Retrouvaille

Потанцуешь со мной, если я попрошу?

Убежишь ли прочь без оглядки?

Заплачешь ли, если увидишь мои слёзы?

И спасёшь ли мою душу этим вечером?

Мягкий утренний свет проникал через высокие окна и заливал студию танцев, встретившую Субина и Ёнджуна атмосферой ностальгии. Они толкнули тяжёлую дверь и тут же почувствовали знакомый запах канифоли, а отполированный деревянный пол приглушённо вторил их шагам. Субин никогда не был в этой студии, но она всё равно казалась знакомой. Многое напоминало танцевальную студию в Корее. Их танцевальную студию, полную воспоминаний и запечатлевшую столько забавных и трогательных моментов их дружбы в прошлом. Зеркала на стенах просторного помещения отражали фигуры бесконечными коридорами. На них виднелись полустёртые тальковые отпечатки ладоней — свидетельство о бесчисленных часах, проведённых здесь Ёнджуном и другими танцорами за совершенствованием своего мастерства. Вдоль стен были установлены балетные станки, а в углу стояла допотопная стереосистема, готовая в любой момент оживить пространство звучанием музыки. — Добро пожаловать в мой мир, — ухмыльнулся Ёнджун. В его глазах загорелся знакомый огонёк радости от нахождения в зале. Субин наблюдал за трансформацией Ёнджуна после прихода в студию, словно за магической метаморфозой. Как будто кто-то щёлкнул переключателем, и Ёнджун ярко засиял изнутри. Его взгляд засверкал детским энтузиазмом, напоминая тот восторг, с которым он вытворял шалости и ребячества в их первые совместные уроки танцев. Походка парня сразу стала лёгкой, словно, просто перешагнув порог зала, он переместился в мир безграничных возможностей. Казалось, вес реальности упал с его плечей, и ему на смену пришли энергия и свобода. Субин с лёгкой улыбкой удивлялся тому, как танцевальная студия преобразила его друга. Старший хлопнул в ладоши, звук отразился эхом подобно стартовому сигналу. — Ладно, давай разминаться, — с энтузиазмом объявил Ёнджун. Субин невольно застонал, мгновенно вспоминая о своей ужасной растяжке. Раньше он ненавидел все эти упражнения на пластичность. Он был далеко не самым гибким учеником на занятиях, и более опытные танцоры часто бросали снисходительные взгляды на его неловкие попытки достать до собственных носков. У парня не получалось принимать грациозные позы, с лёгкостью дающиеся другим, за что он очень часто выслушивал ругань учителя. Это было унизительно, и Субин сомневался, что за последние годы, безвылазно проведённые за компьютерными играми, он стал хоть насколько-то гибче. — Может, пропустим эту часть? — предложил он с неохотой в голосе и умоляюще посмотрел на друга, надеясь на избавление от надвигающегося разминочного позора. Однако Ёнджун покачал головой и шутливо, но строго цокнул. — Нет уж. Ты должен хорошо размяться, а то ещё потянешь мышцу, мы же этого не хотим? — в его взгляде сверкнула озорная искра, безмолвная отсылка на историю из прошлого, когда Субин не поладил с упражнениями на растяжку. Младший закатил глаза. Готовясь приступить к мучительной разминке, Субин не мог не думать о предстоящем фиаско. Тем не менее, он смирился с неизбежным, зная, что дальнейшие протесты лишь затянут процесс. А ещё помогало то, что они только вдвоём, и никакие высокомерные придурки не будут над ним насмехаться. Ёнджун начал разминку, показывая каждое упражнение с лёгкостью и грацией, выработанными годами танцевального опыта. Младший мог лишь восхищаться его гибкостью и тем, как его тело естественно принимало каждую позу, словно на свете не было ничего проще. Это восторгало, бесило и сильно контрастировало со страданиями самого Субина. — Субин, расслабься хоть немного! Ты выглядишь как робот, — поддразнил Ёнджун. Он легко нагнулся вниз и достал до своих носков, не сгибая ноги в