Холодные Чёрные воды

Под водой становится легче. Рана затягивается, почти не кровоточит больше — только ноет тупо и изматывающе. Не позволяет поддаться голоду и усталости, не даёт забыть о самом важном. Сила родных Чёрных вод штормовой волной бросается к телу — ласково обнимает, возвращается к хозяину, нежит и лечит. Хэ Сюань торопится. Из последних сил добирается до мастерской, держась за гребень костяного дракона. Опускается за верстак и долго сидит, уставившись в пустоту. Собирается с мыслями — с силами, — снова прокручивает в голове варианты и способы. Не находит ничего лучше, чем то, что уже сделал. Нужно только кое-что довести до ума, и тогда... Аккуратно, со всей нежностью на которую способен, Хэ Сюань размещает жемчужину на подставке, на которой обычно вытачивает самые тоненькие косточки для плавников своих рыб. Снимает временный защитный слой из крови и костяной муки... заплатка вываливается из скола вместе с фрагментом праха Ши Цинсюаня. Хэ Сюань грязно поминает всех богов и известных демонов. Аккуратно вычищает скол от лишнего и оставляет в покое. Из рукава достаёт оставшийся обломок ребра, примеривается и приступает к работе. Долгие часы — а может, и дни, — тщательно выверяя каждое движение, Демон Чёрных Вод вытачивает из собственной кости точно такой же кусочек, как тот, которого недостаёт в прекрасной жемчужине цинсюаневского праха. Примеряет, правит, подрезает и полирует — доводит до идеала. Настолько, что встав на положенное место заплатка сливается с остальной костью так плотно, словно всегда там была. Единственное, что остаётся доделать Хэ Сюаню — это закрепить и нанести поверх защитный слой из крови и костяной пыли. На всякий случай. И прислушаться. Погасить в мастерской все огни, спрятать собственную ауру — так, чтобы в полной темноте остался только прах Цинсюаня. Долго, очень долго Хэ Сюань сидит не шевелясь. Смотрит, ловит мельчайшие движения ци — снова и снова убеждается, что она стабильна. Не течёт никуда, не беспокоится, не убегает — кружится внутри костяной жемчужины, не замечая заплатку. Будто изъянов и не было никогда. Потихоньку Демон Чёрных Вод начинает вливать в прах свои силы. Сначала по крупице: меньше, чем отдавал огоньку. Потом всё больше и больше — водоворот внутри праха становится быстрее и ярче, сильнее. Всё ещё остаётся стабильным. И Хэ Сюань щедро отдаёт почти всё, что есть: не представляет, сколько нужно свирепому демону. Да любому демону, в общем-то — никто о таком никогда не писал. Всё сделанное вообще можно было бы счесть шедевром, непревзойдённым творением Непревдойдённого... но Хэ Сюаню плевать. Главное, что у Цинсюаня есть шанс. Должен быть. Заполнив жемчужину собственной силой до предела — настолько, что у самого остаётся только на то, чтобы не разложиться на плесень и донный ил, — Демон Чёрных Вод собирается возвращаться. Прячет прах Цинсюаня в рукав и уже встаёт из-за верстака, но в последний момент замечает осколочек. Тот, первый, что выпал вместе с временной заплаткой, забытый в горячке работы. Думает Хэ Сюань недолго. Спрятав фрагмент в герметичную шкатулку, самую прочную из тех, что заготовил для действительно ценных вещей, он отправляется глубоко-глубоко на дно Чёрных вод. Туда, где покоится его собственный прах. Проводит там совсем немного времени. И возвращается, наконец, на поверхность. *** Встречает его, слава глубинам, спокойствие. Никто не паникует, не торопится с новостями — ни с плохими, ни с хорошими. Дверь открывается в тишину кабинета Искателя Цветов, и становится чуточку легче. Тут же в Хэ Сюаня влетает призрачный огонёк. Трётся о щёку, делится почти ощутимым теплом. Демон Чёрных Вод выдыхает, хотя не дышал. Гладит огонёк едва касаясь, улыбается ему, почти забыв, где находится. С облегчением чувствует, как разжимается на давно мёртвом сердце когтистая хватка ледяного ужаса. — Я тоже рад тебя