в узде. Энджел покачал головой, прикусив губу. — Чарли просто пыталась помочь мне… А Валентино накачал её какой-то крепкой дурью. Она, скорее всего, никогда раньше не сталкивалась с подобным… Она полностью потеряла рассудок. Хотя, возможно, это и к лучшему, — прошептал он, — я бы не хотел, чтобы она видела всё, что там было. Вэгги осторожно спросила, отставляя свой бокал в сторону. — Что он сделал? — Он разорвал их всех в клочья. Всех, а потом танцевал в их крови, — Энджел посмотрел вниз и заметил бордовые пятна, покрывавшие его. Со слабым смешком он застонал, в его глазах появилась тяжесть, которую Хаск не мог вынести. — Она уже была под веществами, поэтому даже не осознавала, что он заставил её ослабить цепи, — Хаск сглотнул. Определённо новая трудность. — Они оба танцевали. Я… я ушёл, как только смог. Я не хотел быть следующим, — его голос дрожал. — Я… Я не знаю, я не знаю… — Энджел, эй, — сказал Вэгги, погладив рукой его спину, — всё в порядке. — Он разорвал его на части, — вырвалось у Энджела, когда из его глаз потекли слезы. — Я свободен, но… но, сука, они все стали ничем, кроме как… Месивом. Даже все головорезы этого мудака, они… Ох, бля-я-ять… — Энджел прижал кулаки к глазам. — Блять, я не должен был оставлять её с ним наедине. Хаск постучал пальцем по столу, чтобы привлечь его внимание. — Если и есть что-то, что Аластор делает наверняка, так это то, что он не растрачивает свои силы впустую. Я уверен, что Чарли в безопасности… — он взглянул на Вэгги, — ну, насколько мы можем судить. Она — его единственный выход из вечного проклятия. Он сделает всё возможное, чтобы удержать её рядом с собой. Поэтому она жива. Просто… — он мрачно уставился в землю, — прикована к нему, как и все мы. Энджел посмотрел на него сквозь пальцы. — Итак, что нам делать? — спросила Вэгги. — Что… Что мы можем сделать? Должна ли я попытаться предупредить Люцифера? Он взглянул на неё. — Ты думаешь, Люцифер действительно что-то сделает? Вэгги резко упала духом и осеклась. — Я имела в виду… Ох, он не отвечал своим падшим ангелам очень, очень долгое время… И он, вероятно, не ответил бы и мне, потому что никогда не проверяет свою почту… Наши отчёты, по сути, являются материалом, который он игнорирует, но по контракту мы обязаны их публиковать. Так что, может быть, и нет, — это был провал. Рядом с ними пискнула Ниффти, застав всех врасплох. — Что ж, по вашему Аластор действительно сделал что-то не так? Хаск моргнул. — Ты только что сказала несколько связных слов…? Точно безумие. Она широко улыбнулась, однако продолжила: — Он убил повелителя, который руководил крупнейшей в Аду сетью секс-торговли! Он ведь просто делает то, что делал раньше — медленно уничтожает повелителей, которые его бесят! — Ниффти, да ладно тебе, — сказал Энджел с недоверчивым смехом, — он не творил правосудие — он ублажал себя убийством! Я всегда хотел, чтобы Валентино умер, но… — он закрыл глаза, — я никогда не думал, что увижу это вживую. — Валентино был ужасным человеком, — Ниффти небрежно размахивала иголкой с ниткой, сидя на барной стойке и дрыгая ногами, — Аду будет лучше без него! — и, хотя она была права, Энджел Даст всё равно был в ужасе. Хаск мог только простонать: — Ага, похоже, теперь начнётся ещё одна война, — он замолчал. — Аластор ничего не делает просто так, Нифф. Ты это знаешь. Это всё из-за его больных извращенных желаний. — Я знаю! Мне нравится играть адвоката дьявола! Энджел пробормотал: — Ты сейчас серьёзно, да? Вэгги прервала их диалог. — Итак… Мы все здесь согласны? Энджел продолжал прикладываться к бутылке, как будто это было последнее, что он когда-либо пьёт в своей жизни. Затем Хаск спросил: — С чем? — Аластор — кусок дерьма, и мы должны сделать всё возможное, чтобы держать его подальше от Чарли. — Это сложно. Это ведь она пришла к нему и попросила