коленях. Казалось, для него это было обычным движением, а не требующим усилий упражнением. Парень язвительно зыркнул на него. — Тебе легко говорить, мистер Гимнаст. Не все умеют делать шпагаты с рождения. Смешок Ёнджуна тёплым звуком раздался в помещении. — Что ж, к счастью для тебя, я готов помочь, — ответил он, чересчур довольно приближаясь к Субину. Младший хотел разогнуться, прежде чем произошла катастрофа, однако не успел. Ёнджун встал позади и мягко надавил руками на его спину, заставляя наклониться ниже. Тепло касания и близость тел вызвали мурашки по спине парня, шея покраснела. Он быстро посмотрел в отражение в зеркале и тут же встретился с лукаво ухмыляющимся взглядом Ёнджуна, без слов подтверждающим лёгкую двусмысленность их позы. Сердце Субина застучало, загнанное физической нагрузкой от растяжки и неожиданной интимностью момента. О боже, зачем он вообще на это согласился? Он просто умрёт здесь. Серьёзно. Парень быстро отвёл взгляд, стараясь сосредоточиться на упражнении и на своих чёртовых носках, а не на возбуждении, разливающемся по венам. Когда-то танцевальная студия была местом невинного веселья, а теперь, казалось, превратилась в поле битвы с самим собой. Однако Ёнджуну словно нравилась его взволнованная реакция. Он продолжил дразнить, помогая с растяжкой и надавливая чуть сильнее. — Выдохни, Субин. Мы просто разминаемся, а не репетируем сцену из романтического фильма. — Заткнись, идиот, — огрызнулся Субин с нервной усмешкой, после чего остановился и выпрямился. Ему нужна была передышка, чтобы взять себя в руки, иначе ситуация могла принять очень смущающие обороты. Зачинщик всего этого, Ёнджун, решил сменить фокус. — Ладно, думаю, ты достаточно размялся. Может, я покажу хореографию, которую сейчас отрабатываю, а потом научу тебя? Субин согласился и с огромным облегчением уселся на отполированный пол студии. Потёртая древесина под ладонями была прохладной. Парень прислонился спиной к зеркалу, готовясь наблюдать за танцем Ёнджуна. Воздух был заряжен смесью предвкушения и ощущения чего-то привычного. Ёнджун собрался и сосредоточился, подошёл к маленькой колонке в углу зала. Он пролистал свой плейлист и выбрал песню, которую Субин слышал впервые. Незнакомая мелодия заполнила пространство, создавая интригующую и волнующую атмосферу. Младший очень давно не видел, как друг танцует, и теперь чувствовал трепет. Ёнджун встал на середину зала. Субин наблюдал, как его выражение меняется с озорного на серьёзное. По-настоящему завораживающее преображение. Раздались первые ноты, и Ёнджун начал двигаться. Его шаги, лёгкие и игривые, постепенно превращались в более детальную и сложную хореографию. Танец сочетал в себе уличный стиль, впечатляющие элементы и неожиданную элегантность. Тело старшего следовало потоку музыки с точностью и пластичностью, каждое движение рассказывало какую-то историю. Субин не понимал её, но и отвести глаз тоже не мог. Он прослеживал взглядом каждый шаг, невольно покачиваясь в такт мелодии. Каждый жест Ёнджуна излучал уверенность, от наклона головы до взмахов, поворотов и прыжков. Игра солнечного света и тени выделяла линии его силуэта, превращая выступление в чарующее зрелище. Однако дело было не только в техническом мастерстве: весь танец Ёнджуна сквозил грацией. Каждое движение казалось естественным, таким простым, будто он говорил с музыкой, будто летел. Парень плавно свёл плечи вслед за битом, а его руки описали в воздухе изящные дуги. Танец развивался вместе с музыкой. Субин наблюдал, как старший исполнил связку из затейливого, невероятно сложного футворка, расставляя в воздухе акценты резкими киками и поворотами, демонстрирующими силу и точность. Внезапно музыка стала медленнее, погружая студию в соблазнительную атмосферу, и Ёнджун одним