Искупление||Penance

В голове у Чарли помутилось, когда она обнаружила, что находится в довольно тесном пространстве, заполненном лестницами. Её окружали коричневые узорчатые стены, окна, которые, казалось, уходили вверх, когда она поднимала взгляд и замечала потолок, скрытый из виду и находившийся далеко вне поля зрения. Впереди выстраивалась изогнутая лестница, бесконечно закрученная, гипнотизирующая. Её рука осторожно скользнула по изысканным перилам, когда Чарли решила пойти единственным доступным для неё путем в этой клетке — вверх. Когда она поднималась по ступенькам, её туфли на каблуках глухо стучали по дереву. Вокруг не было ни пятнышка грязи или пыли. Всё было новым и изумительным. Она продолжала подниматься, примерно через каждые десять шагов встречая на своём пути ровную поверхность и стену напротив, когда выходила на новую лестницу, стоявшую справа от неё. В маленьком пространстве виднелись несколько окошек, и всякий раз, когда она хотела выглянуть наружу, пространство становилось пугающе белым. За пределами этой лестницы не было никакого мира. Абсолютная изоляция. Чарли покачала головой и продолжила свой путь к выходу. Так продолжалось до тех пор, пока она не сделала шаг, чтобы повернуться к очередной лестнице, но перед ней возник свисающий портрет. Чарли подошла к полотну и обнаружила, что это было изображение её гордо нарисованного отца. Он стоял перед какой-то строительной площадкой, похожей на их дом. Он казался моложе и счастливее, несмотря на своё изгнание с Небес. Она решила ничего не трогать, чтобы не тянуть время. Полная решимости найти выход, Чарли наткнулась на ещё одну картину. Она заметила, что теперь на ней были изображены оба её родителя. Они обнимали друг друга, в их глазах искрилась любовь, в то время как империя продолжала величественно расти позади них. Девушка вновь свернула на лестницу и, поднимаясь ввысь, заметила, что портреты начинали множиться. В какой-то момент и Чарли нашла своё место на полотне. Пока она шагала по ступенькам, её собственное изображение взрослело: от младенца, к малышке, потом уже к ребёнку, а в результате и к эмо-подростку. Это было довольно воодушевляюще и даже придавало сил — несмотря на то, что картина о союзе между семейством Морнингстар из Кольца Гордости и семейством Элдрич из Кольца Зависти оставила кислый привкус у неё во рту. Сколько она уже прошла? Чарли остановилась перед картиной, на которой теперь виднелась вся её семья. Изображение было сделано совсем недавно — слева от неё широкая ухмылка Люцифера, справа — равнодушная улыбка Лилит, а в центре была она сама, смотрящая прямо в душу с противоречивым выражением лица. Она уставилась на свой прежний портрет. Это заставило её задуматься — когда же она перестала чувствовать себя комфортно? Покачав головой, Чарли продолжила свой путь, ускорив шаг, поскольку начала чувствовать лёгкую усталость от непрерывной активности. Картины исчезли на последних нескольких этажах, и она была совсем не против этого, потому что со временем они начинали её отвлекать. Однако с каждым подъёмом казалось, что на её тело наваливалось всё больше дополнительного веса, даже если на самом деле на неё не давило ничего лишнего. Была только она. Чарли вытерла пот со лба и поднялась ещё немного, прежде чем заметила другую картину в рамке. Теперь на ней были изображены лишь она и её отец, Люцифер был лишён своей часто оскаленной улыбки, его губы были плотно сжаты друг с другом. Чарли, очевидно, была морально истощена — на её лице застыло ощущение пустоты. Едва заметная улыбка. Изгиб бровей и руки, сжимающие друг друга на коленях. Заставив себя отвести взгляд, Чарли вновь свернула на лестницу. Становилось тяжелее. Её дыхание участилось, ноги ещё больше отяжелели, плечи напряглись от беспокойства. Она выглянула в одно из окон и заметила, что снаружи оно было заколочено деревянными досками. «Продолжай идти», — твердил её разум, — «не останавливайся. Никогда не останавливайся.» — теперь она смотрела вперёд ещё более пылко, чем раньше. Постепенно качество обоев стало ухудшаться. Лестница под ней, казалось, приобрела туманный оттенок, перила покрылись пылью, на деревянных конструкциях появились еле заметные царапины. Каждое окно оставалось закрытым и не позволяло ей выглянуть наружу. Она подняла подбородок вверх, чтобы убедиться, что лестница по-прежнему оставалась бесконечной. Тревога сжимала ей горло. Не останавливайся. Чарли поднялась ещё на несколько этажей, прежде чем резко остановиться. Она чуть не проскочила мимо ещё одного портрета. Девушка медленно вздёрнула подбородок, чтобы теперь заметить на полотне одну лишь себя, смотрящую вперед в своём привычном красном костюме. Это было немного странно. Она поднималась всё выше и выше, наблюдая перед собой один и тот же портрет. Раньше повторов не было. Что-то было не так. Действительно не так. Где она была? Что она делала? Чарли перегнулась через перила и посмотрела вниз, заметив, как высоко она забралась — настолько высоко, что теперь даже первый этаж был скрыт с виду. Видна одна лишь лестница. Ступенька за ступенькой, которые со временем преодолеть становилось всё тяжелее и тяжелее, воздух вызывал клаустрофобию сильнее, чем когда-либо. Ей нужно было выбираться отсюда. С ещё большей поспешностью она шла, и шла, и шла, взбиралась и взбиралась, игнорируя свой преследующий портрет, прикреплённый к каждой стене, мимо которой она проходила. Чарли не знала точно, когда она начала скучать по тени, скрывающейся за её образом. Однако, когда она заметила её, то