Письма (Every letter)

Она ведь представляла их первый раз совсем иначе – медленно, нежно, как естественное продолжение их признаний прошлой ночью. Но с ним всё пошло не по плану. Киллиан был слишком притягательным, слишком живым, и, кажется, даже не подозревал, что одно его присутствие лишает её всякого самообладания. Как только она внимательно на него посмотрела и почувствовала очертания его члена в своей руке, провела несколько раз по всей длине, Эмма не выдержала и набросилась на него, как безумная. Она с жаром и наслаждением впустила его в своё гостеприимное тепло, не давая ему ни секунды на раздумья. (Киллиан на возражал. А Эмма до сих пор переживала по этому поводу.) То, что случилось между ними, было потрясающим. Она и не помнила, когда в последний раз у неё был настолько продолжительный и умопомрачительный оргазм. Может, дело было в любви. Когда-то ей казалось, что она любит Нила, но теперь Эмма понимала: то было лишь тенью того, что она чувствовала сейчас, рядом с Киллианом Джонсом. Хотя, возможно, не только любовь делала этот момент таким особенным. Он, чёрт побери, прекрасно знал, как обращаться с её телом – и, судя по его взгляду, собирался продемонстрировать это во второй раз. – А потом? – спросила Эмма, пока губы Киллиана скользили по линии её подбородка, оставляя за собой тёплые, почти невесомые следы. Он сильнее прижался к ней бёдрами и уверенно обнял её за талию, направляя назад – к кровати, шаг за шагом. – А потом, – усмехнулся Киллиан и замер, поймав её взгляд. В его глазах было столько тепла и желания, что у неё перехватило дыхание. – Потом я бы медленно тебя раздел. – Покажи. Он провёл ладонями вдоль её тела, будто стараясь запомнить каждую линию, каждый изгиб. Их лица были совсем рядом – дыхание смешивалось, губы почти касались, но не спешили соединиться. Когда Киллиан добрался до края её футболки и скользнул под неё, Эмма ощутила прикосновение её тёплых мозолистых пальцев к своему животу. Она задрожала. Её нравились его нежные касания; даже изуродованная шрамами левая рука на контрасте с её мягкой кожей вызывала внутренний трепет. – Первым делом я бы избавился от твоей футболки, дорогая. Её глаза сами собой закрылись, когда его низкий голос окутал её мягкой вибрацией. Киллиан с нежностью прикусил её нижнюю губу и, слегка потянув, отпустил. Эмма была уверена, что даже после тысячи таких поцелуев она будет жаждать их с новой силой. Вскоре Киллиан кончиком языка прикоснулся к уголку её губ – и Эмма откинула голову назад, пропуская его в глубину своего рта. С каждой секундой ей становилось всё жарче. И вот под настойчивым вниманием пальцев Киллиана её футболка задралась. Эмма крепче схватила его за руку и втайне понадеялась, что его одежда тоже в ближайшее время окажется на полу. – Я бы кончиками пальцев принялся исследовать каждый миллиметр твоей кожи, – зашептал он ей на ушко и, выдержав многозначительную паузу, добавил: – и нашёл бы каждое чувствительное местечко. Положив ладони ей на рёбра, Киллиан кончиком языка обвёл контур зардевшегося уха и, ухватив мочку зубами, слегка потянул. Эмма громко выдохнула и едва слышно застонала, потому что он умудрился найти одно из таких местечек, даже не пытаясь, тогда как ни один из её бывших ни разу даже не потрудился этого сделать. – Ух ты, – восторженно хмыкнул Киллиан и повторил это движение снова, заставляя Эмму напрячься и сильнее прижаться к нему бёдрами. Тогда он нежно провёл под грудью, и Эмма выгнулась навстречу. – Так хорошо, любовь моя? Она безмолвно кивнула, полностью захваченная моментом и изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Эмма не сомневалась, что если толкнёт его в сторону кровати и снова оседлает, Киллиан возражать не будет, но происходящее сейчас завораживало её куда больше. Она отчаянно хотела знать, что же он планирует с ней сделать. Именно поэтому Эмма дала ему возможность вести в этой партии и действовать медленно. – Подними руки. Не раздумывая, Эмма сделала, как велено, и прикусила губу, когда он принялся снимать её футболку. Её волосы запутались, и она торопливо пригладила их, заправляя непослушные пряди за уши, пока он небрежным движением откинул одежду на пол. Эмма вовсе не стеснялась своего тела и не переживала по поводу того что он подумает. Она много времени потратила на то, чтобы привести себя в форму, и была уверена в себе и своём результате. Но этот момент казался куда интимнее, чем их предыдущее занятие на диване, а потому она с чуть приоткрытыми глазами наблюдала за его реакцией. Киллиан открыто