Français baiser

Феликс в ахуе. Не сказать, что ему услышанная идея не понравилась, просто... Это было слегка неожиданно. Он любит подобное, у них по скрытым папкам тоже растыканы собственные видео, поэтому ничего необычного в этом нет. И в их общем чате, что изначально был создан просто, чтобы Чан не был посыльным между Чонином и Феликсом, появились не одиночные видео. В итоге от вопросов «Что взять на ужин?» они медленно перешли к хоум видео. Но, естественно, всех всё устраивало. Только вот, к этому всему они пришли постепенно, узнавая тела и кинки друг друга шаг за шагом, а получится ли вообще хоть что-то с Николя — тот ещё вопрос. Хоть Феликс мальчик не совсем скромный, но смутился он очень сильно, услышав такие слова от Чонина в тот момент. Потому что, ну, совсем он не ожидал услышать подобное в контексте того разговора, что был у них до этого. Лисы на то и лисы: хитрые и изворотливые, поэтому ничего нового в этом не было. Но вот для сидящего рядом за рулём Николя... Пожалуй, абсолютно всё будет неожиданным и под вопросом. Возможно стоит сейчас заговорить про отношения? Расставить все точки и решить прямо и сейчас? Если честно, то Феликс не знает как лучше. Изнутри сжирают сомнения и неуверенность, но ведь чем быстрее решить этот вопрос — тем быстрее будет чистой душа и спадёт с неё камень. Но всё же ещё есть время, поэтому зачем так резко с этой темой действовать? Пальцы аккуратно постукивают по собственным устам в такт музыке, что разливается по всему салону машины, и Феликс упирается взглядом в одну точку перед собой. Что делать — он так и не решил. Но он второй рукой так же неспокойно треплет кусочек ткани от штанов, даже не замечая этого, пока его ладонь не накрывает чужая. Сердце тут же падает в пятки и его тело крупно передёргивает от неожиданности. Он тут же поворачивает голову и испуганным взглядом смотрит на встревоженное лицо рядом. Николя очень волнуется, но руку не убирает, лишь крепче сжимая нервные пальцы. — Феликс, ты чем-то обеспокоен? — мужчина на секунду отрывает взгляд от дороги, продолжая одной рукой вести машину, и заискивающе поглядывает на округлившиеся глаза, — тебе не комфортно рядом со мной? Феликс в ещё большем смятении. — Нет. Нет, нет, нет. Ты не так понял, — он нервно спешит успокоить неуверенным голосом Жескьера, ведь, как это — не комфортно рядом с ним? — Я просто кое-чем слегка обеспокоен и не могу найти ответ на нужный мне вопрос... И... Глаза теряются в еле освещенном светом ночных фонарей профиле и снова повернутой к дороге голове. Залакированные назад волосы переливаются с каждой секундой, как попадает малейший блик света на них, и маленькая прядка непослушно выбивается из общей картины. Она так и подбивает зачесать её обратно, коснуться чужой ушной раковины и прогладить ещё раз поверх. Но это желание остаётся невыполненным, потому что Николя снова поворачивает голову к нему и изучающе смотрит на Феликса, который и дышать забыл как. — И?.. — его голос совсем тихий и ласковый, что обволакивает и словно боится напугать, совсем не торопя говорить, позволяя дольше подумать, — возможно, я могу тебе помочь чем-нибудь?.. Я боюсь, что могу сказать что-то не... — У тебя есть парень? Это было так бездумно и спонтанно, что Феликс и сам испугался своего вопроса. Он никогда не поступал так резко и не говорил, не подумав о последствиях, но, очевидно, подсознательно считал нужным задать этот вопрос прямо сейчас. Нервозность будет только расти, тревога тоже далеко не уйдёт, а ему самому будет только сложнее потом решиться. Но теперь пришла очередь Николя быть в смятении. Как объяснить Феликсу всю ситуацию, что происходит так, чтобы не испугать и в случае недопонимания сгладить все углы? Он знал, что рано или поздно этот момент наступит, но всё равно был не готов, что это произойдёт так быстро. На самом деле смелость парня восхищала. Сам Николя бы никогда так в лоб не спросил. Он бы искал аккуратные пути выведать это и словить на слове, чтобы всё было как можно более непринуждённо и легко. Но сейчас... Ни один вариант из существующих в его голове не подходил к этой ситуации. Он просто застан врасплох. Но была не была. — Да. — На выдохе он сглатывает и только вспоминает, что его ладонь всё ещё находится на чужой, но не убирает, а наоборот успокаивающе гладит большим пальцем, — но мне важно тебе сказать, что у нас свободные отношения и Дрю знает о том, что ты мне... Он спотыкается о собственные слова, поздно опомнившись, и сейчас есть лишь желание въехать капотом в какой-то столб, но они, как на зло, на мосту. Вода, в принципе, тоже подойдёт. Пауза затягивается, но он решается. — ..