Жена лисьего духа

      Нет, Эмико точно никогда её не предаст и не бросит. Достаточно просто взглянуть на него, чтобы в этом убедиться. Лис наслаждается моментом, позволяя своему взгляду собственнически скользить по ней. Хиганбана почти ощущает его прикосновение к налитой груди, изгибу живота и местечку, в котором соединяются бёдра. Когда его глаза опускаются вниз, осматривая гладкие, кремовые ноги девушка уже вся красная от смущения. Она чувствует себя так, словно Эмико трахает её взглядом. Это возбуждает.       Повинуясь ему, она распускает пояс лисьего кимоно и отступает на два шага, чтобы опуститься на футон. Красиво и, по возможности, грациозно. Откидывается на спину, и чуть приподнявшись на локтях, сгибает левую ногу в колене, отводя её в сторону. Правая же остаётся лежать, чуть согнутая и вывернутая в бок. Жена приглашает своего мужа. Ждёт его и тот не заставляет себя ждать. Опускается сверху. Покрывает собой, двигаясь внезапно, но плавно. С изяществом лисы, тихонько крадущейся в сумерках.       Лицо Эмико, обрамлённое ореолом серебряно-голубого света выглядит просто волшебно. Пламя кицунэ-би серебрится по самой поверхности меха на навострённых ушах, длинным белым прядям, светлой коже и острым когтям, заставляя девичье сердце тихо охать от сказочного великолепия. Эмико необычайно красив! И пусть Хиганбана не скажет этого вслух, её выдаёт румянец, всё ярче разгорающийся на щеках на щеках. Лис видит это и в его глазах мерцают отсветы колдовского пламени. Узкие губы украшают порочная улыбка, несмелое отражение которой расцветает и на алых губах Хиганбаны. Она возбуждена и напугана предстоящим.       С ним каждый раз, как в первый, поэтому её страсть всегда приправляет волнение. А ну как в этот раз ей не удастся унять его пыл? Выдержит ли его страсть? И всё же, несмотря на крепнущий страх, жена доверчиво открывается мужу, готовясь принять его.       Когда член йокая упирается ей в живот, ноги девушки привычно скользят вверх по его бокам, а руки гладят твёрдые плечи, ощущая рельеф напряжённых мускулов. Лис урчит от удовольствия, склоняя голову к ней и его длинные серебряные падают на лицо девушки. Приходится убрать их, отведя в сторону шелковистую занавесь. При этом ладонь Хиганбаны нежно прикасается к щеке Эмико, давая понять, что всё в порядке. Что она готова к нему… не то что в их первый раз, когда кицунэ обманул и обольстил её!       Не принудил и не взял силой, как сделало бы на его месте большинство мужчин её мира, властвовавших над женщинами с помощью грубой силы и права, которое давал им традиционный уклад, а обыграл всё по-хитрому. Как настоящий лис, будь ему пусто.       Сначала они прикончили бутылку сакэ, приготовленного горными о́ни, а затем Эмико начал провоцировать её, задевая своим хвостом. Ей всегда нравились движения этого мехового придатка, так как по ним можно было понять настроение лиса. Активный и веселый хвост, кончик которого ходит туда-сюда, говорил о хорошем настроении владельца. И это не могло не радовать Хиганбану.       «Интересно, каков он на ощупь?» — сквозь стыд задумалась она и, поддавшись мгновенному порыву схватила пушистого нарушителя рукой, наслаждаясь его поистине шелковистой мягкостью. Правда потом хихикнув, торопливо спрятала руки за спину, сомкнув их зáмок от нервозности. Выходка оказалась забавной, но неловкой до красноты, заливающей нежные щёки.       — Молодой господин, такой прекрасный мех наоборот нужно беречь. Вовремя чистить и расчесывать, чтобы он был блестящим и мягким, — с воодушевлением хихикнула девушка, прикрывая нижнюю половину лица рукавом юката. — Если вы не против, я могу это делать! У нас когда то была лошадь и отец тщательно следил за ее гривой, так что я знаю, как это делать и могу помочь, если хотите.       — Твоё внимание к великолепию моего хвоста говорит о хорошем вкусе, — Эмико улыбнулся шире чем обычно, обнажив острия тонких клыков. — Но ты знаешь, что у нас кицунэ, уход за чужим хвостом или волосами этот способ выразить… хм, любовь сердца.       Смысл его слов дошёл до Хиганбаны не сразу. Осознание пришло со смущением. Она впала в шок, щёки сразу же как огнём ожгло, а весь хмель мигом из головы выветрился. Так быстро, как только было возможно в подпитии, девушка согнулась в поклоне.       — Простите, господин Эмико. Так глупо могла поступить только я, прошу прощения. Я ни в коем случае не претендую на пушистость вашего хвоста! — брюнетка говорила смущённо прикрывая ладошками щеки, а когда всё же решилась поднять взгляд, обнаружила йокая, пристально смотрящего на неё всё с той же диковатой улыбкой и огнём в глазах, напомнившем о кицунэ-би.       — Вот как, всего лишь недопонимание? Ну не знаю-не зна-а-аю, — протянул он вертя в пальцах пустую пиалу из-под сакэ. — То есть ты расхаживаешь тут передо мной и даже не представляешь, насколько ты привлекательна для, Хиганбана? Нет, я не верю.       — Простите! — испуганно всхлипнув, девушка вскочила из-за стола и, выбежав на середину комнаты, рухнула на колени, ударившись лбом о пол. — Я не пыталась внушать вам греховные помыслы. Я… я никогда бы не бросила тень на вашу репутацию.       Не сдержавшись, Хиганбана расплакалась и, подняв голову, взглянула на лиса уже мокрыми от слёз, карими глазами. На её лбу краснела отметина — она слишком сильно приложилась лбом к полу. Мысль о том, что Эмико может думать о ней плохо, убивала.       — Нет, ты лукавишь. Заигрываешь со мной. Иначе не схватилась бы за мой хвост, — продолжал лис, явно издеваясь над ней.       — Прошу, только простите, — не зная, что ещё она может сделать, девушка вернулась в подчинённую позу, приложив в этот раз ладони к полу, а лоб к ладоням. Да так и осталась в ней, ожидая разрешения подняться. При этом её плечи потряхивало от рыданий.       — Ты появляешься в мой жизни, входишь сначала в мой дом, а затем и во сны. Заставляешь мечтать о себе… — из своего положения Хиганбана не могла наблюдать за происходящим, но по звукам догадывалась, что он отставил в сторону пиалу, с грустью взглянул на опустевшую бутылку сакэ, а затем… просто оказался рядом — «вжух» и он уже стоял перед ней. Взметнувшиеся от быстрого движения полы его белого кимоно коснулись склонённой головы девушки, обдавая её потоком свежего воздуха.       — М-мой господин, ваше сердце так велико. Милосердие не имеет границ, а доброта наполняет этот дом сверху до низу, от чего вы и благословлены. Я и век не забуду вашей доброты… — сбивчиво пролепетала Хиганбана, когда цепкие когтистые пальцы лиса коснулись её подбородка, принудив сначала поднять на него взгляд, а затем и встать на подрагивавшие от напряжения ноги.       — Большей доброты я в своей жизни не видела. Всем, что у меня есть и на что хватит сил, обещаю отплатить вам за неё, — понимая, что спаситель замыслил злое, девушка начала отступать, в то время как лис преследовал её, мягко переступая по полу босыми ногами. Её суетливость отдавала паникой загнанной дичи, в то время как в его движениях сквозила осторожная грация хищника. Горящий взгляд кицунэ словно бы зачаровал Хиганбану, лишив возможности сопротивляться и спорить. Она лишь послушно делала два шага назад при каждом его шаге вперёд. И так пока они достигли противоположного конца комнаты, упёршись в него.       