Глава 2
23 апреля 2024 г., 20:00
Когда прозвенел четвёртый будильник, Вэй Ин задумался, стоит ли до нелепого красивый мужчина таких хлопот. Было 6:30 утра. Шесть тридцать! Ещё даже солнце не встало! Сам Вэй Ин лёг спать только три с половиной часа назад. Он слышал, как Цзян Яньли отчаянно цокала ему языком, но это было вполне оправданно: в два часа ночи у него случился порыв вдохновения на этюде, а от порыва вдохновения никто не должен уходить.
Но мужчина дал ему два стикера и надеялся, что с его несуществующей девушкой всё в порядке, а ещё он был очень привлекательным. Вэй Ин вздохнул и вытащил себя из кровати, чуть больше проснувшись в душе, прежде чем надеть наименее потёртые джинсы, и даже нашёл шарф на задней полке шкафа, куда, как он готов был поклясться, положил свои любимые носки.
Это была система. Она редко срабатывала, но это не означало, что у Вэй Ина её не было.
Ехать на велосипеде было бодряще холодно — ранний февраль не щадил никого, — и Вэй Ин понимал по небу, что позже всерьёз собирается пойти снег. Он надеялся, что снег задержится до вечерней поездки домой с работы: как бы ни был благоприятен город для велосипедистов, жители, особенно в непогоду, дружелюбными к ним не были. Он пристегнул велосипед замком и направился в магазин, на мгновение задержавшись прямо у дверей, вдыхая тепло.
— Доброе утро и… о. Доброе утро.
Вэй Ин открыл глаза и увидел, что на него поверх кассы смотрит до нелепого красивый парень. И снова они были здесь только вдвоём, и снова Вэй Ин был поражён тем, насколько очарователен этот человек. Его форма лица была похожа на репрезентацию из учебника по живописи для начинающих, пересекающиеся углы в прекрасных пропорциях от прямого носа до заострённой челюсти. Вэй Ину хотелось нарисовать его губы в сорока различных версиях, эллипс которых был идеально изогнут по бокам.
— Добро пожаловать в Библиотечный павильон, — сказал парень слегка неуверенным голосом, и Вэй Ин заставил себя не пялиться.
— Привет! — оживлённо воскликнул он. — Привет, прошу прощения, я просто… на улице холодно, — он мысленно вздохнул.
— Да, — последовала пауза. — Могу я предложить тебе с чего-нибудь начать?
— Я встретил твоего брата, — Вэй Ин едва заметно поморщился от этих слов, и умопомрачительно красивый парень — Лань Чжань, у него было имя, которое Вэй Ин, в чём не признался бы, произнёс вслух в квартире только для того, чтобы почувствовать, как оно слетает с языка, — правда произнёс, его овальные губы слегка поджались. Вэй Ин добавил ещё сорок вариантов зарисовок в список хотелок.
— Он… полон энтузиазма, — сказал Лань Чжань.
Вэй Ин подошёл ближе к стойке.
— Ничего, что он сказал мне, когда ты работаешь? Я много работал в сфере обслуживания и знаю, что иногда встречаются извращенцы, и ты не хочешь, чтобы они знали твой рабочий график, потому что может быть ужасно, но, честное слово, я не извращенец, хотя именно так они и говорят, но я могу попросить поручиться за меня людей, если ты…
— Всё в порядке, — прервал его Лань Чжань. — Я… — он замешкался, явно раздумывая, стоит ли говорить об этом честно. — Я говорил ему о тебе.
Душа Вэй Ина вознеслась к предкам на Небеса. Он вознёсся на месте. У него больше никогда не будет плохого дня.
— Ты говорил обо мне?
Уши Лань Чжаня покраснели, а душа Вэй Ина резко вернулась в тело, когда он чуть не сломал себе руку, чтобы удержаться и не дотронуться до них.
— Мгм, — Лань Чжань перевёл дыхание и опустил взгляд на кассу. — Как себя чувствует твоя девушка?
И вот так Вэй Ин оказался в Диюе, так и не найдя дорогу к Мосту Найхэ, а вообще заблудившись в мучительном лабиринте, созданном им самим.
— О, — сказал он, чертовски ненавидя прошлого Вэй Ина. — Ей… лучше.
— Рад это слышать.
— Да. Чай… чай очень понравился, — по сути дела, Мяньмянь и правда понравился чай. Это был хороший чай.
