Искупление||Penance

Падать с Небес было больно. Мучительно. И невероятно унизительно, поскольку у Вэгги даже не было шанса объясниться, прежде чем её окутал свет и она была отправлена в изгнание. То, как новообретенные коллеги вводили её в соответствующую роль, было похоже на механизм. Правила были просты — не выпускай никого из демонов, ну, а если они всё-таки сбегут, не стесняйся убивать их и не впускай внутрь никого без разрешения. Теперь это была её жизнь. Уставившись на стены из красного кирпича, с копьём в руке и разбитым самолюбием в груди. Стыд от её неудачи в качестве экзорциста оставил шрам на отсутствующем глазу, волосы теперь на дюйм длиннее, чем были раньше. Из-за отсутствия крыльев возникало странное ощущение за спиной, она не совсем понимала, чего хочет от этой жизни. По крайней мере, она была не единственной, кого ждала подобная участь. Когда Вэгги вошла в раздевалку и заметила золотистую кровь, разбрызганную по кафелю, её наполнила пустота. Это был третий случай за месяц — падший ангел не смог справиться со своим наказанием. Они умирали жестокой смертью, рассекая собственное горло ангельским оружием. Вэгги схватила свою рацию и уведомила о случившемся команду, которая незамедлительно позаботились об этом. Она немного подкрепилась и вернулась к своим патрульным обязанностям в коридорах. Огни мерцали из-за отсутствия к ним всякого должного интереса — качество обслуживания этого места было низким, поскольку Люцифер уже давно не следил за этим. Она задавалась вопросом, почему он просто не убил этих существ. Вэгги думала об этом, пока пристально вглядывалась в чёрный, затенённый шар. Это было невозможно или этих тварей просто удобно держать где-то поблизости? Были ли они необходимым злом? Или Люцифер был садистом, воплощающим судьбу хуже смерти? В конце концов, он был настоящим изобретателем. Когда её взгляд переместился вперёд, то она услышала музыку. Редкое явление, вряд ли она слышала что-либо подобное здесь раньше. Вэгги подумала, что кто-то из патрульных офицеров включил радио. Она не станет обвинять их в этом, однако мелодии отвлекали от потенциальных беглецов. Она направилась к источнику звука, скептически относясь ко всему происходящему. Именно тогда она заметила подозрительную пустоту в зале. Несмотря на это, музыка становилась громче с каждым её шагом. Оглядевшись вокруг — зрение ограничивалось одним глазом — она услышала эхо текстов песен. «Boo! I’m the boogie man, the terrible, horrible boogie man… I come in the middle of the night and frighten bad little girls like you…» Вэгги подошла к окну изгнанника. Когда он повернулся к ней спиной, она заметила, что на нём был довольно изящный, джентльменский наряд. «Beware, better have a care, I’m going to follow you everywhere, I crawl through the ceiling and the walls that fall on, bad little girls like you…» Она никогда раньше не обращала внимания на этого демона. Он выглядел несколько иначе, чем остальные заключённые. Казался самым обыкновенным грешником, живущим в Кольце Гордости на свободе. Но внезапно он стал увеличиваться в размерах, его спина разрасталась в ширь, а шея растягивалась гармошкой. Маленькие рожки превратились в миниатюрные оленьи рога, когда его руки затряслись, и когти стали царапать стены Несмотря на всё это, существо отказывалось оборачиваться и смотреть на неё. В какой-то момент он медленно принял свою обычную форму, как будто из-за всего, что только что произошло, он утратил остатки своих сил. «I’ll torture you and hunt you, I’ve got you where I want you, A victim of my dark and dirty plot…» Вэгги медленно отошла от окна, чувствуя, как в её душе нарастает паника. «And at the slightest whim, I’ll tear you limb from limb, In other words… I’ll put you on the spot… Boo… I’m the boogie man…» Это было её воспоминанием с давних времён. Теперь уже Вэгги размышляла об этом, сидя на кровати, в своём новом жилище — отеле «Хазбин». Если бы она рассказала себе из прошлого, что будет сопровождать радио-демона, то, наверное, её старая версия попросту не поверила бы в это. Её и правда беспокоил факт того, что она оказалась запертой в здании с так называемым буги-мэном, находившимся на свободе без жёсткого поводка, приковывающего его к месту. Вэгги уставилась в пол, её расслабленные пальцы теребили бант. «Но тот факт, что у тебя нет никакой гребаной цели, не значит, что ты должна проецировать это дерьмо на меня», — слова Чарли вонзились в неё, как нож. Весь день в животе она ощущала довольно большую пустоту. Было обидно слышать, как принцесса Ада, отчаянно пытающаяся найти хорошее в других, в ком-то вроде Аластора, говорит ей в ответ такие резкие слова. Наступила поздняя ночь. Бессонница была для неё сущим кошмаром. Девушка уставилась на суровые надписи на своих часах, которые напоминали о неуправляемом графике работы. Она легла спиной на кровать, скрестив руки на груди, как будто её придавили к земле. Уставившись в потолок, который часто отвечал ей взаимностью и становился надёжной компанией, Вэгги