Искупление||Penance

Чарли не знала точно, когда именно она перестала плакать во время поездки. Её самодельная корона из проволоки и подаренное радио были оставлены на сиденье рядом с ней. Девушка сидела, сложив руки на коленях и уставившись на свои туфли. Всё это напоминало ей поездки из детства. За исключением того, что обычно её отец был рядом и говорил без умолку, или… если он был трезв, то вёл себя тихо. Но всё, что осталось от прошлого — это она сама. Правда лишь в духовном плане. Её матери больше нет, а вот отец, возможно, остался прежним. Вот только оболочка мужчины, которого она когда-то обожала, превратилась в пепел. Идея Аластора снова пришла ей в голову: дать отцу остыть, чтобы тот разжёг костёр и вновь захотел согреться. Но она никогда не была склонна к… манипуляциям. Совсем наоборот. Как она могла быть намеренно злой и жестокой по отношению к собственному отцу? У Чарли было мягкое сердце, которое смягчало всё, что к нему прикасалось. Неужели она обязана была превратить его в камень? Прямо сейчас она хотела, чтобы оно охладело, стало бесчувственным. Чарли завидовала тем, кому было наплевать на окружающий мир. К сожалению, она всегда плакала чужими слезами, навеки проклятая на муки сопереживания. Она уже скучала по своим друзьям. По своим любимым друзьям… Машина остановилась. Мгновение спустя дверца рядом с ней автоматически открылась. Чарли недовольно уставилась на неё. Она выбралась из машины, схватила свои вещи и была встречена тенью возвышающегося над ней Дворца Гордости. Это было самое престижное поместье во всём Аду, достойное только королевского правителя. Она подходила всё ближе и ближе к своему метафорическому гробу и наблюдала, как большие, нависающие над землёй двери в фойе открылись, о чём она очень сожалела. По залам разносилась тихая фортепианная музыка. Она знала, что та была живой — во дворце Люцифера всегда было полно слуг, которые составляли ему компанию. Её шаги отдавались эхом, когда она переходила с цемента на белый и чистый кафель. Двери неприятно громко скрипнули, закрываясь за ней, свидетельствуя о том, что последние годы ими почти не пользовались. — Чарли! Две лестницы вели к выступу. По два коридора с каждого конца, ведущие во все новые и новые комнаты, от которых у неё уже давно начинала кружиться голова. И вот два представителя семейства Морнингстар остались в здании — Чарли подняла голову и обнаружила Люцифера на втором этаже, он немного склонился, его глаза сверкали, отражая блеск хрустальной люстры. Он зажал пальцами галстук-бабочку и небрежно растянул её, прежде чем прыгнуть на лестницу и соскользнуть по перилам. Всегда оставаясь балаганщиком, Люцифер слегка подпрыгнул при приземлении, быстро обнял Чарли и прижал её к себе. Это была удушающая хватка на её талии, пальцы впились в одежду, когда он прижался к ней щекой. — Папа, — произнесла она, и он отстранился, чтобы нежно погладить дочь по щеке. Его глаза изучали её лицо, прежде чем спуститься ниже. Что-то тёплое отразилось на его лице, как будто он прямо сейчас любовался одним из своих творений. От этого её затошнило. — Ты в порядке, — прошептал он, закрывая глаза, чтобы, как показалось, облегчённо выдохнуть, — слава Богу. — Я могу сама о себе позаботиться. Люцифер открыл глаза и удивлённо уставился на неё, после чего пробормотал: — Да, конечно, милая. Конечно, я это знаю, — он нервно улыбнулся, перекладывая руку ей на плечо. — Как… как ты доехала? — начал он, проводя рукой по её спине, чтобы подтолкнуть девушку в холл. — Я приготовил ужин, но ты, видимо, на диете, — лениво прокомментировал он, заставив её глаз дёрнуться. — Я должен убедиться, что теперь о тебе есть кому позаботиться! Чарли отвела взгляд. — Я не настолько голодна, — она резко остановилась, заставив Люцифера притормозить и посмотреть на неё в замешательстве. — Я бы предпочла просто лечь спать. — Даже не… С горечью она сказала: — Мои друзья испекли мне прощальный торт, пап. Кажется, я объелась. Его бровь дёрнулась, когда он наконец понял, что у неё в руках. — Что это? Могу предположить, что прощальный подарок от… — Аластора, — руки Люцифера дёрнулись, огорчённо вытягиваясь вперёд. — И Ниффти, — она покрутила короной, покоившейся у неё на пальце. — Хотела бы я вернуться к ним. Люцифер ухмыльнулся, и выражение его лица стало чуть более зловещим и недоброжелательным. — Ну, у нас здесь полно современных радиоприёмников, дорогая. Тебе не нужна такая… развалюха, — он взмахнул рукой, прежде чем протянуть её, чтобы забрать вещь. — Что ж, я просто… — Разве ты уже недостаточно забрал у меня?! Тишина. От ярости волосы Чарли растрепались, за что ей сразу же стало стыдно. Она прочистила горло, чувствуя, что то начинает сдавливаться от эмоций. — Я… я хочу сохранить это. Это всё, что у меня есть, — с этими словами она