Искупление||Penance

Женский, роботизированный голос донёсся из динамиков маленькой комнаты. Лима—Индия—Альфа—Ромео… Отель—Эхо—Альфа—Виктор—Эхо—Ноябрь… Танго—Ромео—Индия—Альфа—Лима… Его когти тихо постукивали по приборной панели, стоящей перед ним. Чарли—Отель—Альфа—Ромео—Лима—Индия—Эхо… Его чёрный кофе горчил во рту. Предложи мне что-нибудь другое. Отель—Эхо—Альфа—Виктор—Эхо—Ноябрь… Чарли—Отель—Альфа—Ромео—Лима—Индия—Эхо… Аластор приподнял бровь. Браво—Лима—Оскар—Оскар—Дельта… Папа—Эхо—Ноябрь—Альфа—Ноябрь—Чарли—Эхо… Отель—Эхо—Альфа—Виктор—Эхо—Ноябрь… Чарли—Отель—Альфа—Ромео—Лима-Индия—Эхо… Он уже запомнил всё наизусть. Туловище Аластора наклонилось вперёд. Его рука провезлась по лицу. Он хотел услышать что-то новое вместо одних и тех же повторов. Взволнованный, он провёл пальцами по нахмуренным бровям, с отвращением вглядываясь в Пентаграмм-Сити. Отель—Эхо—Альфа—Виктор—Эхо—Ноя—Нояб—Ч—Отель— Послышались сбои. Что ж, он просил что-то новое, и он, безусловно, получил это. Чарли—Чарли—Отель—Чарли— Его взгляд медленно переместился на трость, глаз, запертый внутри микрофона, исказился и превратился в клубящуюся тьму. Чарли— Этот женский голос действовал ему на нервы. Аластор стиснул зубы: — Я понял. Отель—Чарли—Чарли— Он уверен, что его трость издевалась над ним. — Хватит! — Аластор рявкнул и вскочил со своего места, его туловище стало вытягиваться, голова и рога с неприятным звуком провезлись по потолку радиовышки. После скрежета он вернулся к обычной форме и схватился за голову, острые, как иглы, зубы вонзились ему в десны, после чего из его рта просочилась тёмная струйка. Он вытер её тыльной стороной указательного пальца. Медленно сделав глубокий вдох, Аластор пригладил волосы и закрыл глаза, изображая медитацию. Ему стоит расслабиться. Всё под контролем. Когда он откинулся на спинку стула, в его животе заныло. Он уронил голову на руки. Это беспокойство сопровождало его ещё в изгнании, и оно снова вернулось, чтобы мучить его. По какой причине? У него есть всё, чего он когда-либо хотел… Чарли была за пределами отеля. А город был у него под рукой — в данный момент он лениво настраивал «радио» — и, словно в какой-то дурацкой шутке, он сидел как собака. Ждал. Ему нравилось называть это скучной частью охоты… он больше не отслеживал её действий, но давал ложное чувство безопасности. Конечно, именно поэтому он ничего не делал. Он мог бы заполучить ещё больше душ. Действительно, ему лишь стоило вновь атаковать кольцо Гордости, заставить мир рушиться под его пальцами, просто чтобы иметь чувство контроля. Глаза Аластора закрылись. Они казались тяжелее обычного. Наконец он обрёл полное право делать всё, что ему заблагорассудится…! И он тратил это время впустую. Нет, ему нужно было что-то сделать. Тяжёлый вдох. Глубоко вонзив пальцы в панель управления, он закрыл глаза и позволил себе погрузиться в частоты радио. Сигналы плавно скользили по его внутренностям, когда душа внезапно покинула тело. Тень, скользнувшая глубоко в панель радиовышки, прорвалась сквозь невидимые магнитные кольца. Где же его потерявшийся маленький радиоприёмник…? Аластора одолевало весёлое любопытство. Конечно, он был во Дворце Гордости — сразу же, после проскочившей в голове мысли, липкая, тёмная масса просочилась на свет. Она вытекла из радио с шипами и стекла по комоду, собравшись в лужицу на полированном полу. К счастью, ему удалось найти его, потому что им воспользовались должным образом. Это было далёкое путешествие, он едва сумел разобрать передаваемые ему частоты. Медленно Аластор огляделся по сторонам и обнаружил, что свет был выключен. Удачно. В конце концов, время уже было позднее. Он устремился вверх, полностью осознавая, что прямо сейчас он представляет из себя не что иное, как теневую массу с выделяющимися рогами и длинными ушами. Его красные зрачки медленно осмотрели комнату и обнаружили, что это была спальня. Не просто какая-нибудь спальня — комок на скрученных простынях выдавал владельца. — А вот и ты, — подумал он, придвинувшись к ней ближе. Его тело вытянулось и свернулось калачиком на её кровати, когда он устремил на неё свой пристальный взор. Это спящее лицо, на которое он так часто смотрел — он мог бы нарисовать его по памяти. Но даже так оно никогда бы не смогло сравниться с его настоящей плотской версией. Он был так близко к ней… Даже если не в своей истинной форме, эта близость всё равно казалась… Ах, как это называется? Какое-то необычное и неясное для него ощущение. Он почувствовал рядом с ней… Тело Аластора дёрнулось. Комфорт? Нет, ни в коем случае, это звучало слишком интимно. Скорее всего, облегчение. Но из-за чего? Возможно, это определение тоже было не слишком удачным. В конце концов он остановился на слове «выгода». Быть так близко к ней определённо было выгодно. Чарли сопела во сне, подёргивая бровями. Её тело под одеялом едва заметно подрагивало. — Тебе снятся кошмары