почувствовала замешательство. Что Чарли вообще нашла в нём? Что хорошего могло из него получиться? За время, проведённое там, он не сделал ничего, кроме того, что был жутким, но, к счастью, он был идеальным джентльменом, когда Чарли оказывалась рядом. Жаль — она никогда этого не увидит. Он позаботился о том, чтобы она этого не увидела. У неё вырвался протяжный вздох, и она закрыла глаз. Тук-тук-тук. Вэгги открыла его, не заинтересованная во встрече с кем-либо. И всё же — это могла быть принцесса, возможно, они могли бы обсудить свою небольшую ссору? Было бы неплохо. На этот раз она могла бы как следует поговорить с Чарли, не показавшись такой… Ну, стервозной. Вэгги встала и открыла дверь. — Привет… — она столкнулась с обтянутым красным жилетом торсом. Однако это был не тот красный цвет, на который она рассчитывала. Её взгляд скользнул вверх, прежде чем она обнаружила, что это был не кто иной, как её проклятый мучитель, Аластор. В панике она попыталась быстро захлопнуть дверь, однако с очень громким хлопком рука Аластора ухватилась за край, помешав ей. Если ей не показалось, то под его когтистыми пальцами даже отломилась какая-то деревяшка. — Приветствую! — ответил он весело, несмотря на нахмуренные брови. Вэгги не смогла собрать достаточно сил, чтобы победить его в их дверной битве, вместо этого она слегка отступила назад, наблюдая, как он небрежно открывает дверь шире. Мужчина уверенно вошёл внутрь, как будто это место принадлежало ему. Его красные глаза прошлись по её комнате, внимательно изучая всё: — Ого, довольно… интересная комната! Ты практически ничего не исправила в ней! Это было оскорблением. Вэгги не особо утруждала себя украшениями. Она думала, что это жильё станет лишь временным. — Ну, я рассчитывала на то, что принцесса уже вернёт тебя обратно в ту чёртову камеру. Аластор уставился на неё с тревожным блеском в глазах. Вэгги знала, что она будет здесь в безопасности, когда наблюдала за тем, как он медленно обходит её комнату, осматриваясь. Он не стал бы убивать кого-то в помещении, особенно её, это было бы слишком подозрительно для Чарли. — Ты пришёл только для того, чтобы оценить интерьер моей спальни? — Вэгги была раздражена. — О, нет, — сказал Аластор, наклоняясь, чтобы что-то поискать у неё под кроватью. — Просто провожу кое-какие предварительные исследования, вот и всё. Вэгги нахмурилась. — Что ты ищешь? — Ничего, — сказал он, выпрямляя позу и хватаясь за костюм на теле, чтобы поправить его. Затем он перевёл на неё внимательный взгляд. — Я думаю, нам следует поговорить. — О чём…? Аластор прошёл в переднюю часть её комнаты, лениво разглядывая разбросанные вещи на столе. Там не было ничего интересного. — Ты слишком много болтаешь, не так ли? — его пальцы прошлись по дереву, потирая кончики друг о друга, чтобы смахнуть пыль. — Крайне неприятно слышать о том, как ты расстраиваешь здешних жильцов. Он пришёл из-за Чарли. Вэгги скрестила руки на груди. — Я не сказала ей ничего такого, чего ей не нужно было слышать. — О, но ты это сделала, — он бросил на неё взгляд. — Видишь ли, — он скрестил руки за спиной, — у нас с Чарли очень важные деловые отношения, которые не должны быть испорчены бессмысленными сплетнями, — Аластор сделал несколько шагов в её сторону. — Что не имеет значения, так это истории, которые ты рассказываешь ей, подрывая тем самым всю её работу, чтобы свести на нет такую безнадежную и тщетную цель, — он слегка наклонился, чтобы быть с ней на одном уровне. — Ей не нужен твой раздражающий шёпот на ухо, сбивающий с верного пути. Вэгги усмехнулся. — О, а твой шёпот ведёт её в правильном направлении? Аластор закрыл глаза и широко улыбнулся. — Да! — Я знаю, кто ты. Я знаю, что у тебя не самые лучшие намерения по отношению к ней, и всё это твоя маленькая игра, в которую тебе нравится играть. Ты используешь нас как шахматные фигурки, — прошептала она, делая шаг вперёд и наблюдая, как он немедленно выпрямился, чтобы избежать прикосновения. Его улыбка не сходила с лица, она ненавидела это. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы гарантировать, что ты, чёрт побери, никогда не вырвешься из этих цепей и не вернёшься к своей бойне. Аластор тут же разразился громким хохотом. — О! Вот оно что! Чем я, по-твоему, буду заниматься, когда выйду на свободу? — однажды она уже обращала внимание на его уверенность. Что-то в этом бросало в дрожь. Как он мог быть так уверен в себе? Вэгги сжала кулаки. — Ты, очевидно, убьёшь её. — Неужели убийство — это единственное, на что я способен? — Аластор драматично вздохнул, согнув одну руку и положив на неё локоть, чтобы подпереть щёку. — Мне начинает казаться, что твоё мировоззрение слишком однобокое. Нет, я не хочу убивать её, так что успокой свою вечно гудящую головку, — огрызнулся он. — Меня раздражает, что ты не способна как следует держать рот на замке. Она тут же закатила глаз. Аластор окинул её беглым взглядом, прежде чем ухмыльнуться, поправив монокль и посмотрев в сторону. — Однако всякий