уставился на её грудь, а его пальцы дрожали в паре миллиметров от неё, будто он боялся коснуться мягкой кожи, которую совсем недавно ласкал. Наверное, слово «боялся» здесь было не совсем уместно. Он выглядел скорее… поражённым, охваченным благоговением перед ней. И, пожалуй, так оно и было – осознав это, Эмма вспыхнула тёплым румянцем. – Совершенство, – прошептал Киллиан и ласково, едва касаясь провёл кончиками пальцев по налитой груди. У Эммы перехватило дыхание. Её соски напряглись от такого пристального внимания, а глаза Киллиана темнели с каждой секундой. Он тяжело задышал. Эмма получала невыносимое удовольствие от его нежной ласки, в то время как в глубине души ей хотелось, чтобы он не церемонился и просто трахнул её, как она сама поступила недавно. Она горела изнутри, и это нетерпение было уже невыносимым, именно поэтому она сдавленно промычала: – А дальше что? Киллиан усмехнулся, как будто ждал этого вопроса. – А дальше… – протянул он и, облизнув губы, опустил руки ей на бёдра. Киллиан немного поиграл с завязкой на поясе шорт, чуть царапая кожу живота. А затем, не говоря больше ни слова, он просто показал, что именно бы хотел сделать. Он медленно начал опускать вниз оставшуюся одежду, оголяя Эмму без остатка, и опустился на колени, чтобы завершить процесс. Приподняв одну ногу, затем вторую, Киллиан снял с неё  шорты с трусиками и откинул подальше. Эмма осталась полностью обнажённой. Но он не поднялся обратно. Вместо этого Киллиан уставился на неё, как… Боже, она даже не могла это объяснить. Она чувствовала себя чрезвычайно уязвимой, как будто он не только физически раздел её. Киллиан знал её лучше всех – даже, как он когда-то с улыбкой хвастался, лучше, чем она сама. Но лишь теперь, увидев это знание в его взгляде, в мягком изгибе губ, где отражалось безмолвное понимание, Эмма по-настоящему ощутила, как близки они стали. Как будто между ними больше не оставалось ни тайн, ни расстояний. Ему не обязательно было быть внутри неё, потому что это уже давно произошло во всех смыслах этого слова. Его образ был отпечатан у неё в сердце, а её душа радостно принимала его, как своего. Если бы Эмма верила в родственных душ, то могла бы с уверенностью заявить, что нашла свою – и теперь он смотрел на неё, как на самое прекрасное существо в мире. Киллиан опустил голову и, наклонившись, поцеловал её чуть повыше правого колена. Обеими руками он повёл от лодыжек выше, губами следуя тем же направлением. Эмма закрыла глаза. Она задрожала и запустила руку ему в волосы, слегка царапнула, заслужив в ответ глубокий низкий стон. Эмма чувствовала, что его прикосновения возбуждают её всё сильнее, и между ног становится горячо и влажно, но Киллиан продолжал ласку, избегая того местечка, где ей хотелось почувствовать его больше всего. Да, Эмме хотелось помедленнее, но это уже была настоящая пытка. – Киллиан, – взмолилась она. Он упёрся лбом ей в колено и коротко хохотнул, а затем посмотрел на неё сверху вниз. Его рот застыл в паре сантиметрах от светлых волосков на лобке, а жаркое дыхание вызывало мурашки. Как вдруг Киллиан толкнул её. Эмма инстинктивно отвела руки назад, чтобы удержать равновесие, и села на кровать, а из её губ вырвался неловкий, почти смешной вскрик. Киллиан засмеялся и прижался лицом к её ноге, щекоча нежную кожу щетиной. – Грубиян, – проговорила она. Киллиан усмехнулся и поцеловал родимое пятно на внутренней стороне бедра. – Прошу прощения, любовь моя. – От этого прозвища щёки Эммы порозовели. – Так, может, мне отныне обращаться с тобой чуть нежнее? – уточнил он и снова поцеловал её чуть выше. Это было потрясающе. Этого было недостаточно. Эмма прикусила губу, когда он посмотрел на неё снизу вверх. Боже, как же давно она мечтала увидеть его именно в этой позиции. Но следовало отметить, что Эмма настолько давно фантазировала о Киллиане, что не было такой позиции, в которой бы она его не хотела. – Нет, – ответила она и улыбнулась, заметив, что угодила ему. Внезапно Киллиан подхватил её под коленки и подвинул на себя, практически на самый край кровати. Эмма замерла и раздвинула ноги. Теперь она была полностью перед ним открыта. Её киска была влажной от постоянного возбуждения и всё ещё немного припухшей от их предыдущего соития. Эмма с трудом сглотнула ком в горле, а Киллиан, приоткрыв рот, бесстыдно смотрел ей между ног. Неосознанно она пошевелилась, сама не понимая – от смущения ли это, или от нетерпения. Пожалуй, и то, и другое сразу. И вдруг Эмма вскрикнула, потому что Киллиан закрыл глаза и опустился вниз, с необычайным