Gli uomini di notte

Феликс гладил уснувшего Хёнджина по волосам и тихо напевал себе что-то под нос. Чанбин правил каретой довольно мягко, и Хёнджин вполне спокойно отдыхал. Минхо любовался. Ангел помладше перебирает волосы ангела постарше и напевает ему что-то спокойное. Красивая картина. И слабые болезненные стоны, иногда вырывающиеся из Хёнджина, её дополняли. Было сладко. Феликс тогда так мило прижимал его к себе. Как будто это поможет. Но было мило. Возможно, стоит его оставить у себя, без него Хёнджин бы точно фонил тьмой и болью на всю округу. А тут, в целом, даже светло. Такой тёмно-лиловый флёр. Но всё хорошее когда-то заканчивается. Карета остановилась, Чанбин открыл дверь и оповестил всех громким, твёрдым голосом: — Дороги дальше нет. Сами, куколки. Феликс перевёл испуганный взгляд на Минхо. Тот вздохнул. Коснулся плеча Хёнджина. Тот проснулся. В глазах — отражение боли. Но свой кивок Минхо получил. Он выбрался из кареты и помог Хёнджину. — Может, убрать? — Минхо не был уверен, что появляться в таком виде на заставе — хорошая идея. Но Хёнджин отрицательно помотал головой. Тратить на него силы так близко от границы — тем более плохая идея. Он взобрался на коня. Закусил губу, чтобы не застонать, но Минхо видел. Неаккуратное движение животного, и Хёнджин свалится. Ещё сломает себе что-нибудь. Надо кого-то подсадить сзади. Желательно не себя, а то Минхо может и не сдержаться. А Чанбин так точно не сдержится. — Умеешь? — Минхо смотрел на солнышко, жмущееся к дверце кареты. — Простите? — тонкий такой. Боится. Сладко. — Ездить на лошадке? — мягкий голос. Как с котёнком. Выходи. Осторожный кивок. — Забирайся к Хёнджини, — и улыбнуться. Чанбин тем временем перетащил вещи с кареты на лошадок. — Эх, я хотел с Хёнджини поехать, — юноша разочарованно присвистнул. Минхо помог Феликсу взобраться. Посадил его сзади. Чтобы удержал, если что. Смотрел на него мягко. Не хотелось быть жёстким тогда, когда это не нужно. Но на реплику Чанбина обернулся и посмотрел на него, сверкнув лезвием в глазах. Чанбин заткнулся и забрался на коня. Минхо — следом. Четвёртый на привязи. До штаба они доехали только к вечеру. Небольшой гарнизон, окружённый стеной. Минхо усмехнулся с заточенных пик, а Чанбин закатил глаза: — Они бы ещё головы чудовищ на них сажали. — Веди себя прилично, — Минхо нахмурился. В воздухе витала гроза. Их встретили холодно. Взглянули на состояние Хёнджина, испуганного мелкого и отгородились. Разговоры при Минхо затихали. И даже посланный на разведку Хёнджин вернулся ни с чем. Мелкого посылать было бесполезно — он боится всего. Хорошо бы было достать ему гитару и отправить петь, но времени не было. Им даже времени обжиться не дали. Скинули вещи, получили задание – и уже утром в лес. Искать прорывы. Минхо надеялся, что за ночь Хёнджин достаточно восстановится. Он взглянул на Феликса, который пытался слиться с одеялом и отчаянно жался к Хёнджини. — Есть пойдём, — Минхо вывернул мягкий тон на максимум. Попытался взглянуть по-доброму, но вышло, похоже, с усмешкой. Феликс кивнул. Выполз из-за Хёнджина и аккуратно пошёл рядом. Чуть ли не на цыпочках. Минхо это забавляло. В столовой на них смотрели хмуро. Феликсу положили какой-то похлёбки и грубо сказали: — Порции только на двоих. Ваш друг свою уже взял. Минхо вздохнул. Надеялся, что Чанбину хватило ума не буянить. Он кивнул и повёл мальца к столу. Дальнему. Посадил его спиной к двери, а сам привычно изучал обстановку. Двое у стены, возможно с кинжалами. Парень у раздачи большой, но медленный. Можно справиться даже без магии. — Ешь, — Минхо заметил, что Феликс чего-то ждёт. — А