раз, когда ты её расстраиваешь, то даёшь мне повод вмешаться и спасти её положение, — казалось, он наслаждался тем фактом, что выражение лица Вэгги изменилось при осознании этого, — так что… В любом случае, офицер, вам придётся принять своё решение. Предупреди её, и позволь мне уладить те недочеты, которые ты создаёшь, подарив ей и мне сердечный опыт сближения… — подначивал он, от чего Вэгги поморщилась, — или захлопни свой рот, и я позабочусь обо всём, что мне нужно сделать. Безнадёжно. Это было безнадёжно. Вэгги опустила плечи и уставилась в пол. — Я даю тебе возможность, поскольку я такая добрая душа, какой она хочет меня видеть, — сказал Аластор, — Довольно приятно, когда кто-то такой, как она, верит в тебя, а? И я знаю, тебе это нравится, это очевидно всякий раз, когда она пытается заставить тебя прислушаться к её идеям… Ты отвергаешь её бедное личико, но тебе нравится, когда она преследует тебя. Увы! Ты была экзорцистом! Ты убила так много её бедных людей, — он вздохнул, как будто действительно был расстроен данной катастрофой, хоть это вовсе было не так. — Ох, в каком же ужасном и затруднительном положении ты находишься… Да, я мог бы посочувствовать тебе. Вот почему я решил стать святым, и вот почему я найму тебя в охрану этого здания. Ура! — вокруг него раздался негромкий шум аплодисментов. — Прости? Зачем мне это делать? Аластор постучал тростью. — О, прибереги свои благодарности, — прокомментировал он с раздражением в голосе. — Что ж, весьма прискорбно, что моя бесполезная вражда с никчёмными глупцами начала так плохо сказываться на благополучии принцессы. Я скажу, что это моя вина… Хоть я и способен сам наиболее эффективно защитить её от любого вреда, мне нужно убедиться, что никто и ничто не достанет даже до моих собственных глаз, — он провёл указательным и большим пальцами по щекам, чтобы опустить веки. — Могу сказать, что я буду самым занятым человеком в квартале — я чудотворец, но только для очень многих дел одновременно. — Значит, ты хочешь, чтобы я убедилась, что здание безопасно от… посторонних? — Да. Это просто. — Но я должна убедиться, что оно безопасно от тебя. Он закатил глаза. — Делая это, ты растратишь свою жизнь куда больше, чем она уже растрачена, девочка! Поскольку ты такой эксперт в убийстве своих новых товарищей, — Аластор ткнул пальцем в её гордость, — я уверен, что для тебя это будет проще простого. — Я не… Я не… Её заикание не осталось незамеченным. Аластор усмехнулся: — О, ты больше похожа на меня, чем ты думаешь. Не пытайся слишком гордиться этим, — саркастически протянул он, — я уверен, что в какой-то момент мы сможем сравнить наши показатели. Вэгги в гневе стиснула зубы. — У меня не было выбора, в отличие от тебя. Лицо Аластора напряглось. Он промычал, поворачивая голову, чтобы оглянуться на её комнату. — Что ж, — проворковал он, — это был хороший разговор! Мы многого достигли, не правда ли? Не правда ли? — Всё, что ты делал, это угрожал мне. — И? — свет мигнул в помещении, и в его голосе появились помехи, когда глаза заблестели: — Это сработало? — Вэгги уставилась на него, прежде чем опустить глаза в пол, все внутренности сжались. Она кивнула, что привело его в ликование: — Прекрасно! Мы поможем тебе начать как можно скорее, ведь скоро состоится банкет! — О чём ты? — спросила она, однако Аластор уже выходил из её комнаты. — Я уверен, что Чарли скоро со всеми об этом поговорит, — сказал он, направляясь к двери. — Отдохни хорошенько! Разозлённая тем, что он силой заставил её играть роль, которую она не хотела, Вэгги выхватила из одежды маленький ангельский перочинный нож и нацелила его прямо в голову Аластора. Эгоистичный самовлюблённый придурок. Он отошёл в сторону, ухмылка стала шире, когда лезвие с громким стуком врезалось в обои. Мужчина медленно повернул голову, белки его глаз, часто малинового цвета, стали чёрными. Свет, казалось, потускнел ещё больше. — Успокой свой нрав, — прозвучал его искажённый голос, — или я сам разберусь с ним. Вэгги отвернула голову, но чья-то рука схватила её за лицо, придавливая к стене. Она удивлённо вцепилась в его руку, чужие пальцы были жёсткими и грубыми, когда сдавливали её щёки, пока он сам возвышался над ней. Картина над ними задребезжала от резкого удара. — Я говорю это в последний раз, — процедил он сквозь зубы, пока от него сочились свист и помехи. — Ты не приносишь мне никакой пользы. Если бы я не был занят игрой в пса, то уже разорвал бы тебя на части за то, что ты просто раздражаешь и пытаешься встать у меня на пути, — пригрозил Аластор, — но, к сожалению, я должен свести количество убийств к минимуму. Завтра ты встанешь рано, встретишься со мной для получения инструкций и руководства о том, как обеспечить надлежащую безопасность, а вечером мы сообщим новости нашей милой маленькой Чарли. Она будет в восторге, когда узнает о твоей уступчивости и моей честной работе в качестве совладельца, ты принесёшь ей извинения за свои неприятные слова, — он наклонил голову ниже, — и только тогда ты станешь