Искупление||Penance

Тык. Связав пакет для мусора и осторожно выставив его за пределы барной стойки, Хаск вытер лоб, наблюдая, как Ниффти подбирает салфетки и прочий мусор с пола своей толстой иглой. С тех пор как все разошлись и банкет закончился, в отеле повисла зловещая тишина. Когда-то кипевшее жизнью.… теперь здание было опустошено и наполнено тяжестью. Хаск был свидетелем того, как Люцифер стремительно спускался по ступенькам, расталкивая каждого, кто попадался ему на пути. Он с грохотом распахнул дверь, отчего петли издали неоправданно громкий скрип. Тогда они с Вэгги обменялись взглядами. Вечер подходил к концу, но ни Аластор, ни Чарли так и не появились, только толпа начинала редеть, пока не исчезла совсем. Ушли все, кроме Мимзи, которая лежала без сознания на барной стойке, изо рта у неё тянулась слюна, растекаясь лужицей по поверхности. Энджел Даст с любопытством наблюдал за девушкой, прежде чем уткнуться лицом в ладони. Он лениво наблюдал, как эти двое выполняют свою работу, убирая грязную посуду и готовясь к завтрашней надлежащей уборке. Между жильцами не было произнесено ни слова. Они ясно понимали, что за углом их ждёт что-то мрачное. Вэгги сорвала серпантин с лестницы и спустилась на первый этаж, чтобы бросить на дверь недовольный взгляд. Хаск предположил, что это была её первая встреча с боссом. И, скорее всего, она была не из самых приятных и интересных. На втором этаже послышались шаги, все постояльцы отеля «Хазбин» подняли головы и заметили Аластора, идущего по коридору с тростью за спиной. «Чарли не с ним», — отметил бармен, зная, что у остальных при этой мысли сжались все внутренности. Аластор самодовольно ухмыльнулся. — Где… — первой заговорила Вэгги, однако была прервана шиканьем Аластора, спускавшегося по лестнице. — Спит, — спит? — У неё была долгая ночь, — продолжил он, заметив их беспокойство. — Она в полном порядке! Что, вы подумали, будто я её съел? — юмор показался странным. Именно поэтому никто так и не засмеялся. Хаск прочистил горло, решив быть лидером среди любопытных. — Что между вами произошло? Мы начинаем думать о плохих новостях. Радио-демон положил ладонь на перила лестницы, когда спустился до их уровня. Аластор посмотрел на дверь с задумчивым блеском в глазах, прежде чем промычать. — Действительно, плохие новости, — в конце концов, он дал им хотя бы крошку известий, но этого было недостаточно, они все ждали продолжения. — Королю не нравится это место. Поэтому он закроет его через неделю. После сказанного в воздухе повисла тяжесть. Энджел Даст чуть не рухнул на барную стойку, держась за лоб и бормоча тихие проклятия себе под нос. — Он был так добр, поэтому дал всем неделю, чтобы привыкнуть к новым условиям жизни. Теперь вы все останетесь без работы и жилья, поздравляю! — сказал Аластор, раскидывая руки в стороны, после чего из его уст послышались аплодисменты. Продолжает шутить, даже в такие моменты… Хаск предположил, что именно так он скрывает свои истинные эмоции. — Ну что за парень, а? Наш праведный правитель и создатель! — его тон сочился язвительностью, от которой Хаску становилось не по себе. Вэгги уставилась в землю, прежде чем её поглотила пустота. Теперь бармен чувствовал себя ещё хуже. Он мог сказать, что падший ангел наконец-то научилась жить в Аду немного свободнее, но теперь ей придётся вернуться в пределы изгнания. — Что ж, как я понял, он отправляет тебя обратно? — затем спросил Хаск. Аластору явно не понравился его вопрос, на лбу появилась морщинка, когда он нахмурил верхнюю часть лица. — Дело и правда только в этом, босс? Неужели у Чарли и правда не было шанса продолжить своё дело? — чтобы помочь всем нам? Аластор, поколебавшись, признался: — Возможно, я зашёл слишком далеко. Энджел Даст стукнул кулаком по стойке бара и ткнул пальцем в радио-демона. — Конечно! Конечно, я знал, что ты каким-то образом всё испортишь для неё! Сукин сын! — Энджел, — предупредил Хаск, однако это не помешало пьяному пауку сорваться со своего места и подойти к Аластору. — Я, блять, предупреждал её насчет тебя, ты в курсе, да? Я знаю, что ты за человек, — даже если Энджел был на несколько дюймов выше Аластора, последний так и не поднял своей головы, чтобы посмотреть на него. Ни вздёрнутого подбородка, ничего, что говорило бы о подтверждении равенства между ними. Глаза, однако, оставались прикованными к нему. Он был нечитаемым. — …Судя