быстрым движением опустился на пол. Настроение изменилось с живой энергии на томящуюся чувственность. Движения парня стали намеренно неторопливее. Пот лёгким блеском выделял контуры его лба, отражая мягкий свет ламп. Казалось, воздух вокруг сгустился. А затем, без какого-либо предупреждения, их взгляды зацепились друг за друга, и именно в этот момент Ёнджун со всего размаха исполнил волну на полу. Субин перестал дышать, в студии вдруг стало на десять градусов жарче. Старший ухмыльнулся и сделал это снова, медленно и дразняще ведя правой рукой по груди. Время будто замедлилось, и Субин забеспокоился. Во рту почему-то пересохло, пульс взорвался. Когда бридж песни достиг кульминации, Ёнджун лёг на спину, выгибаясь всем телом, запрокинул голову и провёл рукой по слегка влажным волосам. Субин ошеломлённо сглотнул. Неужели Ёнджуну необходимо вкладывать в танец столько страсти, когда он всего лишь выступает перед ним? Медленная часть закончилась, сменившись обычным припевом, и старший, к счастью для психики Субина, поднялся с пола. Последние движения он исполнил менее сексуально, вернув прежнюю энергичность, после чего остановился. Парень тяжело дышал и искал взглядом реакцию младшего. В воздухе прозвучали финальные ноты, а Субин всё ещё был словно в глубоком трансе. Его челюсть, наверное, лежала на полу, глаза расширились от изумления. Потому что, вау, за прошедшие годы Ёнджун настолько улучшился. Парень почувствовал прилив восхищения и гордости за невероятный талант друга. Затем он постарался прогнать из мыслей образ опускающегося на пол Ёнджуна. Если он зависнет на нём слишком долго, то не сможет сказать ни единого слова. Выдохшийся, но довольный Ёнджун подошёл к нему с широкой улыбкой. — Ну как тебе? — спросил он с искрой надежды во взгляде. Субин до сих пор приходил в себя после такого неожиданно жаркого выступления, из-за чего немного забыл, как разговаривать. На мгновение он растерялся, пытаясь собраться с мыслями и взять себя в руки. Он прочистил горло и постарался умерить пыл, затеплившийся внутри после движений Ёнджуна на полу. — Здорово, — наконец выдавил он, и голос предательски выдал слишком много эмоций. — Очень, очень здорово. Ёнджун улыбнулся ещё шире и усмехнулся. Младший надеялся, что он не замечает румянец на его щеках и то, что его сердце колотится как после марафона. Ёнджун, очевидно, довольный ответом, протянул парню руку. — Твоя очередь, Бинни. Может, я смогу тебя чему-нибудь научить, — предложил он со всё ещё заметным озорным огоньком в глазах. Субин не знал, стоит ли ему радоваться или быть в полном ужасе. Он снова замялся, разрываясь между желанием танцевать с Ёнджуном и предчувствием позора. Однако воодушевление в глазах друга оказалось заразительным, и Субин кивнул. — Ладно, научи меня своим движениям. Только будь полегче, я слишком давно не танцевал всерьёз. Он сомневался, что вообще когда-либо танцевал так же серьёзно, как Ёнджун. Хотя нет, вообще-то, он был уверен, что никогда. — Не обещаю, — поддразнил старший, и они встали, готовые к началу импровизированного урока танцев. Хотя Ёнджун выглядел беззаботно, он оказался довольно строгим учителем и дотошно следил за всеми деталями. Субин не противился: если так он мог стать ближе к Ёнджуну, то не собирался отступать перед вызовом. Ёнджун начал объяснять первые движения. Его слова заботливо сочетали в себе наставления и подбадривания. Несмотря на первоначальную скованность, Субин неожиданно быстро вошёл в темп. Они танцевали и отрабатывали связки, и иногда старший мягкими, но уверенными касаниями поправлял позу Субина. Он клал руку на его плечо, чтобы изменить угол, или легко прикасался к талии, демонстрируя, как правильно начать поворот или движение. Кожу Субина жгло каждый раз, когда