полезна. Разве это не удовольствие, которое я дарую тебе? Ты должна быть благодарна, что я не прошу о чем-то большем. Вэгги не знала, что ещё она может сделать в тот момент, кроме маленького кивка. Её ноги онемели от страха. Озорная улыбка мелькнула в его глазах. — Замечательно. Можешь больше не пытаться делать что-то настолько чудовищно нелепое, поскольку я отнюдь не всегда такой терпеливый, — с этими словами он лёгким движением руки отпустил её, после чего Вэгги немедленно упала на пол, схватившись за лицо. Её сердце бешено колотилось, пока из его трости доносилась приглушённая оптимистичная мелодия, дразнящая её. — Ну что ж! Я ухожу! Увидимся завтра! Теперь тебя ждёт новая жизнь! Дверь, наконец, захлопнулась, и Вэгги поняла, в какую передрягу она влипла. Было холодно, зло, перед глазами летал туман, который никак не мог рассеяться. Она пожалела, что вообще пришла в это место.

✢

Чарли решила, что погода достаточно хорошая, чтобы посидеть у себя во внутреннем дворике и составить там план действий. Когда она подпирала щёку ладонью, зажимая ручку между пальцами, которые, казалось, выполняли все предполагаемые задачи, у неё в итоге получились довольно милые образы своих старых питомцев, Раззла и Даззла. Как же она по ним скучала, её мысли словно исчезали под воздействием воспоминаний. Ей всегда было трудно справляться с конфликтами. В детстве ей было велено соглашаться и не пытаться игнорировать правила, установленные родителями — Люцифер, несмотря на все её жалобы на него, был невероятной личностью. Она не могла отрицать, что его проекты были чрезвычайно впечатляющими. Его разум был всегда амбициозным, но с годами он начал разрушаться от отчаяния. Чарли взглянула на часы далеко в городе, ведущие отсчёт до дня истребления. Они возвышались над большинством зданий, и дни по-прежнему исчислялись трёхзначными числами. Цифры изменили своё изображение на её глазах, и она вспомнила первую бойню, свидетельницей которой она стала. Это было жестоко. Чарли вышла из дома всего на мгновение, чтобы поддержать эпоху своего бунтарского поведения — и была встречена ангелом, всадившим копьём между глаз какому-то юному бесёнку. Она могла вспомнить, как в страхе попятилась назад, только для того, чтобы Раззл и Даззл втолкнули её обратно внутрь, её тело обмякло от вида запекшейся крови. Воспоминание о том, что Люцифер позволил этому случиться, привело её в ярость. Почему он вообще допустил это? Чарли застонала, открыв телефон и увидев его в списке контактов. Ей нужно было связаться с ним. Блять. Глубокий вдох, долгий выдох, она взяла телефон и нажала кнопку вызова. Прижав устройство к уху, её пальцы постукивали по столу, глядя на обратный отсчет. Клик. — Медвежонок Чарли! — он почти взвизгнул. — Ты мне звонишь?! Ты не отвечала на мои сообщения уже… — звучало всё так, будто он считал дни. — Вау, давненько не общались. Ах-ха… — Да, я знаю. — Хорошо… Что ж, что-то случилось? Ты хочешь вернуться домой? Как ты догадалась, что я только что… Прибирался в твоей комнате? Чарли моргнула. — Зачем ты ходил в мою комнату? — Не имеет значения, кхм, — он прочистил горло. — Ты… всё ещё занимаешься той, хм, реабилитацией грешников, о которой упоминала ранее? По крайней мере, на этот раз он вспомнил. Чарли почесала шею. — Да, занимаюсь. Мне кажется, что это действительно работает, пап, — сказала она с мягкой ноткой в голосе. — Я чувствую, что это могло бы сработать. Тишина воцарилась между ними и обратной связью с их устройств. Отчуждённые отец и дочь, к чьим головам были прижаты телефоны, сейчас были погружены в то, что находилось перед ними, в пустоту души. Так много осталось недосказанного, нетронутого между ними, огромное море разногласий. Их лодки просто оставались бы пришвартованными, даже если бы волны были низкими и идеально подходили для плавания, ни один из них не осмелился бы переплыть на противоположный берег. Это было выше их сил. — Я… — наконец сказал Люцифер, нарушая тишину, — я рад, что ты так думаешь. Их последняя беседа была весьма огорчающей. Было очевидно, что Люцифер прекрасно помнил это, на цыпочках пробираясь через хрупкую плотину эмоций Чарли. — Итак… В следующие выходные, — начала она, — я хотела провести здесь мероприятие. Что-нибудь необычное, например банкет, чтобы привлечь больше интереса к моему проекту. И хотя многие не стали бы меня слушать… Может быть, они примут твоё приглашение? — она сделала паузу. — Я также хотела, чтобы ты тоже пришёл и посмотрел, чем я занимаюсь. Люцифер молчал. — Не мог бы ты… сделать это? — Д-да! Да, я попробую, милая. Я приглашу нескольких знакомых! Ох, нет, всех знакомых! — сказал Люцифер, однако тут же испортил настроение словами: Хотя, наверное, это немного тяжело для меня… У меня ведь… У меня тоже есть свои проекты, — глаза Чарли медленно закрылись. Сейчас она испытывала лишь апатию. — Я постараюсь, Чарли. Она провела рукой по волосам. По крайней мере, он согласился раздать другим пригласительные. Это было наименьшее, что он мог сделать. — Да, я