по тому, что ты сделал с Валентино, ты вообще не человек. Ты гребаный психопат. И я уверен, что прямо сейчас ты злорадствуешь, видя, как мы по щелчку пальцев теряем всё, что у нас было, из-за твоей эгоистичной выходки! Радио в его трости затрещало. Однако Аластор предпочёл не отвечать, продолжая следить за тем, чтобы зрительный контакт между ними не прерывался. — И теперь нам всем пиздец! — Энджел резко рассмеялся, сделав шаг назад и вытянув все четыре руки в стороны. — Посмотри на себя, Аластор, альтруист! В самом деле! Какой же ты прислужник! Шляешься везде, как будто разбираешься во всей этой хуйне, — сказав это, Энджел агрессивно ткнул пальцем в его грудь. — Я надеюсь, что тот парень из ВоксТек выбьет из тебя всё дерьмо намертво! Жёлтые клыки Аластора обнажились в уголках его губ. — Смело с твоей стороны так надеяться на того, кто был в команде с твоим бывшим хозяином. Услышав это, Энджел побледнел, но всё же произнес: — Я ненавидел его, но никто не заслуживает пройти через это. Я никогда не желал, чтобы с ним случилось что-то подобное. И я знаю, что ты просто решил повыпендриваться, чтобы преподать мне ебучий урок уважения к тебе, но в тот день я потерял даже оставшуюся крупицу этого, — он снова встал лицом к лицу с Аластором. — Даже если мы потеряем своё место здесь, я буду рад увидеть, как этот придурок-коротышка засадит тебя обратно в твою камеру, где тебе и место. Ты опасный псих. В комнате замигал свет. Хаск немедленно почувствовал, как поселившийся страх перекосил его внутренности, когда он заметил, что рога Аластора начали увеличиваться в размерах. Хаск встал между ними, положив обе руки на плечи Энджела, чтобы мягко увести его. — Ладно, мы все сейчас чертовски пьяны и, вероятно, устали от долгой вечеринки, — рассуждал он. Бармен не думал, что начнёт играть роль вышибалы для Аластора. — Давайте просто… Выспимся и уже утром решим, что будем делать дальше. Вэгги, — он посмотрел на падшего ангела, которая также пристально наблюдала за перепалкой, — не могла бы ты отвести Мимзи в свободную спальню, пожалуйста? Вэгги кивнула и разбудила женщину толчком пальца. Заплетаясь, та пробормотала что-то невнятное, и вскоре девушка схватила её, чтобы потащить вверх по лестнице. Аластор наблюдал за Мимзи слишком сосредоточенным взглядом, и Хаск знал почему. До того, как Чарли подошла к Аластору, чтобы принести ему виски, они вдвоём обсуждали потенциальные неприятности, которые Мимзи навлечет на это заведение. Мимзи никогда не появлялась просто так, у неё всегда был какой-то скрытый план — потребность в защите от Аластора. Она часто приносила опасность. Неоднократно. В обязательном порядке. Каждый раз. Каждый гребаный раз. А последнее, что им было нужно сейчас — это ещё большая опасность. Аластор медленно повернулся, чтобы взглянуть на Хаска, и, приподняв бровь, вздохнул. — Хорошо, тогда я передаю тебе бразды правления сегодня вечером, — он уже собирался уходить, однако его остановил бармен, вставший на пути. — Босс, — сказал Хаск, видя, как лицо собеседника мгновенно исказилось. Он переступил черту. — Я знаю, ты в плохом настроении, но я чувствую, что… Мы должны знать, что конкретно происходит, — недолгая пауза, прежде чем он дополнил: — Ты так и не рассказал мне, почему тебя туда поместили. Когти Аластора заскребли по набалдашнику его трости. Раздался неприятный звук. — Потому что я знаю те вещи, которые они не хотят, чтобы я знал… И я попросил об одолжении, которое теперь сводит его с ума. Хаск моргнул. Это было настоящее откровение от Аластора. — Подожди, у тебя была сделка с Люцифером? — Ты задал мне один вопрос, — Аластор наклонился, чтобы поднести палец к его кошачьей морде, — а я был достаточно великодушен, чтобы дать тебе два ответа. Больше не спрашивай меня ни о чём, — его глаза потемнели от злобы, — или ты будешь ковылять с одним крылом. Услышав это, бармен поднял руки в знак капитуляции. — Понял. Спасибо, — постарался более беззаботно произнести он. Аластор закатил глаза на его поведение, поднимаясь по лестнице, предположительно в свою комнату. Он наблюдал за уходом радио-демона. Как бы сильно этот парень ни хотел казаться собранным и воспитанным джентльменом, он был мелочным ублюдком до мозга костей. Тык. Ниффти вонзила нож в кусочек торта, который казался слишком сочным для обычного «красного бархата». — Нифф, положи это в пакет для биологических отходов.