пальцы Ёнджуна задевали его. Это напоминало медленную смерть. Субин окончательно убедился в том, что Ёнджун перфекционист. Теперь это проявлялось даже сильнее, чем раньше, и отражалось в его манере преподавания. Он обращал внимание на каждый недочёт и следил за точностью исполнения всех движений. Младший ценил эту детальность, даже если иногда зарабатывал щипки в бок в наказание за ошибки. Лёгкая боль не шла ни в какое сравнение с трепетом от того, что его учителем был Ёнджун, и улыбка не сходила с губ Субина. — Хватит лыбиться как идиот. Ты делаешь это неправильно, — проворчал Ёнджун и обвил тело парня руками, чтобы показать, как он выразился, как надо «вайбить» в такт. Что бы это ни значило. Младший старался держать своё сердцебиение под контролем, но это давалось с трудом, ведь Ёнджун был так близко, практически дышал ему в шею, а его руки пытались заставить Субина нужным образом двигать бёдрами под музыку. — О, ну прости, что я наслаждаюсь танцем, — отпарировал он полным дружеского сарказма голосом, одновременно изо всех сил стараясь следовать подсказкам Ёнджуна. Через зеркало Субин увидел, как тот с ухмылкой закатил глаза. — Танцем или моими руками? — вызывающе возразил Ёнджун и на секунду сжал талию парня сильнее, заставляя двигаться вправо. Субин решил хотя бы раз в своей скучной жизни набраться смелости. — Может, немного и тем, и другим, — признался он. Слегка поддавшись касанию старшего, он заметил тень удивления и смущения на его лице в отражении. Момент продлился всего секунду, но этого было достаточно для того, чтобы Субин задался вопросом: а не обнаружил ли он сейчас нечто скрытое под поверхностью? Наверное, в нём просто говорила дурацкая надежда. Ёнджун, как обычно, мастерски взял себя в руки и быстро вернул свою бесячую самоуверенную ухмылку. — Тогда тебе понравится бридж, — заявил он, и младший почувствовал, как краснеет его шея из-за намёка. — Бридж? — скептически повторил он. Воспоминания о горячем танце Ёнджуна на полу нахлынули вновь, и сердце парня невольно ускорилось, а всё тело охватил ужас. — Ты про часть со стриптизом? В ответ парень фыркнул и шутливо ударил его в плечо. — Это не стриптиз, придурок. Он просто интимный… — он ненадолго замолчал, задумавшись о чём-то, а после продолжил: — Мы должны поставить парную хореографию для одного из моих предметов, но я ещё не танцевал это с кем-то в паре. Так что, надеюсь, сейчас мы попробуем и посмотрим, что из этого получится. Субин слегка напрягся и недоверчиво повернулся к Ёнджуну. Он надеялся, что ослышался и всё не так понял. — Что? — глупо переспросил он. Ёнджун улыбнулся и поднял руки вверх. — Ты будешь за девушку, юху! — насмешливо порадовался он и надул губы, ударяя Субина по плечу. — Тебе серьёзно не придётся почти ничего делать, так что скажи спасибо, неблагодарный! — о боже, похоже, это правда. — Погнали! — старший хлопнул в ладоши. Казалось, эта идея его совсем не беспокоила, наоборот, даже радовала, в то время как Субин внезапно начал жалеть, что родился. Очевидно, это худшая идея на свете. Ёнджун, похоже, не заметил его испуганного выражения или же решил его проигнорировать. Он продолжил учить Субина первым связкам бриджа и ворчать, чтобы он двигался «сексуальнее», как будто он «самая горячая девушка в мире», что бы это, блять, ни значило. В какой-то момент Субин оказался на спине на полу, глядя вверх на ухмыляющегося ему старшего. — В этой части тебе вообще ничего не надо делать, так что расслабься. Всё внимание будет на мне, — заявил Ёнджун и опустился вниз. Жизнь Субина пролетела у него перед глазами, когда парень просто сел на его бёдра, исполняя грациозные движения руками в воздухе под музыку. Субину казалось, что он умирает. Он округлил глаза, когда Ёнджун наконец наклонил голову