Первая любовь

«Сегодня уже три года как мы встречаемся. Конечно же в тайне от моего отца. Столько всего произошло… Прям ни в сказка сказать, ни пером описать, честно. Мы прошли через многое: ссоры и недопонимания (с обеих сторон), радость и горе, веселье и тоску… И я по-настоящему счастлив. Внутри словно перевернулся целый мир с ног на голову, и уже как месяц я другой человек. Сам себя даже не узнаю иногда! Но… я хочу большего. Моё внутреннее я, самовлюбленное и имеющее неимоверную наглость, хочет большего, истерит в голове вместе с тысячами демонов, просит начать действовать и… заполучить Ло. Всего… Слишком нагло и эгоистично с моей стороны, да?» *** Тусклые языки пламени факелов пестрили по углам обширной комнаты, усеянной блестящими стеллажами. Позолоченные узоры корешков тысячи, а то и миллионов книг отражали в себе извилистые, вырезанные из чистого дерева линии фресок с уродливыми рожицами демонов и Сатаной, тёмные закоулки и почти выдохшиеся восковые свечи на позолоченных подставках. Люциус с предельной осторожностью открывает массивные двери, заглядывает мельком во внутрь и, бегло осмотревшись, манит Лололошку к себе рукой. — Пошли скорее! Мироходец кивает, выходит из укрытия, мотает головой по сторонам и вскоре на цыпочках подбегает к парню. Тот хватает его за запястье и утягивает во мрак и библиотечную древность, что пропахла хвоей, подгоревшими книгами с пеплом и еле ощутимым воском свечей. Наследник закрывает дверь, сплавляет для уверенности металлические ручки вместе, проверяет в последний раз, мельком тепло улыбается брюнету и, обняв чужие плечи, деланно приглашает вглубь тайн и загадок, что невидимой вуалью покрыли библиотеку. — А что это за книга? — спрашивает вдруг Ло, разрывая приятную тишину, и достаёт с верхней полки средних размеров книжку в твёрдом и слегка измотанном жизнью и людьми переплёте. Позолоченными линиями вырисовывались буквы с завитками на концах: «Мы и фантастика вокруг». — А, это сборник какого-то путешественника, который записывал в свой давно утерянный где-то в катакомбах или в горах Лейна блокнот всё, что с ним происходило во время похождений: от встречи с милыми гномами, до полёта на драконах! — Вау, — в голубых глазах в момент, точно потухшее пламя, вспыхнул заядлый интерес, — а я могу… почитать? — Конечно, Ло! — на бледном лице заиграла миловидная улыбка, обнажая острые белые клыки. Отпрянув от стены, Люциус в свободном падении приземлился внизу, отряхнулся от взявшейся из ниоткуда пыли, поправил чёлку и поднял взгляд на мироходца сверху. Лололошка аккуратно спускается вниз по лестнице, взглядом подмечая следующие интересные на вид корешки книг, неловко принимает в помощь чужую ладонь и шагает в след за Де Росом на ближайший, покрытый бархатом диван. Устроившись поудобнее, брюнет, не обращая больше должного внимания ни на что , открывает первую страницу, погружаясь с первых слов в удивительный мир фантазий, безумных идей и живых эмоций: «Страсть к путешествиям не делает человека особенным. А тем более лучше других. Мотивация у каждого может быть разная. У меня — это попытка лучше понять себя, спрыгнув с привычной карусели быта. Сменить картинку перед глазами, прислушаться к ощущениям. Не забывая впрочем получить удовольствие — выжить в экзотическом месте, сфотографировать на плёнку самого редкого в природе дикого зверя или потрогать то, что видел лишь на картинке дряблого учебника. Понять себя окончательно у меня, разумеется, не получилось. Этому путешествию нет конца. Но привычка прислушиваться к ощущениям, обращаться к ним «на ты» — это, скажу по-честному, приобретение весьма ценное. Буду стараться его беречь и развивать до самого конца. Книга представляет собой сборник путевых заметок, написанных в разные года. Соответственно, стиль заметок тоже разный. Порой даже очень… уж простите старика Эда за такую оплошность. Звучит как оправдание и, в какой-то степени, им и является. Над отдельными заметками вообще пришлось