без моего участия? — Аластор подавил улыбку. — Боже мой… Я чувствую себя обделённым. Даже, сказал бы, обманутым. Но, полагаю, я не буду тебя прерывать, дорогая, сегодня ночью я чувствую себя слишком великодушным, — он на мгновение задумался, прежде чем вновь подразнить её так, чтобы она не услышала. — Однако, я всё равно очень надеюсь, что это не твой очередной кошмар. Иначе я вот-вот начну ревновать, — ему нравилось её подсознание. Казалось, это место ему идеально подходит. Как бы сильно его атомы ни жаждали встречи с ней, к сожалению, он прибыл сюда для кое-чего другого. — Просто подожди, — подумал он, снова погружаясь в темноту половиц и ускользая из её комнаты, — наше воссоединение будет очень трогательным. Ради него можно и умереть. Его тело сотрясли судороги, когда он продолжил движение. Находясь далеко от своей радиобашни, он терял много сил. Большая их часть всё ещё была заперта, истощена цепями, которыми Чарли удерживала его. Как бы сильно это ни раздражало в начале, сейчас это заставляло его осознать кое-что важное… Чарли возвышалась над ним. Эти тёмные переплетения власти, которые преследовали его, были в её руках. Чарли была права. Он мог бы просто убить её и покончить с этим. Ведь она ещё даже не полностью осознавала свою силу — она была просто девушкой, защищённой от своей истинной сущности. Но тогда, где было бы его развлечение? Поначалу, борясь со своими желаниями, он обнаружил, что полюбил экспериментировать с ней, и в конце концов стал зависим от этого. Возможно, именно эта игра заставила его использовать те стратегии, которые он не практиковал раньше. Это был замысловатый, запутанный вальс безумия, которым он наслаждался. Однако, ему следует перестать думать о ней так много. Аластор на мгновение замер. Боже мой. Серьёзно, что с ним не так? Если бы он хотел позорно прятаться от мира за всей этой мягкотелостью, то сделал бы это раньше. Эти мысли — часть его плана. Он пытался успокоиться, убеждая самого себя в том, что весь его план был всегда очевиден… Внезапно в помещение эхом раздался гулкий шёпот и Аластор услышал, как в одной из комнат затрещал огонь. Он ухмыльнулся. Конечно. Вернувшись к первоначальному замыслу, он погрузился глубоко в недры плиток, чтобы найти источник пламени. Он приближался к нему, как змея, учуявшая мышь. Его клыки сочились ядом, желая укусить и проглотить целиком. Он знал, что прямо сейчас достигнет чего-то, что могло бы удовлетворить его эго, раздувающееся в предвкушении. Одна дверь отделяла его от цели. Он прошёл сквозь неё и оказался в комнате, представляющей из себя кабинет. Бархатные шторы были задвинуты не до конца, поэтому пропускали через себя отблески ночного света, попадавшие прямо на низкорослого мужчину, сидящего за столом. Рядом с ним потрескивал огонь, а на столе стояла практически пустая бутылка с неизвестным в ней содержимым. — Тебе следует пойти нахуй, — огрызнулся Люцифер. Его подбородок дёрнулся в сторону тени. — Я надеялся, что она вернёт тебя обратно. — Но, увы, я сейчас здесь! — наконец силуэт Аластора заговорил, больше не сдерживая статических помех, которыми его снабдил микрофон. — Она просто прелесть! Как такое существо, как ты, смогло воспитать ангела во плоти? Глаза Люцифера сузились от ненависти. — Держись от неё подальше. Аластор лениво прошёлся по комнате, разглядывая множество книг, расставленных вдоль стены. — Или что? Неужели тебе так трудно поверить, что, вполне себе возможно, мои намерения не являются… — он сделал специальную паузу, чтобы молчание и правда показалось тяжёлым, — полностью эгоистичными? — Да. Трудно. Раздражённый, Аластор дёрнулся. — Ты сваливаешь на меня все свои ошибки, это жалко. Ты жалок. — Что именно ты рассказал ей? — наконец спросил Люцифер, игнорируя его комментарий. — Насчёт чего? — улыбка Аластора невольно стала шире. — Ты знаешь насчёт чего. Аластор хотел, чтобы Люцифер назвал это вслух. Хотя, он предполагал, что тогда это испортило бы всё веселье. Его тень уставилась на маленькую фотографию Люцифера и его дочери в стеклянной рамке над камином. — Что-нибудь о тебе? О, пока незачем плакать! — одна из его теней скользнула по полу. — Но ты ведь знаешь, что однажды твои грехи настигнут тебя, нравится тебе это или нет. Я буду наслаждаться тем днём, когда она узнает о твоём… — его пальцы хрустнули в разных местах, — самом дьявольском поступке. И снова трость Люцифера оказалась рядом с его головой. Камин тоже присутствовал. Прямо как в тот вечер. Аластор не смог сдержать своего смеха, его тело задрожало от удовольствия. — О, ты прекрасно знаешь, что это никогда не сработает. Тем не менее, продолжай пытаться, это никогда не перестанет быть забавным! — Так ты пришёл сюда только для того, чтобы поиздеваться надо мной? — Люцифер огрызнулся. — Ты расстроен, что я забрал её? — у него вырвался ехидный смешок: — Я и не знал, что у тебя есть слабое место. — Так уж вышло, что