благоговением целуя её. Она перестала ощущать связь с реальностью, когда Киллиан вновь прижался к ней ртом, потом снова, и снова, и снова, покрывая нежными поцелуями каждый миллиметр. Она этого совсем не ожидала, но наслаждалась лаской и лёгким покалыванием его щетины. Когда Киллиан внезапно остановился, Эмма приоткрыла глаза и посмотрела на него. Его взгляд был глубоким, полным любви, от которого у неё перехватывало дыхание. – Ты и представить себе не можешь, сколько раз я думал об этом, – признался он хриплым голосом. Его пальцы осторожно скользнули вверх, замирая на тонких следах, что остались на её теле – на тонких розовых растяжках, напоминавших о беременности. В каждом его движении ощущалось благоговение, и Эмма ясно чувствовала это: он видел в них не изъян, а часть её самой, ту, которую любил. Он медленно их поглаживал, почти почтительно, не отводя взгляда от её глаз. Вскоре Киллиан, совершенно не торопясь, легких движением стал опускаться ниже, кончиками пальцев поглаживая путь до места, где расходились её бёдра. – Я много раз фантазировал, какая ты здесь. Будешь ли такой мягкой и нежной, как я себе представлял, – едва слышно пробормотал Киллиан, приближаясь к её киске лицом. Буквально через пару секунд Эмма почувствовала, как он носом проводит по внутренней стороне бедра. – А ты ещё мягче… и намного более прекрасная, Эмма. Я хочу попробовать, какая ты на вкус. Она шумно выдохнула и крепко сжала кулаки, сминая в них простыню, потому что именно в этот момент Киллиан провёл своим теплым языком снизу вверх и закружил по клитору. Эмма едва слышно застонала и подалась бёдрами вперед, до предела запрокинула голову, в то время как Киллиан, казалось, понял её намёк и ещё глубже зарылся в неё лицом, а руками скользнул ей под ягодицы, пытаясь удержать на месте. Вскоре они нашли идеальный ритм, а Эмма научилась управлять его движениями: она слегка двигала ногами, задавая направление, а пятками сильнее упиралась ему в спину. Чем больше Киллиан дразнил и мучил её своим умелым языком, тем чаще сжимались пальчики у неё на ногах. Кроме того, он умудрялся покалывать её своей щетиной, но Эмма вдруг поняла, что ей это даже нравится. Ей хотелось ещё и ещё. Она подняла голову и посмотрела на него. И, надо признать, зрелище того стоило. Всё его лицо залилось румянцем, брови чуть нахмурились – то ли от сосредоточенности, то ли от немого восторга, если Эмма правильно поняла его рычащие звуки. Она отбросила с его лба непослушные прядки – и Киллиан тут же открыл глаза. Это было до безумия банально, но Эмма могла поклясться – когда их взгляды встретились, между ними будто пробежал электрический разряд. Её лучший друг – а теперь ещё и любовник, чёрт побери, ведь они перешли в новый этап отношений – занимался с ней оральным сексом, как неоднократно фантазировал в прошлом, а она наслаждалась его ласками, как всегда мечтала сама, и больше у неё не было слов. Внезапно Киллиан изменил тактику, заставляя Эмму вскрикнуть. Он стал глубже проникать языком, чередуя это со стремительными похлопывания по головке клитора. Эмма выругалась, когда ощутила его улыбку – самоуверенную, довольную, почти насмешливую: он прекрасно знал, какое впечатление произвёл на неё за столь короткое время. – Киллиан, – застонала она и вцепилась в простыню так, что костяшки пальцев побелели. В это время Киллиан, издавший приглушённый стон, сильнее вцепился в её задницу. Эмма, балансируя на одной руке, второй вцепилась в его волосы, пропустив сквозь пальцы густые пряди, и крепко сжала, словно желая удержать Киллиана на этом месте навсегда. Но этот жест был скорее символичным, потому что Киллиан был полон решимости оставаться у неё между ног, доводя до полнейшего безумия. – Боже мой, так хорошо… да… «Как он вообще дышит?» мелькнуло у неё в голове, и мысль тут же растаяла, не оставив следа, потому что кончиком языка Киллиан проник внутрь неё. Эмма оказалась совершенно не подготовленной к ощущению его ловкого и умелого языка, ласкающего её изнутри, к прижимающемуся к клитору носу, к лёгкой вибрации от его стонов, которые звучали практически постоянно. Чёрт побери, он в самом деле решил наверстать упущенное? Эмма сильнее прикусила губу в надежде, что это поможет ей лежать смирно (нет), и нахмурилась, чувствуя приближение оргазма. В оральных ласках Киллиану не было равных, и он начал двигаться всё быстрее и быстрее. Эмма была способна лишь поощрять его намерения своими «да, Боже, здесь, Киллиан., не останавливайся, пожалуйста, да, да, да, мммм». Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что стены комнаты, казалось, впитывали и отражали её бесконечные стоны и крики, приглушённое хмыканье Киллиана и периодическое хлюпанье у неё между ног (лучшего слова Эмма не придумала), запечатлевая звуки секса в каждом уголочке. Господи, как же она была возбуждена. И вот-вот кончит, распадётся на тысячи миллионов осколков. Киллиан это, конечно же, понял. Он крепче сжал её податливое тело в своих ладонях. Если бы не это, Эмма бы давно свалилась с кровати, учитывая, как часто она пыталась податься вперёд. – Киллиан, я не мммм… я не могу… Он ещё раз лизнул её влажную плоть и сосредоточил всё внимание на клиторе. Он кружил на нём кончиком языка – сначала вниз и вверх, с каждой секундой чуть больше убыстряясь, затем снова вперёд и назад, и снова, и снова, и снова, а потом неожиданно обхватил его губами и слегка потянул. Этого оказалось достаточно, чтобы волны удовольствия обрушились на неё, целиком погружая в себя. Все её прежние фантазии о нём утратили смысл, потому что Эмма узнала, на что Киллиан действительно способен своим ртом. Несколько долгих мгновений Эмма могла лишь постанывать, сильнее сжимая ноги, и выгибаться в его руках. Она могла поклясться, что несколько раз ругнулась, но наслаждение было столь восхитительным, что ей было даже не стыдно. Придя в себя, Эмма немного расслабилась и опустила ноги, свесив их с края кровати. Киллиан прижался лбом к её бедру. Он тоже тяжело дышал и словно хотел минутку для себя, чтобы перевести дух. Эмма понимала его, как никто другой. Она ласково провела пальцами по его волосам, тщетно пытаясь пригладить непослушные прядки, которые совсем недавно сжимала в кулаках, и услышала в ответ благодарный смешок. Киллиан чуть отклонился назад, подняв на неё взгляд, а она прикусила нижнюю губу, не в силах скрыть волнение от увиденного. Его лицо было влажным, покрытым её собственным возбуждением. Да уж, Киллиан явно не сдерживался. С трудом скрывая ухмылку, он потянулся к подолу своей рубашки и вытер ею влагу с лица и щетины. Эмма посмотрела на его обнажившийся живот. Дорожка тёмных волос сужалась к низу и исчезала в расстёгнутых джинсах. Эмма лениво скользнула ногой по его бедру, а затем кончиками пальцев прижалась к возбуждённому члену. Её дыхание сбилось, когда он бросил рубашку и крепко перехватил её лодыжку. – Дай хоть минуту отдышаться, – сказал Киллиан со смешком, отстраняя её ногу. Она ответила поднятой бровью. – Ты собирался кончить? – Тсс, дай мне немного времени прийти в себя, любовь моя. Эмма надеялась, что он не примет её широчайшую улыбку за насмешку. Просто… это было чертовски приятно, что, доставляя ей удовольствие, Киллиан чуть не достиг оргазма. – Тише, – укоризненно пробормотал Киллиан, опуская голову и снова вытирая лицо, чуть поводя челюстью –, та, вероятно, ныла после такого «представления». – Я ведь ничего не сказала, – невинно ответила Эмма. Не дожидаясь, когда он что-нибудь ответит, Эмма придвинулась вперёд, схватила за футболку и слегка потянула. Киллиан понял намёк и помог ей снять футболку, а после отшвырнул подальше. Он всё ещё тяжело дышал. Эмма довольно хмыкнула и осторожно запустила пальцы в тёмные волосы на его груди. Киллиан улыбнулся ей и приподнялся с корточек, скользнул руками по её ногам и упёрся ими в кровать. – Помнишь тот инцидент… неделю назад? – спросила Эмма и чуть прикрыла глаза, когда Киллиан принялся прокладывать дорожку поцелуев вверх по бёдрам, по животу, скользнул языком в ямочку пупка и зубами задел выступающее ребро. Когда он добрался до груди и прикусил одну губами, Эмма сдавленно выдохнула. – Какой именно, милая? – спросил он и провёл по окружности напряжённого соска, а затем полностью накрыл ртом. Эмма вцепилась в его плечи. – Ты.. ох… когда ты вышел из ванной. – Киллиан поиграл с ним языком и характерным звуком причмокнул, выпуская сосок наружу. – Ты был весь мокрый. И такой… – Эмма прервалась и провела ладонями по плечам. – Ага. – Киллиан носом провёл по грудине и перешёл ко второй груди. – Помню во всех деталях. У меня был дикий стояк, когда я вернулся в ванную. Господи, как же сильно я тебя хотел. Эмма тяжело сглотнула, когда он продолжил свои действия, слегка царапая щетиной. – Я т-тоже. Надо было просто… действовать. И оседлать тебя в коридоре. Киллиан отстранился, на губах заиграла озорная улыбка, в глазах мелькнули смешинки, а одна бровь приподнялась с привычной самоуверенностью. – Генри бы, пожалуй, не оправился после такого зрелища. Его улыбка стала шире, и она не удержалась – ладони сами легли