очень-очень долго размышлять — вставлять ли их в сборник... Но потом махнул рукой и уверенно сказал: «Глупо пытаться выглядеть на страницах собственной книги лучше, чем ты есть!» Все-таки это не флирт и не бумажный доклад перед королём, а большей частью терапия. А там, может быть, я и покажусь многоплановой личностью для кого-то… Кстати, ещё одна польза от путешествий — они вдохновляют писать. Впечатления испаряются, листы подсыхают, но основа остается. Гербарий всегда можно открыть, потрогать эти путеводные листики — тоже. Оценить уже с высоты или из беспроглядной пропасти дня сегодняшнего всю работу. И отложить до следующего раза. Кто ездил со мной, надеюсь, смогут вновь побывать в тех местах хотя бы через чтение. Остальные — улыбнуться пару раз. Может даже заплакать или рассмеяться. А это вообще для меня самое главное… —————————————— Гора Лейна(1982 год) Величественная и всеми знаменитая гора Лейн возвышалась над окружающей местностью, словно стражница природы. На ее вершине собрались вечные грозовые тучи, грозящие неспокойной погодой. Ветер свистел в ушах, поднимая пыль и окутывая все вокруг туманом. Небо сгущалось, казалось, что в любое мгновение начнется ливень. Но…» — Слушай, Ло, — наконец решившись, говорит Де Рос и укладывает голову на чужие колени, оборвав только наладившуюся связь с миром фантазий. Мироходец с любопытством опускает голову и встречается с искрящимися алыми глазами и кошачьей улыбкой с обнажёнными клыками. — Что такое? — с недоверием спрашивает Лололошка. — В общем… я понимаю, что, — начал Люциус, рассматривая вьющиеся волосы парня и мельком заглядывая в лазурные глаза, — возможно, с моей стороны это будет как-то нагло, но… ты не устал от банальных держаний за руку и редких поцелуев? Щёки в мгновение загорелись, а мысли спутались в тугой ком. Воздух стал непривычно непосильно тяжёлым, библиотека вмиг потеряла своё величие и благоуханный аромат древности с нотками горелого пирога и хвои. По коже пробежались волной мурашки, кончики пальцев стремительно похолодели и, казалось бы, превратились в ледышку, паника внутри доросла до смертоносного урагана. — Прошло три года всё-таки и я подумал, что… — А с чего ты… ну, вдруг так спрашиваешь-то?.. — стараясь унять дрожь, перебивает Ло и поправляет чёлку. Наследник приподнимается, с минуту пристально разглядывает чужой профиль и, развернув брюнета лицом к себе, уверенно заявляет, позабыв вмиг о приевшихся скромности и стыде: — Я хочу тебя, Ло. Мне, безусловно, приятны наши с тобой держания за руки, мимолётные касания и поцелуи, но… разве ты не хочешь большего? Ледяной и липкий страх близости снова поглотил с головы до ног. Сумасшедшая попытка отдать себя — буквально свою душу и тело! — во владения другого человека… пугала. Словно проживаешь последние минуты жизни. «Не слишком ли это всё?..» — вертится один из десятка тысяч вопросов в голове, пока парень напротив, точно послушный щенок, ждёт и испытующе разглядывает помрачневшее личико, выжигает дыру. Сомнения, будто бы черти извне, прокрадывались постепенно в самую душу, не давая здраво мыслить. «Страшно…» Происходящее напоминает театр одного актёра, где шайка состоит из поголовных новичков, ничего толком не смыслящие в своём деле. Лололошка неуверенно поднимает взгляд и с минуту долго всматривается в алые, питая слабую надежду получить ответы на все волнующие вопросы. Де Рос с не присущей ему мягкостью расплывается в улыбке и невесомо заключает в свои объятья чужие холодные руки. «Я не причиню тебе вреда. Поверь мне, Ло, прошу…» — молит сами небеса парень и прикусывает губу. Мироходец опускает голову и тяжело вздыхает, не в силах больше бороться с тем, кого полюбил. Мыслено закрывает глаза на дурной и своенравный характер, неконтролируемую агрессию и животное желание стать одним-единственным в его жизни и многие другие замашки, которые не без труда приходилось подавлять и объяснять как именно нужно справляться с ними. «Хорошо… Была не