крепче прижала подарки к своей груди: — Поэтому, пожалуйста, просто… позволь мне оставить это. Люцифер уставился на радио. — Пожалуйста. Он раздражённо вытер лицо руками. — Я вижу, что у тебя был долгий день в поездке, — произнёс он, — ты можешь лечь спать. Мы поговорим обо всём завтра, — после этих слов её отец исчез в темноте коридора, оставив её одну в холле. Она смотрела, как он удаляется. Слёзы, казалось, так и замерли у неё на глазах в тот день, горячая влага стекала по её щекам, и, как зомби, она с напускным важным видом взошла по ступенькам. В голове у неё была угрожающая пустота. На секунду её зрение затуманилось, и ей пришлось встряхнуть головой. Нужно было сосредоточиться. Сначала добраться до своей комнаты, а уже потом дать волю эмоциям. Это был очень важный урок, который она преподала себе, когда ещё была ребёнком. Чарли пошатнулась, пытаясь вспомнить дорогу к своей комнате — ещё один лестничный пролёт вверх — время, казалось, пролетало незаметно. Наконец, после того, что могло длиться вечность, она добралась до своего безопасного места. Знакомая дверь с деревянными краями, к которой она так хорошо привыкла, открылась, впуская её в нетронутое жилище. Заправленная кровать, задёрнутые занавески, различного рода безделушки, которые она оставила, чтобы начать свою новую жизнь в другом месте. Она подошла к своему комоду, на котором ничего не было, и аккуратно поставила на него радиоприёмник. Надевая корону ручной работы Ниффти на аппарат, Чарли слабо улыбнулась и поправила её, чтобы та выглядела менее кривой. Её пальцы медленно блуждали по краям радио, рот скривился, она стиснула зубы и сдавленно прохрипела. Силы оставили её, и она рухнула на колени, не в силах отдышаться. В тот момент что-то очень ужасное преследовало её и не давало покоя — она хотела, чтобы Аластор утешил её. Но теперь она снова была одна. Ей, как всегда, приходилось справляться со всем самой. Кулак ударился об пол, и её руку охватили искры боли. Рядом с ней раздались хлопки крыльев. Чарли оживилась и, оглянувшись через плечо, увидела две знакомых мордочки, смотрящих на неё из-за кровати. Сердце бешено заколотилось — Раззл! Даззл! — она радостно раскрыла объятия, и они вдвоём подлетели к ней, чтобы крепко прижаться к её груди. Хоть что-то теперь могло утешить. Чарли почувствовала себя немного лучше, чем раньше, ведь теперь её живые куклы и друзья детства были рядом. — Хорошо, что у меня есть вы, ребята, — прошептала она, позволив себе лечь на пол и уставиться в потолок. Они переглянулись, после чего вновь посмотрели на неё, и в их бровях промелькнуло что-то обеспокоенное. По крайней мере, ей так показалось.

✢

Туман. Сбивающий с толку мрак. Поднявшись с земли, Чарли заметила мёртвую, серую, влажную траву под своими ладонями. Воздух был пропитан сильным запахом природного мускуса. Облизнув пересохшие губы, она подняла голову, отметив, что, похоже, находится в каком-то странном болоте, лишённом цвета. Она посмотрела вниз и заметила на себе длинную белую ночную рубашку, полностью закрывающую её тело. Это была та самая ткань, в которой она заснула? Она поднялась со своего согнутого положения и вытерла глаза. Её преследовали слабость и помутнение рассудка. Волосы были распущены. Никаких резинок, ни одного намёка на то, что она специально готовилась к этому дню. Кипарис над её головой зашевелился. Громкий шелест заставил её вздрогнуть, пока несколько пронзительных криков не раздались позади неё, спугивая ворон, сидящих на листьях. Каждый звук отдавался неприятным эхом. Неба не было видно, только серая пелена, проглядывающая сквозь листву. Было ужасно тихо, несмотря на то, что действия происходили на открытом воздухе. Ни ветра, ни каких-либо признаков жизни, кроме пронзительного птичьего крика. Её прошибает холодный пот, пока она, обхватив себя за талию, идёт по траве. В земле были впадины, превращающиеся в пруды. Иногда ноги неприятно увязали в грязи, заставляя её сжиматься от дискомфорта. Она не знала, как долго блуждала по болоту. Куда она пыталась попасть? Казалось, в её голове был определённый пункт назначения, но она уже забыла о нём, поэтому продолжала блуждать по местам, которые, как ей казалось, она уже посещала ранее. Чарли положила руку на дерево и почувствовала, как оно прижалось к ней в ответ. Закрыв глаза, она глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе утраченные воспоминания. Где она была? Что она искала? Она прижала ладони к лицу и, впившись ногтями в кожу, фыркнула. — Возьми себя в руки, — прошептал чей-то голос, — сосредоточься, не упусти… Чарли захлопала глазами. Слишком мрачный голос. Он не принадлежал ей. По спине пробежали мурашки, и она могла поклясться, что за ней кто-то наблюдает. Преследует её. Охотится. Ногти Чарли царапали кору дерева. Что-то блеснуло, и