✢

Сердцебиение безошибочно выдавало его укрытие. Часто он ненавидел то, что оно у него вообще было. Пульсация в пальцах ослабляла его твёрдую хватку. Он любил точность — ему нравилась тщательность его скрупулёзных действий — завершение чего-то прожитого. Смерть была для него прекрасной вещью. Жить и умереть — это была песня, от начала до конца, с рифмованными припевами до самой последней звуковой волны. Воздух прошёл через его гортань, наполняя собой лёгкие, пока он тщательно прицеливался. Туман на болоте ослаблял зрение, но ему всегда нравились более сложные задачи. Ибо было бы слишком просто, если бы существо прикрепило себе на грудь большую красную яркую мишень и попросило его убить себя. Ему нравилось, когда он был в неведении — маленькая лань в лесу, мирно пасущаяся на высокой траве рядом с деревом. Её копыта были мокрыми от мутной воды, что говорило о её долгих скитаниях и брожениях по болоту. Да, он испытывал то самое чувство. Вновь, как и раньше. Музыка в его голове играла так экстравагантно. Облизываясь, он наблюдал за невинностью самки. Какая она наивная. Чужая земля, ни одной живой души поблизости, но пожирает она так, словно понятия не имеет, что её палач прямо сейчас сделает свой последний шаг. Он ухмыльнулся, а его дыхание дрогнуло в предвкушении. Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз убивал. Острая боль от пули, засевшей глубоко в его лбу, разрушала воспоминания и угрожала выбросом адреналина в мозг, когда его руки успокоились. Он должен сосредоточиться. Он забегает вперёд! Его жертва всё ещё была жива! Охотник должен быть наиболее спокоен перед убийством, что сможет гарантировать ему чистое попадание. Он хотел быть точным. Механизм винтовки щёлкнул, когда он должным образом положил её обратно на плечо. Курок приятно ощущался под его пальцами, он уверенно поглаживал его. Это оружие всегда было надёжным средством быстрой и лёгкой добычи ужина. Несмотря на то, что он мог просто с лёгкостью преследовать это существо, будучи сам как дикое животное, вцепившееся в мясистое тело зубами, он выбрал иной путь. У Аластора была очень тяжёлая ночь, и теперь он по старой человеческой привычке выпускал пар. «Жми», — сказал мозг, глядя на пасущуюся лань, когда его палец начал медленно сгибаться. «Мы могли бы пройти через это вместе», — прозвучал знакомый скрипучий голос в его голове, заставив потерять равновесие. Наглость этого ублюдка, разрушающего то, что принадлежало ему, одними лишь словами… В его голове повторился треск разбитого Люцифером бокала. Этот хруст, маленькая струйка золотистой крови, скатившаяся по его ладони — Аластор почувствовал, как его тело неприятно содрогнулось, когда он вспомнил прошедшую ночь. Какая катастрофа. «Сосредоточься!» — упрекнул он себя, снова переводя взгляд на хрупкую лань, прежде чем его челюсть отвисла бы и дыхание сбилось. Животное вскинуло голову, очевидно, чувствуя себя чужим в этой среде. Ему нужно было взять себя в руки. «Соберись, — подумал он, когда его костяшки пальцев ныли от желания вжаться в злосчастный курок, — соберись, соберись». Рука зависла на спусковом крючке, та самая, что поглаживала её бледную кожу. Соберись. Вот оно! Аластор медленно направил оружие в сторону лани, дождавшись, пока та вздёрнет уши и посмотрит в его сторону. Чёрные губы, приоткрытые навстречу ему, длинные ресницы, опущенные к щекам, её лицо перед ним — в его распоряжении — тело к телу — о, какая безупречная была аура. Огонь, виски, наполненная безнадёгой комната, ранняя вспыльчивость Чарли. Это было идеально. «Абсолютно идеально», — подумал он, вспоминая, как она тает от его слов и… Бах! Аластор моргнул, когда дым вырос из ствола его винтовки. Подняв глаза, он увидел, что лань убегает в лес, а в дереве, покрытом мхом, зияет пулевое отверстие. Оружие