в его сторону и их взгляды встретились. Старший изящно и медленно провёл руками по груди Субина выше и сильно сжал его плечи. Парень машинально сжал губы, чтобы сдержать другие звуки, вырывающиеся при виде полуприкрытых глаз Ёнджуна, уверенно смотрящих на него сверху вниз, пока тот буквально сидел на нём. Чёрт возьми. Затем в голову Субину пришла внезапная и абсолютно ужасающая мысль: что, если у него встанет прямо перед Ёнджуном? Просто представив эту позорную и унизительную сцену, он почувствовал, как к лицу прилил жар. Субин мысленно отругал себя за то, что вообще подумал о таком бреде. В конце концов, они ведь просто танцуют, так? Именно этим Ёнджун и занимается. Регулярно. Наверное, с кучей других людей. И всё же, чем дольше парень думал об этом, тем ярче становилась картинка перед глазами, и ему хотелось провалиться прямо под пол. — Расслабься, Субин, — пробормотал Ёнджун, что совсем не помогло, а сделало только хуже. Затем он элегантно приподнялся с бёдер младшего, перемещая вес на свои колени и на плечи Субина. Парня накрыло паникой, сознание закричало и забило тревогу. Ёнджун ведь не серьёзно, да? Он же не собирается делать волну прямо на нём, верно? Музыка на секунду замерла. Верно? Ёнджун ухмыльнулся. ВЕРНО? Когда нервозность и, если быть честным, слабое (или сильное) предвкушение Субина достигло пика, а хватка Ёнджуна на его плечах усилилась, означая, что парень вот-вот опустится вниз, дверь студии резко распахнулась и громкий жизнерадостный голос прокричал: — Здарооооов! Я тут услышал музыку, звучало жесть как похоже на Ёндж-… К счастью для жизни Субина, застигнутый врасплох старший отказался от всех своих возможных планов. Вместо дальнейших провокационных движений он снова сел на бёдра парня, заставляя охнуть и резко выдохнуть от неожиданной тяжести, выбившей весь воздух из лёгких. Но кому вообще нужен кислород? Они одновременно повернули голову к прервавшему их человеку. Это был незнакомец, Субин никогда не видел парня прежде. Тот с отвисшей почти до пола челюстью смотрел на Ёнджуна и Субина, находящихся сейчас в весьма сомнительной позе. Казалось, он не мог подобрать слов, и младший его не винил. Это выглядело очень плохо. Субину хотелось воскликнуть «Мы не занимаемся сексом в общественной студии танцев!», но это ведь тоже будет подозрительно? Очень, очень странно. Ёнджун уставился на незнакомца, немного выпрямившись, но не слезая с Субина. — Э-э, привет, Алек. Сорри, мы тут немного заняты, — начал он объясняться, и парень фыркнул с ехидной улыбкой. — Да я вижу. Ёнджун нахмурился, потом посмотрел на Субина, на Алека, снова на Субина, и тогда до него, кажется, дошло. — Оу, — внезапно став краснее помидора, он быстро поднялся и помог младшему, протянув руку. — Мы не… эм… Это Субин, — он неловко указал на красного и вспотевшего Субина, — мой друг. Мы просто пробуем мою хореографию для танцевального класса мистера Тайпира. Алек скрестил руки на груди, явно забавляясь. — Не знал, что ты ставишь парный танец. Интересный выбор для темы «Свобода», — проговорил он с хитрой улыбкой на губах. Субин заметил, как Ёнджун послал парню убийственный взгляд, прежде чем ответить: — Ну, я ещё не уверен, вот мы и пробуем, чтобы посмотреть. Младший посмотрел на друга, вскидывая брови. Вот это новость. То есть, Ёнджун не должен делать парную хореографию. Интересно. Очень интересно. В ответ на пристальный взгляд тот лишь пожал плечами и показал язык. Получается, Ёнджун мучил его даже не из необходимости, а просто ради веселья. — Ладно, не буду вам мешать. Но лучше закройтесь на замок или повесьте на дверь знак «не входить», иначе кто-нибудь ещё увидит этот ужас, — хмыкнул Алек, попятился к двери, глупо шевеля бровями, после чего не спеша покинул зал. Когда он наконец