она резко повернула голову в сторону источника. Её сердце упало, когда она услышала громкое «бах!». Дрожащими руками Чарли прикрыла голову, прежде чем взглянуть на кору рядом с собой и заметить, что там, где раньше была её рука, образовалось миниатюрное горящее отверстие. Её глаза округлились. В неё только что кто-то выстрелил? Она снова посмотрела на источник. Красный цвет на фоне серого болота. Облегчение. Это был Аластор. Он опустил ружьё, пока его жёлтая улыбка насмехалась над ней. Где-то далеко в лесу заревело радио, он покрутил оружие в пальцах, чтобы превратить его обратно в трость. Она удивлённо моргнула, завороженная таким интересным трюком. Однако затем принцесса стала свидетельницей того, как мужчина беспечно отвернулся, уходя в противоположную от неё сторону. — Подожди…! — Чарли крикнула и сделала шаг вперёд, сразу же осознав, что увязла в грязи. — Ух… — она высвободилась и поморщилась от ощущения того, что ночная рубашка прилипла к её обнажённой ноге. Она побежала в сторону последнего местонахождения Аластора. Проскальзывая сквозь ветви и кусты, она отмахнулась от нескольких веток, пытаясь разглядеть знакомый и яркий цвет. Боковым зрением Чарли то и дело замечала, как он пропадал и возвращался к ней вновь. Она продолжала следовать за ним, понимала, что прямо сейчас, возможно, где-то рушится здание, построенное её собственными усилиями. Наконец, обогнув дерево, она нашла его. Он продолжал идти, не желая замедлить шаг. — Аластор! — крикнула Чарли, перепрыгивая через корни деревьев и подбегая к нему ближе. Протянув свою руку, она сделала ещё несколько шагов. Как раз в тот момент, когда её пальцы были готовы коснуться его плеча— —её глаза открылись, и она увидела перед собой балдахин, висевший над кроватью. Чарли вернулась в свою комнату. Но не в отель, а во дворец Люцифера. Она застонала и накрыла голову подушкой. Набитой изысканными перьями, совершенной, к которой не прикасался никто, кроме неё и горничных. Она поняла почти сразу, что здесь всё было чересчур идеально. Ей явно хотелось вернуться к тому беспорядочному хаосу, который она не раз замечала в своём отеле. — Чёрт, — прошептала она, закусив губу. Чарли снова занялась своей утренней рутиной. Однако, остановившись перед трюмо, которое из года в год наблюдало за её взрослением, она поняла, что больше не может носить свою привычную одежду. Теперь Чарли была одета в длинное платье готического фасона. Чёрное, скользящее по талии и застёгнутое на груди, пышный платок был обёрнут вокруг её шеи. Она завязала нижнюю часть волос, удерживая их в плену. Тьма. С таким же успехом она могла бы покрасить волосы в чёрный цвет, если собиралась одеваться в таком депрессивном стиле. Прямо как раньше. Чарли с горечью покинула свою комнату, а Раззл и Даззл последовали за ней. Некоторое время она бродила по дворцу, после чего направилась в столовую, откуда веяло сильным ароматом еды. Наверное, она была слишком голодна. -… Да, да, нет — я знаю, что не был на собраниях целую вечность, — пауза. — Тебе не нужно каждый раз звонить мне по этому поводу. На данный момент вы все должны знать, что у меня нет причин уходить, — Чарли прижалась к стене, чтобы внимательнее вслушаться в разговор своего отца. Он был в столовой, предположительно общался по телефону. — С их стороны очень любезно, что они проявляют заботу, но… но у Кольца Гордости и так полно дерьма, которое нужно разгребать прямо сейчас. Я не просто так дал время на управление Кольцами, которые доверил вам. Я не собираюсь быть вашей нянькой. Чарли моргнула. Мог ли он звонить и узнавать что-то по поводу других грехов? — Когда Небеса дышат тебе в затылок и угрожают твоему гребаному Кольцу, Асмодей, я бы посмотрел на тебя, как ты, блять, попытался бы разгрести всё то дерьмо, в которое ввязались все остальные! Тишина. В ответ последовало молчание. Она предположила, что он, должно быть, просто сбросил вызов. Люцифер тихо произнёс: — Нет… Нет, на самом деле, это блестящая идея… — стул отъехал в сторону. Чарли заглянула внутрь и обнаружила своего отца, смотрящего в окно со скрещенными за спиной руками и перекатывающейся между пальцами тростью. У него был задумчивый вид. О чём он думал? Люцифер наклонил голову в её сторону, его глаза были затенены шляпой, когда он ухмыльнулся. — Чарли! Любовь моя, — он двинулся, жестом указывая на стол. — Присаживайся! Я так ждал возможности разделить с тобой завтрак! О, наш первый совместный завтрак за… долгие несколько месяцев! Как чудесно. Чарли медленно направилась к креслу в конце стола. Раньше он принадлежал её матери. — С кем ты разговаривал по телефону? Его радость немного померкла. — С Асмодеем. Ты помнишь его? Грех похоти — довольно привлекательный парень… Она невозмутимо нахмурилась. — Ты никогда не посвящал меня в такие вещи, поэтому