название моего слабого места, — при произнесении следующих слов радио-демон поёжился, — совпадает с именем твоей дочери. Слова вывели короля из себя. — Ну, я мог бы просто вернуть тебя обратно прямо сейчас. Что такое ещё семь лет? Тебе было там весело? Уверен, по тебе успели соскучиться. Аластор усмехнулся: — А что бы она подумала о тебе после этого? — Люцифер заколебался. — Она и так на тебя обижена. О, отправляй её чудотворца обратно в глубины Ада, — с напускным драматизмом начал он, — однако, не думаю, что ей слишком понравится, если её высокомерный отец прикоснётся к её вещам, — король в замешательстве уставился на него. — Видишь ли, тебе кажется, что ты принимаешь профилактические меры. Но просто знай, что моя дорогая Чарли прямо сейчас нулевой пациент — симптомы тяжёлые — излечения нет! Ты можешь лечить её сколько угодно, — его тень становилась больше по мере приближения к Люциферу, — но она всегда будет болеть вместе со мной. И я никогда не покину её. Ты опять потерпел неудачу. Люцифер вздрогнул и отвернулся, хватаясь руками за голову. — Что ты там говорил? — голос Аластора наполнился горечью: — Тебе есть что терять, а мне — нет? Казалось, огонь разгорался сильнее. — Теперь посмотри, чем это всё обернулось. Ты сломаешься и упадёшь, а я тебя съем. Не пропущу ни одной капли, купаясь в твоих страданиях, — когда Аластор собрался уходить, он остановился, из его горла вырвался тихий смешок. — Время идёт, мистер Гордыня. Я буду ждать её с распростёртыми объятиями, — он не мог не насладиться причиняемой ему болью. Применять такие пагубные меры в отношении кого-либо, не говоря уже о короле — первом падшем ангеле, задушившем самого себя — было великолепно. — Это катастрофа… Мне кажется, я действительно скучаю по твоей дочери. Что за дама… — Заткнись! Аластор рассмеялся, пламя в камине разгорелось сильнее и отбросило золу на его тень. Свет мешал ему по-настоящему исследовать это место… Но он сказал своё слово и добился того, что ему было нужно. В тот же миг радиоволны вернули его обратно, тени пронеслись по радиовышке, и он вновь оказался в своём неподвижном теле. Сделав глубокий вдох, Аластор откинулся на спинку стула и, скребя кончиками пальцев по панели управления, уставился на потолок расширенными зрачками. Он провёл по лицу ладонью и зашипел. Бедная принцесса оказалась запертой в своей башне… но, вопреки всем канонам, дракон жаждал её возвращения, пока король держал дочь в заложниках. Какой поворот. Захватывающе.

✢

На улице шёл сильный дождь. Она подпёрла подбородок своими крошечными ладонями, её глаза округлились от удивления, когда капли за окном упали на сад. Небо затянулось фиолетовыми тучами, а воздух увлажнился от небесных слёз. Чарли всегда хотела потрогать их. Но во время шторма ей приходилось оставаться дома вместе с родителями. Заскучав, она прислонилась щекой к подоконнику и прислушалась к стуку капель, бьющихся о стекло. Любознательность была её главной чертой, ведь, в конце концов, любая юная девочка заинтересовалась бы чем-то новым. Сад был усеян лужами, и Чарли невольно захотела плескаться в них. Она оторвалась от высокого табурета, на котором сидела, чтобы выглянуть в окно, а затем вскочить на ноги. Девочка поспешно бросилась в заднюю часть поместья, к двери, ведущей на улицу. Кто-то схватил её за воротник платья. Чарли вздрогнула и столкнулась с нахмуренным Раззлом. Вскоре появился и Даззл, который смотрел на неё так же озабоченно. — О, всё в порядке! — прошептала Чарли. — Разве вам не хочется поиграть? Они переглянулись. — Ну, вы можете остаться внутри. Похоже, кое-кто просто боится промокнуть, — произнесла она с усмешкой. — Но я… — Чарли храбро посмотрела на стеклянные двери. — Я не боюсь. Её сердце бешено колотилось в груди. Но подобные ощущения ей всегда нравились — кровь ускорялась всякий раз, когда она делала что-то плохое. Например, воровала сладости, не ложилась спать после комендантского часа, подшучивала над персоналом или родителями… от напряжения в запястьях и мозгу у неё закружилась голова. Чарли не знала, как называется это чувство, но оно определённо ей нравилось. Она любила бросать вызов душной атмосфере поместья. Ладони надавили на стеклянные двери и открыли их навстречу порыву ветра. Сад зашелестел от внезапного движения. Волосы хлестнули её по лицу, но, не обращая на это внимания, она усмехнулась. В груди появилась знакомая тяжесть, к которой она так долго стремилась. Вот он, дождь, прямо перед ней. Чарли выбежала вперёд и высоко подняла руки. Всё было не так уж плохо! Ещё один порыв ветра, после которого она вздрогнула и отвернулась, почувствовав влагу, упавшую на её обнажённые руки. Она ощутила лёгкое покалывание в тех местах, куда опустились капли. Чарли моргнула и, положив руку на талию, задумчиво уставилась ввысь. Дождь продолжал лить на неё, пока она наблюдала за тем, как белая кожа стала приобретать раздражённый