видеть, Цинь-Цинь, — шепчет Хэ Сюань, ловя непоседливый огонёк в ладони и тут же выпуская на волю. — Смотрю, у тебя всё получилось? — Искатель Цветов прерывает их маленькую идиллию. Судя по тону, друг рад, но на дне голоса звенит сталь. Ожидаемо не оценил паразитические чары на своем драгоценном гэгэ. — Получилось. И я благодарен Его Высочеству за помощь. Без него это было бы гораздо сложнее. Если вообще возможно. Цинсюань, отлетев в сторону, делает победный круг вокруг Наследного принца. Возвращается тут же. — Посмотришь? — Хэ Сюань, может, и не просил бы, но проклятые сомнения подтачивают уверенность. — Посмотрю. Демон Чёрных Вод поднимает руку и раскрывает её, демонстрируя прах собрату. Се Лянь тоже тянется посмотреть, огонёк крутится рядом... Но по-настоящему оценить проделанную работу может только другой Непревзойдённый. Хуа Чэн смотрит долго и очень внимательно. А потом удивлённо цокает языком и качает головой. — Не устаю поражаться твоему мастерству, брат Черновод. Ты опять сотворил невозможное. Вот оно. Значит, с прахом теперь всё действительно... — Кстати о мастерстве. Раз всё хорошо, не хочешь ли ты развеять одно своё новое заклинание ? — продолжает Хуа Чэн. Не угрожает. Так, намекает. — Хочу. Хэ Сюань когтём подцепляет нить, связавшую Цинсюаня с Его Высочеством. Разлохматившаяся и чёрно-красная, она проступает прямо из воздуха. Демон Чёрных Вод хмурится — наспех придуманное заклятие оказалось не шибко надёжным, — и разрывает связь. Измочаленная нить осыпается невидимым пеплом. Искатель Цветов смотрит на это внимательней всех. Когда-нибудь потом им ещё предстоит разговор. Но не сейчас. Спрятав прах на место, Хэ Сюань подставляет ладонь, и призрачный огонёк опускается на неё. Лижет неощутимым пламенем пальцы, перебирается на плечо поближе к щеке. Тянет силу из чудом сохранившийся связи и вспыхивает теперь как-то иначе: так, что на коже чувствуется тепло. — Бестолочь, — расплывается в улыбке Хэ Сюань, почти забыв про наблюдателей. Прощается с ними кивком, уже собирается уходить, но вспоминает. Чтобы восстановиться, Ши Цинсюаню потребуются силы. Демон Чёрных Вод встречается взглядами с Искателем Цветов Под Кровавым Дождём. — Брат Хэ Сюань..? — Брат Хуа Чэн. Им не нужны слова, в общем-то. Один Непревзойдённый отлично понимает другого. Но Хэ Сюань всё равно спрашивает: — Поделишься? — Поделюсь. Гэгэ, пожалуйста, отвернись. — Саньлан? — Всё в порядке, гэгэ. Не волнуйся и не мешай. Хуа Чэн отстёгивает наруч и закатывает рукав. Его Высочество, обеспокоенный просьбой, и не думает отворачиваться — Искателю Цветов приходится встать так, чтобы Се Лянь почти ничего не увидел. Хэ Сюань ссаживает беспокойный огонёк принцу в ладонь, с трудом делает пару тяжёлых шагов и едва не падает — цепляется за протянутую руку друга. Тут же впивается клыками в бледную кожу. Жадно и голодно пьёт вместе с кровью густую демоническую ци. По меридианам течёт кипящая лава, и Демон Чёрных Вод с трудом сдерживает довольный рык. Искатель Цветов скрипит зубами и роняет голову, чтобы волосы скрыли лицо. Хэ Сюань не видит, но догадывается, что его пересекла клыкастая пасть, исказило желание убивать. Чувствует, как собственная сущность готовится ответить на неоформленную угрозу. По себе знает, каково это — добровольно делиться силой с тем, кого всё естество считает соперником. Особенно таким способом, самым быстрым и вмещающим больше энергии. Далеко не впервые они делают это: в прошлый раз Хэ Сюань отдал дюжину вёдер собственной крови, чтобы помочь Хуа Чэну быстрее вернуться. Кровь Искателя Цветов — вулканическое железо и серебро — кажется вкуснее всех трёх миров. Наполняет, насыщает — обещает, что Цинсюань будет в безопасности. Искрит восторгом, заставляет ненадолго забыть о смертельной усталости. Напившись, Хэ Сюань с трудом размыкает клыки и утирается рукавом. Хрипит: — Буду должен. — Не в этот раз. Сегодня ты спас единственного, кого я считаю настоящим другом гэгэ. Хэ Сюань вскидывается, сверкает глазами, щерится. Рычит, срываясь на злое шипение: — Я с-с-с-делал это не для него. И не для тебя. Цинсюань — мой...