медленно опустилось, прежде чем он почувствовал, как улыбка растянулась на его лице. Он не промахивается. Тишина. Ни звука. Аластор ненавидел тишину, потому что его мысли сплетались в чудовищный тёмный клубок. Он увеличился в размерах и вонзил свои огромные когти в дерево, чтобы ухватиться за него так, как будто это было жалкое мясо, которое следует раздавить. Гнев. Он не промахивается. Раздражение возросло внутри него, когда он схватился за искажённое гримасой лицо, чуть ли не вонзая кончики пальцев глубоко под кожу, чтобы нащупать кость. Его нити распадались, а воротник начал обжигать шею. Нет, очевидно, ему придётся столкнуться с фактами лицом к лицу. Он промахнулся. Эта девушка могла стать его погибелью. Он чувствовал это и сейчас, когда под его ногами начала хлюпать грязь, пока он пробирался через мутные водоёмы. Казалось, в них отражалось долговязое, незнакомое ему тело. Швы, которые сцепляли его рукава и улыбку, засияли, когда радиоприёмник, пытающийся найти станцию, загудел рядом с ним. Он обнаружил, что идёт по оленьим следам. Сердце Аластора сильнее забилось в груди, перед глазами всё поплыло, когда его тело стало существовать само по себе. Наконец, он смог догнать лань, увязнув глубоко в грязи, в которой тонули и его жертвы. Вскоре к ней добавится ещё одна кровь. «Соберись, не промахнись, соберись, не промахнись, —Аластор уставился на вывернутую шею животного, увидев чёрные безжизненные глаза, — соберись, не промахнись, соберись», — дрожа, он прижался лбом к увесистому телу, охваченному трупным окоченением. «Ты не можешь быть страшным… потому что ты мой», — так звучали слова Чарли, ужасно ранившие его. Весь этот образ, который он строил, рушился благодаря одной лишь её фразе. Аластор медленно поднялся с мёртвой лани и с негодованием уставился на неё. Мысли ускользали и бежали от сознания. Он терял самообладание. Это точно. Он вернул себе привычную форму, прислонился к дереву и прижал окровавленную руку к груди, пытаясь восстановить дыхание, хоть это и было напрасно. Она не может исправить его. Он такой, какой есть. Это был его образ — его назначение. Его окончательный дизайн. В нём не было места чему-то ещё. Как глупо даже думать о том, что его грехи возможно было искупить. С такой гордостью лгать своему отцу, что он изменился… Аластор сдерживал усмешку. Наивная девочка… Милая девочка, по которой он тосковал и которую он так жаждал. Радио-демон опустил взгляд на свою руку, отметив мерцающие на ней красные пятна. Забавными были его отчаянные попытки пробудить в ней ненависть к нему. Похоже, что он лишь больше привлёк её внимание к себе. Вспоминая, как он прикоснулся к её ноге, Аластор застонал, не понимая этого странного чувства. Желание прикоснуться — какая неполноценная вещь для того, чтобы хотеть её… Он, конечно, и раньше мог жаждать чего-то, но девушку? Чего именно он желал получить от неё? У него было несколько идей, но некоторые из них даже не имели отношения к его первоначальной цели. Мысли ускользали от него. Они были мятежными, маленькими облаками в его сознании. Одна из них нарисовала картину, которая была настолько чёткой, что он мог прочувствовать её прямо здесь и сейчас. Обнажённая девичья ключица, которая попробовала на вкус лезвие оружия её отца, чтобы защитить его. Защитить его! Принцесса! В какой дикой головоломке он оказался — да ведь она действительно приняла бы участие в спасении его беспомощной души! Ха-ха! «Соберись», — вновь всплыло в его голове, прежде чем он вздохнул. Аластор прижал ладонь ко рту и осторожно слизнул запекшуюся кровь. О, это должна была быть её кровь. Он не мог удержаться, чтобы не прижаться теснее к своей руке, сдерживая смешок. Нет, нет… он долго спорил со своим гребаным разумом. Кровь была не её. Но это лишь дело времени. Соберись.