почувствовала, что время остановилось — если оно вообще существовало в чистилище, в котором она оказалась. Изначально тень выглядела идентично её фигуре, но по мере того, как она двигалась, силуэт превращался во что-то иное. У него вырастали большие рога, торчащие из головы, он стал гораздо стройнее и выше, больше напоминая какое-то безумное пятно на холсте. Она начала ускорять шаг. «Только не останавливайся.» Чарли продолжала идти, решив не обращать внимания на картину, даже несмотря на то, что стены и пол вокруг неё начали покрываться тёмными пятнами, похожими на чернила. Окна теперь заколачивались не только снаружи, но и изнутри. Возникло ощущение, что не только ей не позволяли выбраться отсюда, но также и запрещали кому-либо другому проникнуть к ней внутрь. Освещенное флуоресцентными лампами помещение, в котором она была заперта, стало тускнеть. Когда свет помрачнел, она обнаружила, что остановилась на определённом этаже, где занавес закрывал одну из печально известных картин. Чарли сглотнула. У неё пересохло в горле, и в этот момент ей действительно не помешал бы глоток чего-нибудь холодного. Изначально её тело прислонилось к лестнице рядом с ней, желая двигаться дальше и не тратить драгоценную энергию на портреты. Она уставилась на тёмные пятна под своими ногами и поморщилась. Любопытство взяло верх. Она всегда была довольно любопытной девушкой. Итак, Чарли огляделась по сторонам, прежде чем отодвинуть занавешенные тряпичные одеяла на скрытом портрете. Однако это был не портрет. Это было запачканное зеркало. Её белое отражение было довольно размытым, и она наклонила голову, тихонько проводя рукавом по собственному лицу, чтобы удалить со стекла немного грязи. Сначала она не могла по-настоящему поверить в то, что видела перед собой. Возможно, её зрение сыграло с ней злую шутку. Почему позади неё стояла тень в форме Аластора с окровавленной ухмылкой? Почему он возвышался над ней, глядя на неё сверху вниз слишком проницательными глазами, пока маленькие циферблаты торчали из его зрачков, нечасто дёргаясь из стороны в сторону? Воздух похолодел, и она не смогла сдержать дрожь, когда медленно обернулась… …и её встретила лестница. Никакой тени. Одна лишь лестница. Чарли снова посмотрела в зеркало, чтобы увидеть его. Он стоял там. Смотрел на неё сверху вниз. Молчал. Был ли он… ещё выше? «Беги», — послышался шёпот и она так и не поняла, кому он принадлежал. Внутреннему голосу? Чарли дважды осмотрелась по сторонам, прежде чем быстро тряхнуть головой и помчаться вверх по лестнице, оставив зеркало позади. На каждой стене, мимо которой она пробегала, полотно было разорвано следами когтей, по всему изображению были разбрызганы знакомые чёрные пятна, единственное, что эхом отдавалось в ответ, — её тяжёлое дыхание и стук обуви. «Прошу тебя, не останавливайся», — взмолилась она. В какой-то момент Чарли ускорилась ещё больше. Она не совсем понимала, от чего, но она бежала. Внезапно боль пронзила её ногу — пусть и онемевшую. Казалось, она сама вообразила себе боль от удара, когда рухнула на ступеньки перед собой. Чарли совершенно выбилась из сил. Ухватившись за напольные доски, она глотнула воздуха и подняла голову, чтобы снова увидеть перед собой то зеркало. Тень выглядывала из-за её спины, она всё ещё была расплывчатой, но несомненно в ней приглядывался знакомый силуэт. Красные глаза уставились на неё из глубины отражения, наблюдая, как она отчаянно не может подняться. Чарли с трудом поднялась на ноги и продолжила свой побег. Ей казалось, что её тело борется с обратным потоком воды. Двигаться было невозможно. Чарли сдерживала слёзы, не в силах уберечь себя от поражения. Она поднялась на несколько этажей, прежде чем согнулась пополам и обхватила колени, чтобы отдышаться. Она не могла дышать. Она не могла… Ей не хватало воздуха. Чарли прижалась плечом к стене и почувствовала, как зеркало дрогнуло под её весом. Не в силах сдержать собственное любопытство, она в очередной раз взглянула в него и чуть не отскочила назад в ужасе. Это была та же самая девушка, которая смотрела на неё раньше — которая была ею. Только теперь она была вся в крови и улыбалась. Полна радости. Пурпурный оттенок в её глазах — невероятно загорелся, как будто она наконец-то всё поняла — как будто она знала, что всё будет хорошо. Позади неё виднелась лестница, однако она также была сильно залита кровью, алые капли стекали практически по всей комнате. Изначально субстанция показалась ей розовой, судя по тому, что под ней до сих пор находились чернильные пятна. Прервав её мысли, возник Аластор, медленно подходящий к ней, казавшийся таким же опрятным, как и всегда. Чарли затряслась, наблюдая, как он провёл руками по бокам тела её отражения. Он склонился над её плечом, злобно ухмыляясь и глядя вперёд, проводя языком по её шее и челюсти, слизывая с кожи кровь. Это было похоже на издёвку — смотрел ли он на неё? Его рука медленно наклонила её голову набок, чтобы дать ему больше доступа. Он открыл рот, зубы, казалось, увеличились в размерах, когда его глаза почернели от зла, а очень острые когти резко соприкоснулись с её обнажённой плотью… Чарли упала навзничь, когда решилась бежать и рванулась к лестнице, ударившись копчиком о следующую ступеньку. Она всхлипнула, желая вернуться к тому, что она видела раньше, к своей драгоценной семье. Перекатившись на колени, она забиралась всё выше, и выше, и выше. Каждая новая ступенька давалась с трудом. Она слишком устала, чтобы двигаться. Во что она ввязалась? Её рука дотянулась до следующей ступеньки, ведущей