вы? — тихо. Взгляд он спрятал. Осторожно коснулся ложкой еды, зачерпнул и отправил в рот. Зажмурился. И тихонько пошутил, — вроде не отравлено. Минхо усмехнулся. Какая прелесть. Он погладил ангела по волосам и тот даже не отпрянул. Ну котёнок, чисто. Интересно, сколько он так протянет? Феликс съел половину. Хотелось больше, но Минхо же тоже не ел. Или они только эмоциями и питаются? Хотя Чанбин съел кролика, Минхо еле уговорил его накормить Хёнджина. Непонятно. Он аккуратно протянул ему тарелку. — Ешь, пока я добрый, — прозвучало жёстко. Тарелку подвинули ему обратно, и Феликс послушно доел. Этот жест заметили. Но на его сторону не встали. Смотрели хмуро и с неодобрением. Это было плохо. Им могла была понадобиться помощь этих людей. Ладно, в крайнем случае есть страх. Минхо взял Феликса под локоток, когда тот доел. Шёл слишком быстро, ангел спотыкался и падал. Осколки боли долетали до Минхо нежными голубыми оттенками. Холодные на вкус. Бросил его на кровать. Рядом валялся Хёнджин. Кажется, того лихорадило. Феликс попытался спрятаться под одеяло. — Кажется, кто-то ещё не понял правила игры? — Минхо мурлыкнул. Феликс выполз из-под одеяла. Любит послушных. Ему было страшно раздвигать ноги, поэтому он просто замер солдатиком. Минхо любовался. Красивый. Тонкий. Даже меньше, чем Хёнджини. Вспомнилось, как член проходил внутрь. Минхо снял ремень. — Если попросишь, я могу отыграться и на нём, — сладкая улыбка. Феликс замотал головой. Он накинул на Хёнджина второе одеяло, укрыв его с головой. Как будто его тут нет. Минхо улыбнулся даже искренне. Ангел. Он провёл большим пальцем по губе юноши, надавил. Феликс не понял, что от него требуется и просто сжался. Учить и учить. — Открой рот. Феликс испугался ещё сильнее. Но послушно открыл. Это было даже забавно. Минхо коснулся пальцем языка юноши, и тот закашлялся. Старший убрал руку и нахмурился. Стоило его кормить, чтобы сейчас вырвало. Настроение испортилось. Феликс это заметил и опустил голову. — Ладно. Потом научу. Попытайся свыкнуться с тем, что ты теперь мой и не получить сердечный приступ, когда я тебя нагну. — Хорошо. Спасибо, — Феликс закивал. Минхо погладил того по волосам. Вежливость ангелочка ему нравилась. — Пожалуйста. На следующий день ушли рано. Надо было обойти территорию и убедиться, что прорывов нет. На всё у них было около двух недель, и за сегодня надо было обойти первый участок. Минхо забрал с собой Феликса и пошёл на восток, а Чанбину с Хёнджином достался запад. Феликс еле успевал за старшим, хотя спокойно умел гулять по лесу. Но Минхо двигался так, будто вообще не касается земли. А Феликс всё время спотыкался и падал. И в одно из таких падений Феликс кое-что заметил. — Минхо-ши, — мальчишка бесил. Хёнджин хотя бы поспевал за ним. И не медлил. А этот даже идти нормально не может. Маленький, но такой медленный. Ещё и перемазался весь. Смотреть на него было неприятно. И Минхо откровенно злился. — Да? — холодно и зло. Только попробуй пожаловаться. — Тут лютик цветёт. Не время, — Феликс указал на цветок. А Минхо нахмурился. Мысленно потянулся к Хёнджину. Поманил к себе. Феликс оттряхнулся и встал. Ничего не говорил. Жался. Это немножко успокаивало. Минхо присел на корточки. И вправду лютик. И вправду не то время. — Молодец. И повёл мальчишку по следу из золотых цветов. Хёнджина он услышал примерно через час блужданий. Феликс уже откровенно устал, он держался за бок и сжимал руки в кулаки. Ладно. Сейчас встретимся с Хёнджини и посидишь. В лесу становилось темнее. Минхо это с трудом замечал, потому что солнце в виде мальчишки слишком ярко светилось, но холод. Пробирающий