✢

Чарли. Она сидела на коленях у своего отца, разглядывая созданные им изобретения и сгорая от любопытства. Один из предметов, которым она заинтересовалась, оказался «Лифт 666» с золотистым декором. Он давно говорил о нём, о более простом способе передвижения между Кольцами. Когда её маленькое личико поднялось, чтобы взглянуть ему в глаза — она увидела это. Волнение на его лице, которое сменилось умиротворением. Взгляд медленно опустился, чтобы встретиться с её, и вот оно. Любовь. Обожание. Нежность, подаренная отцом, которую она не могла найти ни в ком другом. Он рассмеялся, нежно соприкоснувшись с ней висками, прежде чем прижать её к себе. — Моя гордость и радость, — сказал бы он, — нет ничего более вдохновляющего, чем дочь. Чарли. Его большая рука держала её маленькую, пока они шли по саду. В центре стояла большая цветущая яблоня, вдоль живой изгороди выстроились розы. Всё было таким зелёным и красным — она никогда в жизни не видела столько зелени — и её отец небрежно сорвал яблоко с большой ветки, чтобы затем протянуть его ей. Она осторожно обхватила фрукт двумя ладонями. Почти так же удивительно было, когда её отец превратил её кукол в настоящих, дышащих существ, которые стали для неё самой близкой компанией за все те годы, проведённые в замке Чарли… Она любила своего отца. Любила. Правда любила. Те моменты, которые они пережили вместе, когда она была маленькой.… доказывали, что он тоже любил её. Действительно любил. — Чарли. Чарли открыла глаза, немного сощурившись. Размытый красный силуэт обогнул её кровать, приближаясь к окнам, растянувшимся от пола до потолка, которые украшали боковую часть её комнаты. Она была беспомощна, когда чьи-то руки схватились за края штор и раздвинули их, позволяя яркому Аду проникнуть внутрь. Инстинктивно, чтобы защититься от света, она снова зарылась лицом в подушку. Она всё ещё чувствовала небольшое похмелье. Яркий свет обжигал её. — Моя дорогая, ты проспала целый день, — прозвучал отфильтрованный голос, который занимал её мысли целые сутки. — Тебе следует встать. Чарли почувствовала, как её лицо уткнулось в подушку, когда она нахмурилась. Тем не менее она продолжала молчать, поскольку горло ужаснейшим образом перехватило. Она могла представить, что открывает рот, чтобы заговорить, но сил на это у неё не было. Вздох. Что-то в воздухе рядом с ней сдвинулось, и Чарли пришлось склонить голову набок, чтобы приоткрыть глаза и взглянуть на кого-то перед собой. Там, присев на корточки возле её кровати, чтобы придать ей невозмутимое выражение лица, был Аластор. — Вставай, — сказал он. Чарли отвернула от него голову, заставив того обречённо вздохнуть. — Все беспокоятся о тебе, — продолжил он, как будто это могло заставить её передумать. Рядом с ней звякнула стеклянная тарелка, предположительно с едой. Она почувствовала запах чего-то приготовленного. Её желудок скрутило от тошноты при мысли о еде. — Они так обеспокоены. О, что они будут делать без своей славной принцессы, которая приведёт их души к спасению? Спасение. Как она могла помочь своим друзьям достичь этого, когда отец так горячо отговаривал её? Казалось, он понял, что это не сработает. Их односторонний разговор был беззвучен некоторое время, пока Аластор оставался рядом с ней, погружённый в свои мысли. В какой-то момент Чарли закрыла глаза и попыталась успокоить свой разум, чтобы снова уснуть. Матрас прогнулся у её ног. — Ты не переоделась, — сказал Аластор, немного нависая над ней. Чарли практически не была укрыта одеялом. На самом деле, она была почти уверена, что рухнула в постель и не сдвинулась ни на дюйм за всё время сна. Психический упадок всегда действует на человека таким образом, верно? Закрываешь глаза — и тебя нет. К сожалению, вместо того, чтобы исчезнуть, она приземлялась обратно в свою постель, не в силах сдвинуться с места. Снова без ответа, и это, казалось, немного встревожило радио-демона. Её растрепанные волосы были зачесаны на бок, открывая холодному воздуху верхнюю часть спины. Мурашки поползли по её рукам, когда она вздрогнула от чужого прикосновения. — Если ты собираешься быть ленивой девочкой, прикованной к постели, то, похоже, тебе действительно удобно сейчас, да? Нет. Чарли подумала, что ей бы просто хотелось полежать здесь ещё немного. Два пальца прошлись вдоль её позвоночника. Один из них скользил вниз, за ним второй, оказываясь дальше предыдущего, они лесенкой спускались по каждой её косточке, замирая на несколько секунд. Чарли прикусила губу от дразнящего, но в то же время щекочущего прикосновения. — Чарли, — пропел Аластор, — почему ты не смотришь на меня? Он действительно разозлил её прошлой ночью. Отвергнуть её — нет, нет, это было не самое худшее, что он мог сделать. Но вот насмехаться над её отцом, ни капли не помогая делу, когда она в одиночку пыталась чего-то добиться, — хуже всего. Его пальцы оторвались от её кожи и принялись теребить застёжку на спине её платья. Чарли услышала скрежет медленно расстегиваемой молнии. Та с рычанием скользнула вниз, и её одежда разъединилась на части. Сердце бешено заколотилось о рёбра. Она почувствовала, как платье ослабло на груди, и немедленно перекатилась на спину, придерживая ткань. — Что ты делаешь?! Аластор