на ещё один этаж. Моргнув, она увидела знак «ВЫХОД», отражающийся на поцарапанном дереве. Чарли не осмеливалась поднять голову, но внутри неё возникла надежда. Ей просто нужно было забраться вверх ещё немного. «Вставай!» — крикнула она себе. Стук. Стук каблуков. Он не принадлежал ей. Чарли смогла поднять глаза только для того, чтобы увидеть, как туфли с красными носами медленно забираются на последнюю ступень. Они скользнули перед ней, лодыжки щёлкнули друг о друга, а конец чёрной трости приземлился перед глазами. Она была так близко. Одна ступенька, и вот — выход прямо перед ней. Слёзы наполнили её взор, когда она всхлипнула и слабо ухватилась за его ногу. — Аластор, — выдохнула она, используя его как спасательный круг. Чарли держалась за него, чтобы приподняться и привести своё полупарализованное тело в сидячее положение. — Помоги мне, — прошептала она. Аластор не двигался. Чарли плакала, уткнувшись лбом в его ногу. Она была так напугана. Что он сделал с её отражением? После её слов он отшатнулся и отступил назад, из-за чего её руки оторвались от него. Он опустился на колени и Чарли медленно, очень медленно приподняла подбородок, заметив его улыбку, обращённую к ней сверху вниз. Она замерла, когда тёмная жидкость капнула ей на щёку и скатилась ко рту. Его губы были в крови и с них стекала слюна, глаза потемнели до неузнаваемости. Чарли не могла пошевелиться, но она хотела уйти, хотела держаться подальше от радио-демона. Однако он не позволил ей даже подумать об этом. Его мокрая рука схватила её за горло, и она услышала, как искажённая радиоволна взорвалась у неё в ушах. Он столкнул её к подножию лестницы, издавая слабые помехи, имитирующие смех. Он играл с ней. Чарли с грубой силой ударилась о предыдущий этаж и захрипела, хватаясь за рёбра. Пока она пыталась глотнуть воздуха, слёзы стекали по её лицу и смешивались с кровью, она слышала, как мучительно медленно его шаги удалялись. Чарли извивалась, перекатываясь на бок, держась за грудь и пытаясь бороться с белыми звёздочками, заполонившими её зрение. Он причинил ей боль. Это было кощунство, она плакала, он причинил ей боль. Наконец стук каблуков прекратился. Его трость упёрлась в землю прямо рядом с её головой, и она удивлённо и тупо уставилась на чёрную палку. На самом деле, ей пришлось очень сильно сосредоточиться, чтобы даже на таком близком расстоянии и при нормальном освещении, разглядеть что-либо. Чарли слышала, как металлические звенья ритмично соприкоснулись друг с другом. Она вздрогнула, взглянув вниз на своё тело, и заметила яркие цепи, горящие на её коже. Ужас наполнил её, когда она заставила себя прикоснуться дрожащими, слабыми, почти бесчувственными пальцами к своей шее, чтобы нащупать на ней удушающий ошейник. Вот, что давило на неё. Цепи. Кандалы, которые были прикованы к её лодыжкам. На заднем плане раздался пронзительный визг гниющих скрипичных струн, фальшивые ноты фортепиано, которые пытались имитировать что-то естественное, приглушённые слова, тонущие в искажённом шуме. Резким движением её потянули вверх, из-за чего Чарли пришлось вцепиться обеими руками в ошейник в отчаянной попытке ослабить его. Она закашлялась, хватая ртом воздух, не в силах удержать равновесие. Она приземлилась на пол после очередного рывка и наткнулась на Аластора, крепко сжимающего металлические звенья, обёрнутые вокруг его руки. Казалось, что их цепи теперь были сцеплены воедино, переплетая их в довольно трагической судьбе. Аластор наклонился, а их цепи скрестились друг с другом, поскольку их количество резко сократилось. Он подходил всё ближе и ближе, притягивая её всё сильнее, пока его окровавленное лицо до сих пор пугало её. Чарли хотела отстраниться, но он был сильнее. Он прижал их носы друг к другу и, дразняще соприкасаясь ими, приблизил губы. Рука погладила её по щеке, обхватывая и наклоняя ещё ближе, как будто они собирались поцеловаться. Поцелуй Аластора — окровавленный, обманчивый. — Чарли, — проворковал он, совершенно безумный и не совсем похожий на себя. У неё потемнело в глазах из-за нехватки кислорода, поступающего в лёгкие. Чарли плакала. — О, Чарли, — продолжал шептать он, лишь слегка касаясь её губ, поддразнивая. Она не может… Не может дышать. Чарли резко приподнялась, голова была совершенно лёгкой из-за отсутствия крови. Её встретила тёмная комната отеля «Хазбин», обе руки касались её шеи, пока она постепенно не убрала их. Её грудь вздымалась, чтобы набрать воздуха, и она медленно оттолкнула от себя ладони, вместо этого прижав их к лицу, чтобы прийти в себя. Очевидно, это был просто дурной сон. Она обвела взглядом комнату и заметила, что до сих пор было темно. Везде царила пустота, Чарли смотрела в тёмный угол, испытывая странное чувство комфорта в неизвестности, которая была ей дарована. Она подумала о том, какой же страшный кошмар ей приснился. Выбравшись из постели, она решила пойти выпить воды, чтобы затем как следует успокоиться. Проходя мимо своего комода, она остановилась. Зеркало над ним. Чарли сделала шаг назад и, уставившись вперёд, никак не могла решиться даже взглянуть на него. Что она увидит? Посмотри правде в глаза. Именно эти слова подтолкнули её. Чарли повернула голову, обнаружив, что в зеркале отражается только она. Это была только она, ничего больше, никакая безумная тень не смотрела на неё сердито, никакой Аластор не ел её — просто Чарли. Просто Чарли… с синяками от отпечатков собственных ладоней на шее. Она судорожно сглотнула и, нахмурившись, провела пальцем по воспаленной коже. Она действительно