знаю! Я знаю, спасибо тебе. Тишина вернулась. И она расстраивала их обоих. — В следующие выходные? — подтвердил он. — Да. Люцифер что-то напевал себе под нос, как будто был в глубокой задумчивости. В её стеклянную дверь постучали. Чарли развернулась на своём сиденье, заметив Аластора и… Вэгги? Она моргнула, удивлённая этой парой, прежде чем повернуться обратно и прижать телефон плотнее к уху. — Эй, пап, мне пора идти, — сказала она, — но я ценю твою помощь. — Конечно… Конечно! Ха-ха! А ещё тебе стоит поскорее навестить меня, понимаешь? Ты можешь не оставаться на ночь, поскольку ты такая занятая женщина, — он понизил голос, чтобы шутливо поддразнить её, Чарли улыбнулась его поведению, — но… было бы приятно увидеть тебя снова. — В следующие выходные, — она перевела взгляд на свою руку, — ладно? — Люцифер вздохнул, но в ответ на это она лишь пожала плечами: — Пока, пап. — …Пока, милая. Чарли повесила трубку. Аластор быстро нарушил атмосферу, шагнув вперёд, после чего Вэгги последовала за ним. — О, Чарли, — пропел он, — у меня есть для тебя неплохие новости! Она захлопнула блокнот и положила телефон на стол. Чтобы уделить Аластору всё своё внимание, она должным образом развернулась на стуле, полностью обращая внимание на его лицо. Чарли с любопытством взглянула на них обоих. — Что случилось? — Во-первых, — он поднял палец к её лицу, — Рози с удовольствием примет участие в твоём мероприятии, дорогая. Она также пригласит всех, кто, по её мнению, принесёт пользу! Чарли улыбнулась. — Это замечательно! — Во-вторых, — он поднял ещё один палец, — я решил расширить наш персонал. Учитывая все эти беспорядки, лучше всего обеспечить охрану нашего здания, а? — она медленно кивнула, внимательно слушая. — Что ж, Вэгги любезно согласилась принять участие в протоколе безопасности отеля «Хазбин»! — объявил Аластор, указывая рукой в сторону новой сотрудницы, которая обречённо уставилась в пол. — Правда?! — Чарли вскочила со своего места, прижав руки к груди. — Ты правда хочешь этого, Вэгги? Вэгги посмотрел на неё, затем на Аластора, прежде чем кивнуть. — Да, я эм… Я бы хотела тебе помочь. Волнение охватило её. Несколько раз подпрыгнув, она потянулась к офицеру и схватила её руки в свои, чтобы сжать их. — О, потрясающе! Спасибо! Я рада, что ты в нашей команде! Это здорово! Аластор откашлялся рядом с ними, что побудило Вэгги заговорить снова. — Чарли, я хотела, эм… извиниться за то, что сказала вчера утром, — она посмотрела на принцессу, прежде чем вздохнуть. — Я думаю, твоё дело пойдёт на благо. Тебе действительно есть что строить здесь. Я просто… Я завидую твоему оптимизму. Мне жаль. Чарли моргнула. — О, Вэгги, — она крепче сжала обе руки. — Это я должна извиниться! — падший ангел в шоке захлопала глазами. — После этого я была неоправданно груба с тобой. Ты ведь просто пыталась помочь мне, — она глубоко вздохнула, чтобы избавиться от напряжения. — Я не верю в то, что сказала… Я просто пыталась отрицать то, что мне говорили, и это было смешно! Я постараюсь поработать над этим. Поэтому… Прости меня. Смешок Аластора прервал их разговор, и его голос смягчился: — Какое замечательное примирение. Ты прощаешь её, Вэгги? — Я… Я прощаю тебя, — ответила ангел, посмотрев на Аластора и быстро убрав руки из хватки Чарли. — Всё в порядке. — Отлично. Отлично! — сказала Чарли, чувствуя, как её сердце разрывается от радости. Это та новость, в которой она нуждалась. Она посмотрела на Аластора, чей спокойный взгляд следил за каждым её движением. Даже если их предыдущая ночь была довольно странной, Чарли узнала, что внутри него явно построен парк с кучей американских горок. Чем выше она забиралась по ним, тем больнее становилось падение, скручивающее её живот и вызывающее тех бабочек, которых она, казалось, часто ловила. Тем не менее, падения всё ещё были низкими и быстрыми. — Что ж, если ты извинишь нас, Вэгги, — сказал он, подходя к Чарли и кладя руку ей на плечи, — я бы хотел поговорить с принцессой. Вэгги посмотрела на них обоих, прежде чем мрачно кивнуть и направиться к выходу из внутреннего дворика, неизбежно покидая Чарли, которая теперь улыбалась Аластору. — Что случилось? Аластор убрал руку и просто призвал свою трость, чтобы отойти к другому концу стола. Он посмотрел на потрёпанный блокнот, прежде чем перевести свой взгляд обратно на Чарли. — Я полагаю, ты разговаривала по этому телефону со своим отцом? — Да. Он приподнял бровь. — И? Как всё прошло? — Аластор огляделся по сторонам, и в его глазах появилась мысль, которую она никак не могла расшифровать. — Он такой же бесполезный, как всегда? Чарли усмехнулась, качая головой. — Я… думаю, что нет? Он поможет с приглашениями, — сказала она, — но, эм… возможно, появятся трудности, если он придёт. Поправляя галстук-бабочку, Аластор проговорил: — Что ж, не волнуйся, моя дорогая. Я здесь, — он нежно посмотрел на неё. — Всё будет хорошо — с твоим непутёвый родителем или без него. Она моргнула. И у неё вырвался невольный смешок, когда она запустила пальцы