нет, не помню. — Оу, — Люцифер прижал руки к груди и прочистил горло. — Ну, знаешь, он звонил мне по поводу… новостей и всего такого. Мы говорили с ним о политике! Но теперь это не имеет значения, милая, — он сел в своё кресло и скрестил ноги. — Сейчас я хотел бы уделить время только нам двоим. По щелчку его пальцев слуги быстро накрыли на стол, выставив на всеобщее обозрение самые разнообразные блюда. Она заметила, что он уже успел налить себе бокал вина. Хотя для этого было рано. — Знаешь, — пробормотала Чарли, — я бы хотела интересоваться политикой Ада. Глаза Люцифера расширились. Затем он, похоже, решил побороться со своими эмоциями, старательно пытаясь отвести взгляд в сторону. — Хорошая идея, милая, но, наверное… как-нибудь в другой раз. — Почему? Раззл протянул было ей блинчики, но она отодвинула их в сторону, чтобы сердито посмотреть на мужчину, который начал бездумно жевать бекон. — Ах, — сказал он с набитым ртом, прежде чем звучно сглотнуть, — просто… Там так много всего. Ад — сложная штука, понимаешь? — И ты всё равно разобрался в нём. Ты ведь, по сути, ну… присвоил его себе, — она помнила истории о том, как Люцифер и Лилит пали, а затем заявили права на всё, что было здесь, внизу… Создали города, сделали их более привлекательными — правда это ещё в процессе, включая небесные принципы. Истребление длилось не так уж и долго, но этого было достаточно, чтобы привлечь внимание Чарли. Люцифер никогда не упоминал об этом. Однажды, после встречи с Небесным судом, он вернулся домой в угнетённом состоянии и отказался замечать кровавую бойню снаружи. Вскоре исчезла её мать, а затем и вовсе всё пошло наперекосяк. Она облизнула зубы. Ей нужно начать сначала. — Скажи мне, из-за чего происходят массовые истребления? Люцифер так сильно сжал вилку, что она выскользнула у него из руки и со звоном упала в тарелку. — Нет. — Почему? Его глаза потемнели, когда он взглянул на неё. — В другой раз, — звучит обещание. — Это не тот разговор, который можно вести за завтраком. …И он говорит это постоянно. Чарли печально продолжила ковыряться в тарелке с блинчиками. Между ними повисло молчание, и оно было мучительно неловким. Она даже не потрудилась заговорить с ним вновь. Ведь сказать было больше и нечего. — Ну, как тебе спалось? — очевидно, Люцифер не хотел мириться с её душевным состоянием. Как только она открыла рот, то тут же вспомнила идею Аластора. Холодное обращение. Нужно оказать ему самый холодный приём, поскольку он больше всего жаждет её внимания. Нужно пренебречь им, и он подчинится её воле. Чарли просто пожала плечами, открыв рот лишь для того, чтобы положить в него кусочек еды. Люцифер откашлялся, явно недовольный её ответом. — Ну… Я позаботился о том, чтобы комната оставалась чистой и готовой для тебя во время твоего отсутствия, — продолжил он. — Может быть, однажды мы могли бы провести отпуск вместе, а? — он ухмыльнулся. — Снова навестить Кольцо Зависти? Принцесса не ответила. Вместо этого она отхлебнула немного сока. Чарли могла сказать, что такое отношение причиняло боль её отцу, поскольку она заметила, как он поёжился. Он привык получать от неё ответы. Ей нравилось разговаривать с ним… Но всё это было в прошлом. — Ну, тогда скажи мне, дорогая, были ли те прогулки для тебя такими уж… весёлыми? — бровь Люцифера поползла вниз. — Каким тебе показался Город Каннибалов? Она открыла рот, собираясь ответить, но опять вспомнила об идеи Аластора. Пренебрегай его желаниям. Он не должен получить внимания. Нужно заставить его уступить. — Весёлым. — Я никогда не думал, что ты из тех, кто… общается с такими людьми, вот и всё, — пробормотал Люцифер. — Это беспокоит меня. Не в силах сдержать себя, она проворчала: — Зато это не беспокоит Аластора. Пальцы Люцифера резко заскребли по столу, оставляя на нём следы. — Ну, он не твой отец, Чарли, — он загрыз от злости губу. — И я благодарна за это. — Ты не понимаешь, во что ввязалась, да? — глаза Чарли медленно поднялись, чтобы встретить взгляд Люцифера. Он был в ярости, это явно отражалось на его лице. — Он… ни о чём тебе не рассказывал? — А о чём он должен был мне рассказать? Люцифер улыбнулся. Казалось, его удовлетворил этот ответ. Она тут же забеспокоилась. — Он отъявленный лжец, — знала ли она об этом? Чарли потёрла бровь. Здесь её отец… в какой-то степени был прав. — Хочешь знать, за что я отправил его туда, Чарли? — о, самые известные причины. — Он представляет угрозу для общества. Серийный убийца и повелитель — предатель своего народа. Ты хочешь общаться с «этим» и дальше, дорогая? Ты лучше этой… дикости. — Я и раньше знала об этом. Он замолчал. — Но со дня нашего знакомства он успел измениться. На самом деле, — Чарли искренне улыбнулась, — мне кажется, он стал лучше относиться к своим «привычкам», — по крайней мере, она