— Отлично.
На мгновение они замолчали, а потом оба заговорили одновременно.
— Могу я чем-то помочь…
— Так ранние утренние…
Они оба остановились, и Вэй Ин неловко рассмеялся.
— Да, наверное, мне стоит не мешать тебе работать.
Лань Чжань покачал головой.
— Что ты хотел спросить?
— Только ранние утренние смены? Ты студент? — второй вопрос слетел с губ прежде, чем Вэй Ин смог сдержаться, и он почувствовал, что должен приготовить извинения за то, что на самом деле был жутковатым.
— Мгм, — ответил Лань Чжань. — Докторантура.
— О! — воскликнул Вэй Ин. — В чём?
— В музыкальной педагогике.
Вэй Ин восхищённо выдохнул и положил руку на грудь.
— Лань-лаоши! Как прекрасно! Какой уровень? Или все?
— В основном начальный. У меня есть сертификат вплоть до колледжа, но обычно моя работа сосредоточена на младших классах.
Вэй Ин вдруг представил себе Лань Чжаня на ослепительно ярком, основного цвета ковре, усеянном поездами и деревьями, с гитарой на колене, в то время как его слушает группа обожающих детсадовцев. Это было слишком. Его сердце не сможет этого выдержать.
— Это слишком мило, Лань Чжань. И так важно. Итак, вопрос, который никогда не стоит задавать докторанту: чему ты посвящаешь диссертацию?
Лань Чжань улыбнулся… улыбнулся! Крошечный изгиб овальных губ, заострённый кончик тянется вверх. Вэй Ин этого не переживёт. Нужно написать Мяньмянь, что он не сможет прийти сегодня на работу из-за смерти от красоты.
— Я ещё в процессе обучения, но хочу написать что-нибудь о влиянии разностороннего музыкального образования на начальном уровне и использовании незападных инструментов в качестве практических учебных инструментов, а не музейных экспонатов, которыми они обычно становятся для детей.
Вот и всё. Вэй Ин собирался жениться на этом парне. Он едва удержался, чтобы не сказать этого, вместо этого ответив: «Лань Чжань, это так здорово. А на чём ты играешь?».
— На скрипке, виолончели, контрабасе, гуцине и гучжэне, хотя на гучжэне я не очень хорошо играю.
— Тише, сердце моё, — сказал Вэй Ин, прижимая руку к груди. — Не очень хорошо, говоришь. У тебя, наверное, концертный уровень.
Снова едва заметная улыбка.
— Не совсем. Это очень сложный инструмент, — последовала ещё одна пауза. — Ты студент?
Вэй Ин рассмеялся.
— О, нет. Я бросил колледж. Я работаю в мастерской по ремонту велосипедов в центре города. Есть с чем повозиться.
Лань Чжань кивнул.
— Велосипеды — важная часть городской инфраструктуры. Хорошо, что ты принимаешь участие в заботе о них.
Вэй Ин тяжело задышал. Он женится на этом парне, и у него будет целый класс детей начальной школы.
— Это… да, это здорово. Однажды я хотел бы превратить её в велосипедный кооператив, —зачем он это сказал? Он никогда не делился этим ни с кем, кроме Мяньмянь, да и ей только раз. Он ждал, когда их нынешний бизнес обретёт хоть какую-то стабильность. Не хотел сглазить. И почему-то говорил Лань Чжаню, горячему бариста, о своей мечте.
— Велосипедный кооператив? — переспросил Лань Чжань.
— Да! — ответил Вэй Ин, отвлекаясь от собственной любви к этой идее. — Мастерская по ремонту велосипедов — это здорово, но очень хлопотно; велосипедный кооператив больше направлен на создание сообщества, поэтому здесь могут проводиться регулярные занятия, на которых люди смогут научиться ремонтировать свои велосипеды, а также программы обмена велосипедами или дарение их тем, кто не может позволить себе велосипед или больше не хочет иметь свой. И мы даже могли бы однажды создать группы по сбору людей, ориентированные на конкретные группы, например, квиров, которые будут кататься вместе раз в месяц, или уроки езды на велосипеде для афроамериканцев, представителей коренных народностей и расовых меньшинств или людей, которые идентифицируют себя как женщины, например, — он остановился, покраснев от смущения за то, что позволил себе продолжить.