в волосы. — Он тебе действительно не нравится, да? Я… Я понимаю, что это само собой разумеющееся, потому что… Могу предположить, что именно он загнал тебя в заточение? — Да, — усмехнулся он, почти ничего толком не ответив и вернув свой взгляд к шумному городу перед ними. Она часто пыталась поговорить с ним об этом. Задавала вопросы «почему» и «что произошло», но неизбежно терпела неудачу. Теперь же, вместо этого Чарли выглянула наружу и попытался увидеть то, что видел он. Город, полный жизни. Да, отчаянной, но всё же жизни. — Могу я рассказать тебе историю, Чарли? Она украдкой взглянула на него. Он отказывался дать ей даже намёк на то, что неожиданно промелькнуло в его голове. — Конечно. Аластор на мгновение задумался. — Когда я был маленьким, я встретил довольно дружелюбного мальчика, — он расправил плечи, как будто хотел успокоить нервы. — Малыш Джон, ах-ха, он и правда та ещё мелочь. Парнишка был довольно умён, поэтому мы прекрасно поладили. Ему нравилось творить, и мне тоже. Я не часто подпускал к себе людей, подобных ему, но он стал исключением, тем более, у нас было общее хобби. Искусство. Чарли была сбита с толку. — Ты был человеком в тот момент? Он ухмыльнулся. — Конечно. — Итак… — Видишь ли, между творческими людьми всегда есть соперничество. Это неизбежно, поэтому наша командная работа росла довольно… нестабильно. Внезапно его навыки становились всё лучше и лучше, после чего Малыш Джон посчитал, что продолжать нашу дружбу ему не по силам, и что она — ещё одна обуза. Чарли склонила голову набок. — Вы сотрудничали вместе? — Да. Это был секрет. Понимаешь, мои методы были довольно необычны, и бедный Малыш Джон беспокоился, что другие застанут его за чем-то подобным. Сначала всё шло своим чередом, я смог реализовать свои увлечения без возникших на пути трудностей, а он теперь мог быть спокоен, что его жизнь находится под контролем… Город, — он сделал паузу, — становился всё более… заселённым. Как ты поняла, мы жили в довольно буйном районе! Полном преступности! Он хотел избавиться от этого, поскольку подобное всегда привлекало к себе внимание людей, в которых он не нуждался. Именно поэтому я готов был выполнить свой восхитительный долг по очистке улиц от «грязи». Это было весело! Аластор усмехнулся: — Но, к сожалению, всё пошло наперекосяк, как я уже говорил. Подпольный характер наших увлечений был напряжённым, и у Малыша Джона возникли свои проблемы. Теперь он должен был всем раскрыть свои скелеты в шкафу, — он пристально взглянул на Чарли. — Внезапно ему стало стыдно за всё содеянное, и мне пришлось расплачиваться за эту его… любимую бессмысленную мораль, возникшую из-за одной женщины. — Эта женщина тоже была не идеальна, — его глаза взволнованно дёрнулись при воспоминании. — У неё тоже были свои секреты. Ах… Как бы я хотел рассказать о них, но… — он протянул руку и сжал её в кулак, — это против моих принципов. Чарли моргнула. — Эм… Итак, какое наказание ты получил? — Я больше не мог получать удовольствия от творчества, — просто ответил он. Это звучало чертовски расплывчато. — А… что случилось с Малышом Джоном? Его голос стал более взволнованным, помехи заглушали некоторые его слова, отчего они казались ей ужасающими. — Я надеюсь, что он утонул в своём горе и задохнулся от собственной гордости. Чувство вины должно было разъесть все его кости и отравить кровь, сжигая в собственном наказании, — после этих слов выражение лица Аластора сменилось на расслабленное, как будто он не сказал одну из самых ужасных вещей, которые она когда-либо от него слышала. Принцесса уставилась на обратный отсчёт, озабоченно теребя манжету своего рукава. — Понятно, — прошептала она. История показалась ей несколько тревожной, такой, что её трудно было сложить воедино. Однако он доверил ей эту историю, и это был очень большой шаг для них обоих. — Мне жаль, что с тобой случилось нечто подобное, Аластор, — краем глаза она увидела, как он повернул голову, чтобы взглянуть на неё. — Несправедливо, что ты, кажется, всё время попадаешь впросак, не так ли? Но… как ты сказал — мы здесь не для того, чтобы быть справедливыми. Я просто… — её грызли угрызения совести. Казалось, что Аластора использовали раньше, и вот теперь она сама использует его для своего собственного проекта. Является ли она теперь плохой из-за этого? — Мне жаль, если я кажусь тебе неблагодарной. Теперь, услышав эту историю, я… Что ж, теперь я чувствую себя виноватой. Малыш Джон — придурок. Ветер пронёсся мимо их тел. Он хлопнул по её блокноту, но тот оставался неподвижно лежать на столе, просто создавая небольшое подобие шума после их уважительного молчания. — Чарли, — сказал он, заставив её взглянуть на себя. Аластор смотрел на неё уже несколько секунд и его улыбка, казалось, стала шире, когда она обратила на него внимание. — Несмотря на наши разногласия, я рад выполнять твои просьбы, — в нём была мягкость, которая казалась более преувеличенной, чем раньше. Чарли немного смутилась под его пристальным взглядом. — Ты забавная. В