помощи, — пробормотал Хаск. — Бедная девочка пыталась сделать всё, чтобы почувствовать себя нужной. Я думаю, Аластор уже вонзил свои клыки глубоко в её шею. Теперь это выше наших сил. Энджел пропищал: — Крошка… Тебя там не было. Ты не видела того, что видел я. Я знаю, может быть, ты считаешь иначе, но это не так. Я не думаю, что мне очень хочется идти против этого ублюдка, — прошептал он, — этот сукин сын хотел съесть мою свинью… Ох, Жирный Наггетс… Я действительно должен научить его хорошим манерам, пока этот хрен его не убил, — он чуть не плакал, бутылка уже наполовину опустела, когда он захныкал, прижавшись к ней. Вэгги издевательски посмеялась. — И что, вы все просто собираетесь сдаться?! Позволить ему устроить резню, потому что она вас не касается?! Остальные надулись от стыда, избегая зрительного контакта. — Вау, — Вэгги покачала головой, пнув стойку, когда вставала со стула. — Ладно, всё с вами понятно. Похоже, мы просто позволим этому садисту-психопату убивать всех на своём пути! Вперёд, команда! — Я знаю, ты ждешь от нас каких-то действий, чтобы заполнить пустоту в своей жизни, чего не хватало в тюрьме, — сказал Хаск, наблюдая, как она поднимается по лестнице и внезапно останавливается. — Может быть, чтобы удовлетворить это желание в тебе, которое не удовлетворялось с момента последнего истребления, — Вэгги вздрогнула. — Но не забывай, что ты и сама знаешь причину, по которой никто не хочет связывать с существами, живущими там, внизу. Люцифер сохраняет им жизнь по своим собственным причинам, — он протянул руку. — Миру нужно зло, чтобы показать, что есть добро. Сила, которой они владеют, подвергается трудностям и используется за пределами. Вэгги выплюнула: — Я видела космические ужасы, которые делают этих идиотов плохими. Миру не нужен Аластор. С этими словами она поднялась по лестнице и исчезла из их разговора. Они сидели в тишине: Энджел всё ещё был весь в крови, Хаск размышлял над вопросами, которые остались без ответов. Он знал Аластора долгое время. С тех пор, как он сел за покерный стол, поставил на кон свою жизнь и приковал себя к вечному рабству. В его жизни было много взлётов и падений. Аластор был помешан на контроле, но в то же время каким-то образом казался уступчивым. Он делал то, о чём его просили, пока все по-прежнему были убеждены, что он главный. Одолжения всегда превращались в условия сделки. Повелитель был мёртв. Валентино, ни много ни мало, тесно связан с двумя другими Ви. Хаск встревожен, возможно, он просто стал свидетелем очередного надломления порядка. Ниффти вскоре ушла вслед за Вэгги, когда Энджел Даст уснул на барной стойке, после того, как влил в себя целую бутылку алкоголя. Как раз в тот момент, когда Хаск собирался прибраться перед сном и выключил свет, показывая, что работа бара сегодня подходит к концу, дверь со скрипом отворилась. В помещение вошёл окровавленный Аластор, держа на руках такую же окровавленную Чарли, лежащую без сознания. Хаск открыл было рот, но Аластор заставил его замолчать, направляясь к лестнице, чтобы подняться по ней. — Великолепной ночи, Хаскер, — сигнал держать рот на замке. Его голос был тише обычного, как будто он пытался дать принцессе спокойно отдохнуть в его объятиях. Он в шоке хлопнул глазами, не в силах ничего сделать, кроме как стоять там как вкопанный. Хаск решил, в конце концов, также отнести Энджела в его спальню. Он бросил его на кровать, наблюдая как тот перекатывается на другой бок. По дороге в свою комнату, скрестив руки и прижав крылья к спине, мужчина почувствовал, что его голова шла кругом. Почему он выглядел таким умиротворённым? Он впервые за долгие годы попробовал настоящей крови? Всё ли шло по его плану, каким бы он ни был? Что ты натворил на этот раз, Аластор? И что ты теперь будешь делать? Хаск сел на кровать и открыл пиво. Вот же блять.