знала, что могло быть и хуже! — Боже мой. Перестань говорить о нём так, будто он… — Люцифер запнулся, сгибая пальцы в кулак, — он не твой… он не твой друг, Чарли. — Если он так плох для Ада и для твоего Кольца, — начала она, — тогда тебе следовало взять на себя ответственность не только за Грех Гордыни, но и за короля Ада и убить его, — Люцифер опустил голову, позволив шляпе скрыть половину его лица. Она, наконец, смогла осознать главную странность. С самого начала изгнанию были подвержены только лишь чудища… Однако Аластор каким-то образом оказался среди них. Медленно они встретились взглядами. — Мне не нравится, что ты вертишься вокруг него, — который раз он решил вернуть разговор к этому. Попытка увенчалась успехом, поскольку Чарли снова пришла в ярость. — Он защищает меня… — Я защищаю тебя, — настаивал Люцифер. Ничто так не напоминало пощёчину, как эти слова. — Вау! Вот это защита! — Чарли огрызнулась: — Держишь меня взаперти в этой ебучей башне, как тех чёртовых принцесс из книжек! — она заметила, что лицо её отца исказилось от потрясения. — Пока ты пытаешься заковать меня в цепи, чтобы защитить, он защищает меня, обеспечивая свободу — позволяя мне жить так, как я этого хочу! Он организовал для меня встречу с народом, дал шанс помочь им! Быть с ними! Они страдают, пап, и я знаю, что в них есть что-то хорошее! Я пытаюсь раскрыть это в них. Люцифер закрыл лицо обеими руками. — И… в тебе тоже есть что-то хорошее, — настаивала она. — Почему ты больше этим не пользуешься? Его глаза изучали стол сквозь щели в пальцах. Золотое сияние кольца, украшавшего палец, отразилось на лице его дочери. — Это никогда не приносило мне пользы. После этих слов они продолжили сидеть в тишине. Она была удивлена его странно искренним ответом. Он потянулся за бокалом вина и отпил его. Чарли поджала губы, уставившись на свою тарелку. И снова она никак не могла достучаться до него. Это было то, к чему они будут стремиться вечность… Между ними был проложен мост, перерезанный пополам и разделённый пустотой. Она не была голодна, поэтому заставила себя встать со стула и пробормотать тихое «прошу прощения», прежде чем в спешке покинуть помещение. Её глаза вновь заполонило слезами, а звук хлопнувшей двери её комнаты эхом разнёсся по одинокому дворцу.

✢

Тьма. Только после неё свет разомкнул её веки. Мир перевернулся, она заметила, что лежит на боку. Мёртвая серая трава, влажная на ощупь, мягко прилегала к её телу. Чарли вздрогнула и перевернулась на спину, чтобы посмотреть в тусклое небо. На нём не было ни облачка, листья кипарисов образовывали купол, защищая её от пристального взгляда небес. Нет, она точно была здесь раньше. Чарли села и повернула голову, чтобы заметить, что прямо сейчас она находится в болоте из своего предыдущего сна. На ней была белая ночная рубашка, волосы снова распущены. Чарли никак не могла понять, почему она снова вернулась в то же место. Она повернула голову и встретилась с блеском ружья, которое уже видела ранее. Оно принадлежало Аластору. На неё глядело дуло, несущее смерть, а она смотрела на него в ответ. — Беги, — подсказывал ей разум, однако сердце удерживало её тело на месте. Чужой палец едва коснулся спускового крючка. Осторожно и очень медленно она поднялась на ноги, чтобы, слегка пошатываясь, посмотреть на него. — Аластор, — сказала она. Он до сих пор держал в руках оружие, направленное в её сторону, не сводя злобного взгляда с прицела, от чего по её коже побежали мурашки. Уголки его губ дёрнулись ввысь, как будто он не мог сдержать своего смеха. Чарли почувствовала, что её страх немного ослаб, когда она вновь начала обретать свои утраченные силы. Она подошла к нему, обходя болотную воду, насквозь пропитавшую её голени и нижнюю часть платья. Наконец, переступив возвышенность и оказавшись прямо перед Аластором, она опустила взгляд на ружьё, которое не сдвинулось от неё ни на секунду. Оружие по-прежнему было направлено на неё, когда Чарли осторожно прислонилась лбом к стволу и замерла на месте. Они уставились друг на друга. Отдалённый стук сердца раздавался среди болота. Казалось, что деревья вокруг них пульсируют жизнью. Чарли проигнорировала дрожь в пальцах. С тревогой она подняла дрожащую руку, чтобы провести ею вдоль ружья и прикоснуться к руке Аластора. Пальцы скользнули по его рубашке, прежде чем она придвинулась к нему ещё ближе, чтобы прижать ладонь к его груди. К тому месту, где должно было быть его сердце. Тук-тук — оно говорило с ней. — Вот ты где, — прошептала она, сама не совсем понимая, что именно имеет в виду. Однако ей показалось правильным сказать это. Несмотря на то, что каким-то чудесным образом они оба оказались в цепях, сейчас Чарли чувствовала себя гораздо лучше. Она наблюдала за улыбкой Аластора, промелькнувшей на его губах, когда моргнула