была!» — Л-ладно, я… согласен, — шепчет наконец брюнет и отводит взгляд в сторону, пока щёки полыхают огнём, а сердце бешено колотится, готовое вот-вот раскромсать рёбра в порошок. — Спасибо, — тихо и хрипло говорит Люциус, одним взмахом руки забирает и откладывает ненужную книгу, надавливает слегка на маленькую грудь, заставляя парня облокотиться о бархатную ручку дивана, и мягко касается чужих губ, прикрыв глаза и растворяясь в трепетном чувстве. Лололошка бездействует всего мгновенье и щурится, наконец сдавшись и отвечая. Проводит языком по губам и несмело углубляет поцелуй, отчего Де Рос плавится в два раза сильнее и, расслабившись, кладёт подрагивающие от напряжения руки на талию. Дыхание перехватывает, когда прохладные пальцы касаются еле тёплой кожи и Люциус отстраняется. Неловкость-таки доходит до предела, занимая своё почётное место на вершине и заставляя отвести взгляд. Начали хорошо, жаль правда, долго контролировать процесс не получается: слишком непривычными оказываются совершенно новые чувства и эмоции. Ло закрывает рот рукой и щурится, предпочитая смотреть в потолок, игнорируя мягкий и слегка притупленный взгляд алых глаз, внимательно рассматривающих из-под свисающей чёлки. — Ло, пожалуйста, — вдруг шепчет Люциус, выйдя из транса, и слегка нагибается, обжигая уши чересчур разгоряченным дыханием, — только не молчи и останови меня, если будет больно или что-то пойдёт не так. Хорошо? Брюнет кивает вместо ответа и жмурится. Поток уточняющих вопросов наконец окончен. Де Рос улыбается, убирает дрожащие руки от лица и целует в полыхающую огнём щёку, нежно и аккуратно, так, будто мироходец — самая главная ценность в жизни, и сейчас он готов сделать всё возможное, лишь бы не навредить. — Прелесть, — хрипло говорит Люциус и опускается ниже, избавляясь от мешающейся кофты. По телу бегут мурашки, когда горячее дыхание касается сначала подбородка, а потом шеи, оставляет на ней поцелуи и лёгкие укусы. Лололошка тяжело вздыхает в ответ: слишком приятно для чего-то столь банального. Бледные руки плавно поглаживают, успокаивая и даря ощущение комфорта. Де Рос не торопится, наоборот, растягивает секунды в минуты и часы, оставляя трепетные прикосновения. Следы тёплых губ горели огнём, прожигая изнутри, ворошили до того спавшие и неуверенные чувства. Рваный вздох проносится по комнате, стоит Люциусу прикусить чуть сильнее, надавить, заставить жар внутри вспыхнуть с новой силой. Ло сжимает в пальцах нижний край дивана, а наследник спускается всё ниже. Вырисовывает подушечками пальцев узоры внизу живота, почти не касаясь, наблюдает за каждым действием и идёт дальше лишь в случае успеха. Оба теряются. Теряются в сладком, трепетном искушении, когда очередной засос приходится на ключицы, и до ушей доползает судорожный вздох. Низ живота приятно тянет, а мысли уходят на задний план. В затухающем разуме нет и намёка на тревогу. Паника, присуще Ло в любых ситуациях, меркнет на фоне предвкушения и волнения, путающих разум и перекрывающих их своим безоговорочным влиянием. Так в разы лучше: теперь единственное, что остаётся — впервые в жизни положиться на часто бьющееся сердце, не знающее, чего ожидать. Люциус окончательно снимает мешающую кофту, откидывает вместе с пальто в сторону и останавливается, рассматривая с пылким интересом чужую мускулатуру. Секс в книжном понимании исключительно физическая близость, приносящая удовольствие из соображений анатомических. Но сейчас всё было совсем не так, далеко от мечтательных воображений неизвестных авторов. Они оба стали какими-то крайне чувствительными, реагируя на малейшее касание. А основной эффект приносили, скорее, эмоции: яркие вспышки, накатывающие всё сильнее и сильнее с каждой чёртовой секундой. Мироходец рефлекторно вздрагивает и срывается на тихий стон, когда Де Рос прикусывает сосок, мысленно посылая его к чёрту в котёл, сжимая руку в кулак и тяжело вздыхая, выразив, тем самым, своё недовольство. С закрытыми глазами переваривать