красный оттенок. — Ай! — она вскрикнула, прижав ладонь к обожжённому месту. Внезапно она поняла, что дождь начал причинять ей огромную боль, заставил её покачнуться и прижать ладонь, на которой уже начала шелушиться кожа, обратно к себе. Чарли с ужасом осознала, что красные пятна стали отслаиваться, а токсины проникли глубоко в кожу. В изумлении она заострила внимание на изменениях в собственном теле. Это было чересчур больно — маленькие пощипывания становились сильнее и гораздо болезненнее с каждой секундой. — Чарли! Кто-то схватил её за запястье и дёрнул под нависающую крышу дома, затащив её внутрь — гравий сменился на мраморный пол — и Чарли поскользнулась, упав на колени. Она взглянула на свою юбку и заметила небольшие прожжённые следы. Длинная тень упала на неё до того, как она успела присесть. Чарли подняла взгляд и заметила мать, озабоченно трущую переносицу. — Что я тебе говорила о выходе на улицу во время дождя?! Боже… Ты ведь вся… — Лилит, казалось, не находила слов, когда протянула к ней руку и прикоснулась к свежим ожогам. Её мать была зла. — Что произошло? — голос её отца эхом разнёсся по коридору. Шаги раздавались всё ближе и ближе, прежде чем оказались совсем рядом и прервались громким аханьем — Чарли! Ещё одна пара рук коснулась её. — Я в порядке, — прошептала она, но тут же зашипела, когда большой палец Лилит ткнул её в один из недавно возникших волдырей. — Постой, — произнёс Люцифер, заходя за спину дочери, чтобы прижать её ближе и отмахнуться от руки Лилит. — Я могу это исправить. — Люцифер… Кончик его пальца засветился, когда он осторожно провёл им по одному из ожогов, начинающих кровоточить. Чарли вздрогнула и захотела вскрикнуть от боли после прикосновения, однако тихий шёпот Люцифера помог ей почувствовать себя лучше. Она сморгнула возникшие слезы, когда открытая рана затянулась бордовой коркой. — Надеюсь, это не оставит шрамов, — пробормотала Лилит. — От тебя так много неприятностей, да, Чарли? В последнее время ты никак не можешь остановиться… Сначала ваза, потом фейерверк… — Она исследует свою силу! — взволнованно сказал Люцифер, его голос был далёк от мёртвого тона Лилит. — Она исследует свободу дозволенности, — настаивала Лилит. Принцесса не совсем понимала, о чём они говорят. — Чарли, пожалуйста, больше так не делай, — вздохнула её высокая мать, когда она поднялась, её рога отбросили пугающую тень. — Ты здорово нас напугала. Опустив голову, она тихо произнесла. — Прости. — О, милая, — воркующий голос Люцифера отвлек её от холодного поведения матери. Его рука коснулась щеки, заставив её приподнять голову и посмотреть на него. — Ты в полном порядке, — утешал он её. Она всегда наслаждалась этим комфортом. — Не нянчись с ней. Иначе она сделает это снова. Вот почему именно я занялась её воспитанием… — рука матери взъерошила волосы дочери. — Я принесу тебе полотенце, милая, — Лилит направилась в одну из подсобных комнат. Люцифер долго смотрел ей вслед, наблюдал за последними очертаниями Лилит и только потом заметил пристальный взгляд Чарли. Он посмотрел ей в глаза и широко улыбнулся. Наконец они могут поговорить. — Знаешь, она права. Тебе не следует так поступать. Ты можешь пострадать. — Но мне так скучно, пап, — Чарли подтянула ноги ближе к себе и уткнулась подбородком в колени. Отчитывания были чертовски унизительными. — В этом дурацком месте больше нечего делать! Я хочу гулять! Я хочу найти друзей! Он усмехнулся: — Дорогая, ты не знаешь, о чём говоришь, — его рука обвилась вокруг груди дочери, чтобы притянуть её ближе. Она отвела взгляд, не в силах противостоять его энтузиазму. — Разве я не твой друг? — Ты мой папа. Это другое. Люцифер вздохнул. — Допустим, — один из его светящихся пальцев коснулся ещё одной раны на её руке, и та покрылась корочкой. Было больно, но в результате становилось тепло. Странное ощущение толчка, а затем притяжения. — но ведь Раззл и Даззл тоже здесь. — Они не всегда хотят делать то, что хочу я, — она разочарованно прикрыла глаза. Он провёл пальцем по её подбородку и убрал локон с лица. — Милая, однажды ты будешь делать всё, что захочешь. Всё, что захочешь! — Чарли открыла глаза и уставилась на него. — Но пока ты ещё только маленькая девочка. Ты моя маленькая девочка, — настаивал он, — и тебе ещё предстоит подрасти. Так что просто взрослей, дорогая. Ты сможешь разобраться во всём этом, когда придёт время. — Фу, и долго я ещё буду маленькой? — проворчала она, прижавшись к нему. Люцифер хрипло рассмеялся, его грудь вибрировала, когда он положил подбородок на её голову. — Надеюсь, целую вечность. Целая вечность — это долго. Чарли открыла глаза. Она не совсем спала, просто лежала в постели, тратя свой день впустую, воскрешая воспоминания, которые, как ей казалось, были давно забыты в хранилище её совести. Прошла почти целая неделя с тех пор, как её отправили обратно во дворец. Чарли не давали покоя