до костей холод он почувствовал ровно в тот момент, как увидел Хёнджина. И огромная лапа одной из тварей тьмы понеслась к свету. Уничтожать, рвать, потрошить. К Феликсу. Минхо успел. Феликс отлетел метров на пять и ударился спиной о дерево. А лапа полоснула когтями Минхо по груди. Брызнула кровь. Боль ядом разлилась по организму, грудь сдавило, но медлить было нельзя. Пара кинжалов в руки, заклинание, и один повержен. За ним следующий. И ещё. Чёрт. Откуда они все?! Источник портала был за деревьями. Он был огромен. Они с Хёнджином не смогут его запечатать. И пока бегут мелкие, а если выползет что-то серьёзное? Минхо принял решение мгновенно. Он посмотрел на Хёнджина, подмигнул ему, резанул себя по запястью и шагнул вперёд. Ворота в его мир за ним закрылись. Последнее, что он услышал — крик Хёнджина. Минхо усмехнулся: да справишься ты с Чанбином. А он вернётся назад. То, что до него это никто не делал — ну а много кто пытался вообще? Он был готов встретиться с демонами. И один сразу его нашёл. — М-и-н-х-о, — по-буквам. Весело, звонко и радужно. Минхо встал в боевую стойку. — До-ро-гой, — нечто летало вокруг него. Полоснуло по руке, зашивая рану на запястье, — помнишь меня? Минхо пытался предугадать, откуда придёт следующий этап, но пока получал только стеклянные царапины, рвущие в труху его одежду и оставляющие яркие, алые, кошачьи царапины по всему телу. Он не отвечал, хотя помнил. Разумные твари из ада. Отец вызывал их для него. Учил терпеть боль. И драться. Правда, тогда они были на территории Минхо, а сейчас он не успевал сделать ровным счётом ни-че-го. — Не помнишь? — прозвучало обиженно и разочарованно. Минхо ощутил, как что-то горячее протыкает его плечо. С трудом подавил крик. Запах собственного мяса. Минхо был с ним знаком. Секунда — и оно же протыкает второе и поднимает вверх. Минхо шипит. Ощущение, что руки сейчас оторвутся от тела. Или эти крюки пройдут сквозь его плечи, разрывая мясо и кожу. И он останется без рук. Кинжал беспомощно падает на пол, и звонко бьётся о каменный пол. Минхо цепляется за этот звук, чтобы отвлечься от прожигающей тело боли. — Как грустно, — голос казался расстроенным. Минхо почувствовал, как по его телу что-то скользит. Висеть стало легче, потому что это что-то обхватило его за талию и подняло. Что-то склизское. Минхо закусил губу. Главное — не орать, а то его сразу убьют. — А я хотел поиграть, — голос искренне, обиженно и по-детски грустил. Минхо сдавило грудь, перекрывая кислород. Он приоткрыл рот, пытаясь захватить побольше воздуха, но туда залетело щупальце. Большое. Толстое и склизское. Живое. Оно быстро обосновалось в его рту, проникло в горло и спустилось в пищевод. Минхо попробовал укусить, за что его перевернули на живот и сильно полоснули по спине чем-то тонким и острым. Стало горячо. — Кричи, но не кусайся. Они этого не любят, — голосу наскучило. Хрен тебе. Минхо пытался привыкнуть. Плечи помогали — было больно, а не мерзко. Минхо поблагодарил гарнизон за то, что пришлось накормить мальчишку, а не себя, а то задохнулся бы в собственной рвоте. Почему-то эта мысль вселила надежду. Минхо не знал на что. Но понял, что надо экономить силы. И попытался расслабиться. Щупальца это заметили. Раздвинули ему ноги, порвали штаны и сразу резко забрались в него с другой стороны. Минхо взревел. Казалось, что его разрывают. И если в первую секунду было страшно, но с каждым пройденным сантиметром щупальца увеличивались в диаметре, буквально разрывая его. Выделяемой ими смазки не хватало — Минхо чувствует, как кровь падает на пол. И слышит это. Не может разобрать: поток или