ему на щёки. Большие пальцы мягко скользнули по коже, останавливаясь у уголков губ. Она смотрела прямо в его глаза, не в силах отвести взгляд, и вновь – уже в который раз с прошлой ночи – прошептала: – Я люблю тебя. Киллиан ответил поцелуем, нежным и чуть неуклюжим, его нос тепло коснулся её щеки. Когда их губы разошлись, он тихо произнёс: – Я тоже тебя люблю. Боже, она, кажется, никогда не устанет слышать эти слова. Он начал наклонять её назад – его намерения были совершенно очевидны, – но Эмма положила ладони ему на грудь, останавливая движение. И, разумеется, не было для неё ни капли неожиданности в том, что он сразу же отстранился и перенёс вес на руки. – Хочешь остановиться? – Нет, – с лёгкой улыбкой заверила его Эмма и облизнула нижнюю губу. – Но Киллиан, я уверена, что в некоторых твоих фантазиях ты думал об… – она опустила взгляд на натянувшийся перед его джинсов, вспоминая, как держала его в руке, как он был внутри, и с восторгом поняла, что мечтает взять его в рот и заставить так же сходить с ума, – …об ответных действиях?  Это было почти смешно – как широко распахнулись его глаза, как высоко взлетели брови, как он шумно сглотнул. – Ага, – глухо произнёс Киллиан, делая шаг вперёд, так что теперь стоял прямо перед ней. – Много раз, Свон. Боже, этот голос. Как он вообще умудрялся звучать одновременно и мягко, и хрипло – это был бархатный рык, от которого пробегали мурашки. Эмма вспомнила, как это было – когда она знала этот голос только по телефону, как иногда запиралась в ванной после его звонков и представляла, что он шепчет ей всякие грязные словечки на ухо, как доводила себя до оргазма на словах: «давай, Эмма, кончи для меня». И как потом посасывала свои пальцы, представляя вместо них его, и слышала, как он тихо говорил ей что-то ободряющее. Но это было по-настоящему – происходило здесь и сейчас, а не в какой-нибудь безупречно выстроенной фантазии. Они уже успели заняться сексом, но говоря уж о том, что Эмма до сих пор приходила в себя после ласк его талантливого рта. А теперь ей, возможно, и самой доведётся попробовать его на вкус. Эмма встала на колени. – Не высоковато тебе будет, милая? – А ты потерпи, – пожурила она и, проведя ладонями по животу, уткнулась носом в волоски на груди. – Обещаю, я не дам тебе остаться без продолжения. Киллиан не остался пассивным: его ладони мягко скользили по её плечам и рукам, пока она продолжала исследовать его. Эмма не могла не заметить, что он становился всё более напряжённым, чем смелее она продолжала нежную ласку. Когда Эмма игриво лизнула его сосок, Киллиан подался бёдрами вперёд, как если бы пытался обо что-то потереться, и ткнулся ей в живот. – Ты меня в могилу сведёшь, Свон. Эмма улыбнулась и решила над ним сжалиться. Она стала поцелуями опускаться всё ниже и ниже, пока не остановилась у пояса джинсов, и там она резко куснула нужную кожу прямо над пуговицей. Киллиан подпрыгнул. – Теперь я в этом уверен, – закончил он своё предыдущее высказывание, пока Эмма расстёгивала ширинку. Трусы никак не могли скрыть всю степень его возбуждения, а над поясом виднелась слегка поблёскивающая влагой головка члена. У Эммы чуть не потекли слюнки. – Ну, попытайся хотя бы выжить, – сказала она, приподняв бровь. – Мне ты пока нужен – и желательно в рабочем состоянии. Киллиан начал смеяться, но звук оборвался, превратившись в судорожный вдох, когда Эмма осторожно  лизнула самый кончик. Сквозь солоноватый привкус кожи ощущалась лёгкая остринка пота, и Эмма поняла, что пробует на вкус и себя. Это невероятно возбуждало. Как будто она собственнически пометила его, и теперь Киллиан принадлежал ей сердцем, душой… и своим телом. Улыбнувшись, Эмма принялась стаскивать с него штаны и нижнее бельё, и чуть по получила членом по лицу, когда с нетерпеливым энтузиазмом стягивала трусы. Эмма бы расхохоталась в голос, но стоя перед ним на коленях вдруг поняла, что это чрезвычайно интимная и уязвимая поза. Поэтому, чуть задержав дыхание, она спустила всё до лодыжек, а Киллиан немедленно приподнял ноги и отбросил ненужные сейчас вещи в сторону. Он стоял полностью обнажённый в её  комнате. Эмма и представить себе не могла, что когда-либо окажется с ним в подобной ситуации. Ей пришлось одёрнуть себя, чтобы не наброситься на него. Чтобы занять руки, она принялась гладить его по ногам, по бёдрам, приближаясь к возбуждённому члену. Здесь она слегка замедлилась и принялась дразнить, целуя по всей длине. Киллиан шумно выдохнул, когда Эмма чуть приоткрыла рот и влажными поцелуями осыпала набухшую