Лань Чжань улыбался. Он полностью улыбался. Оба уголка овальных губ чуть-чуть приподнялись, самый маленький изгиб Мона Лизы, только ещё красивее и, о нет, Вэй Ин умрёт на полу в кофейне, а он ещё даже не пил кофе.
— Звучит здорово, — сказал Лань Чжань. — Это станет подарком для сообщества.
Позади них звякнула дверь, когда зашёл ещё один покупатель. Невежливо с их стороны, правда.
— Могу я для вас что-нибудь приготовить? — спросил Лань Чжань, снова переходя к скрипту для менеджеров.
— Обычный кофе. С сахаром, — ответил Вэй Ин, осознавая, что три дня в кофейне не пойдут на пользу его бюджету.
— И кого мне указать в заказе?
— О! — воскликнул Вэй Ин. Его представления о роскошной свадьбе, утопающей в красном и золотом, слегка подпортил тот факт, что Лань Чжань ещё даже не знал его имени. — Вэй Ин. Я Вэй Ин.
Лань Чжань опустил взгляд на кассу, больше не встречаясь с ним взглядом, и Вэй Ину хотелось лишь одного — чтобы Лань Чжань смотрел на него вечно. Он так многого хотел от этого человека, что его это пугало.
— Сейчас будет готово, Вэй Ин, — сообщил Лань Чжань, и теперь Вэй Ин ничего не хотел, кроме как слышать своё имя от этого парня до конца их дней.
Вэй Ин отошёл в сторону, чтобы дать другому человеку сделать заказ, и стал ждать, когда Лань Чжань нальёт кофе. Когда тот назвал его имя, чтобы передать чашку, их пальцы вновь соприкоснулись. Уши Лань Чжаня покраснели, и Вэй Ин поблагодарил его с окрыляющим восторгом.
— Скажи своей девушке, что суп с имбирным чесноком тоже хорошо помогает при простуде, — сказал Лань Чжань. — Вместе с чаем.
Вэй Ин почувствовал, как сердце снова резко упало, и он кивнул, пробормотав что-то вроде благодарности, уходя. Вот и всё. Девушка должна была умереть.
***
Несмотря на своё название, бар «Нечистая Юдоль» был очень чистым. Не Минцзюэ терпеть не мог грязь, что вполне устраивало Вэй Ина, который, положив голову на стол, мог быть уверен, что не испачкает лицо в чём-то липком. Резкие падения в других барах иногда оставляли следы, о которых он старался не думать, когда смывал. — Так ты хочешь, чтобы он узнал, что ты на самом деле ни с кем не встречаешься? — уточнил Не Хуайсан, нарочито помешивая свой мартини с личи. Вэй Ин лениво подумал, что из него получился бы неплохой бондовский злодей. — Да. Я очень этого хочу, а потом хочу, чтобы он пригласил меня на свидание. Или я его. Просто… Кто-нибудь из нас позовёт, и я очень хочу сказать «да». — И ты просто не говоришь ему, что у тебя нет отношений, потому что… — Потому что тогда он поймёт, что я ему соврал, Хуайсан! — Вэй Ин ещё больше плюхнулся, но эффект был ослаблен его положением в кабинке. — Я не могу начинать отношения, будучи лжецом. — Но ты ведь на самом деле лжец. — Это ты мне сказал соврать. Не Хуайсан покрутил зонтиком для коктейля перед лицом, наполовину закрыв подбородок. — Ох, не знаю, правда не знаю, я думал, мы просто обсуждаем идеи. Вэй Ин вздохнул. — Хуайсан, он мне правда нравится. Очень. — Потому что он охрененно горячий, да, ты говорил. Вэй Ин выпрямился. — Ну да, но он… ещё милый? То, как он говорил о своей диссертации и важности разнообразной музыки, просто… ему не всё равно, сразу понятно. Не Хуайсан на мгновение уставился на него. — Ох, милый, крепко ты влип. И он правда выиграл в твоём бинго, особенно с инициативой музыкального разнообразия с порога. — Вот видишь? — заныл Вэй Ин. — Если бы у меня был список, галочки были бы поставлены в каждой строке. — Если бы у тебя был список. — У Цзян Чэна есть список. Нормальные люди их не составляют. Никто из них не прокомментировал, был ли Вэй Ин нормальным или вообще встречал ли когда-нибудь нормального человека. — И ты уже дважды с ним говорил, — через некоторое время решился сказать Не