изобразил самую настоящую невинность. Его рука метнулась к груди, когда он стал защищаться: — Помогаю тебе встать! — Не… Не раздевай меня! — Чарли подтянула ноги ближе к себе, смущённая тем, как обнаженная нога торчала из разреза между тканей. Она инстинктивно подвинулась, чтобы снова прикрыть её. — Ты не можешь просто так… делать это, идёт? Однако Аластора не особо интересовала её ругань. Вместо этого он наклонился вперёд, и на его лице появилась зубастая улыбка. — Вот ты где, — странные слова в ответ на то, что она только что ему сказала, однако, часть её понимала, к чему он клонит. Она почувствовала себя пойманной в ловушку. Инстинктивно Чарли отстранилась от Аластора, решив вместо этого начать бездумно обводить узоры на своих простынях. — Просто уйди, — прошептала она, падая на бок, прежде чем повернуться к нему спиной, чтобы вновь уткнуться лицом в свои мятые подушки. Тело Чарли слегка подпрыгнуло на матрасе от тяжести её падения. — Ты не хочешь, чтобы я был рядом? — у него хватило наглости придать своему голосу оскорблённый оттенок. — Принцесса, я думал, прошлой ночью мы действительно чего-то добились. Стыд. Смущение. О, какое унижение для бедной девушки, слишком погрязшей в шампанском и в своих отцовских проблемах. Покраснев, она рявкнула: — Ничего мы не добились! Аластор, похоже, не принял это слишком близко к сердцу. Вместо этого она почувствовала тяжелое присутствие у себя за спиной. Чужая фигура практически полностью имитировало её позу. Порыв воздуха коснулся её затылка и заставил вздрогнуть. — Что мне нужно сделать, чтобы вернуть тебя к жизни? — спросил он, накручивая на палец золотистую прядь её волос. — Ничего. Это конец. — Конец? — он прижал подбородок к её шее. Все его действия перекрывали ей доступ к воздуху. — Ты ничего не можешь сделать. — О, а я-то думал, что это я здесь пессимист. Похоже, ты берешь на себя мою роль, — усмехнувшись, он вздохнул: — Я полагаю, что мог бы побыть рядом с тобой. Это не конец, моя дорогая, далеко не конец. Твой отец доставил нам немного неприятностей, но что с того? — Это значит, что все кончено. Аластор прошептал: — Это ничего не значит, — его слова привлекли её внимание. Она повернулась, легла на спину и сердито уставилась на него. Он излучал радость под её пристальным взглядом. Его поза была расслабленной — рука подпирает голову, колено согнуто вверх. Если бы кто-нибудь зашёл к ним, то они наверняка подумали бы о них самое худшее. Это был не первый раз, когда они оказывались в таком затруднительном положении. — Ты так легко сдаёшься, моя дорогая, это просто разбивает мне сердце… Совершенно очевидно, что твой отец хочет, чтобы ты вернулась домой. Тогда просто вернись домой. Чарли нахмурилась. — Я позабочусь об отеле, — он ещё раз прошёлся пальцами по её телу. Вниз от груди, скользя дальше по животу. — Сделай так, чтобы твои постояльцы и персонал были довольны… А ты возьмёшь и порадуешь своего отца. — Но я не могу просто оставить тебя без присмотра… Эти слова вывели его из себя. — Ты мне не доверяешь? Пауза. Это был хороший вопрос, на который она все ещё пыталась найти ответ. Доверяла ли она ему? Однако это вовсе не помешало радио-демону продолжить их предыдущий разговор. Как будто он знал, что заставил её остановиться на полпути. — Ты докажешь ему, что можешь преуспеть с… — Аластор прочистил горло, как будто чуть не оступился, — без его постоянного давления. Заставь его пожалеть о том, что он лишил тебя счастья, — продолжил он, — сделай так, чтобы твоё прибывание рядом с ним стало невозможным для него. Чарли внимательно осмотрела навес. — Я не хочу ранить его чувства, — даже если он ранит её. — Дорогая, ты же не хочешь отправить меня обратно в изгнание, правда? Она посмотрела на Аластора и увидела, как его уши предательски опустились. — То есть, я… Я не смог бы остановить тебя. Если бы ты захотела, то сделала бы это, всё очень просто… И я не смог бы ничего с этим поделать — Аластор сел, уставившись в окно. — Твои бедные друзья… Я знаю, как усердно ты трудилась, чтобы создать для них комфорт, моя дорогая. Однако, если маленький контрольный ход Люцифера сработает… Женоподобный дружок останется без жилья, вернётся обратно к своей деятельности, предаваясь худшему из всего возможного… Хаскер вернётся за покерные столы, ставя на кон свою жизнь, снова попадёт в передрягу, в которую попала и Ниффти, а эта девушка-ангел тоже вернётся в тюрьму. Мы окажемся там в ловушке, Чарли. Какой удручающий финал у нашей истории, — он закрыл глаза. — Всё было напрасно. Сердце Чарли сжалось. При высказанной мысли в её груди ужасно заныло. Отец действительно собирался вернуть их всех к прежней жизни. Красные глаза уставились на неё, с любопытством наблюдая за ней. Он слабо рассмеялся, запустив пальцы в волосы: — О… Но, я имею в виду… Если ты и правда не хочешь ранить чувства своего отца… — Нет, — прошептала Чарли, присаживаясь, — нет, я хочу помочь каждому из вас. Его улыбка дрогнула в уголках глаз. — О, милая, — Аластор повернулся к ней лицом, и тогда что-то тёплое растеклось внутри, — я знаю, что ты хочешь. Я бы и не стал предлагать тебе то, чего бы ты не хотела, но… Если это так сложно для тебя… Чарли не желала, чтобы его ассоциировали с таким