душила себя во сне. Её ночные кошмары всегда были яркими, хоть и не такими страшными. Она предположила, что в последнее время её психическое здоровье сильно пошатнулось. Чарли, наконец, решила выйти из своей комнаты, надела тапочки с кроликами, никуда не спеша. Она подошла к ступенькам, ведущим в вестибюль, и уставилась на них в каком-то страхе. Сражение, в котором она не была готова участвовать снова. С резким вздохом она робко опустилась на одну ступеньку, ожидая вновь почувствовать лишний вес. Однако этого не произошло. Это всё ещё был бездействующий вестибюль отеля. Она пришла в себя, глотнув свежего воздуха. Чарли готова лицом к лицу встретиться с собственной дрожью. Наконец, спустившись по лестнице, она поставила ноги в тапочках на роскошный ковёр и глубоко вздохнула. Миссия выполнена. Затем девушка направилась на кухню и потянулась к шкафчику, в котором стояли изящные бокалы. — Ты ещё не спишь? — позади неё раздался голос Хаска, отчего она подпрыгнула и выронила вещь из рук. Чарли подняла руки над головой, чтобы осколки не смогли впиться в её кожу, однако Хаск протянул руку и поймал бокал прежде, чем тот смог бы причинить ей какой-либо вред. Чарли моргнула, почувствовав, как его мех коснулся её рукава, прежде чем мужчина отодвинулся, чтобы поставить бокал обратно в шкафчик. — Я просто не могла уснуть, — наконец ответила она, наблюдая, как он закрывает за ней дверцу, тем самым заставляя её нахмуриться. Он подошел к другому буфету, чтобы взять оттуда две кружки. Любопытно, что она стала свидетелем того, как он налил воду в чайник и молча поставил его на плиту. — Иди сядь, — просто сказал Хаск. Медленно она села за пустующий столик и зажала ладони между ног, чтобы согреть их. Чарли теперь молча и издалека наблюдала за действиями Хаска. Тёплый свет кухонной лампы поблизости и спящая атмосфера отеля смягчали ноющие от шума уши, позволяя чувствовать себя непривычно комфортно. Было бы жутковато, если бы она была одна, но пока Хаск творил свою магию, ей было не так одиноко. Образы кошмара преследовали её веки. Поэтому, вместо представления ужасающих образов, она сосредоточилась на кошачьем демоне. Что-то сладкое наполнило её нос, и она с любопытством принюхалась, наблюдая, как Хаск повернулся с двумя дымящимися кружками. Он подошёл к Чарли и пододвинул к ней напиток, держа в руке свой. В её чашке находилось что-то с кремовым оттенком, в то время как у Хаска — с прозрачно-лавандовым. — Горячий шоколад, — просто объяснил он, поднося чай ко рту. Чарли посмотрела на свой напиток и — да, она знала, что таким он и должен быть, — поднесла его к губам, ощутив кипящий взрыв в желудке. Внутри всё загорелось и она отодвинула чашку, подув на неё, прежде чем вновь насладиться. Бармен, казалось, посмеялся над её неумелым поведением. Было вкусно. Она давно не пробовала ничего подобного. Чарли улыбнулась, слизывая жидкость с губ и заглядывая в горячий напиток. Затем она перевела взгляд на Хаска, который смотрел куда-то вдаль, из-за чего она решила спросить: — Что ты делаешь? Золотистые радужки глаз уставились на неё, как будто он не ожидал услышать беспокойства. — Я просто не мог уснуть, — повторил он ей. Чарли резко поникла. — Кто это сделал с тобой, малая? — когда он указал на её шею, она почувствовала, как её пальцы скользнули по ней. Это точно не было простым воображением. — Я это сделала, — смущённо призналась она. — Эм… Я думаю, что мой сон оказался слишком… реальным? — это заставило его внимательно изучить её лицо. Она прочистила горло. — Я тоже не понимаю, как это произошло. — Тебе приснился кошмар? — она кивнула, на что он в ответ улыбнулся. — Мне тоже. Значит, вдвоём столкнулись с одной проблемой, — он снова сделал глоток чая. Она нервно хихикнула и постучала ногтями по стеклу, услышав, как оно звякнуло. — Что тебе приснилось? — Прошлое, — Хаск пожал плечами. — А тебе? Чарли нахмурилась, а затем прошептала: — Настоящее. Они разделили тишину. Молчание колебалось от умиротворения к тревоге. Относительно было приятно осознавать, что они столкнулись с этим не в одиночку, но было чертовски непривычно делиться такой частичкой себя. По крайней мере, горячий шоколад облегчил её желудок. — Знаешь, для тебя, работающего на такой взрослой работе, — прокомментировала Чарли, не в силах сдержать улыбку, — твой горячий шоколад просто потрясающий. — Да, я не пони с одним трюком, — хрипло ответил Хаск, раздражённо подёргивая пушистой бровью. Она хихикнула, наслаждаясь выражением его лица — его кошачья мордочка казалась несколько очаровательной — и поглощая ещё большее количество шоколада. — Хотя, девочка, я знаю, что ты ходишь повсюду и пытаешься заставить каждого рассказать о своих проблемах. Ты готова выслушать всех, — они провели совместный сеанс терапии, и всё прошло относительно прилично. Хаск, казалось, был открыт для идеи попытаться рассказать больше о себе. Было довольно приятно провести этот момент с ним. Она вспоминала, как просматривала оставленные о нём записи, которые ей предстояло потом правильно собрать воедино. Со всем своим планированием и бессмысленной драмой она едва могла сосредоточиться на своих пациентах, — но слушает ли кто-нибудь тебя? Чарли наклонила голову. Сначала она хотела сказать, что Аластор тот, кто готов её выслушать, но затем поняла, что, скорее всего, Хаск предполагал что-то иное. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду твои… чувства, — сказал он, пытаясь разобраться в этом сам. — Типа, ты устраиваешь сеансы общения для всех, но делает ли это кто-нибудь для тебя? Чтобы ты… Смогла выговориться? Конечно, должно быть немного тяжело держать в себе не только чужие чувства, но и свои собственные. Она задумалась, уставившись в свою почти пустую чашку. Там, где остался горячий шоколад, образовались коричневые края. С каждым глотком они меняли своё положение. — Мне не о чем говорить, — призналась она. — Моя жизнь — это… Это… — Но тебе приснился кошмар. И я могу предположить, что он был довольно ужасным, раз ты оставила на себе синяки, — протянул Хаск, заставив её почувствовать себя немного виноватой по странной причине. Не то чтобы она пыталась лгать. — Итак… Давай начнём с этого. Расскажи мне о своём кошмаре. Я выслушаю. Чарли никогда по-настоящему не задумывалась об этом. Теперь она делится проблемами с кем-то, кроме Аластора. Она прочистила горло. — Э-э, это всего лишь сон, помни об этом, — посоветовала она. — Этого не… Не происходило в реальности. — Верно. С этими словами она поставила кружку на стол, сцепила руки и приготовилась к своему рассказу. — Сон был действительно странным. Я оказалась в маленькой комнате в форме куба, — объяснила Чарли, — там ещё была лестница. Бесконечная лестница, ведущая всё выше и выше. Там также были портреты, похожие на… мою жизнь? — она сделала паузу. — Сначала с моими родителями, а потом лишь со мной одной, — Чарли моргнула. — Я не могу вспомнить всё детально, но я предполагаю, что тень следовала за мной повсюду… Хаск задумчиво помешивал ложечкой чай, прислушиваясь. — Мне кажется, это был Аластор, — тихо призналась она. — Он был… злым в моём сне. — Как же так? — Хаск отправил металлическую ложку в рот. — Там были цепи нашей сделки, — сказала она, ощупывая своё горло. — Я тоже была прикована к нему, хотя это не правда. Он оттолкнул меня от выхода, и… — Чарли не хотела упоминать о том, что чуть не поцеловалась с ним. Её лицо покраснело. — Я не знаю. Бармен уставился на неё. — Он делал с тобой что-нибудь подобное в реальности? Толкал тебя, причинял физическую боль? — Нет, — немедленно заявила Чарли. — Нет, он никогда не причинял мне боли… Хаск ухмыльнулся, покачав головой, и из его груди вырвался горький смешок. — Сукин сын, — заметив её растерянно нахмуренный взгляд, он отмахнулся и облокотился на стол. — Твоё подсознание пытается собрать воедино ваши испорченные отношения единственным известным ему способом — давая тебе сигнал к пробуждению. Чарли опустила бровь. — Я не думаю… — Я действительно мало что могу посоветовать тебе, — Хаск был честен, аккуратно сложив руки. — Твой сон предупреждающий: ты увидела в нём всё то, что действительно думаешь об Аласторе. Там ты сняла свою физическую маску, ведь он бы не смог прочесть и изменить твои мысли, поскольку в твоём сознании существуешь лишь ты одна, — он улыбнулся. — Чарли, тебе следует почаще избегать его. Это было полной противоположностью их непринуждённой болтовни на днях. Была ли это ловушка? Он даже ничего ей не сделал, хотя в её мыслях представал в таком негативном свете. — Что ж, это могло бы быть… предположением, но Аластор не сделал ничего, что могло бы причинить мне такую боль. Я действительно не думаю, что он поступил бы так. Он говорит странные вещи, и иногда он… Бывает немного агрессивным, но… Он ни разу не проявил насилия, — она внезапно вспомнила, как он угрожал съесть её, однако оставила эту мысль в могиле своей головы, позволив ей умереть. — Я не знаю. Это глупо. Это был глупый кошмар! У меня часто такое бывает. Слабая улыбка Хаска сменилась его обычным мрачным видом. Он уставился на свою кружку, пустую, фарфоровую, теперь немного грязную после напитка. Затем Чарли всё же спросила: — А как же твой кошмар? Он покачал головой. — Прошлое. Это всегда что-то неизменное. Я думал о своей прошлой жизни — о той её части, когда весь мир был у меня на ладони… В результате её отняли всеми способами. Играю бармена у того, кто наслаждается моей болью. Чарли медленно погружалась в описание. — Не играй в подобное дерьмо с дьяволом, Чарли, — его золотые глаза загадочно уставились на неё. — Не танцуй с дьяволом. Ничего не делай с ним. Твоё дело благородное, но если Ад поглотит тебя своим пламенем, всё будет напрасно. Правильно ставь свои фишки. Сейчас, вероятно, мой единственный шанс, чтобы предупредить тебя об этом, — с этими словами он встал, оставив Чарли в ошеломлённом молчании. Он громко стукнул кружкой о раковину и полностью исчез из её поля зрения. Теперь она снова осталась наедине с собой. Чарли медленно поднесла кружку к губам, чтобы допить горячий шоколад, но затем поморщилась, когда поняла, что тот уже остыл. Она резко поставила напиток обратно и в изнеможении потёрла лицо. Настоящая тишина. Её пальцы задрожали, и она ощутила увеличивающуюся пустоту в животе. Она угрожала её органам, её костям, её душе. Это странное чувство ужаса. Что-то пробежало по полу. Чарли моргнула, посмотрев вниз, и заметила — яйцо. Она ахнула, откидываясь на спинку стула, её сердце бешено заколотилось в груди, когда она узнала очень знакомый карманный нож, зажатый в маленькой чёрной ручке. Существо что-то бессвязно забормотало о своём хозяине, и она, наблюдая, как он вскарабкался по её ноге и насмешливо занёс нож, тревожно сжалась. Чарли тут же запаниковала, когда стул отъехал назад и она упала вместе с ним на спину. Стол пошатнулся, и её кружка с холодным забытым шоколадом упала на пол. Девушка глотнула воздух, необходимый для её неисправных легких, и посмотрела на яйцо, забравшееся на её грудь с писклявым смехом. Когда он начал продвигать свой нож к её яремной вене — она