венку. Когда же она, наконец, обхватила головку губами и одной рукой взялась у основания члена, чтобы задавать ритм и направление, Киллиан глухо простонал. Эмма удовлетворённо хмыкнула и, ритмично обводя головку по кругу, посмотрела на него снизу вверх. На его лице отразилось что-то похожее на болезненное усилие, будто чувство было слишком сильным, а брови были нахмурены. – Черт побери, любовь моя, – хрипло пробормотал он, с восторгом наблюдая за тем, как Эмма работает ртом, поднимая и опуская голову, а также чуть наклоняя, когда пряди волос падали на лицо. – Т-ты… твой… Боже… Я всегда… – прервался Киллиан и сделал глубокий вдох, откинул её волосы назад и сжал в кулаке несколько прядок. С одной стороны, это было очень по-джентельменски, ведь волосы больше не лезли ей в лицо, а с другой, рассудила Эмма, Киллиан просто хотел хоть как-то контролировать ситуацию. На самом деле Эмме даже льстило, что Киллиан Джонс – человек, который годами писал ей такие изящные, выверенные письма, – теперь изо всех сил пытался подобрать слова. Он смог выдать лишь короткий смешок – красивый, хрипловатый, чуть сбитый дыханием – и всё же продолжил говорить. – Я всегда думал, что он очень красивый. Твой рот. Я раньше часто смотрел на фото и… и представлял, как это будет – поцеловать тебя. И чтобы ты поцеловала в ответ. Чтобы ты взяла меня в свой изящный ротик, д-да, вот так… Да, Эмма, так хорошо, так… Его чувственная похвала, произнесённая с бархатной хрипотцой, возбуждала Эмму не меньше самого момента близости, и она стала извиваться всем телом. Она наклонилась ещё ближе, чтобы заглотить его глубже, и посмотрела на него. Киллиан затуманенным взглядом наблюдал за её действиями. Поэтому она решилась на следующее: отпустив его бедро, Эмма, продолжая языком ласкать каждый миллиметр его члена, просунула руку между ног и прикоснулась к себе. Ей даже не пришлось проникать внутрь – пальцы тут же стали влажными, раскрывая степень её возбуждения. Эмма с громким хлюпаньем отстранилась – между головкой и её ртом повисла тонкая ниточка слюны. Он продолжила водить по члену рукой вверх и вниз, в то же время лаская себя, зажимая набухший клитор между двумя пальцами. Его глаза стали угольно-чёрными, а румянец покрыл всё лицо, уши и шею. Киллиан тяжело дышал, наблюдая за ней, а потом отпустил её волосы, откинул их назад и положил руку на щеку, большим пальцем погладил нижнюю губу. Другой рукой он обхватил её голову, и Эмме эта поза показалась чрезвычайно романтичной. Тонкая красная царапина на её щеке – оставшаяся от вспышки ярости Уолша накануне – ещё немного ныла, но это не имело значения. Прикосновение Киллиана было мягким, почти благоговейным. Казалось, он собирался что-то сказать – его губы чуть приоткрылись, – но слова так и не прозвучали. Вместо этого Киллиан наклонился и поцеловал её. Поцелуй был глубоким, тёплым, неторопливым. Он уверенно проникал в её рот языком и исследовал все укромные места, словно хотел узнать её целиком. Её движения остановились, и весь мир сократился до его поцелуя. По её опыту, поцелуи редко удавались с первого раза. Обычно первый – а иногда и второй, и третий, и четвёртый – бывал неловким: нужно время, чтобы уловить чужой ритм, понять, как другой человек движется тебе навстречу, как он отдаёт и принимает. Но с Киллианом всё было иначе. Не было ни намёка на неловкость – ни в их головокружительном первом поцелуе вчера, ни в этом. С ним всё получалось удивительно естественно, словно они уже давно знали, как должны сходиться. Как будто каждый из них заполнял пустоты другого, подходя точно – идеально – как кусочки одной головоломки. Прежде чем она успела хоть как-то возразить или вообще отреагировать, его руки легли ей на талию – и он просто поднял её, перетаскивая выше по кровати. Её собственные на мгновение беспомощно взметнулись в воздух, но уже через секунду она вместе с ними мягко опустилась обратно на матрас, с приглушённым фвумп, голова удобно утонула в подушке. Не успела Эмма и вскрикнуть, как Киллиан снова припал к её губам, на этот раз сильнее, жёстче, более властно. В один миг тёплая интимность сменилась безудержным возбуждением. Возможно, всё дело было в том, что он полностью прижался своим разгорячённым обнажённым телом к её, жёсткие волоски на груди щекотнули её возбуждённые соски, или что его влажная кожа оказалась в тесном контакте с её, а возбуждённый член устроился в развилке её ног. Эмма была полностью окружена им и дурманящим запахом секса, ощущением полной близости и доверия. Эмма была на пределе – охваченная