Интересен. Надежда, что его поняли правильно — очень велика, потому что не чувствует, как его бьют по рукам, шлют английскими матами куда подальше или говорят что-то обозлённое. Феликс просто молчит. И это хоть и напрягает, но заставляет верить в хороший исход, вне зависимости от контекста его ответа. Машина мчится по мостовой, яркие отблиски фонарей переливаются в салоне, а в сознание заливается новая песня, что знает уже чуть ли не каждый в этом мире — «Lunch». Феликс улыбается лишь шире. Сегодня явно хороший день. Скорее уже вечер, но это уже не так сильно волнует. Конечно же Феликс уже прошерстил инстаграмм Дрю, насмотрелся его совместных фотографий с Николя и уже успел оставить любые надежды. Но сегодняшний вечер повернул все его мысли на сто восемьдесят градусов и позволил рискнуть. И риск оправдался. Николя не изменял, обращая своё внимание на Феликса. Он действительно искренне был заинтересован в нем и ответил правдиво на заданный вопрос, хотя мог отпираться и отрицать. Он снова убедился, что Жескьер такой, каким он выглядел. Искренним и открытым. И Феликс тихо смеётся. — Я рад это слышать. — Он действительно искренне улыбается, закидывая голову назад насколько может, и прикрывает глаза. В голове мерцают тысячи ярких звёзд, семенящий калейдоскоп из искр счастья и ожидания. В спёртой груди сидит яркое предвкушение, что заставляет необдуманно вытянуть руку из-под чужой и тут же переплести их пальцы вместе. Веки приоткрываются, следя взглядом за тем, как ладонь Николя ответно сжимает его, и улыбка даже не собирается сходить с лица. — А что насчёт тебя? — Николя искренне пытается звучать уверенно, но он точно так же искренне не понимает абсолютно ничего из происходящего. А мячик волнения перескакивает снова к Феликсу! Это уже какие-то бесконечные салочки, но сейчас всё идёт намного легче, чем вначале. — У меня... Тоже есть парни. Мысленно уже ведётся счёт на какой секунде к Николя дойдёт вышесказанное и Феликс останавливается на цифре «пять». — Парни?.. — он старается аккуратно вдохнуть, обескураженый услышанным, но приятно удивлённый взаимной искренностью, — то есть ты в отношениях с несколькими? — Верно. Точнее с двумя. — Свободная рука комично взметнулась в воздух и показала соответствующее количество пальцев, — это Чан — лидер нашей группы, и Чонин — самый младший. — Ох, я их помню, почему-то, лучше всего, как раз-таки, — по неясным причинам Николя вздыхает, но, очевидно, быстро переваривает информацию. — И вы так же в свободных отношениях? — Да, и они тоже в курсе моей давней заинтересованности в тебе, — Феликс возвращает мужчине эту игру «заинтересованности» и медленно поворачивает к нему откинутую голову. Они приостанавливаются на светофоре, не успевая проскочить на жёлтый, и их взгляды в мгновение пересекаются. Светлый блонд наливается тёплым красным светом фар и светофора впереди, а переплетённые пальцы сжимаются только сильнее, как и сердце, запертое в грудной клетке. Не слышно, чтобы дышал хоть кто-нибудь в машине, но одежда двигается вместе с быстро вздымающейся грудью и предательски выдаёт всё волнение и быстрый пульс. Музыка перекрывает шорохи, сглатывания, но она не перекроет внезапно опустившиеся глаза. Феликс не выдерживает. Он снова смотрит на тонкие губы напротив. Снова лелеет желание коснуться их поверхностно, ощутить мягкость, а потом провести по ним языком, заставляя открыть рот. Он очень хочет снова провести рукой по, на удивление, мягкой щетине и ощутить на себе цепкие ладони. Впереди ещё вся ночь, но он хочет сейчас. Ему не терпится впиться своими устами в Николя, выудить тягучий поцелуй и опалять своим горячим дыханием их лица. Но внезапно мужчина отворачивает голову и машина тут же трогается вперёд из-за загоревшегося зелёного света. Чёрт, он слишком долго тянул, просто пялясь. Теперь это слишком смущающе. Эта продолжающаяся тишина смущает, и Феликс поворачивает голову к окну. Впервые за этот вечер, он обращает своё внимание на красоту вечернего Парижа и готическую архитектуру. Всё вокруг освещено яркими уличными фонарями; тут и там снуют люди, и Феликсу резко перехотелось ехать в какой-либо ресторан. Он хочет побыть с Николя наедине. — У меня новое предложение. — Для Николя это было, как гром среди ясного неба, но он заинтересованно поворачивает на мгновение голову, демонстрируя свою заинтересованность. — Давай поедем в мой отель, что мне предоставили