Их ритуальный танец оказался коротким и закончился в тот миг, когда Хиганбана ощутила за спиной стену дома. Всё, конец. Дальше отступать было некуда. Кицунэ настиг свою жертву и теперь смотрел на неё так, словно собирался сожрать. Или трахнуть.       И это внезапно… понравилось девушке. Да, она всё ещё боялась его и была дико смущена, но выпитое сакэ, направляло мысли в совершенно непривычное русло. Пробуждало желания, которых в обычное время Хиганбана стыдилась и которые у себя отрицала.       — Всем, что у тебя есть? — переспросил Эмико, опираясь рукой о стену так, чтобы лишить её путей к отступлению.       Этот любовный кабэ-дон вызвал у неё ощущение, схожее с порханием бабочек в животе. От близости лиса голова сладко закружилась, а ноги вдруг сделались ватными. И чувствуя, как сердце стучит в груди девушка с пугающей отчётливостью осознала, что оно больше не принадлежит ей. Эмико сумел забрать его, не вырывая из груди. Он покорил её, приручил, подчинил себе не отнимая при этом воли. Она больше не владела собой, и лишь ощущала, как враз ставшие чужими губы несмело шептали:       — Да… всем, что есть, — ей не стоило произносить таких слов. Обещания в мире йокаев значили очень много, если не всё. А она, в порыве момента, фактически подписала себе приговор, пообещав Эмико тело, волю и душу. Теперь кицунэ был в праве забрать не только её жизнь, но и дарованную Ками искру божественности — её бессмертную душу. Однако же он выбрал иное.       — Ты, моя плата, Хиганбана, — лис выдохнул эти слова в её зардевшееся ушко, после чего скользнул по шее горячим ртом. Его клыки безжалостно царапали кожу, но вслед за ними практически сразу приходило успокаивающее прикосновение влажного языка.       — И поверь, я позабочусь, чтобы ты как следует отработала долг за своё спасение, — в этот раз зубы куснули мочку уха, заставив девушку вздрогнуть всем телом. Прежде Хиганбана не представляла, сколь возбуждающим может оказаться простое сдавливание зубов или прикосновение горячего и шершавого языка к ушной раковине. Она не представляла, того пьянящего чувства, которое вызовет в ней близость мужского тела. Жар его звериного дыхания на обнажённой шее. Всё это сводило с ума.       — Да, — шепнула она. Выпитое сакэ и незнакомое, тягуче-тёплое чувство, вызванное навязчивыми прикосновениями кицунэ сделало своё дело. Хиганбана смирилась. Она принадлежала Эмико, и должна была принять это. Он владел ею. Вот и весь сказ. Но главное, что Хиганбана и сама была не против принадлежать ему. Да, конечно будь кицунэ обычным парнем, она бы ни за что не подпустила бы его к себе вот так сразу. Сначала, они гуляли бы под луной, скрываясь от всех и держась за руки, разделённые рукавами юката. Может быть она даже позволила бы ему поцеловать себя — тоже сквозь тканевую преграду. А потом отправились бы к родителям просить разрешения на свадьбу. Но йокаи — не люди, и нет им дела до традиций людских. Ей пришлось принять это.       — Да? — сияющие глаза Эмико недоверчиво прищурились, как будто он не мог поверить в то, что она так легко согласилась. Словно желая испытать свою жертву, лисий дух запустил пальцы ей в волосы, заставив дрожать от ощущения когтей на затылке, сжал чёрные пряди в кулак и потянул назад — плавно, но неумолимо. Чтобы избежать боли, брюнетке пришлось запрокинуть голову.       — Ты моя, Хиганбана. Ты слышишь меня? Пока я не решу, что твой долг выплачен, ты принадлежишь мне, — держал её волосы девушки, Эмико лишая её возможности отвести взгляд. Она вынуждена была смотреть на него, молча внимая. — У меня было время, чтобы подумать, чего именно я хочу от тебя. И это именно то, что ты мне должна. Ты моя. Это мои условия. Лучше тебе принять их!       