жаром, переполненная желанием, до отчаяния нуждаясь в нём – и вдруг поняла: если бы он остановился и дал ей возможность говорить, она, пожалуй, и правда могла бы начать умолять. Не то чтобы она вообще когда-нибудь хотела, чтобы он перестал её целовать. Киллиан втянул её язык себе в рот, а Эмма ухватилась за его плечи, провела кончиками пальцев по напряжённым мышцам шеи, обхватила его лодыжки своими ногами. Киллиан потёрся об неё несколько раз, задевая клитор своим членом, и Эмма застонала, подстраиваясь под его ритм,. Она не сомневалась: если он продолжит, она кончит только от одних этих движений. Киллиан отстранился и тут же припал к её шее, давая Эмме возможность выдохнуть. Тяжело дыша, она уткнулась носом ему в щёку и забормотала: – П-пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – Боже мой, Эмма, я так… так хочу заняться с тобой любовью – медленно и неспешно, как всегда мечтал, – ответил Киллиан и, слегка прикусив нежную кожу, закрыл глаза. – Но… но ещё я хочу трахнуть тебя так, чтобы ты забыла своё имя. Эмма разразилась безудержным, захватывающим смехом, и он рассмеялся вместе с ней. Но когда он приподнялся на локтях и посмотрел на неё сверху, она поняла, насколько серьёзным было это признание. Киллиан был на пределе своих возможностей как и она, и хотел её так сильно, что боялся не сдержаться. Можно ли было возбудиться ещё сильнее? Вероятно, что да, если Эмма правильно судила по своему состоянию. Она никогда прежде не чувствовала такой связи с другим человеком, не так. И Эмма понимала, что он – тот самый. Что она больше никогда не испытает этих чувств ни к кому другому. – Киллиан, я люблю тебя. И это… это не фантазия. Ты здесь, и мы вместе, и я знаю, у нас будет время испытать это во всех смыслах… Я никогда тебя не отпущу. Ты ведь знаешь это, да? – Он смотрел на неё с такой любовью, что ей и спрашивать не нужно было – он чувствовал то же. – Поэтому не сдерживайся на мой счёт. С тобой всё будет прекрасно. Киллиан на миг замер, молча всматриваясь в её лицо, будто очерчивая каждую линию открытым, полным нежности взглядом. А потом он опёрся на левую руку, правую опустил между ними, обхватил пальцами член и приставил к входу в её тело. – Я люблю тебя, Эмма. Всегда любил и буду любить. Он вошёл в неё медленно и плавно, не встречая никакого сопротивления. Эмма на секунду замерла и откинула голову. Боже, как же было хорошо. Киллиан дал ей возможность выдохнуть и привыкнуть к вторжению, затем закинул её ногу себе на бедро, чуть подался назад и снова рванул вперёд. Эмма без стеснения стонала и вскрикивала, когда Киллиан задал стремительный, почти отчаянный темп. Вскоре её звуки удовольствия потерялись в его губах – он неистово целовал её, нежно покусывал, царапал своей щетиной, оставляя саднящие отметины. На несколько секунд происходящее слилось воедино: влажное хлопанье кожи при соприкосновении, неистовые звуки поцелуев, его рычание, её стоны, их смешавшееся дыхание. А потом всё стало медленно отходить на второй план, уступая место ослепляющему наслаждению. Эмма была влажной от пота и возбуждения, что Киллиан несколько раз выскальзывал из неё, направлял рукой и снова двигался. Эмма с удовольствием засмеялась – они оба были настолько заведены, что всё остальное потеряло значение. Вскоре Киллиан поднялся на колени и, прижав её ноги к своим бёдрам, возобновил темп. Эмма откинула голову назад, когда он вошёл под нужным углом и задел что-то внутри неё, отчего перед её плотно закрытыми глазами вспыхнула и закружилась пёстрая игра красок. Киллиан что-то говорил, но Эмма не могла разобрать слов. Это было наяву или он просто шептал что-то нечленораздельное? В любом случае это не имело значения, потому что Киллиан решил, что оставить засос ей на шее гораздо круче, чем что-то повторить. Его язык был горячим, а зубы необычайно острыми, и Эмма была уверена, что несколько раз больно вонзила ногти ему в спину. Оба изнемогали от желания приблизиться к финалу. Эмма понимала, что вот-вот кончит, но и видела, что Киллиану осталось совсем немного – он весь напрягся и дрожал. – ..