Jealousy, jealousy

Школьная библиотека в три часа дня пахла старыми переплётами, пылью и тихим отчаянием. Стив зашёл, чувствуя себя чужаком на чужой территории. Здесь царил свой порядок, свои правила - тишина, шелест страниц, сосредоточённое хмурение бровей. Дубовый паркет скрипел куда громче, чем на танцполе в спортзале. Он сразу увидел их. Нэнси и Робин сидели за большим столом у окна, заваленным книгами и разбросанными листами. Робин что-то оживлённо доказывала, размахивая карандашом, Нэнси кивала, делая пометки. Они были погружены в свой маленький, умный мирок, в который ему предстояло грубо вломиться. Стив поправил ремешок рюкзака на плече и двинулся между стеллажами, стараясь идти как можно тише. Его взгляд скользнул по корешкам книг - сплошные непонятные названия, даты, фамилии. Ничего, за что мог бы зацепиться глаз. Ничего знакомого. И тогда он увидел его. В дальнем углу, за столом, притулившимся между стеллажами с «Искусством» и «Архитектурой», сидел Джонатан Байерс. На столе перед ним лежал не конспект и не учебник, а толстый, потрёпанный фолиант с глянцевыми страницами. Он был так поглощён рассматриванием чего-то внутри, что даже не заметил приближения Стива. Его пальцы, слегка запачканные чем-то тёмным (проявителем? чернилами?), осторожно касались страницы, будто он боялся её испортить. Стив замер. Мысль просто повернуть назад и пройти к Нэнси другим путём даже не возникла. Его ноги сами понесли его к этому углу. Не с той агрессивной прямолинейностью, как на вечеринке, а как-то иначе - настороженно, будто подбираясь к дикому зверю, которого не хотел спугнуть, но очень хотелось рассмотреть. Он остановился в метре от стола. Джонатан не поднимал головы. На странице книги были чёрно-белые фотографии. Не люди. Не лица. Архитектура. Старые, полуразрушенные здания, дрожащие отражения в лужах, резкие тени от решёток водостока. Снимки были мрачными, резкими, полными какого-то некрасивого, но цепляющего настроения. Совершенно непохожими на тот солнечный, глупый кадр у шкафчиков. — И что в этом интересного? — спросил Стив. Голос прозвучал тише, чем он планировал, и без привычной едкой ноты. Просто вопрос. Джонатан вздрогнул. Его плечи напряглись, будто он готовился к удару. Медленно, очень медленно он поднял голову. В его глазах мелькнуло знакомое Стиву выражение - настороженность, готовность к обороне. Но увидев, кто перед ним, оно сменилось на чистое недоумение. — Что? — только и выдавил Байерс. — Фотки. Эти, — Стив кивнул на книгу, — Руины какие-то. Развалины. Неужели это кто-то покупает? Или вешает на стену? Джонатан смотрел на него так, будто Стив заговорил на клингонском. Потом его взгляд скользнул в сторону основного зала, к столу Нэнси, и вернулся обратно. Он искал подвох. Искал насмешку. — Это не для продажи, — наконец сказал он, и его голос был низким, ровным, — Это.. Взгляд. То, как кто-то видит мир. Контраст. Текстуры. История, которую рассказывают камни и ржавчина. Стив прислушался к этим словам. «Взгляд». «Как кто-то видит». Его пальцы непроизвольно пошевелились, вспомнив ощущение полароида. — А зачем её видеть такой? Грязной и разваленной? — он не спорил. Он действительно спрашивал. Это было странное, новое ощущение - спрашивать, а не заявлять. Джонатан на мгновение задумался. Он посмотрел на фотографию, потом снова на Стива. — Потому что это честно. Потому что это так и есть. Игнорировать это - всё равно что смотреть на мир одним глазом. В библиотеке было тихо. Где-то скрипнула дверь, послышался сдавленный смешок. Но здесь, в их углу, время будто сгустилось. Стив чувствовал, как внутри него что-то смещается. Небольшой, но важный камешек, сорвавшийся с утёса его привычной уверенности. — Тот снимок, — начал он, и слова давались с трудом, будто ржавые гвозди, — У шкафчиков. Ты.. Ты его так же видел? Честно? Теперь Джонатан смотрел на него безо всякой защиты. Просто смотрел, глубоко и внимательно, и Стиву снова захотелось отвести взгляд, но он удержался. — Я видел момент, — тихо ответил Джонатан, — Просто момент. Без.. Ретуши. «Без ретуши». Значит, всё так и есть. Он и есть этот парень с фотографии. И никакого другого, скрытого, более крутого Стива Харрингтона под ней... Нет. — Стив? Голос Нэнси, прозвучавший прямо за спиной, заставил его вздрогнуть, как от удара током. Он резко обернулся. Она стояла в нескольких шагах, скрестив руки на груди. Робин позади неё с любопытством разглядывала сцену: Харрингтон и Байерс, мирно беседующие об искусстве. Картинка была настолько абсурдной, что на лице Робин застыла слабая ухмылка. — Мы ждём тебя. Уже полчаса, — сказала Нэнси. Её взгляд скользнул с лица Стива на Джонатана и обратно. В нём читались вопросы. Много вопросов. — Да, я.. Нашёл кое-что для проекта, — соврал Стив, делая шаг назад от стола Джонатана. Голос снова стал привычным, немного натянутым, — Иду. Джонатан уже не смотрел на него. Он снова опустил глаза в книгу, но Стив заметил, как его пальцы слегка сжали угол страницы. Не от волнения. Скорее, от чего-то другого. От сосредоточенности? От раздражения, что его отвлекли? — Ладно, — коротко бросила Нэнси и повернулась, уходя обратно к своему столу. Стив последовал за ней, чувствуя, как затылок горит под воображаемым взглядом со стороны того угла. Он сел рядом с Нэнси, машинально открыл учебник, но буквы плясали перед глазами, не складываясь в слова. «Потому что это честно» - эхом звучало у него в голове. Робин что-то говорила про политику холодной войны, Нэнси что-то записывала. А Стив сидел и думал о том, что только что столкнулся с другим видом честности. Не с кулаками Билли, а с чем-то более сложным, тихим и от того более опасным. С честностью, которая не ломает нос, а заставляет увидеть то, на что ты предпочитал закрывать глаза. И он украдкой посмотрел через стеллажи в тот дальний угол. Джонатан всё так же сидел, склонившись над своей книгой развалин. Островок спокойного, сосредоточённого внимания в бурлящем море школьной жизни. Стив потянулся к своему рюкзаку. За ручкой. На деле совсем нет. Его пальцы нащупали в боковом кармане твёрдый прямоугольник полароида. Он не вытащил его. Просто сжал в ладони, чувствуя его края, и на мгновение закрыл глаза.