Хуайсан. — Слушай, я знаю, это немного, но я же не говорю, что хочу жениться на нём, — во всяком случае, он не озвучивает эти мысли. — Я просто хочу пойти с ним на свидание. Но не могу, если он думает, что у меня есть девушка. — Так скажи ему, что ты с ней расстался. Ты говорил, он работает по понедельникам, верно? В выходные полно времени, чтобы поссориться. Ты даже можешь поплакаться ему в жилетку. Вэй Ин фыркнул. — А это типа не странно: «Привет, мы только познакомились, и ты уже дважды сделал для меня кофе, не хочешь помочь мне пережить разрыв с моей несуществующей девушкой»? — Ну, если не так, то что собираешься сделать ты? Вэй Ин поскрёб по столу, быстро остановившись и оглядевшись, чтобы убедиться, что Не Минцзюэ этого не видел. — Я просто хочу с ним поговорить. — Значит, ты собираешься быть на каждой его смене — что тебе точно не по карману, Ин-Ин, ты мне говорил, — и просто говорить с ним, изнывая. — Звучит здорово, правда? Не Хуайсан похлопал его по руке со взглядом, полным жалости.***
В понедельник, после прекрасного воскресенья, когда он победил Цзян Чэна в Street Fighter V — возможность играть друг против друга, несмотря на расстояние, была тем, чему Вэй Ин был так рад и в чём никогда никому не признался бы, — Вэй Ин приехал в Библиотечный павильон гораздо раньше, чем это было для него разумно. Пять будильников, которые он поставил, смогли его вывести из дома только к семи, а значит, у него будет максимум сорок пять минут на общение с Лань Чжанем. Он с этим справится. — Доброе утро, Вэй Ин, — поприветствовал Лань Чжань, когда Вэй Ин зашёл, дрожа в своём нейлоновом бомбере. Цзян Яньли переживала из-за этого, советуя ему купить хорошую зимнюю куртку, но Вэй Ин счёл аренду более убедительной тратой. — Привет, Лань Чжань! — ответил Вэй Ин. Он очень гордился собой за то, каким бодрым был, серьёзно. — Как ты себя чувствуешь этим дождливым утром? — На улице дождь? — Небольшой, — пожал плечами Вэй Ин, сдерживая дрожь: от движения капли дождя попали за воротник. — Ты не был на улице? Лань Чжань покачал головой. — Смена началась в 5:30. — В 5:30? Лань Чжань, это… это ненастоящее время для работы. Вскидывание брови быстро становилось любимым Вэй Ином из многого любимого им в Лань Чжане; это было так сдержанно, невероятно осуждающе, и Вэй Ину нравилось быть поедаемым им. — Я вполне реален и способен работать в это время, — заметил Лань Чжань. — Уф-ф-ф, — Вэй Ин подошёл к прилавку и перевалился через него, создав отличную точку обзора, чтобы смотреть на Лань Чжаня сквозь ресницы. Он увидел, как тот сглотнул. — Не знаю, как тебе это удаётся. Пожалуй, единственный способ, когда я могу увидеть 5:30 утра, — посмотреть на часы в другое время суток. Лань Чжань моргнул, глядя на него, в его взгляде что-то промелькнуло. — Любишь не ложиться спать допоздна? — уточнил он. — Даже очень. Ужасно. Будь у меня возможность выбора, я бы каждый день спал минимум до одиннадцати, — как правило, Вэй Ин не был человеком, употребляющим в обычном разговоре слова «возможность выбора». Он не совсем понимал, что это такое и для чего оно нужно, но Лань Чжань казался человеком, который знает, и ему хотелось, чтобы Лань Чжань знал, что он, по крайней мере, в курсе о существовании таких вещей. Умным людям обычно нравятся умные, верно? Он мог притвориться умным. — Мгм, — ответил Лань Чжань. — Обычно я просыпаюсь в пять, хотя, когда мне нужно быть здесь к открытию, я просыпаюсь раньше. — Лань Чжань, — произнёс Вэй Ин, подперев подбородок рукой и продолжая слегка стекать на прилавок. — Как ты вообще начал это делать? У тебя были очень ранние занятия по химии, когда ты учился в старших классах? — Мой дядя, — сказал Лань Чжань. — Дядя… воспитал меня и моего