ма, – расслышала она, – Эмма, пожалуйста, будь первой. Я не могу, я просто… – Почти, – прохрипела она, закинула руку назад и схватилась за изголовье кровати. Киллиан покачал головой – с его лица упало несколько капель пота. – Никаких почти, а сейчас, – потребовал он и, склонившись чуть ближе, прикусил мочку её уха. И, отдавшись на волю чувств, Эмма подчинилась. Она с громким криком кончила, затряслась от силы разрядки и почувствовала, как Киллиан последовал за ней, изливаясь в её податливое тело. Её губы распухли от поцелуев, но она всё равно с силой схватила зубами нижнюю, на секунду испугавшись, что пойдёт кровь. Киллиан замедлился, по инерции продолжая входить в неё и слабо постанывать. Еще несколько минут после этого они не могли произнести ни слова. Им было трудно даже пошевелиться. Киллиан вышел из неё и неуклюже плюхнулся рядом. Он положил голову ей на грудь, обнял рукой за талию и замер. Эмма с благодарностью чувствовала вес его тела и жар затруднённого дыхания и едва касаясь гладила по плечам. Когда дыхание стало ровнее, Эмма сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло, и провела пальцами по его влажным волосам, наслаждаясь самим ощущением момента – осознанием, что теперь всё будет именно так. Признания в любви, потрясающий секс, утренние объятия, тихие поцелуи, ленивые разговоры в постели. Ни одна из её фантазий не могла сравниться с этим спокойным, настоящим счастьем. – Нам бы привести себя в порядок, – тихо сказала она, чувствуя, как глаза уже слипаются от приятной усталости. Киллиан хмыкнул в ответ: – Думаю, без душа тут не обойтись. Мы… немного переусердствовали. Эмма усмехнулась. – Придётся и постель перестирать. – Оно того стоило, любовь моя, – ответил он, и она рассмеялась. – Быстрый душ – и пойдём за Генри, договорились? – Чудесный план, – прошептала Эмма и поцеловала его в макушку. Он прижался к ней ещё ближе, закидывая ногу поверх её. – Кстати, – вспомнила она, – тебе вчера написала Мэри Маргарет. – Правда? Я же забыл телефон днём. – Знаю, – улыбнулась она, чуть смутившись, вспомнив, как выставила его за дверь. – И ты, конечно, прочитала? – Прочитала. – И? – Она написала, что Генри хотел передать, как сильно он тебя любит, и пожелать спокойной ночи… – Эмма почувствовала, как его щёки округлились от улыбки. – А ещё добавила, что была уверена – у нас всё получится. Потому что, кроме Генри, ты – самый важный человек в моей жизни. Киллиан приподнялся на локте и посмотрел на неё. Его взгляд был открытым, честным и полным любви. И Эмма поняла – он всегда смотрел на неё так, с самого того первого момента у двери её квартиры. Если бы она тогда была хоть чуть смелее… Но теперь это уже не имело значения. – Я люблю вас обоих больше всего на свете, тебя и Генри, – сказал он, проводя тыльной стороной пальцев по её щеке, а затем мягко прижимая ладонь к её коже. – Я рад, что приехал. Конечно, я надеялся… но не ожидал. Даже не мог представить, что ты чувствуешь ко мне то же, что и я к тебе. Она чуть склонила голову и поцеловала его в центр ладони, легко обхватив запястье пальцами. Несколько секунд её губы оставались там, пока Киллиан продолжал говорить. – Не все мои фантазии были связаны… – Он запнулся, и Эмма, повернувшись к нему, заметила, что Киллиан пытается подобрать слова. – С сексом? – тихо подсказала она. Киллиан не кивнул, не ответил вслух, но следующие слова сказали всё за него: – Я представлял нас просто… вместе. Как засыпаю, обнимая тебя. Завтракаю с тобой и Генри за одним столом. Делаю тебе какао – так, как ты любишь. Выхожу с тобой в море. Приглашаю тебя на свидание… – Знаешь, кроме последнего, мы ведь всё это уже делали, с тех пор как ты приехал, – улыбнулась Эмма. – Да, но тогда мы были просто друзьями. – Я бы так не сказала. Он рассмеялся, и она ответила ему тем же. – Тогда, может, нам стоит воплотить и последнее? – – Киллиан Джонс, – сказала Эмма, и в её голосе звучала улыбка, – ты сейчас приглашаешь меня на свидание? – Эмма Свон, – передразнил он, но уже с настоящей искренностью, от которой у неё сжалось сердце. – Пойдёшь со мной на свидание? Она только кивнула, и они потянулись навстречу друг другу за нежным поцелуем. Отстранившись, Киллиан не стал отодвигаться далеко, в просто уткнулся носом в её щёку. – Только мы могли протянуть больше десяти лет как друзья и за один день пройти путь от первого поцелуя до этого. – И не жалуюсь, любовь моя. – Я тоже. Хотя… душ, пожалуй, сейчас будет как никогда актуален. Киллиан перевернулся на бок, потянув её за собой, и Эмма растянулась у него на груди. Его пальцы едва касались её спины, рисуя небрежные восьмёрки. – Минутку, – прошептал он, целуя её в макушку. – Просто побудь со мной ещё минутку. Минутка превратилась в несколько. Эмма не возражала. Торопиться было некуда. Она слушала ровное биение его сердца под ухом, чувствовала, как грудь поднимается и опускается с каждым вдохом. Скоро они встанут, приведут себя в порядок, вернут домой Генри. А потом… начнётся их новая, общая жизнь.