капли. Секунду кажется, что дождь, следующую, что водопад. Больно. Яд со спины порабощал. Кажется, что боль везде. Кожа на спине горела огнём и отзывалась на движение щупалец: узор боли вышивался там, где проходил край щупальца. Вперёд на два сантиметра, назад на пятнадцать. Повернуться и снова вперед — на двадцать. Назад на два. Не предугадать. Минхо еле сдерживал крики. Грудь саднило и мешало дышать. Лёгкие горели и казалось, что в них налили раскалённый свинец. Он чувствует каждое движение. Вот оно проезжает по простате, вот идёт дальше, очерчивая живот изнутри, вот проникает глубже. Метр за метром, и чем дальше, тим шире становится диаметр у основания. Слишком быстро, чтобы отключиться, слишком медленно, чтобы привыкнуть. Со стороны рта также, только рванее, быстрее и напористее. Щупальца встретились где-то в желудке, и, кажется, затеяли борьбу. Минхо закричал. Громко, сильно, надрывно. Кажется, что ещё секунда, и они просто порвут его изнутри. Щупальцам спереди это понравилось: они расслабленно пропустили вперёл и полезли дальше. Минхо показалось, что два точно не пройдут, он не резиновый и просто порвётся, но почувствовал, как из его горло выходят. Затем изо рта. Оно даже приветливо помахало Минхо перед глазами, мол смотри, я прошла тебя целиком и полностью. Тоже мне рыцарь. И продолжило движение — в горло, из горла. Минхо чувствовал как что-то с ним ломается с каждым проникновением. — Какой ты слабый, — голос вернулся. Весёлый, детский. Он ощутил, как чья-то рука погладила его по животу, — они ещё даже не начали, а ты уже сдаёшься. А затем сжала. Минхо закричал: слишком больно. Голос довольно рассмеялся. И провёл рукой вперёд-назад. Щупальца ускорились. Оба проходили его насквозь. Минхо было сложно держать себя в сознании, хотя мысль о том, что лучше бы умереть, сформировалась. В этот момент Минхо почувствовал, как в его животе что-то взрывается. Бьёт изнутри. Горячая стрела пронизывает внутренности, и Минхо чувствует, насколько тяжёлым стал живот. А затем то, как пульсирует щупальце в горле и что-то горячее льётся по пищеводу прямо в желудок. Его тошнит. Хочется это выплюнуть. Кажется, что ещё чуть-чуть, и всё закончится. Он перестанет быть им нужен. И на этом всё. Настанет облегчение. Минхо закрыл глаза. Снова возникла ангельская улыбка. И Минхо почувствовал то, что падает. Секунда свободного падения, и он приземляется на траву. В своём мире. Он закашлялся и попытался оценить обстановку. Раны начали стремительно зарастать, как будто их и вовсе не было. Но боль никуда не проходила. Слева, вдалеке, Хёнджин, держится за запястье. Его обнимает Феликс. Рядом Чанбин. Вытащил значит. Молодец. Минхо усмехнулся. Школа отца и Чана не прошла даром: Хёнджин залечил его на автомате. Минхо усмехнулся. Живой. А потом из него хлынула тьма. Чанбин успел отшвырнуть Хёнджина за себя, поставить щит, но об ангелочке не подумал. Жаль было убивать его. Да ещё и так бездарно. Минхо упал на колени. Из него выходила магия, и он не мог её остановить. Гибло всё: трава, цветы, деревья, животные. После такого всегда остаётся выжженная земля. Он чувствовал только болезненную пустоту и надеялся, что Чанбин выдержит. И Хёнджин не пострадает. Ангелочка было жалко. Он закрыл глаза. А потом почувствовал, как его обнимают. Сначала аккуратно, осторожно. Минхо не оттолкнул, и объятия усилились. А на ушко прилетело: — 넌 *그저 그렇게 아무렇지 않게* Всадник открыл глаза. Феликс. Живой. Минхо так сильно удивился, что пришёл в себя. И перестал разбрасываться магией. Тишина. Ни птиц, ни животных, ни насекомых. И в этой тишине мягким светом разлетелся робкий голос Феликса: — С возвращением. Минхо кивнул. Поднялся, опираясь на мальчишку. Он не хотел материться, но никаких других слов у него не было, поэтому он молчал. Поплёлся к Хёнджину. Придирчиво осмотрел младшего мальчишку. Жмётся, пугается, но вроде живой. Минхо искренне не понял. Прохрипел: — Раздевайся. Вообще он хотел мягко, чтобы не пугать, но получилось так, как будто он прямо здесь его изнасилует, чтобы восполнить запас. Хёнджин вскинулся, но Чанбин не дал ему встать и заткнул рот ладонью. — Тише, он из ада вернулся. Хочет секса — скажи спасибо, что не с тобой. Хёнджин в ответ протестующе замычал, а Феликс просто разделся. Такой послушный. Минхо почувствовал как поднимается настроение и по телу разливается тепло. Визуально на нём новых повреждений не было. Одна царапина открылась от удара, но не критично. Да ладонь в крови. Может и не в его. Минхо даже подлечил. — Нигде не болит? — получилось уже обычным тоном. Даже заботливо. У Феликса болело всё с того злополучного концерта, поэтому он растерялся. Сел на землю и придвинулся к Хёнджину. Не знал, что ответить. Минхо не понял, но, раз не признаётся, видимо, всё норм. Ладно. Потом разберёмся с этим чудом природы. — А ты как? — что, зачем и почему? Чанбин убрал руку со рта Хёнджина и вытер обслюнявленную ладонь о его же бок. — Дебил! Да чем ты думал вообще! Да чтоб тебя! Да как ты! — Хёнджин редко психовал, но когда психовал. Это было громко. Чаще с кулаками, но сейчас его держал Чанбин. Который смотрел на него глазами: «Заткнуть его?», на что Минхо искренне ответил: «Нет, пусть проорётся. Лучше, чем слёзы». Хёнджин заметил это переглядывание и взвыл. — Никогда больше так не делай! А то в следующий раз я шагну за тобой! А вот это уже угроза. Минхо кивнул. Поцеловал того в губы, обычно работает. Хёнджин целовал его страстно, так, будто в последний раз. Будто не ненавидит за всю ту боль, которую Минхо причинил ему. Будто он дорог. В конце расплакался. Минхо аккуратно погладил его по волосам, а Феликс крепко обнял. Он оставил мелких успокаиваться. Чанбин отвёл Минхо в сторонку. Смотреть масштабы бедствия. — Когда ты шагнул, Хёнджин чуть с ума не сошёл. Он чуть ли не в чистую оставшихся убил. Побежал на место портала, но тебя не было. Даже ленточки. Он заорал, попробовал открыть по остаткам, но ему не хватило сил. Минхо было сложно передвигаться. Организм не понимал, почему он вообще может двигаться: фантомная боль преследовала его. Чанбин продолжил: — На него было страшно смотреть. Он таким злым не был, когда тебя Чонин обманул. Пошёл к Феликсу, за шкирку привёл его на место портала и приказал помочь. — Ангелочка? Неподготовленного? Открывать портал? Он же мог умереть, — Минхо удивился. — Ага. Я сам удивился, но Хёнджину было плевать. Он чуть ли не сам ему ладонь порезал. — Ого, — метров двадцать от эпицентра, и всё ещё ничего живого. Мощно же Минхо вывернуло. — А когда ничего не получилось, Хёнджин заплакал, мальчишка его обнял, и тут вывалился ты. Даже так. Да они по ходу какое-то золото откопали. Надо будет навести справки. А не обманул ли его часом трактирщик. Не подсунул ли что-то. Нет, пока конечно всё даже к лучшему, но. Напрягало. По всем законам Феликс, Хёнджин и он сам должны были быть мертвы. С другой стороны, быть живым лучше, чем мёртвым. Минхо было жалко куст голубых цветов. Все пожухли. Хёнджин и Феликс их догнали через полчаса. Чанбин и Минхо замерили диаметр, поставили знаки. Получилось 300 метров. Довольно много. Но лучше мёртвая земля где-то на краю королевства, чем упущенный прорыв. Феликс почти что висел на Хёнджине. — Определился, что болит? — Минхо коснулся