увидела вспышки воспоминаний с красными когтями Аластора, вонзающихся в яйцо и параллельно разбрызгивающих желток, — Чарли решила действовать. Без колебаний она стиснула зубы и схватилась за скорлупу яйца, погружая в неё заострившиеся когти. Существо вскрикнуло от шока, когда её указательный палец успешно просунулся внутрь. Желток попал на её кожу и стёк на пол. Нож больше никто не держал. Вместо этого он с грохотом отлетел в сторону, пока яйцо, покачиваясь, прижало пальцы к отверстию в своём теле. Оно издавало панические крики, непрерывно говоря о своём хозяине, Чарли всё ещё была сбита с толку этим существом. Но времени на замешательство не было. Очевидно, что эти твари были паразитами, которые хотели добраться до неё, поэтому она поспешно выбралась из своего неудобного положения на стуле. Упёршись коленями в ковёр и сжав кулаки, она размахнулась и агрессивно ударила рукой по чужой макушке. С неприятным треском липкий жёлтый цвет окрасил деревянные доски и её костяшки. Она тяжело задышала, проводя рукой по грубому ковру, пока осматривала весь беспорядок, который устроил её потенциальный убийца. Чарли убила его. Она ахнула и упала на копчик, попятившись назад и врезавшись в упавший стул. Её липкие, покрытые желтком руки взметнулись ко рту, чтобы сдержать вырывающиеся всхлипы. — О нет… — прошептала она, уставившись на свои испачканные дрожащие пальцы, покрытые золотистой кровью. По её хныкающему лицу потекли горячие слезы. Эта ночь была ужасной. Чарли чуть не выпрыгнула из своей кожи, когда что-то шевельнулось рядом с ней. Она немедленно попыталась оттолкнуться руками от пола, чтобы встать на ноги, но так и осталась сидеть в неудобной позе, поднимая взгляд на Аластора, который уставился на беспорядок. — Ах… Вот и ты. Приношу свои искренние извинения, принцесса, ночной дозор должен был быть моей обязанностью. Тебе не следовало иметь дело с… этой мелочью, я избавлюсь от неё, — лениво прокомментировал он, как будто труп перед ним совершенно никого не беспокоил. Аластор опустился на колени и заставил девушку в страхе застыть на месте. Он заметил это и в замешательстве приподнял брови. — Почему ты так на меня смотришь? Чарли захлопала мокрыми ресницами и резко отвернула от него голову. Она не могла смотреть на него. Только не после того сна. Слова Хаска эхом раздавались в её голове, и ей захотелось разреветься ещё сильнее от осознания того, что она больше не в силах остановить сложные чувства, разрывающие её мозг на части. — Чарли, — его голос стал мягче. — Я… — Чарли ухватилась за стул, чтобы, пошатываясь, подняться на ноги. — Я пойду… — она встала, несмотря на онемевшие ноги. Она заметила, как Аластор поднял на неё глаза — улыбка не сходила с его лица, однако сейчас в ней не было ни капли привычной кровожадности — очевидно, он забеспокоился о разрушении своих планов. Она двинулась к столу, случайно задела ногой упавшую кружку, оттолкнув её к другому концу комнаты, и неприятно ударилась бедром о стол. — Чарли, — сказал Аластор позади неё, после чего шуршащий звук, свидетельствовавший о том, что он поднялся на ноги, ударил ей в уши, — в чём дело? — её затошнило от того, с какой нежностью он это произнёс. Всё было так, будто она не видела, как он час назад отгрызает кусок от её шеи. — Ни в чём, — быстро ответила она, — я собираюсь вернуться в постель. Чарли удалось сделать несколько шагов прежде, чем чьи-то пальцы задели её запястье. Она отдёрнула руку от его прикосновения, как будто оно могло обжечь её, и обняла себя за плечи, защищаясь. Однако ему все равно удалось заставить её остановиться, поскольку она была слишком увлечена собственным страхом, чтобы сосредоточиться на том, какой ногой двигать. — Я полагаю, что причина кроется далеко не в яйце, — сказал Аластор нехарактерно для себя, пытаясь подобрать слова и прочистить горло. — Есть что-то, о чём ты хочешь поговорить? — Нет. Он молчал некоторое время, но затем перефразировал: — Мне кажется, что нам есть о чём поговорить. — Мне приснился плохой сон, — призналась она. Аластор промолчал, позволив ей продолжить. — Ты был в нём. — Итак… — сказал он, подталкивая её пройти вперед, пока она бездумно пялилась на ковёр. — Ты… — Чарли заколебалась, чувствуя, как дрожь возвращается к ней. Она медленно посмотрела на него, наблюдая, как мужчина ловит каждое её слово. — Ты не был хорошим в нём, — это был самый безобидный способ, которым она могла донести до него сюжет кошмара. — Ты напугал меня. Уши Аластора дёрнулись. — Я напугал тебя? — спросил он, на что Чарли в ответ молча кивнула. Ей совсем не нравится этот разговор. — Прости, что напугал тебя во сне, Чарли. Она поморщилась. Почему он был таким порядочным? Это было на него непохоже. — Ты был груб со мной, — сказала Чарли немного тише. — Ты причинил мне боль. — Как я причинил тебе боль? — спросил Аластор, делая шаг вперёд, но тут же остановился, заметив, что она инстинктивно отодвинулась назад. Он поднял руки в знак капитуляции. Чарли сжала свою талию. — Ты просто сделал это, понятно? Ты… ты просто причинил мне боль. Ты находил в этом удовольствие. Тебе понравилось — и я ничего не могла сделать, чтобы остановить тебя от всего этого, — она уставилась на свою отвратительную руку, покрытую яичными потрохами. — Я… Интересно, это действительно был настоящий ты? Несмотря на яичный труп позади них, несмотря на брошенную кружку на полу, несмотря на свои обязанности, они просто стояли рядом и были сосредоточены лишь друг на друге. Их слова, их мысли и чувства, всё кругом слилось воедино. Она старалась не