несчастьем. — Я сделаю всё что угодно, — всё что угодно. Зрачки Аластора округлились, когда он посмотрел на неё. Изучая тело девушки, он с шипением втянул в себя воздух, прежде чем промычать и провести костяшками пальцев по её подбородку. Постепенно его рука стала обхватывать её щеку, большой палец медленно поглаживал кожу. Его действие пробудило в ней некоторые чувства, утраченные прошлой ночью. Она с трудом проглотила их. — Какая же ты хорошая девочка, — лениво прокомментировал Аластор, чем заставил её мгновенно покраснеть. Его действия никаким образом не помогали ей избавиться от запутанных чувств. Чарли отстранилась от чужого прикосновения с пылающим лицом. Она посмотрела вниз и заметила, что её платье задралось слишком сильно. Ничего, что могло бы обнажить что-то личное, но она чуть не взорвалась от смущения, скрестив на груди руки. — Хорошо, я встала! Ты победил! Ладно? Просто… Просто позволь мне… — Чарли посмотрела на него, не в силах поддерживать контакт, и обнаружила, что снова глядит на простыни. — …Тебе следует уйти. — О, точно, — Аластор встал. — Приношу свои извинения за вторжение в личное пространство леди… Где мои манеры? — Чарли была уверена, что на самом деле он даже не раскаивается. Она хмыкнула, несмотря на то, что до сих пор выглядела задумчивой. Просто пойти с отцом? Сдаться, но усложнить ему задачу? Она потёрла место между бровями, когда в голове у неё заколотило от безумия мыслей. Аластор направился к двери, однако она прервала его. — Я не знаю, как мне сделать своё пребывание в доме невыносимым для него. Он всегда получает то, что хочет. — Сделай то, что ты только что сделала со мной, — просто ответил Аластор. — Действуй согласно своему правилу, относись к нему как можно холоднее, — он говорил с таким напором, что казалось, будто в его голосе звучал многолетний опыт, — Чарли, твоего внимания он добивался больше всего на свете. Пренебреги этим, и он подчинится твоей воле. С этими словами Аластор вышел из комнаты, и дверь со щелчком закрылась. После паузы Чарли с резким стуком откинулась на спинку кровати, мир закружился перед ней. Её жизнь приняла довольно крутой оборот. Если бы она сказала самой себе несколько месяцев назад, что именно таким окажется потенциальный конечный результат её отеля, то она бы… Наверное, поверила в это, если быть честной. Она действительно могла быть кем-то большим, чем просто маленькой мечтательницей? Отбросив хандру, Чарли села, её волосы упали на спину. У нее скрутило живот, и она оглянулась, чтобы заметить тарелку, оставленную Аластором. Там был стакан с водой, принесённый Энджелом, которому до этого не удалось её поднять. Вэгги тоже пыталась это сделать, но сдалась быстрее, чем остальные, возможно, из-за смущения к проявлению открытости своих чувств. Пододвинувшись к краю, она взглянула на еду, заметив в тарелке маленькие круглые кусочки мяса — их было три, уложены друг на друга, политы каким-то соусом и приправами, выглядят хорошо прожаренными. Мясо на завтрак? …Хотя Аластор сказал, что она проспала в своей спальне весь день. Это всё ещё был завтрак? Сначала она оглядела свою комнату в поисках часов… А потом вспомнила, что давным-давно выбросила их. Что ж! Чарли определённо думала о своём будущем, принимая это решение. Не зная, который час, она провела вилкой по тарелке и зажала её между пальцами. Аластор также оставил для неё нож, которым она аккуратно отрезала кусочек мяса. Блюдо слегка кровоточило, когда Чарли делила его на части. Насадив мясо на вилку, она наблюдала, как с его края стекает соус. Открыв рот, принцесса надкусила небольшую часть, принимаясь разжёвывать её. Даже если у Аластора были свои необыкновенные методы — блюдо вышло довольно вкусным. Но она не могла распознать его вкус. Чьё это было мясо? Возможно, она спросит его позже. Чарли продолжала есть и, запивая блюдо водой, почувствовала себя менее расстроенной, чем некоторое время назад. Завтрак был энергией для души, именно поэтому её душа теперь чувствовала себя более просветлённой. Закончив с приёмом пищи, Чарли с трудом выбралась из постели и позволила себе окинуть взглядом окна. Ад, казалось, смотрел на неё в ответ. День истребления был не за горами. Она поморщилась и решила вернуться к своему столу, чтобы взять с него что-нибудь, что помогло бы ей отвлечься. Её блокнот в кожаном переплете уставился на неё, и она осторожно взяла его в руки. Чарли открыла страницу, чтобы отыскать взглядом различные записи, которые она разместила о каждом предполагаемом пациенте. Вся такая поверженная, она искренне верила, что это будет иметь значение. Это должно иметь значение. Воспоминания об отце нахлынули на неё с новой удушающей силой. Вино в его руке, комок в горле, расширенные зрачки — он был не в себе. Давно она не видела его таким. Воспоминания, над которыми она размышляла раньше… он стал тем, кто оказался проклятым в алкогольной ловушке. Чарли едва сдерживала крик. Она скучала по своему отцу, но его не было рядом, несмотря на то, что она видела его прошлой ночью. Он был мужчиной с уязвленной гордостью. Её сердце сжалось, когда в грудной клетке стало гораздо меньше места. Чарли повернулась спиной к столу, прежде чем без промедления направиться в ванную.