происходящее становится проще, правда Люциуса, судя по всему, такое положение вещей не устраивает. Парень возвращается к раскрасневшемуся лицу и тянет за запястье, заставляя убрать руки и посмотреть в сверкающие алые глаза. Лололошка краснеет сильнее, совершая невероятное усилие в попытке не отвести взгляд в потолок. Его рассматривать, безусловно, интересно, но как-то не слишком целесообразно. — Я хочу видеть тебя, — тихо намекает наследник приторным голосом. Почти мурлычет, а брюнет мечется меж двух огней: желанием противиться просьбе и поддаться одновременно. Решающим становится новый поцелуй. Более раскрепощённый и настойчивый, далеко не похожий на другие. Влажный и томный, он заставляет задыхаться в трепетном жаре. Сходить постепенно с ума, стоит бледным рукам снова скользнуть ниже: почти мимолётно коснуться внутренней стороны бедра. Ло горячо выдыхает в чужие губы и прикусывает инстинктивно нижнюю. Люциус отстраняется и фыркает, хитро прищурившись и слегка усмехнувшись. «Чёрт… что-то мне эти его ухмылочки вот совсем не нравятся…» Слишком непривычным оказалось отдать контроль другому человеку. Страшно, в хорошем смысле этого слова. Волнительно и до дрожи приятно. Де Рос садится между чужих ног, стягивает штаны, отбрасывает в сторону и проводит по бёдрам пальцами, надавливая на кожу и оставляя красноватые следы и мелкие впадины от ногтей. Очередная волна мурашек не заставляет себя ждать, выступая ответной реакцией. Наследник сжимает чуть сильнее и оставляет поцелуй на внутренней стороне, отчего рваный вздох срывается с губ. Ло проходится по ним языком и снова закрывает глаза, стараясь концентрироваться на непривычных ощущениях. На трепетном жаре, с каждой минутой всё более невыносимым, разрывающим изнутри буквально, стоит Люциусу прикусить чувствительную кожу. Откинув голову назад, брюнет закрывает рот рукой и постепенно начинает злиться от простого осознания того, что парень снизу, наслаждаясь реакцией, ломает всё сильнее, ждёт ответной реакции и хоть каких-то действий, оставляя больше ярких засосов с слегка кровоточащими укусами. Становится ужасно душно, а приятное предвкушение перерастает в отчаянное желание. Вдруг за пульт в голове садиться неизвестный, которого мироходец так отчаянно прятал внутри долгие столетия и века. Хоть ему и правда нравится каждое прикосновение, отдающее сладким, томным возбуждением, но взбушевавшаяся нетерпеливость играет с ним злую шутку. «Я хочу больше…» Словно человек извне, Лололошка слишком быстро приходит к тому, что, наверняка, им двоим крайне не хватает продолжения. Опустив голову и прищурившись, он в момент встречается с горящими в темноте багрово-алыми глазами и засохшими укусами и чересчур яркими засосами, которые наследник так упорно вылизывал. Точно намеренно издевается, кусает, целует и давит, насмешливым взглядом сверлит дыру и ждёт. Неторопливо проводит пальцами по члену сквозь ткань, отчего хриплый стон снова проносится по библиотеке. Нет смысла пытаться себя контролировать: с этим демоном воплоти это что-то на уровне нереального. Вскоре брюнет решает забить и не сдерживаться, отключить здравый смысл, тяжело дыша и временами-таки бросая на партнёра просящие взгляды. Люциус точно понимает. Не может не понять, что им обоим так нужно. Однако сдаваться и идти дальше не собирается, дразнит и выводит, выбивая из остатков спутанных чувств и мыслей. Жестоко с его стороны так поступать с открытым и беззащитным Ло. «Сомневаюсь, что смогу выразить негодование вслух: разговаривать сейчас хочется в последнюю очередь…» Вдруг к буре внутри подключается новое, сильное чувство, стоит снова опустить голову и заполучить жаркий поцелуй в живот. Любовь заполняет слишком быстро, добавляя чувственности происходящему. То, с каким восхищением на него смотрит наследник, вызывает бесконечную мягкость. «Господи, боже мой… прошу, смотри на меня всегда так, Люци…» Хочется таять и плавиться в тягучем жаре; сходить с ума и влюбляться в него