тайны, которые, казалось, встречали её на каждом шагу. Она часто рассматривала портреты, вглядывалась в чужие зрачки и задавалась вопросом, что же они видели. Всматривалась в их рты, ожидая, что те начнут шевелиться и поделятся с ней секретами. Комната в подвале преследовала её мысли. Чарли была слишком озабочена тем, чтобы спросить об этом у Люцифера. Он даже не рассказывал ей, что ел вчера на ужин, неужели он действительно раскроет, для чего был предназначен тот подвал? Она разрывалась на части. Она хотела заставить его корчиться от дискомфорта… но она также хотела, чтобы он был счастлив рядом с ней. Даже если он и правда выводил её из себя своими ужасными решениями, его искренняя улыбка всегда исцеляла её… И разбивала душу. Чарли не высыпалась последние несколько дней. Она постоянно оказывалась в том болоте, преследуемая Аластором, который из раза в раз подбирался к ней всё ближе, чтобы затем выстрелить. Это была полная неразбериха. Именно поэтому после каждого сна её мысли всегда возвращались к той сырой комнате под троном, где в её голове зарождалась уйма теорий. Иногда она плакала, потому что её сердце было пустым без семьи, которую она так отчаянно пыталась вернуть в свою жизнь. В общем, она устала. Она была слишком измотана. Вечная борьба с растущей скукой во Дворце Гордости, с её наглым отцом, переписки с Энджелом Дастом и малое количество новостей от него сводили её с ума. Она хотела сбежать и наконец занять себя чем-то полезным. Она была истощена здесь. Чарли прикусила щёку. Сколько ещё она будет вынуждена смотреть на эти стены? Гнить в своей постели? Неужели теперь она заточена здесь навеки? Бесконечные дни, проведённые в тоске по улице, погружение в вымышленные миры, которыми она могла облегчить боль в своём отважном уме. Как долго она будет сталкиваться с холодной реальностью её довольно никчёмной жизни. Чарли постоянно смотрела на своё отражение, но ничего в нём не находила. Ела еду, не ощущая её вкуса. Сидела в любом уголке дома и ничего не чувствовала. Она больше не могла так жить. Только не снова. Нет, её отстранённое поведение не действовало на её отца, оно только злило его. Аластор был прав, но… Люциферу всегда удавалось перетянуть канат на свою сторону. Не заметив его отдачи, она обнаружила, что в ней поселился гнев из-за его равнодушия. Теперь стало понятно, что отвечать отстранённостью на отстранённость, не самый лучший выход. Это было проверено. В её голове всплывал метод Аластора, с помощью которого он постоянно пытался проникнуть ей в голову. Всякий раз, когда она начинала хандрить… он был рядом, находился в её пространстве, пытался вернуть себе её расположение. Чёрт возьми, и это всегда работало. Чарли надулась. Она и не подозревала, что с ней сделать нечто подобное было проще простого. Возможно, Чарли могла бы стать для них хорошей девочкой. Принцессой, о которой они мечтали. Люцифер был в мрачном настроении, но всегда наполнялся энергией, когда она была рядом. К сожалению, похоже, она была его единственным источником счастья. Часть её была подавлена этой идеей. Чарли чувствовала вину за то, что решила использовать это в своих интересах… Однако другая часть знала, что ей нужны ответы. Ей придётся быть более хитрой, если она хочет добиться каких-либо результатов. Ей придётся держать свои собственные секреты в клетке. Она медленно спустила ноги с кровати, надела тапочки и покинула свою комнату. Была невероятно поздняя ночь. Если он не киснет там за своим столом, то, наверное, лежит прямо сейчас в постели. Чарли поднялась по ступенькам и направилась к большой хозяйской спальне, отмечая большие двери с резьбой в самом центре длинного коридора. Она осторожно постучала по дереву и приблизила к дверям голову, не услышав ответа. Чарли прижалась лбом к поверхности и уставилась на неё. Она устала, ей следовало уйти. И всё же её ладонь легла на ручку в виде змеи и яблока и потянула за неё. Дверь обо что-то ударилась, заставив Чарли нахмуриться. Ей пришлось распахнуть её шире, чтобы узнать о причине столкновения. На полу валялись груды всякого хлама — от одежды, книг, портретов, винных бутылок до обычного мусора, похожего на фаст-фуд… Ох, папа. Но ведь она помнила, что до её отъезда здесь было вполне неплохо… Правда она никогда не поднималась сюда надолго. Что-то кольнуло в её груди. В какой-то момент ей удалось проникнуть внутрь, и дверь за ней закрылась. Чарли прижала руки к груди, бросила взгляд на Люцифера, лежащего лицом вниз на кровати с бокалом вина, содержимое которого уже стекло на пол. Похоже, он был без сознания. Чарли выдвинула свои длинные ноги и перешагнула через кучу белья, приблизившись к кровати. Около секунды она наблюдала за тем, как он спит. Её восхищало то, что, несмотря на свою долгую историю, удивительные творения и религиозный образ Ада, который он создал… прямо сейчас перед ней спал обычный мужчина. Такой слабый и такой поддающийся