брата. Он считал, что раннее утро — лучшее время для работы мозга и тела. Вэй Ин услышал смысл недосказанного: дядя воспитал нас, не родители, не тётя или бабушка, — и в знак признательности поделился: — Дядя Цзян, усыновивший меня, никогда не возражал, если я спал, когда никуда не нужно было идти. Его жена редко была этим довольна, но, полагаю, она просто редко бывает довольна. Дёрнувшиеся уголки губ в сокрушительной полуулыбке дали понять Вэй Ину, что Лань Чжань тоже услышал подношение и принял его. Отлично. У них был общий семейный уклад, отмечены отсутствующие родители; теперь Вэй Ин может предложить им съехаться, верно? — По утрам красиво, — робким голосом заметил Лань Чжань, устремив взгляд на кассу. Вэй Ину захотелось зажать его лицо ладонями. А затем прижаться губами. — Да? — вместо этого спросил он, мужественно игнорируя то, как перехватило дыхание. — Мгм, — ответил Лань Чжань. — Мне нравится наблюдать за восходом солнца. Вэй Ин рассмеялся. — Ой, Лань Чжань, мне тоже! Хотя, как я уже говорил, обычно я это вижу, когда ещё не сплю. — Вэй Ин часто засиживается допоздна? — Не слишком часто, — парень повёл плечами. — Я правда стараюсь ложиться спать в более-менее разумное время, — полночь точно была разумной, — но мой мозг просто… — он сделал волнообразный жест над головой, быстро тряся кистями рук. — Понимаешь? — Чтобы успокоить разум, нужно время, — сказал Лань Чжань. — Вэй Ин пробовал медитировать? — в его светло-карих глазах было столько искренности, что Вэй Ин не ощетинился, как обычно бывало после таких вопросов. — О, он пробовал, — ответил Вэй Ин. — И мелатонин, и пить меньше кофе, и глубокое дыхание, и специальные упражнения, и, и… Наверное, я просто так устроен. Некоторые из нас прекрасные жаворонки, грациозные, спокойные и способные уснуть. А некоторые — мусорные панды, совершающие набеги на мир по ночам. Это баланс. — А… — Лань Чжань помедлил, и Вэй Ин чуть сильнее наклонился на стойку. — Девушка Вэй Ина, получается, жаворонок? Вэй Ин замер. Это был идеальный момент, чтобы во всём признаться: «Шутки шутками, но я одинок, Лань Чжань!». Но Вэй Ин чувствовал, что признание в том, что он соврал о такой мелочи вроде стикера и такой невероятно огромной вещи, как девушка, разрушит то, что только начало между ними зарождаться. Лань Чжань рассказал ему о своём дяде, о любви к рассветам. Вэй Ин не может ответить на это: «Я соврал тебе, чтобы получить то, что хотел». Вэй Ин так сильно себя ненавидел и ненавидел ухмылку в глубине души, которая напоминала ещё и Цзян Чэна. — Ах, нет, — слабым голосом ответил он. — Нет, я гуляю один. Лучше думается, — и вроде как он никогда подобным не занимался. Лань Чжань кивнул на кассу, больше не глядя на Вэй Ина. — Надеюсь, она чувствует себя лучше. И вот так, по сути, это и закончилось. Как Вэй Ин мог признаться, что он врал парню, который спрашивал о здоровье его несуществующей девушки, парню, который был так любезен, что помнил о том, что она болела, и надеялся, что она в порядке? Вэй Ин не заслуживал такого хорошего человека. — Хорошо, хорошо, — уныло ответил Вэй Ин. — Готова вернуться в строй. Лань Чжань снова кивнул. — Кем она работает? — Она работает со мной в мастерской по ремонту великов, — не задумываясь, ответил Вэй Ин, после чего чуть не удушил себя. Мяньмянь его прикончит, а затем его призрак будет вынужден остаться с незавершённым делом, заключающимся не только во лжи Лань Чжаню — и продолжении её, — но ещё и использовании для этого одного из лучших друзей. Дать ей чай — одно, но это было намного хуже. — А, — ответил Лань Чжань. — Я рад, что у вас так много общего. — Парень заметно выпрямился, точно его осанка не была безупречной до этого. — Могу я что-нибудь для тебя приготовить? Вэй Ин сделал какой-то заказ, который даже не запомнил, и позорно удрал из магазина, прижимая к холодному телу тёплый кофе.***