и закажем ужин в номер. А вот это было действительно неожиданно. Жескьер честно не знает, как реагировать, потому что его душа предвкушающе ликует от такой возможности, которую предлагает сам Феликс. Но это не отменяет того, что он этому удивлён, и в который раз за вечер парень говорит что-то слишком неожиданное. Ему нужно решать, хотя что тут решать, если ответ очевиден. — Хорошо, я не против. — Он пытается звучать, как можно более непринуждённо, но довольная улыбка всё же скользит по лицу, что точно не осталось без внимания. — Только лучше позвонить сейчас в гостиницу, чтобы заранее попросить что-то приготовить. Что бы ты хотел? — Я, честно говоря, даже не знаю, но я очень хочу вина, — Феликс звонко смеётся, прикрывая другой рукой глаза, пока Николя приходится расцепить их пальцы и выудить телефон из подставки в машине. — Какое ты любишь? — музыка в салоне резко прекращается, а взамен мужчина набирает какой-то номер. — Я люблю все вина, хоть много и не пробовал, — он отрывает ладонь от лица и слышит гудок, что разносится по колонкам машины. — Но больше всего люблю красное. Николя не успевает ничего ответить, как трубку тут же снимают и молодая девушка начинает диалог на французском. Феликс честно не понял ни слова из услышанного, но то, как Жескьер уверенно разговаривает на родном языке... Как он картавит «р», улыбчиво отвечает собеседнице и выкручивает руль вправо, заставляет Феликса отвернуться. Сейчас он рад, как никогда, что его длинное пальто может прикрыть пах. Он тушуется ладонью, приминая край верхней одежды ближе к корпусу. Остаётся надеяться, что увлечённый разговором Жескьер ничего не заметил и не заметит. И всё же он очень сожалеет, что сегодня на нём обтягивающие джинсы. Прикрывайся, как угодно, но если хоть немного будет видно низ — будет видно абсолютно всё, что может смутить. Феликс пытается выглядеть так, словно он просто поправляет одежду без какой-то конкретной цели, но щёки становятся ощутимо горячее. Как же хорошо, что в полумраке этого не видно, да и мужчина вроде только на дорогу смотрит, прижимая телефон к уху. В общем пока успех да удача, иначе не скажешь. — Феликс, — из размышлений его выводит голос Николя, — ты знаешь где сейчас твой багаж? — Да... Его же должны были завести ребята в гостиницу. Там только один чемодан, а моя сумка лежит на заднем сидении. Он тут же перестал дышать, смотря только на Николя и не понимая о чём вообще речь. Какая-то неизведанная тревога накатывает на него с головой, но он искренне пытается держать себя в руках и дождаться окончания разговора. По идее, он мог понять что-то не так с учётом того, что у него нет совсем никакой информации больше, поэтому лучше не включать тревожный режим раньше времени. Николя же, в свою очередь кивает и с улыбкой заканчивает разговор, дожидаясь, пока скинут трубку на другом конце провода. Во рту уже слегка сухо, пока ждёт, как Николя поставит телефон обратно в подставку и настроит музыку. — Что-то случилось с моими вещами? — Феликс пытается легко и без особого проявления волнения задать вопрос, но, очевидно, у него не получилось, потому что Жескьер вопросительно поднял брови и легко улыбнулся, демонстрируя недопонимание. — Нет, всё в порядке, тебе не стоит так волноваться, — он тихо смеётся, слегка больше продавливая ногу в педаль газа, — у меня спрашивали об этом, чтобы проверить соответствие твоих слов и тому, что к ним привезли и на чьё имя. Так как это моя давняя знакомая, то мы обошлись без документов и всякой обязательной фигни для подтверждения твоей личности. Я попросил доставить чемодан в твой номер, потому что сам поручился за то, что всё правда, и мы скоро приедем с твоим паспортом и заселим тебя. Как камень с души упал. — О боже, а я уже так переволновался, что что-то случилось... — он действительно с облегчением вздыхает, несколько раз моргая. — Я заметил, — тихий заливистый смех в ответ вместе с каким-то нечитаемым мимолётным взглядом. — А что ты заказал на ужин? — Подумал, что же будет хорошо под красное вино и решил, что курица в кисло-сладком соусе под сладкое — прекрасный вариант. Вот тебе на. Приехал во Францию, в надежде попробовать каких-то улиток по-бургундски, буйабес или на крайняк петуха в вине. Хотя, очевидно, петушком в вине сегодня станет он, но это не отменяет того, что даже не ожидал съесть на поздний ужин что-то более привычное для себя, нежели для французов. И всё же это не то, чтобы плохо, поэтому жаловаться точно не на что. Да и, если так подумать, сегодня вечером он всё же