скрылся, Субин с облегчением вздохнул, потирая шею. — Что ж… забавно вышло, — заметил он, быстро покосившись на друга. Ёнджун нервно усмехнулся, всё ещё немного краснея. — Ага, извини. Не думал, что кто-то войдёт. — А что насчёт хореографии? — Субин изогнул бровь, изображая невинность. Почему-то ему хотелось спросить. — Тебе не обязательно делать её парной? Старший закатил глаза. — Как я и сказал, я ещё не уверен. Я решил, что будет весело попробовать, и, мне кажется, так и было, — он быстро бросил Субину вызывающий, но при этом слегка странный и внимательный взгляд. — Пока Алек не ворвался как неандерталец. Субин ухмыльнулся. — Ну да, весело. Чуть не умер от стыда, но весело. — Эй, зато ты узнал, как проходят занятия танцами в наши дни, — поддразнил Ёнджун, ткнув парня под ребро. Младший шлёпнул его по руке. — Не думаю, что это лучший пример, но спасибо за опыт, мастер танцев. Ёнджун рассмеялся. — Всегда пожалуйста, Субинни. Они решили закончить интенсивное занятие растяжкой и упражнениями на заминку. Субин, любитель поесть, не сдержал мыслей о пицце. — Клянусь, если я после этого не поем пиццы, то реально умру, — пожаловался он, развалившись на полу. Ёнджун согласно вздохнул, продолжая делать растяжку. — Пицца звучит заманчиво. Можем поесть после того, как закончим заминку. Кажется, физическая нагрузка сотворила чудеса. Субин сразу заметил, как изменилось настроение друга. Теперь Ёнджун выглядел гораздо счастливее, спокойнее и довольнее — яркий контраст с эмоциональным беспорядком, в котором он находился вчера. Субин чувствовал гордость, глядя на его удовлетворённое состояние. Отвлечение сработало магическим образом. Только танцы могли так приободрить Ёнджуна. Без долгих раздумий Субин покатился по полу, пока не добрался до друга, всё ещё занятого растяжкой. С предвкушением во взгляде он обвил Ёнджуна руками, притягивая в крепкие объятия возле своей груди. — Камень, ножницы, бумага, проигравший делает заминку ещё десять минут! Это был ностальгический ритуал, который они всегда выполняли в детстве. Если проигрывал Ёнджун, то он спокойно делал упражнения, в то время как Субин при каждом проигрыше начинал ныть и дуться до тех пор, пока старший не сдавался и не освобождал его от спора. Ёнджун захихикал у груди парня и игриво ущипнул его за бок, заставляя пискнуть. У Субина наверняка уже появился там синяк из-за всех этих дразнящих щипков. — Ты проиграешь, — предупредил старший, но Субин уверенно помотал головой. Ёнджун всегда, всегда показывал камень. Очень скучно и глупо. Так что победить будет довольно легко. Ёнджун опёрся на локоть, чтобы видеть лицо парня. Они произнесли считалку, и, к радости Субина и несчастью Ёнджуна, младший угадал правильно. Его друг как обычно показал свой дурацкий камень и проиграл бумаге. — Ещё десять минут твои, Джуни! — обрадовался Субин, со смехом запрокидывая голову. Ёнджун слишком предсказуемый. Но не успел парень опомниться, как старший уткнулся лицом в его плечо и завалился сверху, накрывая собой словно одеялом. — Что ты делаешь? — возмутился Субин, предпринимая жалкие попытки встать, но Ёнджун удерживал его всем своим весом. — Растягиваюсь и упражняюсь, не давая тебе подняться, — промямлил он в шею Субину, слегка щекоча дыханием. Младший помнил, что друг делал так и в детстве, ведь ситуация казалась невероятно знакомой. И обнимать счастливого улыбающегося Ёнджуна было гораздо лучше, чем печального и плачущего, так что Субин не стал сопротивляться. Он обхватил его руками и наклонил голову, укладывая щёку на макушку парня. — Окей, лузер, — произнёс он, закрывая глаза, на что старший усмехнулся. И, боже, разве смех Ёнджуна — не самый прекрасный звук на земле? Субину действительно пора взять себя в руки. И разобраться со многими вещами.