и очнулась ото сна Балдахин. Её кровать. Её комната, её пустая, одинокая комната. Чарли застонала, обхватив себя руками, и перекатилась на другую сторону кровати. Её волосы разметались во все стороны, когда она уткнулась щекой в подушку и бесцельно уставилась в темноту своей спальни. Её пальцы шарили по прикроватной тумбочке, после чего она наконец смогла обнаружить свой телефон. Прикусив нижнюю губу, она включила его и на мгновение была ослеплена яркостью экрана. Чарли слегка затемнила его и разблокировала, чтобы просмотреть контакты и найти среди них Энджела Даста. У неё также был номер Вэгги, но, как ни странно, у Хаска, Ниффти и Аластора не было мобильных устройств. Часть её по-прежнему была заинтересована в этом… но, возможно, они трое просто были чересчур старомодны. Аластор так уж точно. «Как там у вас дела?» Чарли отправила сообщение и закрыла глаза. Телефон начал выскальзывать из рук, когда сонливость стала одолевать её. Сколько сейчас времени? Бззз — телефон завибрировал, возвращая её в состояние боевой готовности. «На удивление скучно.» Охваченная любопытством, Чарли принялась печатать. «Скучно? Я думала, что без меня вы устроите хаос…» Она сделала паузу, так как поняла, что не может не спросить: «Как там Аластор? Он… ведёт себя как обычно? Мне есть о чём беспокоиться?» Чарли заметила, что он просматривает её сообщение уже около минуты. Смутившись, она быстро добавила. «А остальные? Вы справляетесь? Отель не прогорает?» Тьфу, надо же быть такой прилипчивой. Чарли выругалась и хлопнула себя ладонью по лбу, разбудив тем самым Даззла за считанные секунды. Она нервно замахала руками, желая, чтобы тот снова уснул. Бззз. «С нами всё норм, детка. Это немного странно. Но Аластор прячется в своей радиовышке, как какой-то чудак-отшельник.» Она моргнула. «Знаю. Может показаться, что он вернулся к своей кровавой резне. Поэтому буду честен с тобой, Чарли. Мы делали ставки. Но, похоже, я вот-вот окажусь в дерьме. В любом случае, мы не прогораем. Пока что.» Чарли перевернулась на спину и снова уставилась в потолок. В этот до боли знакомый потолок. Ей тоже было любопытно узнать о вопросе, в который её посвятил Энджел — она ожидала услышать в новостях о бесконечной резне радио-демона… но кругом тишина. Она облизнула зубы и задумалась над тем, какой ерундой мог заниматься мужчина в своей радиовышке. Ждал ли он её? Тук-тук — в груди заколотил раздражающий пульс, который никогда не покидал её. Может быть, Аластор тоже скучал по ней? Чарли приподнялась и обхватила своё разгорячённое лицо руками. Ох, что это? Она прижала одеяло к лицу, чтобы остудить его. Но, в конце концов, от трения стало только хуже. Бззз. «А ты? Как твои дела? Отец хорошо к тебе относится? Дай знать, если нет. У меня есть парочка нужных приятелей.» Чарли прочистила горло и отбросила свои девичьи чувства в пользу более зрелых и встревоженных. Она подавила смешок, прочитав сообщение от защищающего её Энджела. «Не знаю. Я в порядке. Могло быть и хуже.» «Ты ведь не приглашаешь к себе в гости парней, верно? Ты слишком молода, чтобы залететь и связать с кем-то свою жизнь, Чарли!» Она готова была перерезать себе горло. Взявшись за шею, Чарли прочистила его, дёргая бровью. Конечно, Энджел Даст не упустил бы возможности немного поиздеваться. «Нет!!! Никаких мальчиков! Только я и мой долбанутый папаша.» Чарли прислонилась к изголовью кровати и осторожно постучалась об него затылком. «Фу. Тогда, может быть, всё же стоит пригласить мальчиков?» Она закатила глаза. «Чарли?» «Да?» Многоточие. А затем — ничего. Чарли взглянул на часы и заметила, что цифры с большой скоростью продолжали расти. Бззз. «Скучаю по тебе, кексик. Возвращайся скорее.» Что-то в этих словах действительно поразило её в самое сердце. Чарли вытерла слезу, скатившуюся по её щеке. Шмыгнув носом, она напечатала: «Ребята, я скучаю по вам больше всего на свете. Я приложу все усилия, чтобы вернуться. Обещаю. Поцелуй за меня Жирного Наггетса.» С улыбкой она ждала ответ Энджела Даста, хоть он немного и задержался. «Конечно! Не могу поступить иначе, принцесса.» По крайней мере, они тоже не бросили её дело. Чарли откинулась на изголовье кровати, положив телефон обратно на тумбочку, и бесцельно уставилась в никуда. Её сердце разрывалось от боли за своих друзей. Чарли готова была отдать всё, чтобы справиться с дырами в стене, небольшими пожарами, социальным хаосом, да с чем угодно… только бы снова вернуться в их общество. Сделать всё возможное, чтобы вернуть себе отель, а затем выслушать горести и беды каждого, о которых она даже и не подозревала. Однако, теперь уже ничего не изменишь. Она вздохнула, не в силах заснуть снова. Поднявшись с кровати, Чарли надеялась, что полуночная прогулка по тёмному дворцу поможет ей. Она надела на ноги тапочки и, извинившись, вышла