лба мелкого. Температурит. — Он, как обычно, с потоками переборщил, — Хёнджин проворчал, — всё с ним в порядке. Ты сам как? Минхо мотало. Фантомная боль мучила. Больше всего спину. Остальное оказалось более терпимым. — Бывало и хуже, — он пожал плечами. А когда вернулся, оказалось, что магу, упустившему свой контроль, полагалось наказание. Двадцать ударов розгами. Минхо об этом знал, но подзабыл, так как не был знаком с теми, кто выжил после того, как выпустил из себя тьму. Не порционно, этим они занимались постоянно, а вот так, огненным цунами. Феликс возмутился: — Как же так! Он же вас спасал! — А тебе, шлюха, смотрю, нравится этот урод? — кто-то поднялся. Минхо обратил на это внимание, но его отвлекло фантомное раздролбленное плечо. Не успел увести. — Нравится, когда тебе причиняют боль, шлюха? — Феликса ударили в живот. Он согнулся пополам от боли. А затем, пока никто ничего не успел, добавили кулаком в лицо. Ну кто же бьёт ангелов по лицу. Феликс упал, держась за живот. На пол упали капли крови. Хёнджин оказался рядом. Минхо вздохнул и зашипел: — Извинись перед ним, урод, — кинжал у горла солдата, — а не то ножичек случайно соскользнёт. — Ты не посмеешь, — он смотрел зло. — А ты проверь, — Минхо усмехнулся и надавил. Выступила алая полоска крови. — Извини, — солдат буркнул в сторону Феликса, смотря при этом Минхо в глаза. Феликс ещё сгибался пополам от боли. Хёнджин работал с носом. Знал, что Минхо делает с мальчиками, потерявшую красоту. — Феликс, ты принимаешь извинения? — надо было показать, что ангелочек — его человек. А значит, под его защитой. — Д-да, — прозвучало сжато. Минхо кивнул и убрал нож. Даже улыбнулся. Вложил все силы на то, чтобы не шататься и дойти до комнаты гордо. А затем рухнул на кровать. Боже. Как больно. Хёнджин притащил к нему Феликса. — На, питайся, — прозвучало так, как будто он его наказывает. Минхо просто сгрёб Феликса под себя в охапку. Питаться не было сил. А вот в объятиях было как-то менее больно. Хёнджин ворчал, пока переодевал их. Потом улёгся рядом. Поцеловал Минхо в губы, прошипев о том, какое большое у него самомнение и взяв с него обещание, что он никогда его не бросит, и уснул. Минхо гладил его по волосам. Такой любящий. Ради этой любви стоило жить. Чанбин пришёл минут через пятнадцать после того, как Хёнджин уснул, а Минхо практически уговорил тело не болеть. — Они добавили ещё пятьдесят ударов за драку на рабочем месте, — он закрыл дверь на засов и уселся, облокотившись спиной на неё. — Спрячешь мелкого? Он пока не готов, — Минхо нахмурился. Будет неприятно, но он переживёт. Фантомное щупальце погладило его изнутри. Минхо нахмурился и прикусил губу. Неприятно. — Его резанёт. А двоих держать я не готов, — Чанбин пожал плечами. — Да с чего бы, — Минхо удивлённо на него посмотрел. — Ну не знаю, он тебя буквально с того света достал? — друг усмехнулся. — Пффф. С кем не бывает, — усмешка в ответ, но затем серьёзно. — Запри его в темнице, там даже если резанёт, он себе не навредит. И другим. — Испугается же, — Чанбин был настроен скептически. — Предлагаешь разбудить его и вместить в его головушку годовой курс Чана за ночь? — едко. — Предлагаю купить ему гитару, — Чанбин подумал. — И дом на Сёркусе. — Идёт. Заслужил. Минхо кивнул. Повернулся к ангелу. Тот морщился. Видимо, снились плохие сны. Минхо смотрел на него, и мальчишка прильнул. Ну как котёнок. И успокоился. Рыцарь на секунду подумал, что мальчик боится за свою судьбу в случае его смерти. Он мягко улыбнулся и легко поцеловал ангела в лоб: — Не волнуйся. Хёнджини о тебе позаботится. И закрыл глаза. Завтра будет тяжёлый день.