всё сильнее с каждой секундой; любить, чувствовать себя нужным и важным. Центром чей-то маленькой вселенной. — Я тебя люблю, ты знал? — шепчет внезапно для самого себя мироходец, тихо усмехнувшись и умилённо, хоть и с долей неловкости, глянув на партнёра. Тот, радостно моргнув, расплывается в полулыбке. Будто и вправду не знал, а теперь вот — впервые слышит о таких очевидных вещах. Незаметный хвост сзади, словно змей, машет из стороны в сторону, а алые глаза загораются новой искрой. «Мне определённо стоит чаще напоминать ему о своих чувствах…» Наконец Люциус стягивает с брюнета боксеры, до того являвшиеся единственным атрибутом одежды, и невесомо чмокает его в губы. Стараясь контролировать чувство стыда, затягивающее в свои глубины, Лололошка лишь жмурится и с долей уверенности запускает пальцы в пепельные волосы, что успели развязаться. «Да ладно, Дейвинсон, ты уже сделал все неловкие вещи, происходящие обычно во время секса… Боже ж ты мой, и чего я вообще ожидал?! Что меня через одежду… т-трахать будут? Идея, безусловно, прекрасная, и всё же не самая практичная…» Приходится смириться с тяжёлым вздохом, мысленно в очередной раз посылая Де Роса, слишком долго рассматривающего, далеко и надолго. «Мог хотя бы взгляд отвести для приличия…» — Ты такой… чёрт бы всех побрал, красивый, Ло, — точно заворожённый принц, шепчет Люциус и наклоняется, несильно кусая за шею и слизывая капли крови, — до сладкого безумия красивый… Наперекор неловкости приходит очередная волна желания. Заглушает смущение, перетягивая внимание на себя и отключая надоедливый голос разума. Брюнет протяжно мычит и поднимает прищуренный взгляд вверх, предпочитая рассматривать невидимый потолок, что терялся во мраке, и ориентироваться на звуки и ощущения. Но всё рушится, стоит наследнику схватить чужой подбородок и лишь одним взглядом сказать: «Я хочу тебя видеть. Хочу исключительного зрительного контакта!» Как бы Лололошка не обожал его багрово-алые, цвета живой крови глаза, сейчас он попросту не готов в них смотреть. Нахмурившись и с присущей наглостью поцеловав чуть опухшие губы, Люциус незаметно опускает пальцы ниже, проскальзывает меж ног и касается набухшего члена, постепенно пробираясь всё ниже. Ло сжимает в пальцах ткань дивана и хрипло мычит в поцелуй, стоит наконец двум пальцам войти внутрь. Легко скользят, покрытые вязкой и холодной слюной. Руки соединяет меж собой и перекрывают доступ к движениям, заставляя сосредоточиться на ощущениях снизу. Непривычно и странно, слегка больновато. Приходится взять себя в руки и терпеть, рефлекторно напрягаясь. Наследник снова подаётся вперёд, целует плечи и щеки, мурлычет нежное «расслабься» у уха. Внезапно верхний отпускает запястья и кладёт бледную ладонь на пылающую щёку, на что мироходец неуверенно прижимается к ней, растекаясь и наслаждаясь теплом, зарождающимся внутри бешено бьющегося сердца. — Ты в порядке? Всё хорошо? — Осторожно уточняет Люциус, оставляя мимолётный поцелуй в уголке губ. Заставляет улыбнуться и кивнуть. — В-всё… и вправду в порядке. В ответ лишь плавный толчок. Наследник не останавливается, оставляя темп скучно-медлительным, что совсем не похоже на него, пылкого, временами гневного и пугающего, чересчур громкого, но до боли в груди родного. Сложно контролировать рвущиеся наружу вздохи и стоны, постепенно заполняющие библиотеку. Тихие и неуверенные, со временем они становились всё привычнее и провалиться сквозь землю больше не хотелось. Правда, весьма быстро надоедает происходящее: требовательный жар устраивает внутреннюю истерику, назойливо просит больше. «Не так уж и просто, оказывается, терпеть…» — Люци… а м-можно побыстрее? — жалобно уточняет наконец Ло, глянув на парня. Тот, подумав мгновенье, уверенно качает головой. — Увы, пока не могу, прости, Ло. «Хочу тебя ещё подразнить…» Но, не желая оставлять столь беззащитного мироходца наедине с всепоглощающим жаром, наследник сдаётся, прикусывает нижнюю губу и добавляет третий