смотреть на Аластора, когда он обошёл её сзади, чтобы подойти к кухонному гарнитуру. Тихо полилась вода, и она прислушалась к ней, остро ощущая каждый издаваемый звук. Затем кран закрылся и шаги вновь были направлены в её сторону. — Я здесь, — сказал Аластор, и она повернула голову в его сторону, несмотря на то, что её глаза до сих пор оставались опущенными. Он вручил ей тряпку. Удивлённо моргнув, Чарли удостоила демона своим взглядом, заметив, что его привычная широкая улыбка теперь казалась кривой, короткой и натянутой. Она робко взяла тряпку, позволив влажному теплу на мгновение бесполезно прижаться к её ладоням. Затем Аластор взял на себя смелость медленно — позволяя Чарли наблюдать за каждым движением — провести тряпкой по её грязным рукам. Он делал это осторожно, чувственно, нежно. В отличие от того грубого прикосновения, которым он наградил её в ночном кошмаре. — Я уже говорил это раньше, — наконец прокомментировал он, — в мои намерения не входит убивать тебя, дорогая. Я хочу, чтобы ты была довольна моей уступчивостью, — большой палец Аластора описывал маленькие круги на её ладони. — Тебе часто снятся подобные кошмары? — Мне снятся странные сны, — тихо ответила она, -… но это был первый такой сон за долгое время. Взгляд Аластора метнулся к её шее. — А это? — она почти ожидала, что он прикоснётся к её новым синякам. Однако, он, казалось, начал уважать её внезапно возникшие жёсткие границы. Редкость с его стороны. — Это сделала я, — прошептала Чарли, стыдливо убирая волосы, чтобы прикрыть повреждения. На мгновение Аластор, казалось, застрял в своих мыслях. С тихим жужжанием, он снова сосредоточился на её руках, следя за тем, чтобы на них не осталось ни капли. — Ты спрашиваешь, действительно ли это я, Чарли, — она внимательно наблюдала за выражением его лица. — Если я скажу «да»? Чарли непроизвольно вздрогнула. — Ты хочешь причинить мне боль? — Вопрос был не в этом, — неодобрительно покачал он головой. — Это выше моего понимания, дорогая. Я говорю о том факте, что ты спрашиваешь, действительно ли это был я — тот, кто находил удовольствие в причинении тебе боли. Чарли отвела взгляд. — Было бы здорово, если бы ты не причинял мне вреда. — Что я сделал с тобой в твоём сне? — Ты толкнул меня. Ты душил меня, — она сделала паузу, — ты… Съел моё отражение. Аластор хмыкнул. — Ну, это совсем не подобающий этикет для меня в твоём сне, — легкомысленно заявил он. — Я понимаю, почему ты так боишься этого, — принцессе было трудно найти юмор в ситуации. — Ты ищешь мягкости? — Чарли пожала плечами. Он приподнял бровь, заметив её отстранённость. — Используй свои слова, дорогая, — упрекнул он. — Нежность — это приятно. Наверное. Мне нравятся дружелюбные люди. И мне самой нравится быть дружелюбной, если это не очевидно. — Мне кажется, что я вполне себе дружелюбный, — ухмыльнулся он, явно хвастаясь. Она тут же бездумно прокомментировала: — Но у тебя не так уж много друзей. Его ухмылка сменилась на раздражённую. — Ой, принцесса, и ты говоришь, что это я причинил тебе боль. Именно тогда это подействовало на неё, как ледяная вода. Чарли перестала отвлекаться на свои массируемые руки и уставилась на него, её мозг кипел. Что она делала? У неё был ночной кошмар, и она винила в этом Аластора? Аластора, который извинился за то, чего не совершал? Кто принимал на себя жестокие удары её негодования, хотя ничего подобного не делал? Он был в этот раз добрым и нежным — и вот она, как обычно, всё портит… — Я… Прости, — резко сказал Чарли, вспомнив, как близко к сердцу Аластор принимает подобные вещи. Когда Вэгги впервые пришла, он холодно принял её… Ей действительно следует подумать, как лучше уладить конфликт между ними. — В любом случае, я не должна была винить тебя за дурацкий сон. И я… — нервничая, она застенчиво пробормотала, когда встретилась взглядом с Аластором: — у меня тоже не так много друзей. Так что, я думаю… В этом мы похожи. Аластор сдержал смешок. — Похожи? Интересно. Я не сержусь на тебя, дорогуша… Я просто… — он сделал паузу, снова пытаясь найти подходящее слово, — беспокоюсь! Правда, — он, наконец, воспринял это как сигнал, чтобы ещё сильнее прижать к ней свои руки. Аластор переместил одну из них, чтобы осторожно обхватить её шею, проводя большим пальцем по красным отметинам. — Я и не подозревал, что ты можешь представлять опасность для самой себя. Чарли тоже не подозревала этого. К своему стыду, она действительно чувствовала себя ребёнком. — Тебе следует пойти немного отдохнуть, — заявил он, забирая тряпку, чтобы положить её в раковину вместе с чашкой Хаска. — Похоже, тебе это нужно. Не стесняйся, спи подольше, — сказал Аластор. Вот теперь она по-настоящему задумалась об этом. Идея снова заснуть. Что, если эти образы вернутся? — Не думаю, что хочу спать сегодня ночью. Аластор поднял бровь. — Чепуха. Тебе это нужно. Хороший отдых прочистит твой разум, Чарли, — он начал уходить, и — так похоже на ту ночь, смерть яйца и её потребность в компании, несмотря на то, что она пугала её — девушка схватила его за рукав, дёрнув на себя. Он шелохнулся и оглянулся назад, увидев её печальное лицо. — Я не хочу быть одна, Аластор. У меня действительно плохая ночь, — её голос надломился ближе к концу, демонстрируя отчаяние. Это заставило его вздохнуть. — Разве ты меня не боишься? Да, но она также чувствовала себя рядом с ним в безопасности. Это было ненормально с её стороны. Она знала это. Чарли медленно убрала руку с манжеты Аластора и позволила ей болтаться вдоль тела. Именно тогда перед ней возникла раскрытая