— Три. Недели. Прошло три недели с тех пор, как ты встретил этого парня и до сих пор о нём не заткнулся, и ты должен со всем разобраться, а не то я приду туда и расскажу ему всё за тебя, — даже в крошечной видеокамере косой взгляд Цзян Чэна был свирепым, и Вэй Ин порадовался расстоянию, которое помогло избежать возможный удар головой. — Прошло уже много времени, а-Ин, — осторожно сказала Цзян Яньли. — На данный момент ты несправедлив к Лань Чжаню. Вэй Ин опустил голову на стол. — Знаю! — простонал он. — Но теперь я слишком далеко зашёл и не знаю, что делать, — по правде говоря, три недели значили только шесть встреч, но даже Вэй Ин понимал, что это как минимум на пять встреч больше, чем нужно. Тем более что с каждым разом встречи становились всё длиннее и длиннее, а беседы были лёгкими и тёплыми. Ему понравился Лань Чжань, потому что тот был горячим, но теперь — потому, что был добр, весел, остроумен и предан брату так, как глубоко понимал Вэй Ин и не понимал вовсе. — Расстанься, — сказал Цзян Чэн. — Ну или скажи, что я задушил её вместо тебя. Вэй Ин поднял голову и поджал губы, глядя в камеру. — Цзян Чэн, я не могу сказать Лань Чжаню, что ты убийца. Ему это не понравится. — Не думаю, что ему понравится и то, как ты водишь его за нос, — заметил Цзян Чэн, и так и было, не так ли? Вэй Ин, по сути, просил Лань Чжаня флиртовать с ним дважды в неделю, когда Лань Чжань даже не знал, что это было взаимно и нормально. Вэй Ин беззвучно застонал и снова опустил голову на стол. — А-Ин, — сказала Яньли. — Люди постоянно расстаются. Будет правдоподобно, если ты скажешь, что так всё и было. Ты даже можешь это сказать в понедельник. Вы поругались на выходных и решили, что всё кончено. — Но это же очередная ложь, — ответил Вэй Ин. — Вот это новость, придурок, — сказал Цзян Чэн. — Каждый раз, когда ты сейчас говоришь с этим парнем, ты врёшь. Если не хочешь во всём признаться, то хотя бы прекрати начислять проценты. Конечно же, Цзян Чэн, бизнесмен, думал о лжи как о процентах. — Но из-за чего мы поругались? — Выбирай! — воскликнул Цзян Чэн, вскидывая руки и чуть не задев камеру. — Ты слишком неряшлив, спишь непонятно сколько, не помнишь ни годовщин, ни предыдущих разговоров, ни… — А-Чэн, — перебила Цзян Яньли, её голос был мягким, но намерения — стальными. Цзян Чэн замолчал. — В тебе так много замечательного, Вэй Ин, — сказала она, обращаясь к брату, — но у всех нас есть вещи, с которыми тяжело другим людям. И дело необязательно должно быть в тебе. Можешь подумать, в чём тебе было бы тяжело с другими людьми, и сказать, что она была слишком громкой, или слишком рассеянной, или что-то ещё. Или вы просто оба поняли, что ничего не выйдет. Никто не должен быть виноват в том, что что-то не получилось. Воцарилось недолгое молчание: никто из них специально не говорил ничего о первых годах жизни Цзян Яньли и её нынешнего мужа павлина, когда тот ещё не понял, что Цзян Яньли — удивительное существо. — Ладно, — сказал Вэй Ин. — Хорошо, да, я понимаю, о чём. Это нужно прекратить, хотя мы с Лань Чжанем… то есть это нечестно по отношению к нему, даже если он просто мой друг. — О, вы друзья? — с ехидством поинтересовался Цзян Чэн — Да, — защищаясь, ответил Вэй. — Во всяком случае я так думаю. — Ты уже так много о нём узнал, — успокаивала Цзян Яньли. — Я точно могу сказать, что вы друзья. Вэй Ин кивнул, и они втроём приступили к обсуждению разрыва и того, как именно он сообщит об этом так, чтобы это выглядело искренне, а не так, как будто он наконец-то свободен и может встречаться с человеком, в которого, возможно, немного влюблён.