Аду полно старых и борющихся за что-то психов… — продолжил он, — но я полагаю, когда в оркестр вступает новый инструмент, то он позволяет сделать глоток свежего воздуха, — в уголках его губ обнажились зубы. — И мне не терпится услышать, какую музыку ты будешь исполнять вместе со мной. Наша трансляция была бы необыкновенной. Я никогда не рассматривал возможность стать соведущим, но отель «Хазбин» предназначен для внесения изменений, не так ли? И в этот момент Чарли действительно пожалела, что они не обсуждали этого в своих беседах раньше. Она улыбнулась ему. — Да, — последовало молчание, после которого она осторожно спросила: — Могу я… обнять тебя? Аластор моргнул. — Ах-ха… Обнять меня? — Я знаю, ты не любишь чужие прикосновения… Это нормально! Но после того, как ты поделился этой печальной историей предательства со мной… мне показалось это подходящим моментом, — проговорила Чарли, наклоняясь к нему. — Я думаю, мы могли бы поделиться друг с другом… объятиями! Знаешь, мы просто могли бы сделать так всего один раз… То есть, я хочу сказать, что буду рада обнять тебя, поскольку твоя история показалась мне очень грустной, но в то же время сильной, и я очень счастлива, что ты поделился этим со мной. Наверное, люди обнимаются, когда между ними всплывает что-то подобное… — она нервно улыбнулась, показывая свои дрожащие клыки. — Объятия. — Да! Аластор прикрыл рот рукой и тихо рассмеялся. — О, дорогая, ты такая странная, — он прочистил горло, сжал ладонь в кулак и закрыл глаза, чтобы прийти в себя. Чарли поникла от его слов, явно разбитая. — Нет, нет, в этом нет ничего плохого, моя дорогая, — сказал он, хватая её за руку и притягивая ближе, после чего Чарли стала выглядеть ещё больше рассерженной. — Просто меня об этом никогда не просили. Что я должен был ответить? — Будь любезен и не называй меня странной, — произнесла Чарли. — Знаешь, ты мог бы просто сказать «нет». — Но я не хотел говорить тебе «нет», — сообщил он. — А теперь прикоснись ко мне. Чарли замерла. — Я… Ты позволишь мне? — он кивнул. Его рука оторвалась от её ладони, пока другая до сих пор покоилась на его трости. Он терпеливо ждал, его глаза были внимательными, изучающими каждый её дюйм. — Хорошо, но не… обманывай меня, — внезапно предупредила она. — Никогда, — Аластор был слишком уверен в своём ответе, но она пропустила это мимо ушей. Он воспринимал происходящее тщательной проверкой своей выдержки. Чарли услышала, как на мгновение дрогнуло её дыхание, когда она внимательно осмотрела тело Аластора перед собой. Почему она осмелилась попросить об этом? Чарли не могла отступить сейчас — что, если это огорчит Аластора? Она проглотила свой страх. Какая странная вещь — бояться инициировать прикосновение того, кто прикасается к ней. Она протянула руки, чтобы быстро прижаться к нему всем телом. Аластор всё ещё был относительно выше её, когда стоял. Голова Чарли легко легла на его грудь, и она почувствовала, как его галстук-бабочка прижимается к её волосам. Она снова почувствовала себя неловко. И всё же, казалось, внутри её головы щёлкнула дверь. Дверь, которая дразнила её, постоянно появляясь и исчезая, давая знать о своём присутствии всякий раз, когда их тела прижимались так близко. Это казалось… правильным. Она обнимала какого-то страшного зверя, но на самом деле не видела этого — она видела то, чем Аластор только что поделился с ней. Что-то преданное, одинокое, недооцененное… …Это напоминало о ней самой. Забавно. Она сказала Вэгги, чтобы та не проецировала на неё всё дерьмо, о котором думала, но она сама так делала, поэтому сейчас казалась типичной лицемеркой. — Похоже, тебе это было нужно больше, чем мне, — прокомментировал его голос над ней. Она почувствовала влагу на своём лице, её нос был заложен и она шмыгнула им: — Это был… непредвиденный исход — но желанный, — заявлял Аластор, однако Чарли не могла найти в себе сил в очередной раз расшифровать смысл его слов. Она продолжала обнимать его, чувствуя биение его сердца у своей головы. Что-то было в его груди. Что-то двигалось. Сердце? Она не была сумасшедшей, если верила, что оно у него есть. Он рассказывал о своей несокрушимости, но она чувствовала обратное. Аластор сколько угодно мог быть безразличным, но она выплакала бы за него все слёзы, если бы он захотел. — О, бедная, бедная маленькая лань, — вздохнул мужчина, и его рука переместилась на её затылок, прижимая его ближе к себе. — Ты так часто плачешь, моя дорогая… — Чарли почувствовала, как её сердце разрывается от его слов. В груди у него гудело, и она могла слышать слабую мелодию, исходящую от его трости. Она закрыла глаза и позволила себе прислушаться к отдалённой мелодии песни. «Oh, isn’t it heavenly… to share every scheme with you, be able to dine with you, and dance with you, and dream with you, Oh isn’t it heavenly, just heaven on earth to be with you…» Осторожная, точная рука Аластора скользнула вниз по её голове и мягко опустилась на плечо, прежде чем коснуться локтя и пойти дальше, пощекотав кончики