✢

— Не думаю, что твоя гребаная идея сработает, Пентиус. Вокс сидел, скрестив ноги, за большим, покрытым чёрными пятнами столом, уставившись на демона-змея, который стоял напротив, встревоженно держа в руках шляпу. Это был тот, кого он нанял для работы наёмным убийцей. Что ж, у него был хороший послужной список… Однако, он был уверен, что все его заслуги оказались ничем иным, как подделкой. К сожалению, Вельветт пришлось взять перерыв на некоторое время после того, как она узнала о потере Валентино. Девушка, что вполне объяснимо, беспокоилась за своё будущее. Дело в том, что Вокс не хотел мириться со случившимся — Валентино не получил возможности защититься, поэтому он готов отобрать эту возможность и у Аластора, как только сможет. — Ну, — сказал сэр Пентиус, проводя руками по краю тарелки, — мои яйца не торопятся! Ха-ха, видите ли, они немного задерживаются… — его шепелявость подчёркивала каждый звук «с», слетавший с его губ. Бровь Вокса дрогнула, его терпение вот-вот лопнет. Он не хотел марать свои руки. Нет, Вокс хотел наблюдать за Аластором, видеть его выражение лица, когда тот будет застигнут врасплох. Этот ублюдок, похоже, был не в самом лучшем состоянии — и с каждым днём они теряют больше времени, чтобы покончить с ним раз и навсегда. Вокс узнал несколько вещей за время его пропажи — одна из них заключалась в том, что Аластор не восстановил свои силы полностью, а вторая, что он был в руках у принцессы. Гребаная принцесса. Конечно. Именно она вытащила его оттуда. По какой причине? Он был уверен, что у её отца и радио-демона были разногласия такого уровня, о которых Вокс мог только мечтать. Тот банкет доказал ему, что демон для чего-то разыгрывал из себя терпеливого щенка. Это раздражало — честно говоря, его начинала пугать мысль о том, что Аластор приберёт к рукам весь этот королевский беспорядок. Им нужно было схватить его, пока на нём ещё были цепи. Он нервничал, чувствуя, как чипы в его голове гудят от волнения. Аластор не только умело тянул время, но также с огромной пользой умел владеть им. Пока они обсуждали план действий, минуты текли с небывалой скоростью. — Двое из них ещё не вернулись, — сказал демон-змей. — Эм… Ты правда думаешь, что следует отправить ещё одного? — Твои яйца не эффективны — и я почти уверен, что он уже приготовил их мозги себе на завтрак, так что перестань ждать, пока они вернутся, — сказал Вокс без малейшего раскаяния. Он встал, после чего стул позади него откатился назад. — Он уже в курсе покушений. Поэтому мы можем наступать на него более открыто. Сэр Пентиус промычал. Его лицо исказилось, когда он подумал о своих предыдущих словах, явно расстроенный. Но Вокс не дал ему времени горевать. Его следующая просьба была проста. — Ты собираешься соорудить мне что-нибудь, — Сэр Пентиус оживился, наблюдая, как Вокс обходит стол и направляется к нему. — Этот отель, похоже, является его… Оперативной базой, — он лениво взмахнул рукой, — так что… Мы просто уничтожим его. Легко. Бада-бинг, бада-бум! Проговорив это, Вокс радостно ухмыльнулся. — Итак, сделай мне что-нибудь, что может разрушать. Большое, внушительное и тяжёлое, — змей, казалось, был рад возможности сооружать. Его глаза округлились, когда он увидел, как Вокс выходит на открытое пространство, а аквариум вокруг них мерцает огнями: — Давай собьём это животное с дороги!