Точка в этом разговоре была поставлена. Эмико выразился ясно, и ей не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться его воле. Какой бы жестокой она ни была. Отказаться от устоев и стать… падшей женщиной, которая живёт с мужчиной вне брака. Сопротивление уже не имело смысла. Кицунэ собирался добиться своего, и лучшее, что девушка могла сделать — это попытаться получить удовольствие от процесса. Сделать его актом любви, а не банальным изнасилованием. В прошлом, она предпочла бы умереть, чем бросить пятно позора на семью, но… её семья отреклась от неё, изгнав в этот лес. Так стоило теперь беспокоиться?       К тому же Хиганбане нравился Эмико — этот бело-серебристый, как лунная дорожка на водной глади, йокай. Он пришёл к ней на помощь в самый темный час, и возродил угасшую было надежду. Привёл в свой дом и заботился о ней всё это время — одевал, кормил. Даже позволил восстановиться перед тем, как требовать что-то. А ведь пришла она к нему в простом, полотняном юката, перепачканная грязью и кровью, полумёртвая от голода. Она была обязана ему всем и если он хотел её тело как плату… что же.       Лёгкость, с которой она пересекла запретную черту, мысленно согласившись возлечь с йокаем, удивила Хиганбану. Настолько, что она даже заподозрила, будто на неё легли какие-то чары. Но даже если и так — то что это меняло? Правильно — ничего.       — Ты поняла меня, дорогая? — приблизил своё лицо к ней, Эмико резко вернул девушку в реальность, сорвав с губ торопливое:       — Да, — даже сейчас у неё всё ещё оставался выбор. Хиганбана ощущала это всеми фибрами души. Шестым женским чувством. Она могла отказать ему, если бы посмела. Нарушить обещание. И он отпустил бы её. Прогнал, и, наверное бы проклял, но отпустил.       Не стал бы насиловать. Напротив — он хотел именно соблазнить её. Каждое его действие, начиная пристальным взглядом, от которого нельзя было скрыться и заканчивая пробирающим дрожью рычанием свидетельствовало об этом. Он прибег ко всем этим ухищрениям, чтобы заставить самой прийти к нему, преодолев смущение и заученные в детстве табу. Последние же его слова про обещание были всего лишь поводом поддаться желаниям не испытывая потом угрызений совести. Даже сейчас он… заботился о ней.       По спине Хиганбаны прошла волна дрожи. То, насколько хорошо Эмико понимал её, вызывало у девушки восхищение и ужас.       — Вот и чудно, — усмехнулся лис, явно довольный тем, как охотно она подчиняется ему. Однако заслужить поблажку не получилось. Он снова потянул её за волосы, и на этот раз намного сильнее. Хиганбана вскрикнула, но йокай лишил её возможности издавать звуки, заглушив поцелуем. Его рот был грубым и требовательным, что резко контрастировало с нежностью пальцев, поглаживающих подбородок. По-звериному жесткий язык погрузился в рот девушки, овладевая им. Лаская и доминируя. Заставляя хныкать от наплыва непривычных ощущений, которые буквально поджаривали её мозг, лишая самообладания.       Голова её закружилась хмель ударил в голову и вышедшие из-под контроля руки сами потянулись к йокаю. Обвили шею и потянули к себе. Поцелуй моментально перестал быть односторонним. Теперь Хиганбана принимал а в нём самое активное участие.       Эмико одобрительно зарычал, распустив пояс её юката. Лисьи когти прошлись по коже плеч, спуская его вниз — по изгибам тела. Шёлк приятно скользнул по коже вниз. Растёкся на полу, обнажив её наготу голодному взгляду Эмико. И это самоуправство было более чем неожиданно. Не неуместно, конечно — слои лежащей между ними одежды давно сделались лишними, но… Хиганбана пока была не готова расстаться с ними. Она попробовала прикрыться руками, но кицунэ, о́ни его побери, схватил её за запястья и прижал их к стене над её головой. Пальцы оставили синяки на нежной коже. Знаки владения. Первые отметины страсти.       