— И с болезненным хрипом снова горбится, почти шепчет усталое: — ...смысл. Хуа Чэн молча кивает. Хэ Сюань недовольно поджимает губы и разворачивается к другу спиной. Идёт уже гораздо увереннее, почти не качаясь. Отвешивает принцу почти вежливый поклон, прежде чем забрать радостно вспыхнувший огонёк. И уже вместе с ним выходит за дверь, ведущую в безымянные чертоги. Каменные залы подводного склепа встречают гулкой тишиной и вязким запахом плесени, нахально разросшейся за время отсутствия обитателей. Но Хэ Сюаню плевать. Сейчас уют — его призрачная видимость — меньше всего заботят Непревзойдённого. Он шагает сквозь залы и коридоры, а следом разливается чёрная вода. Сочится сквозь щели в стенах, пробирается снаружи, повинуясь желаниям своего господина. Затапливает безымянные чертоги так, что гасит золотые духовные огни в каменных чашах и почти скрывает каменное ложе. Замирает масляно-неподвижной гладью на уровне с ним. Демон Чёрных Вод устало опускается на кровать и разливается чёрной водой, смешиваясь с водами своих владений. Из последних сил укутывает собой Цинсюаня вместе с его прахом. И погружается в беспокойный муторный сон. *** Хэ Сюань мечется на каменном ложе. То проваливается в вязкий горячечный сон, полный невнятных кошмаров и воспоминаний о Медной печи, то выныривает в удушливую сырость подводных чертогов. Нервно вскакивает, панически ищет мутным взглядом Ши Цинсюаня... Находит мерно горящий призрачный огонёк там, где он должен быть: в объятиях чёрной воды. Приоткрывает кокон, несколько долгих минут... — часов? дней? — просто сидит, бездумно пялясь на зелёное пламя. А потом оседает обратно в ворох мокрых подушек. Устало закрывает глаза, заворачивает огонёк в чёрную воду. И всё повторяется снова. Кошмар следует за кошмаром, переплетается с реальностью так плотно, что истощённый демон едва отличает одно от другого. На целую вечность забывает, что уже давно мёртв — хватает ртом воздух, тщетно пытаясь отдышаться от очередной кровавой бойни, пришедшей во сне. И не может. Задыхается в новой волне хтонического ужаса и тупой боли в почти затянувшейся ране. Мечется, мечется, мечется.... Демону Чёрных Вод впервые за столетия плохо. Плохо от крови Искателя Цветов. Жарко, тошно до удушливой испарины и холодного липкого пота по всему телу. Чужая ци расползается по опустевшим меридианам болезненно, саднит и ноет в даньтянях, гулко стучит в висках. Медленно — слишком медленно — смешивается с остатками собственной, но... Но без неё было бы хуже. Без неё Хэ Сюаню вряд ли хватило бы сил, чтобы питать возрождающегося Ши Цинсюаня. Без неё Демон Чёрных Вод был бы почти беззащитен. А этого он себе позволить не может. *** Когда Хэ Сюань окончательно просыпается, сил в нём становится много. Так же много, как раньше. И тело окончательно восстанавливается, даже не ноет в том месте, где теперь не хватает ребра. А вот кокон чёрной воды, свернувшийся на кровати, остаётся таким же, как прежде. Спокойным, но слишком маленьким. Встревожившись, Хэ Сюань обхватывает его руками, проверяет, что внутри — находит здоровую стабильность. И ничего больше. Словно уснувшему призрачному огоньку и его праху не хватает толчка. Хэ Сюань собирается встать. Спускает ноги с кровати — по колено погружается в Чёрные воды, которые впустил в спальню... Бьёт себя по лбу. Конечно. Любому демону лучше всего в его собственном логове. Одеться и связаться с Се Лянем не занимает много времени. Бережно подхватив кокон, Хэ Сюань ныряет в дверь, ведущую в Призрачный город. И почти сразу же проходит в другую. Во второй раз посещает Обитель Весеннего Покоя. В первый — спальню её владельца.