различным капризам жизни. Воспоминания об этой спальне всплыли в её голове. Иногда, когда ударяла молния или ей снился кошмарный сон, она бежала сюда, чтобы втиснуться между родителями и спокойно уснуть. И ведь всегда, когда её мучили кошмары, она опять бросалась наверх, чтобы повторить этот цикл. Чарли и подумать не могла, что Люциферу могло понадобиться то же самое. Чарли неохотно вытянула бокал с вином из его пальцев и поставила его на тумбочку рядом с кроватью. Это подтолкнуло его вернуться в сознание, он неловко поёрзал на месте и издал тихий неодобрительный стон. В какой-то момент он перевернулся на бок и протер глаза, чтобы затем увидеть перед собой Чарли. Он резко вскочил, вцепившись в простыни: — Чарли…! Молчание длилось больше минуты. — Мне не нравится злиться на тебя, — тихо призналась она, не заметив, что глаза начали наполняться слезами. Люцифер удивлённо моргнул, глядя на неё. Очевидно, он всё ещё пытался прийти в себя, а уже слышал из её уст что-то странное. Она и сама считала это странным. Глубоко вздохнув, Чарли постаралась успокоиться. — Я не могу уснуть, но… я также не выношу бодрствования. Брови Люцифера в замешательстве опустились. Он задумчиво посмотрел на кровать, прежде чем тихо пробормотать: — Прости меня, Чарли, — после этих слов он сдвинулся в сторону, расправил руками простыни и похлопал по месту рядом с собой. Чарли села и, поджав ноги, ощутила внезапную неловкость. — Ты хочешь поговорить об этом? — спросил он её. От этого вопроса у неё перехватило дыхание. Ей стало холодно. Чарли посмотрела на него сквозь ресницы, пытаясь тщательно обдумать его слова. — Больше всего на свете, — призналась она и заметила любопытный взгляд Люцифера, прежде чем отвести глаза в сторону, — но я… — Чарли сжала простыни рядом с собой, — я понимаю, что это ничего не даст. Люцифер провёл рукой по своим золотистым прядям. Его волосы были растрёпаны после недавнего сна. — Чарли… — Ты когда-нибудь чувствовал, что ты… Что тебе… — зашептала она, — снится ужасно странный сон… Что бы ты ни делал, он продолжает преследовать тебя. Потому что буквально все в этом мире настроены против твоего счастья… Тебе начинает казаться, что ты тонешь. Тишина. Затем её отец ответил: — Я был мечтателем, Чарли. Если… если это не было очевидно, — он нервно усмехнулся, — я тоже мечтал. Стремился к своим желаниям. И посмотри, к чему это привело, — Чарли перевела на него взгляд. В глубине его глаз таилась печаль. Они давно приобрели тёмный оттенок, и только сейчас она поняла, что они никогда больше не увидят свет. — Мне нравится, что в тебе кипит страсть, милая. Но я не хочу, чтобы ты столкнулась с тем, с чем когда-то пришлось столкнуться мне. Твоя мечта… — Чарли сосредоточилась на его словах, — она… она впечатляющая. Невероятно самоотверженно с твоей стороны стремиться к этому, но… Мне кажется… Мне кажется, ты была создана для другого. Чарли в лёгкой панике оглядела комнату. — Тогда… тогда для чего же я была создана на самом деле? — Любить и быть любимой, — она перевела на него взгляд, после чего ощутила на щеке чужую ладонь, вытирающую слезу, о которой она даже не подозревала. — На этом все. Несмотря на искренность, стоящую за его словами, в груди Чарли всё ещё жила пустота. Какая-то её часть была уверена, что он утаивал правду. Тем не менее, она позволила себе довериться. Всего на секунду. Всего на мгновение, чтобы избежать споров с отцом и расслабиться рядом с ним. Она прижалась щекой к его ладони и закрыла глаза, борясь с подступающими слезами. — Ты выглядишь уставшей, — пробормотал Люцифер. — Ты тоже, — он отвёл взгляд и опустил руку к себе на колено. — Ты хочешь поговорить об этом? — она предложила то же самое, что и он секундами ранее. Рассмеявшись, Люцифер ответил хриплым голосом: — Больше всего на свете… Но нам стоит немного поспать, верно? — он указал рукой на кровать, советуя ей прилечь. В принципе, это она и сделала. Прижавшись спиной к постели, Чарли уставилась в незнакомый ей потолок. Его слабые очертания до сих пор оставались у неё в памяти, но всё это было в детстве. Люцифер подоткнул ей одеяло. — Раз уж ты здесь, — сказал он, — завтра вечером к нам на ужин придут гости. Это… довольно важная встреча, дорогая, поэтому я бы хотел, чтобы ты там присутствовала. Чарли могла сказать, что это был скрытый приказ, но она предположила, что его формулировку следует оценить как обычное предложение. — Хорошо, — прошептала она. Люцифер лежал рядом с ней. Она не знала, сколько времени прошло с момента последних сказанных слов, но в какой-то момент её отец тихо задремал, а его дыхание выровнялось. Пальцы Чарли выскользнули из-под одеяла и легли на живот так, словно её совсем недавно захоронили. Отец сказал, что она должна быть любимой. Но тогда почему она чувствовала от других только холод, ярость, отчаяние и ненависть? Может быть, она была создана для того, чтобы просто исчезнуть?