палец. Однако темп не поменял, сохраняя контроль над ситуацией и наслаждаясь чужим нетерпением. — М-мне жарко… Ужасно жарко, Люциус… Растянувшаяся в бесконечные часы подготовка убивает обоих. «Хочу его поцеловать!» «Хочу почувствовать больше!» «Хочу быть ближе!» Слишком много пульсирующих в голове неугомонными голосами «хочу». Брюнет инстинктивно поддаётся бёдрами навстречу пальцам внутри, рвано мычит и выдавливает тихие мольбы, когда волна наслаждения проходит по телу. — Чтоб я горел в аду, Ло! — внезапно привлекает внимание Люциус, отчего брюнет на мгновенье выходит из транса. — Ты можешь быть… как-нибудь, ну… менее сексуальным, а? Мне тоже не слишком просто, а ты тут… Ло сдерживает смех, закатывает глаза и насмешливо пожимает плечами, мол: «Природой дано! Нечего тут… устраивать мне эмоциональную мясорубку из томных касаний!» Брюнет перекладывает руки на широкие плечи, чуть сжимая их, когда очередной толчок отзывается мурашками и протяжным стоном в слегка приоткрытые губы Де Роса. Специально выводит его, игриво глядя в алые глаза, хранящие, казалось, боль всей вселенной и адский жар, который в любой момент мог вырваться наружу. Нагнувшись, наследник кусает снова, в этот раз сильнее. Мироходец вздрагивает и сдерживает тяжёлый вздох, краснея вновь: время для странных наклонностей ещё не пришло. — Л-люци, я… думаю, у-уже можно… Мучать наследника оказалось забавно, но факт собственного возбуждения оттого никуда не делся. Люциус немного потупил взгляд, нервно сглотнул и неуверенно отстранился. Смотрит на Лололошку с мгновенье, прежде чем вытащить пальцы и стягивает свободные штаны. Томное предвкушение дурманит разум, заставляет почувствовать ещё большее желание. Без чужих пальцев внутри всё кажется неправильным, а те несколько секунд, в течение которых парень разбирается с нижней одеждой, становятся невыносимыми. «Я и не знал, что такой истеричный оказывается…» — думает брюнет, глядя во мрак сверху, и усмехается своим мыслям. Теперь медлить нельзя. Они довели друг друга до состояния «слишком». «Первый раз всегда настолько проблематичен?..» В опустевшую голову змеёй стали прокрадываться сомнения и новая партия волнующих вопросов, которые уводят в самую глубь разума, но невесомое касание возвращает в реальность, а сверкающие нежностью и безудержной страстью багрово-алые глаза заставляют уплыть в мир искушения и забытого спокойствия. — Готов? — без напора спрашивает Люциус, нагибается, уперевшись одной рукой в бархатную ручку дивана, и с ожидаем смотрит в лазурные глаза. Со стороны следует кивок. Секунда, и по телу проходит лёгкая дрожь, когда наконец всё перешло к основному. Становится больно и Ло прикусывает губу, заставляя из последних сил чересчур чувствительное тело расслабиться. Внезапно чувствует успокаивающие поглаживания и невольно прикрывает глаза, теряя нить происходящего окончательно. Жар накатывает сильнее, выбивая из реальности, и становится так хорошо и плохо одновременно, что любые варианты дальнейших действий кажутся бредом. Из прострации выводит бледная рука Де Роса, нашедшая чужую и аккуратно сжавшая. Наследник переплетает их пальцы и от нежного касания становится явно чуточку лучше. Он не двигается, давая мироходцу привыкнуть к болезненным ощущениям, которые постепенно сходят на нет и оставляют лишь незначительное недомогание. Парень приближается к раскрасневшемуся лицу снова. Затуманенный взгляд голубых глаз немо говорит, что пора продолжить, пока дрожащая рука цепляется за чужое плечо как за последнее, что держит Ло в реальности. Люциус хорошо понимает намёки и делает плавное движение, от которого сладкое, резкое удовольствие отзывается томным стоном в его губы. Наследник тяжело вздыхает и подаётся вперёд, целуя брюнета в очередной раз, сладко и с долей наглости. Горячим, сбитым дыханием опаляет губы, кусает и проводит языком — Лололошка отвечает тем же, не желая оставаться единственным страдальцем. Толчки приобретают относительную стабильность, не