из комнаты. Раззл и Даззл казались встревоженными, но она подняла руку, давая им знак оставаться на месте. Ей просто нужно было побыть одной. Честно говоря, Чарли и не подозревала, что будет бродить по дворцу так долго. Зал за залом, комната за комнатой, она начинала заново проникаться атмосферой этого места. Исследуя утраченные воспоминания, она поняла, что большую часть своих последних лет провела в отчаянии… Но когда она была ещё совсем юной, то всё было не так уж и плохо. Всё было здорово. Она остановилась перед портретом возле фойе. Её подбородок слегка вздёрнулся вверх, когда она обратила внимание на картину, созданную за несколько лет до исчезновения её матери. Родители нависали над ней, она сидела посередине и, сложив руки на коленях, неловко улыбалась. Чарли ненавидела эту картину. Она продолжала идти по коридору, обхватив себя прохладными руками. В этом месте больше нет жизни. Её никогда здесь и не будет. Что-то в её голове заныло. Она ущипнула себя за висок, пытаясь сосредоточиться на внезапном желании продолжать двигаться в определённом направлении. Когда она взглянула на вечно тёмный туннель перед собой, то заметила знакомый красный отблеск. Утешительно. Чарли приободрилась и тут же поспешила в ту сторону. Как и в своих снах, она пыталась поймать красный цвет, петляя по коридорам и наблюдая за внезапным расширением комнаты. Яркий оттенок исчез, как только она завернула за угол, и неуверенно пошла вдоль коридора, устланного красным ковром. Он был длинным, с мраморными статуями и витражными окнами от пола до потолка. В конце Чарли заметила две большие запертые двери. Она дошла до них и провела пальцами по замкам, объединённым цепью. Сделав глубокий вдох, она обхватила её ладонью, закрыла глаза и медленно выдохнула. Она приказывала самой себе сосредоточиться, чувствуя повышение температуры, возникшее вокруг её руки. Чарли открыла глаз и увидела, как металлическое звено цепи засветилось от жара её адского пламени. В конце концов, металл расплавился, цепи соскользнули с ручки и упали на пол. Удовлетворённая, Чарли ухватилась за золотые ручки в виде змей и дёрнула их на себя. Лязг и шум показались ей чересчур громкими, когда петли неожиданно заскрипели. Она смотрела вперёд и видела, как луч прожектора из окна осветил трон. Чарли с удивлением вспомнила о наличии тронного зала. Она прошла вперёд и огляделась, прижав руки к груди. Принцесса слышала о нём совсем давно, лишь из историй, которые ей рассказывал Люцифер. Комната была великолепной. Чарли улыбнулась каждой колонне, расположившейся по бокам комнаты, несмотря на множество искрящихся пылинок, летящих в необычном свете, исходившем от адского неба. Чарли поднялась по ступенькам, чтобы как следует рассмотреть трон. Добравшись до последней, она не смогла удержаться и уставилась на сиденье, слегка отшатываясь. Многие умерли, желая сесть на него. А её желание самой посидеть на нём было непреодолимым — скорее нечто бросающим вызов, чем просто сильным. Однако в конце комнаты она заметила ещё одну дверь. Скрытую за возвышенностью трона. Чарли осторожно присела и спустилась с платформы, направляясь к найденному месту. Она удивилась, почему это было так скрыто от посторонних глаз — возможно, что-то наподобие служебного помещения? Чарли открыла дверь, поморщившись от того, какой тяжёлой она была, и устремила расфокусированный взгляд вниз, в бездонную яму, которая оказалась длинной лестницей. В темноте она заметила красный отблеск. Чарли без колебаний последовала за ним и щёлкнула пальцами, чтобы разжечь огонь. Она согнула пальцы, ставшие для неё единственным источником света. Казалось, что кирпичные стены сдавливают её. Всё, что она могла слышать, это её собственные шаги, потрескивание огня и тихий звук капающей воды, эхом разносившийся по пустому подвалу. В конце концов она перешагнула последнюю ступень. Усилив огонь в своих пальцах, Чарли обратила внимание на странность помещения. В центре лежал большой цементный блок длиной в пару футов, испачканный тёмной жидкостью. Он казался вполне сухим, но, очевидно, выглядел просто ужасно. Она подошла ближе и заметила пугающие неровности. На полу была изображена пентаграмма, а неподалёку стоял совершенно пустой стол. И, к сожалению, теперь Чарли не могла отрицать существование этой комнаты, приводящей её к неприятному выводу. Ей хотелось верить, что она служит для жертвоприношений — однако, зачем она здесь? Люцифер никогда не интересовался подобным… Магия крови была чем-то неподвластным им, верно? Она была практически запрещена в Аду, поскольку представляла из себя предсмертную практику, слишком сильную и опасную, чтобы её применял один человек. Её рука упёрлась в цемент. Пыль осела на её пальцах. Слава Небесам, похоже, этим уже давно никто не пользовался, однако… Чарли