может позволить себе прекратить диету. Первый приём пищи хоть и должен был быть завтра, но ради такого повода можно и пожертвовать. Лишь бы Николя не знал, что он голодал. — А ты когда нибудь пробовал это блюдо? — Феликс заинтересовано поглядывал на профиль сбоку, всё так же прижимая пальто к себе, и встретил ответный взгляд. — Я давно хотел попробовать, но никак не было повода, — его взгляд лениво скользнул по всему телу сбоку под аккуратную улыбку и снова оказался направленным на дорогу, — очевидно, сама судьба распорядилась, чтобы я впервые съел эту курочку вместе с тобой. Его пальцы аккуратно коснулись экрана телефона и переключили какую-то надоедливую и скучную музыку на следующую, что оказалась намного современнее и динамичнее. Приятные биты очередной песни Билли в машине ощущались, совершенно иначе, чем в наушниках. Феликсу уже даже не хотелось спрашивать сколько им ехать к гостинице, потому что пейзажи за окном совместно с «The diner» захватили всё его внимание. Семенящие повсюду дома, балконы и люди воодушевляли. Он так отвык от такого количества людей европейской внешности и стиля одежды, что это ощущалось словно свежим глотком воздуха. Но настоящего воздуха ему всё же не хватало, поэтому даже без раздумий он нажал пальцами на кнопку на подлокотнике и полностью опустил стекло. Голова качалась в такт мелодии, ладонь спользнула на встречу холодным волнам воздуха и пальцы гипнотизирующе поочерёдно то сжимались, то разжимались. Словно он мял что-то материальное, а не абстрактное в воздухе. Феликс вытянул голову на встречу освежающающему дуновению в лицо и прикрыл веки, ловя приятную прохладу. Наконец-то он чувствует себя расслаблено. Это всё кажется таким неосуществимым сном, что ему действительно не верится в это внутреннее спокойствие и удовольствие от всего происходящего. И он выглядит так изумительно... Тонкие кольца встречаются друг с другом на соседних пальцах, переливая на себе блики уличных фонарей, а рукав чёрного пальто прижимается ближе к кисти под давлением ветра, словно пытается обхватить и сжать всю руку, приятно обволакивая. Светлые пряди разлетаются в стороны, тянутся за прохладой назад и спадают несколькими волосками на лицо. Он обворожительно сжимает носик от щекотки и дёргает лицом в бок, скидывая мешающие волосы. В существование этого человека трудно верить. Очень трудно верить, что тонкие пальцы на дверце и черном пальто, что выстукивают бит песни действительно реальны и принадлежат Феликсу. Сердце пропускает очередной бит, держа в себе вид завораживающих внимание прикрытые глаза и дрожащие ресницы. Их хочется коснуться, веки хочется поцеловать, а сквозь шёлковые локоны проскользнуть пальцами, любовно чувствуя нежность в ладонях. Феликс наслаждается. Он умеет наслаждаться моментом и ощущать накатывающее удовольствие от любой возможности, что ему выпадает. Феликс идеально-прекрасен. Его абстрактная россыпь веснушек на лице похожа на ночное небо — проведи пальцами создашь новое созвездие. Но Николас лишь покрепче сжимает руль и не представляет, предстанет ли ему такая возможность коснуться звёздной души или нет. Насколько Феликс будет с ним открыт — он не знает. Насколько много позволит — тоже. И всё же хочет знать и понять, как найти к нему подход. С какой стороны его душа открыта? Какую часть себя он защищает от окружающего мира? Николя ловит себя на мысли, что кидает слишком много взглядов, но не может остановиться. Обычно, ангелы не манят, не привязывают и не заставляют от себя зависеть, и всё же в системе случился сбой. Спустя совсем немного времени машина начинает замедляться, и Феликс заинтересованно открывает глаза, поглядывая по сторонам и замечая въезд на большую парковку со шлагбаумом. Окошко со стороны Николя открывается, и он говорит что-то мужчине, что стоит в будке охраны и через несколько секунд выходит ближе к их машине. Феликс не понимает ни слова из их разговора, но мужчина внимательно смотрит на него, переводит взгляд на планшет в руках, что остался незамеченным прежде, и кивает головой на что-то. Он возвращается на пост, и шлагбаум тут же поднимается, пропуская их на парковку для поиска места, а Феликс лишь надеется, что всё нормально и никаких проблем не возникло. Сбоку виднеется красивая чёрная кладка здания с яркой и мощной подсветкой, что скорее всего и является его гостиницей, и он заворожённо смотрит на десятки этажей ввысь, лишь предвкушая, какое из этих окон будет рядом с ним эти несколько ночей. Но, не заставляя себя ждать, они быстро находят