слишком быстрые и аккуратные, они постепенно отзываются внутри всё сильнее. Очередной неконтролируемой нехваткой большего, такой предсказуемой и надоедливой. В глазах начинает плыть, стоит свободной руке партнёра сжать талию, смять тонкую кожу в пальцах, оставляя на ней красные пятна и углубления от ногтей. — Господи, Ло… Возбуждение давит на разум, отчего оба сходят с ума от каждого прикосновения. Разгорячённое тело покрывается мурашками, стоит темпу немного увеличиться и мироходец снова сладко стонет, царапает спину и прижимается к парню теснее, желая чувствовать всё. Слышать его дыхание и хриплые вздохи, ощущать тепло кожи, видеть растрёпанные пепельные волосы, тлеть от близости и наслаждаться новыми укусами. — Й-я люблю тебя, — абсолютно внезапно шепчет брюнет в чужое ухо, не ожидая такого даже от себя. Происходит скорее автоматически, нежели запланировано: прерывисто и чуть подрагивающим от накативших эмоций голосом. Люциус, удивившись, не отвечает словесно: подаётся ближе и расцеловывает лицо. Сжимает руку в своей, всеми своими действиями показывая, что чувства взаимны. И без того это понятно и видно, но иногда хочется снова увидеть подтверждение, ощутить важность в полной мере. Медленный темп убивает слишком быстро, заставляя метаться в желании и болезненном возбуждении. «Понятия не имею, как намекнуть…» Все недоприёмы закончились пару минут назад, и теперь, поглощённый процессом, голос разума мог предложить лишь один верный вариант. — Л-люци, пожалуйста, — чуть ли не скулит Ло в чужие губы, срываясь на сладкий стон посреди предложения. — Быстрее. В моменте выключается чувство стыда, позволяя идти на такие уловки, которые определённо не могут быть проигнорированы. Наследник вспыхивает и буквально тает. Даже не пытается сопротивляться, утягивая мироходца в очередной поцелуй и давая то, в чём оба так отчаянно нуждаются. Томный, разгорячённый вздох касается искусанных в кровь губ, и ответ приходит тут же. Оба теряются в жаре, влажных поцелуях и безмерном количестве чувств. «Не хочу, чтобы это заканчивалось…слишком х-хорошо!..» — бессовестно думает Лололошка и запрокидывает голову назад, стоит Люциусу попасть в комок внутри, от которого тело задрожало с новой силой, словно осиновый лист в бурю. Однако организм не поддерживает желанные мысли. Изведённый длительным началом он совсем скоро напоминает о том, почему никто не трахается на протяжении нескольких часов. Слишком жарко, слишком приятно, слишком близко одновременно… Брюнет впивается, точно кот, в кожу Де Роса и прогибается в спине, срываясь на частые, громкие стоны, заполняющие библиотеку. На удивление, Люциус быстро понимает что к чему и ускоряется, позволяя окончательно расплавиться в удовольствии. По телу в крайний раз проходит дрожь и Лололошка кончает первый, выстанывая имя партнёра на выдохе. Тяжело дыша, он разжимает руку, до того лежавшую на плече парня и даёт себе отдышаться. Наследник же быстро выходит, с особой силой надавливает на острое плечо мироходца, вжимая в мягкий диван, закусывает нижнюю губу до крови и интенсивно начинает водить рукой по всей длине члена, не нарушая ярового зрительного контакта и слегка прищурившись от щемящего удовольствия. — Люблю тебя, — шепчет парень, томно и с дерзостью целует мокрые губы и изливается на чужой живот, рвано выдыхая прямо в поцелуй. Вскоре отстраняется, облизывается и устало утыкается в чужую шею, вдыхая выветренный запах леса и накатившего пота. — Тебе… понравилось? — с неуверенностью в голосе спрашивает Люциус, нарушив слегка давящую металлическим прессом тишину, и приобнимает брюнета за плечи. — Очень, — потупив взглядом в невидимый потолок и даже не особо думая, отвечает Лололошка и, игнорируя несильно саднящую боль в теле, закрывает слипающиеся глаза, мысленно уплывая в дивный мир покоя, пока сильные и столь родные объятия согревают ледяное сердце, а алые глаза с приторно-сладкой влюблённостью снова изучают каждый изъян на лице и теле.