Хиганбана заёрзала, пробуя вырваться, но добилась лишь того, что вторая рука лиса оставила в покое её волосы и легла на голый живот. Погладила, заставляя мышцы испуганно сокращаться под прикосновением и нарочито-медленно передвинулась выше, остановившись между грудей. Их нежные полушария и стали его следующей целью. Кицунэ жадно обхватил одно из них, наслаждаясь ощущением обнаженной плоти под пальцами. Её соски сразу же затвердели от этого грубоватого, настойчивого прикосновения.       — Эмико… прошу… — прохрипела Хиганбана, впервые обращаясь к лису по имени. Она сама не понимала, о чём именно его просит — отпустить её или поторопиться, и не вполне осознавала, что он разорвал поцелуй, позволяя им обоим дышать свободно.       Вниманием девушки всецело завладел его жаркий рот, движущийся вдоль линии подбородка, и прикосновения ладоней, взвешивающих тугие полусферы. Ловкие пальцы нежно массировали их, словно подготавливая к поцелую. Когда же кицунэ сомкнул губы на вершине девичьей груди, скользнув языком по стоящему соску девушка вскрикнула. А потом задохнулась, ощутив покалывание клыков на чувствительной коже. Не грубое, но и не нежное — царапающее. За ними сразу же последовал язык, омывающий и успокаивающий. Царапины и облизывания чередовались, создавая болезненно-сладкий сенсорный хаос.       — Нет! — не выдержала Хиганбана, когда Эмико впился в сосок губами и с силой всосал в себя. Пронзившее тело ощущение уж точно нельзя было назвать приятными. Оно походило скорее на ноющее и тянущее покалывание. Однако разлив удовольствие, произошедший внизу живота в ответ на боль, едва не заставил её потерять сознание. Протесты сменились хныканьем и невнятной мольбой. Окончательно потеряв контроль над своим телом и его реакциями девушка могла теперь только стонать и дёргаться.       Когда Эмико переместил рот к её левой груди, проделав с ней то же самое, она ощутила волну жара, расходящегося по коже. Правда вслед за удовольствием сразу пришла боль — его правая рука взялась играть с грудью, которую только что оставили губы. Щипали и сдавливали, доставляя странно-приятную боль от которой тело Хиганбаны металось и вздрагивало.       Со стороны трепыхание прижатой стены девушки, руки которой, к тому же, ещё и удерживались над головой, могли показаться борьбой, но на деле она бессознательно помогала совратителю. Выгибала спину, прижимая грудь ближе ко рту и тем самым как бы показывая, что доверяет ему. Позволяла дразнить и сосать самую женственную часть своего тела, проводя языком по украшенной мурашками вершинке. А в какой-то момент необходимость удерживать её и вовсе отпала. Её пальцы вцепились в плечи йокая, царапая сквозь тонкую ткань. Пытаясь притянуть его поближе к себе, а не оттолкнуть. Желание окончательно овладело девушкой.       И вот тут, сквозь охватившую разум дымку, Хиганбана ощутила как освободившаяся рука лиса опускается ниже — прямо к теплу, скопившемуся между её ног. Никто и никогда не касался её там. И не должен был — не до свадьбы. Это… было неправильно!       — Эми… Эми-ко… — отчаянно цепляясь за остатки здравомыслия, Хиганбана из последних сил сопротивлялась ощущениям, проходящим сквозь её тело. Старалась не потеряться в них. Происходящее сейчас было неправильно — по многим причинам и на многих уровнях, однако в данный момент она не могла отделаться от мысли, насколько насколько правильным оно ощущалось.       — Н-нет… я… ммм… я не могу… — стонала несчастная, пока её бедра двигались в такт с ритмичными движениями лисьих пальцам.       — Не можешь или не хочешь? — спросил Эмико дразнящим голосом, продолжая поглаживать свою жертву в ускоренном темпе.       — Н-не могу… — дрожащим голосом пролепетала Хиганбана. Ее глаза закрылись, а голова склонилась вперёд, на его плечо.       — Посмотри на меня, — жесткий, приказной тон подействовал отрезвляюще. Вздрогнув всем телом пленница удовольствия сглотнула и повиновалась, встретившись взглядом с глазами мучителя, который наконец оставил в покое многострадальную грудь.       Их взгляды встретились и Хиганбана внезапно поняла, что совершенно обнажена перед ним и стоит на нетвёрдых ногах — раскрасневшаяся и дрожащая от возбуждения. Её тело полыхало как печь, кожа почти горела и всё о чём она могла думать это о его пальцах. О том, как они проникнут в её тёплую тесноту и заставят кричать, теряя себя. Каждое их движение заставляло её чуть ли не сгорать заживо. Кровь вскипала, распространяя волны огня по телу. Могла ли она — дева — сопротивляться этому? Конечно же нет!       — Ты права, нам не следует, — неожиданно ответил лис, не замедляя впрочем, движения руки. — Но мы будем. О да, мы будем.       — А-аааах! Эмико… — вскрикнула Хиганбана, когда подлый йокай вновь схватил за сосок, одновременно усиливая интенсивность проходящих сквозь неё ощущений. Её тело мелко тряслось и она не могла заглушить свои стоны и хныканья, даже прикусив губу.       — Да, вот так. Стони моё имя, — издёвка в мужском голосе разбудила Хиганбаны. Ей вдруг мучительно захотелось ответить ему. Укусить, расцарапать до крови. Стереть самодовольную ухмылку с этого красивого лица. Обычно она подчинялась ему, спрашивала разрешения, слушалась приказов, но сейчас. Сейчас всё её существо восстало в неповиновении. Брюнетка не очень хорошо понимала, как можно быть одновременно покорной и агрессивной, уступчивой и вызывающей. Но она собиралась попробовать.       Она запустила руки в волосы Эмико. Притянула для поцелуя, протолкнув язык к нему в рот. Неслыханная дерзость с её стороны, но если лис был удивлен, то не подал виду. Чем только раззадорило девушку. Её руки двинулись вниз от лица, поглаживая шею и плечи, и вернулись обратно, пройдясь по серебристым волосам. Кицунэ вздрогнул, почувствовав лёгкое прикосновение пальцев к пушистым, покрытым мехом ушам и Хиганбана поняла, что наконец-то сумела отыскать его уязвимое место. Улыбаясь ему в рот она принялась тереть их, наслаждаясь рычащими стонами Эмико и тем, как его член напрягается под хаккама, поднимаясь в приветствии.       — На твоём месте я бы держал пальцы подальше от этой части моего тела. Иначе я потеряю контроль, — прорычал он отпуская её грудь, чтобы распустить пояс хаккама. Тяжелая ткань сама соскользнула вниз, оставив кицунэ полуобнажённым. Раздвинув её ноги коленом, он прижал свой твёрдый и напряжённый шомпол к тёплой впадине между её бёдрами. Простое, казалось бы, движение, от которого разряд удовольствия, пробежал по нервам девушки. Стон, вырвавшийся из глубины души смешался с примитивным рычанием одержимого похотью лиса и брбнетка со сладким ужасом поняла — сегодня ночью он заставит её корчиться.       Ему явно понравился её дух — одновременное подчинение и неповиновение, покорность и смелость, мягкость и агрессия.       Если бы это не был первый раз Хиганбаны, Эмико взял бы её прямо там — у стены. Но для столь деликатного дела стоячая позиция точно не подходила. Поэтому произошёл ещё один, знакомый уже «вжух», и даже не осознав произошедшего девушка обнаружила, что лежит на спине в спальне лиса, который навис над ней. Момент настал и могла только смотреть широко раскрытыми глазами за раздевающимся кицунэ. Сбросив всё, он пополз по её обнажённом телу — возбуждённый и нетерпеливый. Алчный лис.