почувствовала, как тяжесть в груди росла с каждой новой мыслью об этом. Почему её отец держал это здесь? Почему оно выглядело использованным? Чарли вздохнула. Её отец всегда был чересчур странным. По её коже пробежали мурашки, и она решила вернуться в постель. Забравшись по ступенькам, она проигнорировала шёпот спертого воздуха, призывающий её остаться. Она слишком устала, чтобы размышлять о значении этой комнаты. Закрыв за собой дверь, она наконец-то покинула тронный зал. Чарли попыталась намотать цепи обратно на ручки, но, потерпев неудачу, всё же решила сдаться. Она что-нибудь придумает. Возможно, дворецкий к утру сможет исправить это. Добравшись до другой стороны поместья, Чарли вернулась в комнату. Она вошла внутрь, а Раззл и Даззл непринуждённо наблюдали за тем, как она падает лицом на кровать. Чарли потёрла руки об одеяла и поморщилась от едва ощутимого жжения. Она осмотрела свой палец и взглянула на едва заметную царапину, образовавшуюся ещё вчера. Она осторожно надавила на неё чёрным ногтем и почувствовала, как кожа заныла от дискомфорта. Внезапно что-то зазвучало. Чарли вздрогнула от резкого шума, округлившимися глазами она стала осматривать комнату в поисках источника. Ещё один звук, и она встала с кровати, чтобы напрячь слух. В конце концов она обнаружила радио, которое, как казалось, умоляло её прикоснуться к нему. Чарли заморгала, уставившись вперёд. Странно. Она никогда раньше не пользовалась ничем подобным, поэтому осторожно провела пальцами по циферблатам, прислушиваясь к ворчанию помех. Совсем скоро они переросли в настоящую музыку. Ничего лирического, просто тихие трубы и пианино, замедленные и искажённые, но достаточно приятные, чтобы заставить её закрыть глаза от удовольствия. «Музыка — это заклинание наших душ,» — комментировал Аластор. Поэтично. Ей нравилась эта черта в нём. Интересно, как звучала её музыка? А его? Звучала ли она вообще? Она вздохнула, когда воспоминания о той страшной комнате вновь стали преследовать её. Когда-нибудь любопытство её погубит. Из радио продолжали литься тихие мелодичные звуки, под которые она смогла свернуться калачиком, находясь в притворном отчаянии. Натянув одеяло поближе к лицу, она крепко зажмурилась, гадая, станет ли тот сон преследовать её снова? Чарли мгновенно вернулась в прошлое, к своему давнему кошмару. Она отчётливо помнила бесконечные лестницы и портреты, насмехающиеся над ней, Аластора, отталкивающего её от выхода и затягивающего на её горле цепь. Она вспомнила то самое утро, во время которого, после своего мучительного сна, она увидела перед собой Аластора, ничком лежащего на кровати, уставившегося в потолок с незнакомой пустотой во взгляде. Она спросила у него, спал ли он, на что в ответ получила «нет». Чарли начала задаваться вопросом, спит ли он прямо сейчас, где он, о чём думает… Что бы он сказал ей, если бы обнаружил её в таком состоянии? Её губы скривились. Вероятно, он отругал бы её за излишнее любопытство… Ну, или поощрил бы его, ведь не зря же именно красный цвет завёл её по ступенькам вниз? Чарли перевернулась на спину. Что бы он подумал, услышав её разговоры с отцом? Он бы похвалил её за ответы? Прикоснулся бы к ней? Она вцепилась себе в волосы. Чарли не могла остановить поток собственных мыслей. Аластор мучил её. Хорошо ли всё закончится на этот раз? Призрачное ощущение дула ружья у своего лба не исчезло. Запах подвала, который, похоже, был запретной частью её жизни, никак не выходил из памяти. Одинокая кровать, поддерживающая её обмякшее тело, тоже казалась неправильной. Красные глаза, которые улыбались ей, руки с красными кончиками пальцев, залитыми кровью, которые прикасались к ней… …Нет. Чарли схватилась за грудь. Голова Валентино. Она закрыла лицо руками. Голова Валентино и пустые глаза с дрожащими циферблатами, которые уставились на неё. Пирожное в Городе Каннибалов, которое ей запихнули в рот, множество танцоров, среди которых она едва могла разглядеть неподвижного Аластора, смотрящего на неё из толпы. Красный и жгучий розовый. А потом ничего. Ничего, кроме серого цвета. Неподвижный. Непоколебимый. Невозмутимый. Такой неестественный. «Отъявленный лжец» — так назвал его Люцифер. «Я думаю, мне следует оставить тебя,» — сказал ей в тот день Аластор, хотя это и произошло по пьяному сценарию. Слёзы навернулись ей на глаза, когда она обхватила себя руками. Казалось, что её разум разрывался на части между долгом и… И чем-то ещё, от чего её ужасно тошнило. Она перевернулась на бок и позволила слезам осторожно скатиться по её лицу. Чарли больше всего на свете хотелось, чтобы прямо сейчас к ней вторгся мучитель её разума, бессовестно разрушающий её личное пространство. Слишком жестокая судьба выпала на её долю. Она надеялась снова увидеть Аластора в своём страшном, печальном сне.