парковочное место и с оставшимися вещами в тишине перебираются ко входу в здание. У Феликса глаза разбегаются, как в первый раз. Он видел не одно красивое место, не одну шикарную гостиницу, но восхищение и удивление продолжает с каждым разом накрывать. Поэтому он всегда проживает это восхищение в тишине, погружаясь полностью. А Николя не то чтобы против. Швейцары с улыбкой открывают перед ними двери, в нос ударяет приятная свежесть кондиционера с какими-то дорогими ароматами, из-за чего есть яркое желание прикрыть глаза и просто наслаждаться этой атмосферой. В холле с тихой и приятной музыкой, отдаёт нотками гавайской розы, а девушка на ресепшене им мило улыбается, явно узнав гостей. Эта гостиница веет роскошью, и Феликс чувствует себя в своей тарелке. — Добро пожаловать в наш отель! — молодая на вид девушка начинает разговор на английском, и её речь совсем не имеет акцента, что вызывает непроизвольную улыбку. — Я искренне рада вас видеть! — Добрый вечер, Мишель, — Николя так же радостно отвечает на приветствие на английском, попутно оставляя на стойке регистрации свой паспорт. — Я тоже очень рад тебя видеть. Позволь представить тебе Феликса. Он наш сегодняшний гость, которого я сопровождаю. — Очень приятно познакомиться лично, Феликс, — она протягивает руку, тепло улыбаясь, и они скрепляются в лёгком и дружеском рукопожатии. — Я о тебе наслышана, ты ведь приехал на показ? — Да, всё верно, — смущенная улыбка тут же оказалась на его лице, но не забывает о неразглашении подробностей. — Мне тоже очень приятно познакомиться с тобой. Очень красивый браслет. — Спасибо большое, он правда очень красивый, это был подарок, — Мишель внушала лишь доверие и приятную вечернюю атмосферу, совсем не навязчиво продолжая обмен комплиментами, — этот цвет волос тебе очень идёт. Ты прекрасно выглядишь. Знакомство явно задалось, и Николя это не могло не не радовать. Ангела принимали должным образом, и Мишель он тоже мог его доверить, поэтому лишь с упоением смотрел, как они находят точки соприкосновения. Девушка взяла его паспорт и задала нескольких уточняющих вопросов у Феликса прежде, чем взять второй паспорт из его рук. — Как ты? Как Николь? Давно не виделись с вами. — У меня всё в порядке, у Николь тоже. Мы, к счастью, так же вместе, благодарю за твой интерес, — она мило посмеивается смотря поочерёдно на них двоих, и Феликс с интересом наблюдает за этой неформальностью, уже совсем отвыкнув от подобного. — А ты как? Как Дрю? — У нас тоже всё хорошо, спасибо. Феликсу ужасно интересно узнать всё про Дрю, их отношения и как они пришли к разговору про него самого. Это было так же, как и у него с парнями или как-то отличалось? Как отреагировал сам Дрю, и интересен ли ему самому Феликс? В голове было много вопросов, но у них ещё очень много времени, чтобы узнать ответы на все интересующие вопросы и поговорить обо всем на свете. Но пока Мишель проводит рутинное оформление документов и отдает Феликсу его карту-ключ, объяснив и рассказав какие удобства у него есть во время пребывания в отеле. — Так, а какой номер я могу тебе предложить? Какие предпочтения на этот раз? — по завершению оформления Феликса, Мишель обращается к другому мужчине, что выглядел довольно озадаченно. — Даже не знаю, у вас все номера шикарны, — он тут же широко улыбается, постукивая пальцами по столу. — Давай на твой вкус. — Так может... — Только не далеко от номера Феликса. Мы утром будем ехать по делам, поэтому будет удобнее, чтобы номера были рядом. Феликс тут же замолкает, понимая, что именно хотел предложить при постороннем человеке, поэтому аккуратно отводит взгляд, пытаясь выглядеть совсем непринуждённо. Это было близко. Нужно сначала думать, а потом делать, потому что рано или поздно это сыграет против него злую шутку. Но, очевидно, Мишель не сочла этот момент за что-то большее, чем просто желание посоветовать какой-то номер и парень выдыхает. Периферическим зрением он видит на себе внимательный взгляд и тут же автоматически оборачивается на Николя, устанавливая зрительный контакт. О чем он думает и что хотел сказать взглядом, Феликс так и не понял, но то, что он поступил опрометчиво — очевидно. Ещё одна ключ-карта оказывается в чужих руках, и они вместе удаляются по коридору, отвечая на кинутые им пожелания о хорошем отдыхе. Шаг за шагом звук твёрдой подошвы лакированных туфель Николя словно усиляется, как и сердце стучит всё громче и громче, а Феликс лишь молча мнёт пальцы в больших карманах своего пальто по пути к лифту. Везде натыканы