✢

Когда Чарли проснулась, утренний свет ослепил ей лицо. Она поморщилась, чтобы защитить глаза от резких неприятных лучей, падающих из окна. Неужели у Люцифера всегда был вид из первого ряда прямо на Небеса? Её комната в поместье находилась с другой стороны — она не привыкла к прямому сиянию за окном, уж точно не за столько миль отсюда. Взгляд Чарли упал на вторую половину кровати. Пусто. Но ведь её отец никогда не был жаворонком, или, быть может, всё-таки был? Она не обращала на это внимание. Несмотря на круговорот мыслей, девушка вылезла из постели и, не забыв отпихнуть кучу всякого хлама с пути, подошла к дверям. Распахнув их, она оказалась в тихом дворце. Чарли сбежала вниз по ступенькам и услышала тихую фортепианную музыку, эхом отдающуюся от стен. Когда Чарли спустилась на первый этаж, она заглянула в столовую, почувствовав запах еды, но столкнулась там с пугающей пустотой. Любопытно. Она продолжала исследовать комнаты, позднее обнаружив, что её тянет на кухню. Там явно пахло чем-то сладким. Распахнув дверь, она удивлённо заморгала, увидев открывшуюся перед собой сцену. Кухня была завалена посудой и ингредиентами, а в центре стоял Люцифер, подпевающий пианино и выкладывающий что-то на металлическую тарелку. Чарли снова моргнула, когда дверь за её спиной издала громкий скрипящий звук и захлопнулась. — Ах, моя любимая дочь, — почти пропел Люцифер, опершись бедром о столешницу, — ты как раз вовремя! Я приготовил завтрак. Охваченная любопытством, она подошла к табуретам у кухонного стола и взглянула на то, что он приготовил. — Это… что-то новенькое… — О, нет, совсем нет. Это всего лишь булочки с корицей, — небрежно сказал он, поливая десерт глазурью и удовлетворённо закрывая глаза. — Немного сладкого для начала дня. Она покачала головой. — Нет, нет, я имела в виду то, что ты вообще готовишь завтрак. Ты… серьёзно приготовил его? — Чарли была в изумлении, она то поднимала, то опускала руки, взвешивая вероятность происходящего: — Вдобавок, это выглядит вполне съедобно. Люцифер усмехнулся. — Я всегда готовил завтрак для твоего маленького личика, — он небрежно махнул рукой, чтобы развеять её опасения. К удивлению, она заметила что-то странное в его речи, когда наткнулась на взгляд Люцифера. — Сегодня какой-то особенный день? Он откашлялся. — Нет, вовсе нет. Могу ли я просто сделать хоть что-то приятное для своей дочери? Булочки с корицей не были так приятны, как организация её встречи с Небесами, но… Чарли пожала плечами и села за стол. — Думаю, можешь. Её отец остался доволен таким ответом. Когда булочки остыли, две из них оказались в её тарелке. Чарли взяла в руку вилку и наколола десерт зубцами, оживлённо поднося его ко рту. У него был яблочный вкус с ноткой корицы. — Мм! Как вкусно! Люцифер ухмыльнулся. — Я рад, милая, — он предпочёл стоять по другую сторону от стола, доедая свою порцию. Она поняла, что такая забота была… очень даже приятной. Они с отцом просто существовали без того странного холодного напряжения, которое возникало между ними ранее. Зимнее настроение их отношений перетекло в весеннее. Чарли любила свои мечты, но она также любила и своего отца, она действительно желала вернуть с ним эту связь. Если бы они работали вместе… может быть, тогда бы точно смогли изменить Ад в лучшую сторону. И для этого им вовсе не обязательно было прятаться во дворце и тосковать здесь в одиночестве. Их разговор прошлой ночью не давал ей покоя. В изумлении она спросила: — Ты говорил, что сегодня вечером будет ужин, да? Он сглотнул и взял небольшую паузу, чтобы за это крохотное мгновение собраться с мыслями. — Да. — С кем? Люцифер улыбнулся. — Со старыми друзьями, милая. Ничего особенного, — после небольшого молчания, он посмотрел на неё и заметил на себе изучающий взгляд. — Всё будет отлично! Это всего лишь ужин! Они хотят тебя видеть, дорогая. Ты месяцами отсиживалась в своём отеле. Он начал складывать посуду в раковину. Фарфор неприятно звякнул под волнами пены. — Хорошо… — она сдалась, снова набив щёки едой. Когда она доела десерт, в помещение повисло молчание: Люцифер наводил порядок на кухне, а Чарли боролась с противоречиями в своей голове. — Я, эм, — пробормотала она, — я, пожалуй, пойду, — ответа ей не последовало. Она быстро встала со стула и направилась к себе в спальню, чтобы переодеться и принять ванну. Всё уже было готово. Когда она погрузилась в воду, то ощутила запах цветочной эссенции и пригляделась к своим золотистым прядям, плавающим на дне. Напряжение медленно спало. С полным желудком и с чувством тепла от ласкающей тело воды, ощущая аромат сонной травы, добавленной в мыло, Чарли обнаружила, что её глаза стали слипаться. Она очень устала. Она пыталась бороться с сонливостью, уставившись в потолок на плетёные золотые узоры, затем и на свою ванну, расположенную прямо в центре комнаты — она была сделана по всем королевским критериям, если сравнивать её с той, что находилась в отеле. Чарли снова моргнула. Её веки отяжелели, а ресницы коснулись красных пятнышек на щеках, когда она начала засыпать. Внезапно она вспомнила о том, что Аластор до сих пор прячется в своей радиовышке. Чарли что-то напевала себе под нос. Как интересно. Пока она сгнивала сидя здесь, Аластор, очевидно, занимался своим делом. Она лениво призвала цепи, наблюдая за яркими переливами, струящимися рядом с её предплечьем. Похолодало.