ладонь. Она рассматривала её несколько секунд, прежде чем осознала, что он протягивает руку. Чарли грациозно и коротко приняла её, встретившись с мягким взглядом. Мужчина повёл её через вестибюль, позволяя её пальцам тревожно сжимать его руку, пока они направлялись к лестнице. Она заколебалась у подножия. Раньше было легче, когда она спускалась с неё пешком, но подниматься — куда сложнее. Аластор обернулся и взглянул на неё в замешательстве. — Что теперь? Она продолжала бросать злобные взгляды на первую ступеньку. Она не обратила внимание на тяжёлый вздох Аластора, когда полностью отключилась и уставилась себе под ноги, поскольку ночной ужас продолжал преследовать её сознание. Так было до тех пор, пока она не вскрикнула от удивления, когда чьи-то руки сомкнулась у неё под коленями и поперёк спины. Тяжесть покинула её тело, когда она оказалась в объятиях Аластора. Чарли прижала запястья к груди, моргая и смотря в крайнем изумлении на мужчину, поднимающегося с ней по лестнице. — О, да ты сегодня настоящая принцесса, — смутившись, она прижала руки к лицу и пробормотала: «заткнись». — К счастью для тебя, рядом всегда есть преданный слуга, — дразняще сказал он, наконец достигнув верха лестницы и остановившись на мгновение. Его раскалённый взгляд устремился на неё, внимательно рассматривая тело, находившееся в его объятиях, прежде чем принять какое-то мысленное решение и продолжить свой путь в её комнату. — Т-ты можешь опустить меня, понимаешь? — Чарли запнулась, однако он быстро проигнорировал её, как будто то, что она сказала, не имело отношения к делу. Его тень, от которой поначалу у неё бежали мурашки по коже, открыла ему дверь в спальню, и он прошёл внутрь. Когда тень расстелила постель, Аластор плавно уложил её на матрас, укрыв одеялом и хорошенько подоткнув его. Чарли моргнула, уставившись в потолок. Сейчас она чувствовала себя буррито. — Теперь тебя всё устраивает? — Аластор опёрся на бедро, небрежно взяв свою трость. Она добрую минуту не могла оторвать от него взгляда, прежде чем покачать головой. — Нет? — Нет… — он предполагал, что она отвергает его комментарий, когда Чарли вновь замолчала на несколько секунд. — Останься. Останься. Какое к чёрту «останься», она идиотка? Он был пугающим. Что означал её сон? Что имел в виду Хаск? Нет, она не хотела произносить этого вслух. Однако Чарли запаниковала ещё сильнее, когда увидела улыбающееся лицо Аластора. Сердце бешено заколотилось, совсем иначе, чем раньше. Нет, это был не страх, что это было? Что с ней не так? Ну правда, что не так? — Ты хочешь, чтобы я остался? — спросил он, как будто ему тоже не верилось в это требование. — Если… если ты не против, — продолжала она говорить. Вау, в какой-то момент ей действительно стоит научиться закрывать рот. — То есть… Оставайся стоять здесь. Ну или поближе к кровати… — Чарли сходила с ума. Что Хаск положил в её горячий шоколад? Ничего, кроме своей заботы, но, возможно, ему следовало добавить транквилизатор, потому что она не могла смириться с тем, что Аластор, казалось, согласился с её просьбой и с долей напряжения сел на край её кровати. — Ладно, — протянул он, скрестив ноги и неловко расположился так, чтобы не совсем вторгаться в её личное пространство, но и не быть слишком далеко, чтобы она не могла пожаловаться на это. Пальцы Аластора пробежались по наконечнику его трости. Очевидно, он тоже был немного растерян. — Ты спишь? — спросила она. — Спи уже, Чарли, — сказал Аластор. — Нет, — внезапно отказалась она, подтолкнув его в спину своей обтянутой одеялом ногой. — Ложись спать со мной, — они оба замерли, после чего воцарилась напряжённая тишина. Что за абсурдные вещи ты говоришь! Чарли хлопнула себя по лбу. — Типа, просто ляг… Вот тут, — она отодвинулась от него, чтобы освободить немного места, — …и отдохни. — Я не сплю, — Аластор попал в точку своим замечанием. — Ты зря потратила время. — Чепуха. Тебе это нужно. Хороший отдых прочистит твой разум, Аластор, — повторила она его слова с самодовольной ухмылкой. Аластор сверкнул на неё красным взглядом, прежде чем его губы дрогнули. Что бы он ни говорил, каждое его слово было направлено против него. Прождав несколько секунд, он неловко переместился и, как робот, лёг на спину рядом с ней, скрестив руки на груди и уставившись на скучный потолок. Похоже, он полностью разучился спать. Он выглядел как труп. Чарли это немного умилило. Он правда никогда не спит? Теперь это многое объясняло. Он явно был недоволен происходящим, но всё ещё улыбался. Чарли легла на бок и уставилась на мужчину любопытными глазами. — Так-то лучше, — сказала она, наблюдая, как его ухо дернулось в её сторону, показывая, что он слушает. — Ты не такой страшный, как в кошмаре… Их взгляды встретились. Чарли улыбнулась ему. Она всё ещё казалось усталой, но не так сильно, как раньше. — Спасибо, Аластор. — Только не навреди себе снова, Чарли, — раздражённо процедил он. — И без того проблем хватает. Она промычала, положив пальцы на подушку у рта. — Я не знаю, почему ты казался таким страшным в моём сне, — прошептала она, зевнув. Недостаток сна и изнурительная ночь наконец-то дали о себе знать. Горячий шоколад наполнил её желудок, очевидно, придав ей дополнительную сонливость. — Я… действительно думаю, что ты похож на большого плюшевого мишку… У которого из головы торчат рога или что-то в этом роде… — пробормотала она, закрыв глаза. — Это не страшно. Я думаю, что… Это мило. Чарли улыбнулась, кое-что невнятно пробормотав перед тем, как заснуть: — Ты не можешь быть страшным… потому что ты мой.