камеры, и Феликс впервые чувствует себя скованно из-за напряжённого молчания и ситуации. Николя нажимает на кнопку вызова лифта, и на затылке ощущается пронизывающий взгляд тёмных глаз, что прожигает чуть ли не насквозь. — Почему ты так на меня смотришь? — Жескьер тихо смеётся и оборачивается на Феликса, что застыл с каким-то нечитаемым выражением лица. — Как так? — внезапно, он расплывается в улыбке и слегка прикрывает веки, смотря проницательно прямо в глаза напротив. Напряжение в воздухе становится не неловким, как казалось до этого, а обретает совсем другой окрас, в котором дышать становится на порядок сложнее. Взгляд никуда не мечется, тела застыли, не осмеливаясь сделать хоть одно движение, и время словно замерло вместе с ними. Нет ни стен, ни цветов, ни декора вокруг. Всё внимание направлено только на силуэт перед собой, сконцентрировано на остром взгляде глаз, и это всё ощущается какой-то игрой на выдержку. Кто продержится дольше, чтобы не перешагнуть в бесконечную бездну, к которой они успешно идут рука об руку? Кто не выдержит и воплотит все свои желания в одном мгновении? Но звук приехавшего лифта не даёт нырнуть в эти ощущения с головой, а двери распахиваются, так и приглашая их внутрь остаться снова наедине с громким дыханием их тел и тихой обволакивающей музыкой. — S’il vous plaît, — Николас отводит руку в сторону, пропуская парня вперёд, но не отводит глаза от лица, прикрытого светлыми локонами, и заходит следом. Лифт же слегка уже, и чтобы избежать тесного контакта, Феликс прижимается спиной к одной из холодных стен и следит за тем, как мужчина нажимает на кнопку четвёртого этажа, медленно становясь к стене точно так же, как и он. Они снова встречаются взглядами, кадык двигается со сглатыванием вязкой и тяжёлой слюны, а лифт еле ощутимо начал подниматься, приближая их к бездонной пропасти всё больше. — Ты же в курсе, что везде камеры? — Да. — Кроме комнат. — Кроме комнат. — И ты знаешь, что ты чуть не сказал кое-что очень провокационное для Мишель? — Николас с улыбкой смотрит на тёмные полуприкрытые глаза, украшенные лёгкими тенями и мысленно упивается видом на такого Феликса. — Знаю. — Он кидает ответную ухмылку, и что-то в его поведении очень изменилось с момента, как они стояли в Лувре. Время шло, на часах было где-то за десять, но по ощущениям уже далеко за полночь. Чуть больше раскованности, чуть больше уверенности и чуть меньше совести. Совсем немного меньше, ведь всё пока только лишь в фантазиях — а значит не считается. И он тяжело сглатывает, закрывая глаза и пытаясь вдохнуть чуть глубже, чтобы быть более спокойным, но всё, что получилось, — это ликующе обрадоваться своему застёгнутому пальто. В ушах лишь шум с какой-то фоновой музыкой в лифте, а в груди какая-то невнятная каламутина из сердца и легких. Он чувствует на себе взгляд. Чувствует, как почва уходит из-под ног, хотя, скорее это его ноги разъезжаются в стороны, отчётливо представляя в голове всё то же самое. Внезапно лифт останавливается, и со звенящим звуком открываются его двери, позволяя выйти на нужный этаж. Николя очевидно не торопится, а Феликс медленно открывает глаза и внимательно следит за скромной улыбкой. Они ни о чём не говорили, не вели больше диалога, но то, как он смотрит — было красноречивее «Поющих в терновнике». Эта скромная улыбка не подразумевала под собой ничего такого же скромного, поэтому, как только Феликс размеренно вышел из лифта, собственная ухмылка непроизвольно появилась сама собой. Настроение как-то резко повернулось конкретно одним местом и не сказать, что это ему не понравилось. Скорее, он уже предвкушал, как вдоволь наиграется играми на выдержку и игриво попрощается с Николасом, чтобы остаться одному в комнате и наконец-то снять всё изнывающее напряжение в теле. Они ещё даже не поужинали, а Феликсу уже хочется подрочить. Проблема. Остаётся только тяжело вздохнуть и одним движением расстегнуть столь жаркое пальто, чуть ли не засмеявшись от абсурдности ситуации, но продолжить медленно идти по коридору в поисках номера своей комнаты. Он отчётливо запомнил, что их номера находятся друг напротив друга, поэтому если найдёт один, то найдёт и второй. Всё логично. Но, интересно, насколько тут крепкие стены? Скорее всего, в таком роскошном отеле они должны быть звуконепроницаемые. Но не попробуешь — не узнаешь, и Феликс продолжает идти, рассматривая красивые картины на стенах пока не услышал, как его кто-то окликнул. Он крупно вздрогнул, не услышав прежде ни голоса и слова, что произнесли, но