пальцев. Он свёл их ладони вместе, когда Чарли подняла на него взгляд, наблюдая за его насмешливо склонившейся набок головой. Он взял её за руку и медленно закружил в непринуждённом танце по внутреннему дворику. «Oh isn’t it heavenly, to struggle and strive with you, to have the delight to be and right to be alive with you, Oh isn’t it heavenly, just heaven on earth to be with you…» Чарли сглотнула, позволив ему поднять руки и закружить её, прежде чем осторожно поймать. Прижав девушку спиной к своей груди и оставив трость на столе, чтобы продолжить незамысловатый танец, Аластор придвинул её к сгибу своей руки, наклоняя вниз. У неё закружилась голова от внезапной потери силы тяжести, но Аластор всегда удерживал её, не спуская с неё глаз. «No use concealing, you’ve been revealing, my future hopes in your eyes, it’s you I’m needing, for I’ve been reading, my horoscope in your eyes…» У неё перехватило дыхание от смеха, когда Аластор внезапно поднял её вверх и позволил ещё раз покружиться. Их руки и грудь соприкоснулись, и она обнаружила, что следует его примеру, когда их шаги стучали о землю, пока они вдвоём наслаждались этим маленьким моментом. — Разве это не намного лучше, чем плакать над пролитым молоком, моя дорогая? — мимоходом проговорил Аластор. Чарли смущённо отвела взгляд в сторону. «Oh isn’t it heavenly, to go hand in glove with you, to be so romantically and frantically in love with you, Oh isn’t it heavenly, just heaven on earth to be with you…» Песня постепенно переходила в инструментальное завершение. Они закончили свой танец, и Аластор отвесил ей игривый поклон, приоткрыв глаза, чтобы взглянуть на неё с комичным блеском. Чарли последовала его забавному примеру и сделала импровизированный реверанс, несмотря на отсутствие юбки на её костюме. — Потрясающий танец, что очень любезно с вашей стороны, сэр! — Чарли взбодрилась и весело улыбнулась ему, шмыгая носом и вытирая мокрые от слёз глаза. Аластор положил руку себе на талию и кивнул. — Я всегда замечаю, что в мрачные моменты жизни, моя дорогая, — он провёл пальцем по своей вечно вздёрнутой щеке, — улыбка может победить что угодно. Чарли любопытно посмотрела на него. — Так вот почему ты всегда улыбаешься? — Это держит всех в напряжении, никто не может угадать твой следующий шаг, — сказал Аластор. — Я всё контролирую. Именно поэтому, конечно, я буду продолжать улыбаться. Это ценный инструмент, — он протянул руки, чтобы сжать её щеки, приподняв их вверх и обнажив улыбку. — Тебе следует чаще улыбаться. Это привлекает людей. — Хм, — сказала она с напряжённым от прикосновений Аластора к её лицу голосом, — значит, ты не всегда счастлив? Полагаю, это что-то новое, что я узнала о тебе сегодня… Глаза Аластора расширились от шока, зрачки округлились в замешательстве, прежде чем он разразился хохотом. — Ах-ха! Ты та ещё глупышка! О, какая мысль! — он обхватил её щёки руками, наклонившись ближе, как будто был поражён ею, после чего она, наконец, смогла вырваться из его объятий. Было трудно уловить смысл происходящего, когда её вновь настигла клаустрофобия. — Ладно! Признаю, что я тупая, — выдохнула она. Он издал ещё несколько смешков, прижимая костяшки пальцев к губам и качая головой. — Нет, ты просто… — он отвёл взгляд в сторону, прежде чем произнести: — колоритная. — И что это значит? Аластор вернул свою трость обратно в ладонь и лениво пожал плечами. — Разберись в этом сама, моя глупенькая девочка, — он погладил Чарли по голове, наклоняясь, чтобы прижаться своим лбом к её. Девушка смогла обнаружить в его движениях лишь искреннее любопытство. — Я сейчас уйду и позволю тебе вернуться к своим делам, но… — он замолчал, — мы могли бы почаще устраивать случайные прогулки, а? — Конечно, — сказала она, задаваясь вопросом, что между ними не считалось случайной прогулкой. — Несомненно, ты позволишь мне навестить тебя, если мне, как и тебе, понадобится разговор? Чарли усмехнулась. — Аластор, ты всегда мог это сделать. Он злобно ухмыльнулся. — Просто лучше слышать, как ты говоришь это сама. С этими словами он выпрямился, вновь обретая знакомую осанку. — Я прощаюсь с тобой, моя дорогая! Ха-ха-ха! — он покинул внутренний дворик, пока его радио транслировало триумфальную песню. Чарли смотрела ему вслед, гадая, что только что произошло между ними. Предыдущая ночь была напряжённой, мрачной, какой-то тёмной, но эта была… странно приятной. Она решила, что Аластор без сомнений был странным. При этом у него еще хватило наглости повесить этот ярлык на неё. Закатив глаза, она вернулась к своему столу, чтобы открыть блокнот. Чарли часто находила внутренний дворик убийственным местом. Отсюда всегда можно было чётко представить тот день, когда весь её народ вновь постигнет истребление, но… она оглянулась на то место, где они впервые обнялись, и снова упёрлась взглядом в Пентаграмм-Сити. Чарли прижалась к кожаной обложке своего блокнота, чтобы охладить пылающее лицо. Песня из прошлого эхом отдавалась в её голове. Всё это походило на издёвку.