… Возможно, это из-за отсутствия близости с ним. Вряд ли Аластор мог чувствовать появление цепей и ошейника... Но она чувствовала. Её большой палец коснулся цветного металла. Интересно, что он задумал? Хотелось бы ей узнать об этом. Она осторожно поднесла цепи к лицу. Они очень контрастировали с горячей ванной, в которой она лежала. Первоначально они должны были опозорить её... Стать своего рода наказанием за её мечты, но она решила, что лучше воспринимать их как обычную связь с Аластором. Её лоб несильно столкнулся с бортиком ванны. Глядя на своё мутное отражение, она неестественно улыбнулась. «Наверное, ты посоветовал бы мне перестать тосковать и приступить к работе». Точь-в-точь изобразив его улыбку, она поправила на щеке свой прозрачный монокль и погрозила пальцем. - Дорогая, если ты хочешь чего-то добиться, тебе нужно встать, - произнесла Чарли, пародируя его старомодный акцент. - Ну, а если ты хочешь утонуть и умереть, то сделай это прямо сейчас, перестань тратить наше время впустую! Её лицо медленно вытянулось. Что-то здесь было не так. Нет, она была уверена, что он бы так не сказал. Слишком резко... Чарли глубже погрузилась в воду, выставив колени наружу. Скорее всего, он сказал бы что-то вроде: - Твои друзья ждут, когда ты вернёшься домой, - прошептала Чарли более мягким голосом. - Что бы они подумали, если бы увидели, что их принцесса отказалась от них так же, как и Небеса? - её брови дрогнули, когда она наконец выдохнула: - Ты не можешь сдаться, моя дорогая. Она бы многое отдала, чтобы снова услышать его странный голос. Конечно, Чарли была не совсем точна в своих высказываниях. Только сам Аластор мог быть для неё настоящим. Даже его воображаемая версия никогда не стала бы досконально точной, как бы сильно она ни старалась. Она снова воссоздала цепи и, крепко ухватившись за них, перевернулась на бок, принимая лежачее положение. Чарли закрыла глаза и снова представила его надоедливое присутствие рядом с собой. В то время она часто возмущалась вторжениями Аластора в её личное пространство. Он делал это постоянно, без перерыва. Казалось, он не воспринимал физический контакт, как что-то значимое. Его пальцы всегда ласкали её лицо, шею, живот и, в ту ночь, её обнажённую ногу… Она не осознавала, что прямо сейчас её рука отслеживала ход её мыслей. Чарли испытала те же чувства, что и в тот день. Ярость и гнев по отношению к своему отцу, поражение в споре с ним, срыв и выплёскивание эмоций на Аластора, который прижал её к барной стойке, чтобы оставить их разговор в тайне. Тайна. Её тайна, которая, по мнению Чарли, была до боли мучительной. Она помнила тот огонь в её животе, который разгорался всякий раз, когда он прижимался к ней. Пепел отравлял её, заставляя желать большего. В ту ночь она поддалась вперёд, чтобы поцеловать его и... ей страстно хотелось чтобы он ответил взаимностью. Чарли закусила губу и свела обнажённые ноги вместе. Цепи, стиснутые в её ладони, оставили вмятины на её щеке, когда она прижала их к лицу. «Пока нет, моя милая», - прошептал он, дразняще прижав большой палец к её губам. Пока нет. Она поняла, что его слова никогда не были отказом. Они были обещанием. Клык Чарли впился в её губу. Чего на самом деле она желала? Чего-то настолько первобытного, отчего она чувствовала беспокойство во всём своём теле. Больше всего на свете ей хотелось вернуться домой, ворваться в двери отеля, забраться на радиовышку и... "И, что же дальше, принцесса?" - вероятно, произнёс бы он ей. Что дальше? Чарли задрожала. А ведь в комнате даже не было холодно или страшно... Скорее, тепло и душно. Ей нужна была помощь. Контакт с ним. Что-нибудь. Что угодно. Чарли нужен был Аластор. Её рот внезапно открылся, чтобы сделать глубокий вдох. От воды поднялся пар. Она нуждалась в нём. Возможно, у неё начался жар; её тело болело. Она тоже нужна ему? Чарли задавалась вопросом, поглаживая свободной рукой внутреннюю поверхность бедра, неуверенная в том, что именно она делает. "Скажи мне, что со мной не так... Что я могу сделать, чтобы почувствовать себя лучше?" "Нет... Нет, только ты заставляешь меня чувствовать себя лучше. Помоги мне почувствовать себя лучше, Аластор. Я больна. Я больна и... Мне нужна твоя помощь." Внезапно вода закипела у её кожи. Чарли ахнула, увидев бурлящую воду, и выскочила из ванны. Её обнажённое мокрое тело с неприятным шлепком упало на кафель. Холодный воздух успокаивающе касался её раздражённой кожи, однако от синяков, которые могли возникнуть после падения, это её не спасло. Когда холодный пол смягчил ноющую боль в её теле, она перевернулась на спину и уставилась в потолок. Прямо как раньше. Что… что на неё нашло? Чарли села и стянула халат с крючка на двери. Её лицо до сих пор горело, несмотря на то, что она отставила те внезапные чувства в сторону. Она никогда ни о ком не думала в таком ключе, не говоря уже об Аласторе, своём деловом партнере, своём... друге...? Приятеле? Она поёжилась. Аластор, вероятно, посмеялся бы над проявлением её чувств. ...Не так ли? Нет, нет времени думать об этом. Она была занятой женщиной. Занятой и будет. Чарли вышла из ванной, оставив там все свои воспоминания.