обернулся на автомате, почувствовав, что назвали его имя. — Что? — он непонимающе оглянулся на улыбающегося Николя, что стоял в десятке метров от него, уперевшись плечом в один из дверных косяков. — Ты над чем-то задумался? — рукой он прикладывает свою карту-ключ к сканеру рядом с собой и тот характерно пикает, оповещая про разблокирование двери, — или решил изучить интерьер? — Разведать обстановку, — Феликс стреляет острым взглядом под встречную улыбку и медленно разворачивается назад. Боже, ну сколько уже можно так тупить, чтобы даже номер нужный пройти. Это какое-то издевательство над собственной же душевной организацией, и всё это рядом с Жескьером. Проклятие? Нет, всего лишь банальная влюблённость. Ну, знаете, как стереотипные подростки краснеют при виде предмета своего обожания и роняют всё, что под руку попадётся. Так же и он сейчас, поэтому, в некоторой степени Феликса же можно назвать сейчас несовершеннолетним? Он не удерживается и кривит улыбку в попытке не засмеяться от этого, пока Николя скрывается в своём номере и снова появляется в коридоре уже без своей небольшой сумки и курточки. Феликс только успевает дойти к двери напротив, как за спиной периферическим зрением видит ожидающий силуэт мужчины. Сейчас он действительно доволен, что ресторан сегодня накрылся медным тазом из-за его предложения и сейчас их ждёт расслабляющий ужин без посторонних глаз. Этот вечер всё так же улучшается с каждой секундой, и рука продолжает эту идиллию, прикладывая ключ-карту к сканеру, разблокировав дверь. Ну вот они на шаг ближе к пропасти. Достаточно несколько секунд, чтобы полностью понять своё положение и ситуацию вокруг них, тут же нащупав на стене какой то выключатель и зажигая приглуженный свет. Во-первых, он будет жить в шикаршейшем номере. Казалось бы, ещё не люкс, но не описать словами какой красивый и пропитанный шиком интерьер. А во-вторых, в эту же шикарную комнату следом заходит Николас. Прямо за Феликсом. Прямо в его номер. Он гулко слышит лишь звонкий звук чужих туфель прямо за своей спиной и щелчок закрытой двери позади. В голове словно идёт отсчёт секунд к чему-то, а вокруг почему-то резко становится тихо. По каждому сантиметру тела ощущается тяжёлый взгляд светлых глаз, и словно, даже не задумываясь, Феликс поворачивается. Они встречаются взглядами. Такими красноречивыми и кричащими, что это уже глупость какая-то — стерпеть всё, что происходит между ними. И терпение Николаса обрывается первым, за секунду хватая края чёрного пальто и резко притягивая Феликса к своему телу вплотную и удерживая крепко. Не было и шанса двинуться, но этого и не хотелось, потому что он так близко... Его глаза, направленные лишь вниз, а их собственные лица находятся буквально в сантиметре друг от друга, обмениваясь тяжёлым и рваным дыханием. Отсчёт в голове прервался, а всё, чего хотелось, — это впиться в эти чёртовые губы, о которых так много и долго грезит, и провести по этой мягкой, но такой колючей щетине совсем рядом. Но секунды тянутся, словно вечность, а Николасу всё труднее поднять свои глаза и посмотреть в противоположные, зачем-то продолжая эту пытку ожиданием. — Français baiser — это не низкий уровень французского. Это french kiss. Он видит, как чужой взгляд еле как отрывается от его собственных губ, смотря прямо в его глаза, и парень только начинает понимать всё сказанное, ведь его кадык вздрагивает в судорожном сглатывании. Феликс больше не выдерживает. Руки тут же хватаются за лакированные волосы на затылке, они сталкиваются носами, и горячее дыхание обжигает их самих, но кого это уже волнует. Они наконец-то впиваются в губы напротив, так судорожно и сумасшедше целуя, совсем задыхаясь, но вновь двигая челюстью в желании целовать снова и снова. Руки Николаса тут же ныряют под чужое пальто, ноги делают пару шагов вперёд, резко и грубо прижимая Феликса к стене в прихожей, а в ответ тут же слышит внезапный тихий стон. Он снова впивается в пухлые губы, с особым удовольствием скользит между них языком, и чужой рот, как по щелчку, гостеприимно открывается. Пальцы на затылке сжимаются лишь сильнее, тянут за лакированные пряди, заставляя почувствовать слабую ноющую боль, за что Жескьер тут же хватается зубами за нижнюю губу, возвращая оплату той же монетой. Воздуха словно не хватает, вдыхать хочется всё чаще, а сплетать их языки всё больше. И они действуют относительно своих желаний, кружа в глубоком поцелуе в борьбе за главенство. Но Николас оказывается настойчивее, тут же запихивая свой язык в чужой рот и крепко сжимая ладонями тонкую талию под подолами пальто. От его рук по телу проходится дрожь, парень льнет лишь ещё ближе и крепче к мужчине, хотя ближе уже некуда. Он и так зажат между стеной и чужим телом, но ему мало — так долго сдерживался. Но внезапно в дверь послышался стук, из-за чего оба мужчины резко оторвались от поцелуя, тут же открывая глаза и судорожно метая взгляды на дверь. — Прошу прощения... Сэр, ваш заказ готов, — как только услышав эти слова по ту сторону, Феликс снова расслабляется и тихо хмыкает, — мне подать в номер или оставить за дверью? Глаза разочарованно закатываются, а его макушка тут же со стуком встречается со стеной позади. Нет, ну это серьёзно какое-то издевательство. Почему именно сейчас? Но у Николя это вызывает лишь тихий смех, и он медленно потирает лицо, пытаясь прийти в себя, и возвращает ладонь на чужое тело. Они реально поцеловались. Пиздец. — Оставьте за дверью, — Феликс говорит порядком громче, чтобы его точно услышали, и, не меняя позы, пытается незаметно сглотнуть неоткуда взявшееся волнение, — если что-то ещё понадобится, я скажу, спасибо. — Конечно, как скажете. Хорошего вам вечера. Тишина обволакивала сознание, в номере стало молчаливо, словно все чего-то выжидали. Феликс не открывал глаза, не опускал обратно головы, потому что боялся увидеть, что всё произошедшее — какой-то фантазм. Но он отчётливо ощущает руки на своей талии, и от этого становится ещё страшнее. Вдруг это всё было ошибкой? Но как только послышались удаляющиеся шаги — словно камень с лёгких. Феликс снова вдыхает на полную грудь и наконец-то осмеливается посмотреть перед собой. В пальто уже жарко, но есть ли разница, когда перед ним влажные губы модельера, которые он только что целовал? Николас смотрит на него из-под наполовину прикрытых глаз так довольно, уста растянуты в аккуратной и зазывающей улыбке, что заставляет тут же сглотнуть. Понимание, что собственные руки лежат на чужих плечах, скреплённые в замок на шее — приходит очень быстро. Но это опьяняет и расковывает ещё больше. Взгляд скользит по лицу напротив, подхватывает все маленькие мимические морщинки, глубокий голубой цвет радужки и прямые линии носа. Сейчас ведь Феликс уже может без зазрения совести открыто провести ладонью по щеке и притянуть мужчину ещё ближе. Сейчас он может. — Я хочу ещё, — Феликс улыбается совершенно бесстыже и наклоняется ещё ближе, опуская глаза ниже. — У нас стынет ужин за дверью, — он всё равно ведётся и в разрез собственным словам приближается лицом впритык, — а ты ещё даже пальто не снял. Горячее дыхание ударяется о кожу, Жескьер бормочет прямо в губы и сразу утягивает в поцелуй, прикрывая глаза. Уста слепо двигаются навстречу друг другу, обволакивают собственной нежностью и мягко отрываются. Феликс недовольно дует губки и снова утыкается в чужие, крадя ещё один мимолётный поцелуй, и непроизвольно улыбается. Ладони перебегают на лицо, и Николя с тихим смешком вздыхает, ощущая, как большие пальцы нежно поглаживают его скулы и щёки. На него смотрят словно заворожённо, с блеском в глазах, а в приглушенном свете всего одной лампы, Феликс выглядит так по-домашнему... От него не хочется отрываться ни на секунду, а рук не убирать совсем никогда. Мягкие платиновые волосы падают на лицо, лежат на плечах, став уже совсем длинными, и невозможно удержаться, чтобы не завести за ухо светлую прядь. Николас снова отрывает ладонь от талии и приподносит её к чужому лицу в аккуратном и еле ощутимом касании. Этот юноша — абсолютно точно произведение искусства, что всегда способствует желанию смотреть на него и восхищаться им. Кончики пальцев ласково подцепили прядь и завели её за ушко, взглядом следя за каждым собственным движением. И Феликсу не менее интересно видеть и чувствовать все касания, кося взгляд вбок на жилистую руку. Николас слишком нежно с ним обходится. Это даже немного смущает, словно он — хрупкая и драгоценная кукла, которую легко сломать от одного нажатия. Но от этого лишь ускоряется пульс и загоняется дыхание, ведь тихие касания щекочут кожу и делают Феликса ещё более чувствительным. — Может... Останешься у меня? — он очень тихо и словно смущённо переводит взгляд на Николя, но нежно поглаживает пальцами его шею, чтобы то ли себя успокоить, то ли раздразнить мужчину. А Николя, словно, не то чтобы против. — Примем вместе ванную? Улыбка мужчины становится ещё шире и ласковей, а взгляд уже направлен прямо в глаза напротив, устанавливая зрительный контакт. Да, этот вечер будет явно потрясающим.